Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Академик юрий рыжов биография


Рыжов, Юрий Алексеевич - это... Что такое Рыжов, Юрий Алексеевич?

Ю́рий Алексе́евич Рыжо́в (р. 28 октября 1930, Москва) — советский и российский учёный в области механики жидкости и газа, политический и общественный деятель, дипломат, академик РАН (1987; член-корреспондент с 1981), доктор технических наук.

Биография

Окончил московскую школу № 59.

В 1954 году окончил Московский физико-технический институт по специальности «аэромеханика».

Ещё студентом начал сотрудничать в ЦАГИ (Жуковский) и работал там до 1958 года, занимался экспериментальной и теоретической аэродинамикой ракет «воздух-воздух», «земля-воздух».

С 1958 по 1961 год работал в Исследовательском центре имени М. В. Келдыша (тогда НИИ-1), куда перешел по приглашению академика Г.И. Петрова, занимался исследованиями в области аэродинамики больших скоростей.

В 1961—1992 годах и с 1999 года работает в Московском авиационном институте: доцент, профессор, проректор, ректор (1986—1992), заведующий кафедрой аэродинамики с 2003 года.

Член КПСС с 1960 по 1990 гг. В 1989—1992 годах — народный депутат СССР.

1989—1991 — член Президиума Верховного Совета СССР, председатель Комитета Верховного Совета СССР по науке и технологиям. Один из организаторов Межрегиональной депутатской группы Съезда народных депутатов СССР.

1990—1991 — Первый заместитель председателя Высшего политического консультативного совета при Председателе Верховного Совета РСФСР.

В 1991 году — Председатель Комитета Совета Союза Верховного Совета СССР по науке, технологиям и образованию и член Политического консультативного совета при Президенте СССР.

Михаил Полторанин свидетельствовал, что Рыжову предлагался пост премьер-министра при Ельцине, однако Рыжов отказался[1].

1991—1998 годах — Чрезвычайный и Полномочный Посол России во Франции.

1992—1993 — член Президентского консультативного совета Российской Федерации, с 1993 года — член Президентского совета Российской Федерации.

С 1994 года — президент Международного инженерного университета.

Председатель Российского Пагуошского комитета при Президиуме РАН с 2001 г., член Совета Пагуошского движения ученых с 2002 г., председатель Научного совета РАН «История мировой культуры», председатель жюри научной секции независимой премии «Триумф», член общественного Комитета защиты ученых, член Национального комитета России по теоретической и прикладной механике, член Попечительского совета фонда «Индем», член Совета по внешней и оборонной политике. Был членом учредительного совета газеты «Московские новости».

4 октября 2010 года Алексей Кондауров и Андрей Пионтковский опубликовали на сайте Грани.Ру статью «Как нам победить клептократию», где предложили выдвинуть в президенты единого кандидата от правой и левой оппозиции от партии КПРФ. В качестве кандидатов они предложили выдвинуть кого-нибудь из российских старейшин. Наряду с Жоресом Алфёровым и Виктором Геращенко, ими была озвучена и кандидатура Юрия Рыжова[2].

Труды

Основные работы в области аэродинамики сверхзвуковых скоростей, динамики разреженного газа, взаимодействия частиц атомного масштаба с поверхностью, неравновесных процессов в потоке газа, нестационарного теплообмена.

Награды

Дипломатический ранг

  • Чрезвычайный и Полномочный Посол (1991)[5]

См. также

  • Список послов Российской Федерации в государствах Европы

Примечания

  • Кто есть кто в России и в ближнем зарубежье: Справочник. — М: Издательский дом «Новое время», «Всё для Вас», 1993. ISBN 5-86564-033-X

dic.academic.ru

Рыжов, Юрий - это... Что такое Рыжов, Юрий?

Ю́рий Алексе́евич Рыжо́в (р. 28 октября 1930, Москва) — советский и российский учёный в области механики жидкости и газа, политический и общественный деятель, дипломат, академик РАН (1987; член-корреспондент с 1981), доктор технических наук.

Биография

В 1954 году окончил Московский физико-технический институт по специальности «аэромеханика».

До 1958 года работал в ЦАГИ (Жуковский), занимался экспериментальной и теоретической аэродинамикой ракет «воздух-воздух», «земля-воздух».

С 1958 по 1961 год работал в Исследовательском центре имени М. В. Келдыша (тогда НИИ-1), где занимался исследованиями в области аэродинамики больших скоростей.

В 1961—1992 годах и с 1999 года работает в Московском авиационном институте: доцент, профессор, проректор, ректор (1986—1992), заведующий кафедрой аэродинамики с 2003 года.

В 1989—1992 годах — народный депутат СССР.

1989—1991 — член Президиума Верховного Совета СССР, председатель Комитета Верховного Совета СССР по науке и технологиям. Один из организаторов Межрегиональной депутатской группы Съезда народных депутатов СССР.

1990—1991 — Первый заместитель председателя Высшего политического консультативного совета при Председателе Верховного Совета РСФСР.

В 1991 году — Председатель Комитета Совета Союза Верховного Совета СССР по науке, технологиям и образованию и член Политического консультативного совета при Президенте СССР.

1991—1999 годах — Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР/России во Франции.

1992—1993 — член Президентского консультативного совета Российской Федерации, с 1993 года — член Президентского совета Российской Федерации.

С 1994 года — президент Международного инженерного университета.

Председатель Российского Пагуошского комитета при Президиуме РАН с 2001 г., член Совета Пагуошского движения ученых с 2002 г., председатель Научного совета РАН «История мировой культуры», председатель жюри научной секции независимой премии «Триумф», член общественного Комитета защиты ученых, член Национального комитета России по теоретической и прикладной механике, член Попечительского совета фонда «Индем», член Совета по внешней и оборонной политике.

Труды

Основные работы в области аэродинамики сверхзвуковых скоростей, динамики разреженного газа, взаимодействия частиц атомного масштаба с поверхностью, неравновесных процессов в потоке газа, нестационарного теплообмена.

Награды

Дипломатический ранг

  • Чрезвычайный и Полномочный Посол (1991)

См. также

  • Список послов Российской Федерации в государствах Европы

Примечания

  1. ↑ Указ Президента РФ от 5 апреля 1999 г. № 429
  2. ↑ Указ Президента РФ от 20 августа 1997 г. № 903

Литература

  • Кто есть кто в России и в ближнем зарубежье: Справочник. — М: Издательский дом «Новое время», «Всё для Вас», 1993. ISBN 5-86564-033-X

Ссылки

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Академик Юрий Рыжов: «Россия стоит на пороге жуткого краха»

Он знает все об аэродинамике, организации науки и дипломатическом искусстве. Борис Ельцин четыре раза предлагал Юрию Рыжову стать премьер-министром России и главой РАН, но он всякий раз отказывался, оставаясь преданным своему любимому делу — созданию воздушных судов и воспитанию молодых инженеров авиационной промышленности в МАИ. Существует мнение, что развитие страны могло бы пойти совсем по другому пути, если бы академик РАН Юрий Рыжов все-таки возглавил в 1991 году правительство РФ.

Юрий Алексеевич — выдающийся ученый, крупнейший специалист в области создания ракет класса «земля–воздух», в прошлом член Верховного Совета СССР, первый посол РФ во Франции. В свои 86 лет Рыжов по-прежнему занимает должность заведующего кафедрой аэродинамики Московского авиационного института, куда ездит на собственной машине, возглавляет группу по защите ученых, обвиняемых в госизмене, активно критикует тоталитаризм. Его энергии завидуют молодые ученые.

О том смутном, как выражается Юрий Алексеевич, времени перехода страны и российской науки на новый, довольно зыбкий путь, о новой реформе РАН, об ученых-«шпионах» мы разговариваем в его московской квартире на улице Академика Зелинского.

«Академия наук РСФСР? Что за чушь?»

— Юрий Алексеевич, в «революционном» 1991 году вы были ректором МАИ, членом Верховного Совета СССР, возглавляли Комитет ВС по науке и технологиям — довольно приличный послужной список для поста премьер-министра. Почему вы все-таки отказались возглавить Правительство России?

— Потому что, откровенно скажу, я не очень хорошо разбирался в экономике. И понимал, что, во-первых, в той ситуации настоящей экономической разрухи, какая была в стране в те годы, меня легко могли надуть какие-нибудь мошенники, и к чему бы это привело всю страну? Во-вторых, я мог просто надорваться, и мы бы с вами тогда сегодня не беседовали (улыбается).

— И тогда Ельцин выбрал кандидатуру Ивана Силаева… — Да. Силаева, бывшего министра авиационной промышленности, на пост председателя Совмина РСФСР я ему посоветовал, поскольку хорошо его знал. Тот продержался до полного развала СССР, после чего его сменил Егор Гайдар, а того вскоре — Виктор Черномырдин. Но каждый раз Борис Николаевич сначала предлагал занять освобождавшуюся вакансию мне. До сих пор каждый год 15 ноября в Москве собираются члены правительства Гайдара, куда приглашают и меня, и каждый раз Геннадий Бурбулис (ближайший соратник Ельцина. — Н. В.) под всеобщий радостный гул и шутки говорит одни и те же слова, ставшие, кажется, уже традицией: «Если бы в далеком 1991 году этот человек (показывает на меня) принял бы пост премьер-премьера, то нас бы с вами тут не было».

— Но вы отказались и от должности президента РАН! Здесь-то вы были бы точно на своем месте, но почему-то снова ответили отказом.

— Когда мне предложили возглавить вновь создаваемую Академию наук РСФСР, я ответил: «Что за чушь? Вот создано Правительство РСФСР, которое заседает в Белом доме, — и кому нужна эта надстройка, когда в Москве сидит Правительство СССР и все решает? Также не понимаю и роли Академии РСФСР при существующей АН СССР».

— Каковы же были ответные аргументы?

— Как я понял, Ельцин уже тогда хотел сепарироваться от центральной власти: РСФСР должна была быть со своим правительством, со своей академией и т.д. И снова я предложил ему вместо себя другую кандидатуру — Юрия Сергеевича Осипова. Я сказал однажды Ельцину: «Мой хороший товарищ, ваш земляк из Свердловска сейчас находится в Москве, он мог бы возглавить академию». Ельцин быстро нашел его. Вскоре мне звонит Юрий Сергеевич и говорит, что ему предложили должность президента академии. До путча он успел провести выборы в новую Академию РСФСР.

— Кто в нее вошел?

— Российские ученые — члены Академии наук СССР вошли в нее автоматически. Кое-кого добрали — например, Руслана Хасбулатова тогда выбрали членом-корреспондентом (он был тогда председателем Верховного совета РСФСР). За него многие проголосовали.

— А члены «большой» Академии СССР из других республик?

— Они стали академиками своих национальных академий.

— На чьей стороне вы были во время последующего путча?

— Конечно, на стороне Ельцина! Мы были вместе в Межрегиональной депутатской группе, куда входили также Андрей Сахаров и Гавриил Попов. Мы думали о судьбе страны. Когда начался путч, я как раз вернулся в Москву из отпуска. Утром, вызвав водителя, решил заехать к Бурбулису в Белый дом, чтобы узнать, что происходит, а потом — в МАИ. Однако в Доме правительства пришлось застрять на все три дня, все оказалось серьезней, чем я думал.

— Что же сказал Бурбулис?

— Его в Белом доме не оказалось, он был в Архангельском, — это бывшая база отдыха Совета министров РСФСР. Там были также Ельцин, Силаев и Хасбулатов. Меня соединяют с Бурбулисом, но неожиданно трубку у него вырывает из рук Ельцин и громко говорит: «Юрий Алексеевич, мы готовим воззвание против путчистов, собирайте журналистов, народ, мы сейчас подъедем». Я ему говорю: «В городе танки, народ. Наверное, вам не проехать». «Нет, мы прорвемся!» — отвечает. Их просто чудом выпустили спецслужбы, дежурившие около Архангельского. Если бы Крючков (последний председатель КГБ СССР Владимир Крючков. — Н. В.) был тогда более решительным, их могли бы всех уничтожить там, но они приехали. Мы вышли на сцену внутри Белого дома, перед которой было народу около двух тысяч, и Силаев начал читать известное воззвание против путчистов, подписанное президентом Ельциным, председателем Верховного Совета Хасбулатовым и председателем Совета министров Силаевым. Когда председатель Совмина дочитал, Ельцин раздвинул нас, стоявших на сцене, и сказал людям: «А теперь разбегайтесь и разносите все это народу». А меня потом спрашивает: «Там, в зале, были иностранные журналисты?» «Конечно, — говорю. — Полно!» Ну а уже после на улице Ельцин вылез на танк, а я стоял рядом с ним. Коржаков, его телохранитель, почему-то все время напоминал, чтобы от каждого из нас до ближайшего человека было метра полтора из соображений безопасности, но никто его не слушал…

— Ну и что хорошего предлагал Ельцин? За что же вы боролись?

— Я поддерживал демократию и был против советской власти.

— А что означало для вас слово «демократия»? Как мы поняли потом — страна полностью перешла на импорт еды, оборудования…

— У нас был тогда полный экономический коллапс, еды не было. Спекулянты удерживали продукты и продавали из-под полы. А Гайдар это дело легализовал, сказал: есть товар — выставляй на рынок, и сколько тебе заплатят, за столько и продавай! Если бы этого не было сделано, у нас была бы гражданская война.

— В чем, по вашему мнению, заключалась ошибка тогдашнего правительства?

— Я упрекал потом задним числом Гайдара: «Вы решили, что если вы освободите экономику, то она сама создаст правильную систему государственных институтов, которые необходимы для защиты личной собственности, общества и государства. Но этого не случилось». В 90-м году у нас была попытка создать концепцию национальной безопасности. Я вышел с такой идеей к Горбачеву, и он сказал: «Вот давай разрабатывай!» Назначил меня председателем комиссии из 19 человек народных депутатов… Но, увы, мы проработали всего 40 дней, успев провозгласить два тезиса. Первый: безопасность не есть только государственно-политическое понятие, она имеет и такие компоненты, как экономический, экологический и информационный. И второй: приоритеты прав и свобод личности, и лишь потом — общества и государства, если последнее способно обеспечивать две первые.

— Что же произошло через 40 дней?

— Нам сказали так: «Комиссия Рыжова свою работу выполнила, вопросы безопасности страны берет на себя президент». Как мне стало известно позже, летом 90-го года к Горбачеву пришли три силовика, поговорили с ним, и он стал откатываться назад.

Борьба со шпиономанией

— С 1992 по 1998 годы вы работали послом во Франции, а по возвращении начали активно заниматься правозащитной деятельностью. Расскажите об этом подробнее.

— Да, я занялся этим, когда начали сажать ученых-«шпионов». Нас, правозащитников от науки, было тогда пятеро: ваш покорный слуга, нобелевский лауреат академик РАН Виталий Гинзбург, мой хороший друг и товарищ Сережа Капица, Людмила Михайловна Алексеева и правозащитник Эрнст Черный. К сожалению, Гинзбурга и Капицы уже нет в живых, но мы продолжаем начатое дело: пишем письма в защиту ученых в разные инстанции и президенту. Два звонких имени наших подопечных активно муссировались в прессе: это красноярский ученый, бывший директор Теплофизического центра КГТУ, известный в России специалист по космической плазме Валентин Данилов, приговоренный в ноябре 2004 года судом к 14 годам лишения свободы за шпионаж в пользу Китая. К счастью, полный срок ему сидеть не пришлось: 24 ноября 2012 года 68-летний ученый был условно-досрочно освобожден, приезжал к нам в Москву. Второй наш подзащитный — 51-летний москвич Игорь Сутягин, бывший сотрудник Института США и Канады РАН, кандидат исторических наук. В 2004 году, несмотря на то, что не имел оформленного допуска к секретным материалам, был осужден по статье 275 УК РФ за государственную измену. В 2010 году, проведя в заключении почти 11 лет, в результате обмена осужденными между Россией и США был освобожден, после чего переехал в Великобританию. (Его обменяли на Анну Чапман. — Н. В.). — Принимали ли вы участие в судьбе сотрудника ЦНИИмаш Владимира Лапыгина, которому в сентябре этого года Мосгорсуд вынес приговор — 7 лет колонии строгого режима?

— Мы долго боролись за него. Он, как и я, всю жизнь занимался аэродинамикой, 46 лет трудился в ракетно-космическом комплексе. В день, когда его взяли в СИЗО, дирекция ЦНИИмаша издала приказ: «В связи с уходом на пенсию за высокие заслуги объявить В. Лапыгину благодарность…»

— Насколько известно, его так же, как и Данилова, обвинили в продаже секретов китайцам. Но что же они могли продавать, каким образом?

— Я знаю, что Данилов как научный сотрудник Красноярского физтеха заключил с государственной китайской организацией предварительное соглашение. Я видел эти бумаги на китайском, английском и русском языках, где он предлагал им сделать вакуумную камеру для имитации двух-трех условий космической среды, к примеру, ультрафиолетовое излучение и электронный пучок. Для понимания вопроса скажу, что в космосе подобных явлений — тысяча, и смоделировать их в полном масштабе могут сейчас только две страны на двух установках. Одна находится у нас (она способна имитировать все, включая ядерное излучение), вторая — у американцев. Данилов же получил 300 долларов аванса… И кто-то из его сотрудников, которые были в курсе дела, но не вошли в группу исполнителей, «настучал» на него.

— Вы говорите, что Данилов действовал официально, от имени Красноярского технического университета. Разве не то же самое делают наши двигателисты из Химок, изготавливая и продавая в США наши уникальные космические двигатели?

— Подождите, вы что, ищете логику во всем этом?

— Конечно.

— Бесполезно! Я вам так скажу: в нашей стране нет ничего, что было бы интересно потенциальному врагу. Кроме, может быть, каких-то стратегических возможных планов. Но в области технологий и науки — точно нет.

— Даже для китайцев и корейцев?

— По-крупному — нет, я вас уверяю. Китайцы сейчас отказываются покупать по лицензии даже наши истребители — говорят, это уже вчерашний день. Индия отказалась покупать продукцию нашей авиационной промышленности…

— Ну, вы, наверное, не совсем тут правы: на последнем МАКСе (Международном авиакосмическом салоне в Жуковском) были заключены договоры на покупку наших «Суперджетов».

— Это все чушь. Этот проект был заложен еще в 80-х годах, а реализация затянулась аж до нашего времени. Вот пишут, что заключен контракт на сто штук, на несколько лет врастяжку… Спрашивается: рынок внутренний здесь есть — купят его какие-нибудь наши авиакомпании? Нет таких компаний.

— Почему не купят?

— Когда я увидел его впервые, спросил: «Это что, среднемагистральный лайнер?» — «Да». — «Он может сесть на любой наш более-менее приличный аэродром?» — «Да». Так вот, я говорю, что нельзя вешать двигатель под крылом, когда нижняя кромка входного устройства находится в 50 см от полосы, — любая кочка, и она отлетит! Ударится и отлетит. Поэтому он безопасен только на хороших полосах, которых у нас не очень много. Это во-первых. Во-вторых, самолет не удовлетворяет компании по системе гарантированного обслуживания — они лучше возьмут в лизинг подержанный «Боинг» или «Эрбас». Все ведущие наши авиакомпании на них летают. В-третьих, «Суперджет» отстал технологически — слишком долго делался… В-четвертых, у него все комплектующие — заграничные: от двигателей до электроники. Как-то я был в ЦАГИ, и там мне показали прекрасное немецкое оборудование для испытания панелей самолета «Суперджет» на усталость (когда деталь подвергается сильной вибрации). Смотрю, углепластиковую панель трясут. Я обрадовался, говорю Чернышову (гендиректор ЦАГИ. — Н. В.): «Это что, панель нашего, хотьковского производства?» «Да нет, — говорит, — Голландия». А я-то думал, что хотя бы за форму аппарата мы отвечаем, ведь аэродинамика у нас в Союзе была самая лучшая…

В Жуковском заключили договора на сто машин «Суперджет» с поставкой в течение двух-трех лет (быстрее их не сделаешь при наших условиях производства). Но ведь не надо забывать, что у лайнера есть иностранные конкуренты, не обязательно даже американские или европейские — бразильские и канадские. Их компании производят самолеты десятками, если не сотнями в год, и за ними во всем мире стоит очередь. Я уже не говорю о «Боинге» и «Эрбасе», которые производят большие дальнемагистральные самолеты. Они «штампуют» их по 300 машин (!) в год. И какие есть шансы после этого у нашего несчастного «Суперджета»?..

Я, будучи послом во Франции, боролся, чтобы вместе с «Эрбасом» делали огромный лайнер А-380. Проект закладывался в середине 90-х годов. Мы добивались, чтобы нам поручили делать большие панели крыла. У нас тогда были большие прессы, позволявшие штамповать их очень точно. Но не удалось мне, к сожалению, договориться, французы обошлись без нашей помощи. Они его сделали. Я успел увидеть его в воздухе еще до своего отъезда, в 1999 году. Наша же авиационная промышленность, увы, умерла необратимо — это я вам гарантирую.

«Ответ простой: не возвращайтесь!»

— Какой выход вы предлагаете из сложившейся крайне тяжелой ситуации?

— Никакого! Технология отстала еще с начала 70-х годов, когда резко упали ассигнования на НИОКРы, даже в оборонной промышленности.

— Что послужило причиной тому?

— Отставание!

— К вам как члену Верховного Совета СССР и вопрос: почему возникло отставание?

— Я пришел в ВС СССР, когда уже все умерло, до этого был ректором МАИ и состоял в Академии наук СССР. Но я скажу, почему отстали. Во-первых, мы недооценили «вражескую» науку кибернетику, потому очень быстро откатились назад в микроэлектронике, в информационных системах. БЭСМ-6 (Большая электронная счетная машина. — Н. В.) существовала в стране с 1950 года, но только в двух экземплярах и была загружена исключительно расчетами для ядерщиков. Она была ламповой, но когда перешли на полупроводниковые схемы, тут мы уже деградировали шаг за шагом. И это при том, что наш академик, нобелевский лауреат Жорес Алферов стоял у истоков развития полупроводников. «Вот, — говорит он мне на одной из встреч лет десять назад, показывая гаджет „Нокиа“, — это — я». Я отвечаю: «Знаю, что без твоих открытий 30-летней давности здесь не обошлось. Только у меня один вопрос: почему здесь написано „Нокиа“, а не „Жорес“?..»

— В ваших словах слышится сплошной пессимизм. Вы и студентам своим то же самое говорите? А ведь им и нам еще жить и жить в России…

— Ответ простой. Когда г-н Медведев предложил нашим молодым людям, в основном ученым, возвращаться из-за границы, я написал статью под заголовком «Не возвращайтесь!», и все аргументы в ней — напоминание, из какой страны они уехали. Страна стоит на пороге жуткого краха. Просто так легко уже не обойдется.

— Легко сказать — уезжайте. А если кто-то не может или не хочет?

— Тогда готовьтесь к тому, что бывает в России в момент системного кризиса (по-русски — смуты). За последние 100 лет их было два. Первый системный кризис начал накапливаться еще при Александре III, который закручивал гайки до тех пор, пока не возник кризис в вооруженных силах, не накопилось недовольство катастрофическим проигрышем «какой-то Японии», внутреннее недовольство в элитах и среди простого народа. И уже при Николае II царская империя рухнула, и возникло новое государство, в котором я прожил почти всю свою жизнь. Вторая смута назревала с полным коллапсом экономики в августе 1991 года…

«Чиновники совершили принудительный захват академии»

— Вернемся в настоящее. Реформа академии, которая началась сразу после выборов нового президента РАН в 2013 году, шокировала ученых. Многие не верили в происходящее, митинговали возле Госдумы, добиваясь отмены законопроекта о слиянии трех академий в одну и лишения РАН возможности управления академическими институтами. Однако ничего не получилось. Почему, как вам кажется?

— Надо было активней, через сети, распространять призыв к противодействию. Тогда нас было бы больше. Но информационная война была проиграна. Митинговали ведь в основном рядовые сотрудники. А из членов академии подписались под протестным заявлением только 70 человек из 700. Получается, только 10% подписались — замечательные люди, не случайные в академии, естественники: математики, физики, химики… Это всегда была активная либеральная, демократическая сила.

— Я бы не сказала, что Жорес Алферов, который был среди подписантов против реформы РАН, — либерал.

— Да, Алферов не относится к либералам. Но мы все равно выступали с ним одним фронтом против развала академии. Я сказал тогда, что не во всем наши взгляды совпадают в политическом плане, но здесь мы едины. Мы оба защищали науку: он — физику, я — математику и механику.

— Некоторые упрекают сейчас нынешнего президента РАН Владимира Фортова в излишней политкорректности в отношении реформаторов. Хотелось бы узнать ваше мнение на этот счет. — Когда Фортов шел на выборы, у него было два соперника, которые вышли с тоненькими брошюрками с тривиальными текстами о величии науки. И только у Фортова была довольно серьезная программа, где был изложен анализ финансового, организационного состояния академии с графиками, таблицами, а также план реформирования академии. Фортов был избран, как вы знаете, легко. А потом произошло то, что произошло, — уничтожение академии. Я считаю, что она была именно уничтожена в тот самый момент, когда выяснилось, что над ней зависает организация чиновников ФАНО (Федерального агентства научных организаций. — Н. В.).

— Зачем это надо было чиновникам? Видно же было, что ничего хорошего из такой реформы не получится, им сотни академиков об этом говорили.

— Академия издавна обладала огромной материальной базой, которая создавалась в СССР для обеспечения военно-промышленного комплекса. Это и здания, и испытательные полигоны, и научно-исследовательские корабли. Представляете, какое богатство!

— Кто был идеологом развала?

— Вы что, думаете, из Кремля звонили и давали команды? Сейчас большинство чиновников ориентированы, как собаки, на ветер, и их главная задача: предугадать, что понравится власти. Угадали или нет в данном случае — кто знает?

Я считаю, что как только Фортову повесили хомут в виде ФАНО на шею, ему надо было хлопнуть дверью и уйти в свой блестящий Институт высоких температур, которым он руководит.

— Но Фортов в одном из интервью говорил, что ему как раз не все равно, что останется после него. Ну, поставили бы вместо него не радеющего за академию функционера — он бы все еще быстрее разрушил.

— Мне сложно судить Фортова. Скажу за себя: я живу по Окуджаве — мне важней мои честь, совесть, достоинство и репутация.

— Это хорошо вы говорите, но страну-то кто-то должен из болота вытаскивать.

— Есть кому, в стране 140 миллионов народа…

— Ну вот, наверное, Фортов и есть один из них?

— Безусловно, он наделен полномочиями, его должность является равносильной должности члена Правительства Российской Федерации. Но тем не менее — все свершилось… Институты из-под РАН вышибли, объединяют в единые центры совершенно разные научные организации. То же самое происходит и в образовании, с вузами. Наш МАИ уже слили с МАТИ… А ведь когда-то наша наука была на таком высоком уровне, что мы успешно отправляли с тем же Владимиром Евгеньевичем аппараты к комете Галлея…

news.rambler.ru

Академика Рыжова ждут в Лефортово

26.01.2005

Академик Рыжов полагает, что причиной приглашения в Лефортово стала его деятельность по защите «ученых-шпионов».Фото Наталья Преображенская (НГ-фото)

ФСБ заинтересовалось деятельностью еще одного видного российского ученого – академика РАН Юрия Рыжова. Как стало известно «НГ», в прошлую пятницу академика Рыжова, члена Общественного комитета защиты ученых, по телефону пригласили в следственное управление ФСБ в Лефортово на беседу. О чем именно желали поговорить с 75-летним Юрием Рыжовым представители следственных органов контрразведки, пока остается неясным: встреча не состоялась.

В пресс-центре ФСБ корреспонденту «НГ» заявили, что «комментировать данный вопрос не можем, так как подобной информацией не располагаем». Подробности событий изложил корреспонденту «НГ» сам Юрий Рыжов: «В пятницу, когда я приехал на работу, мне позвонил человек, который представился Валерием Меньшагиным из ФСБ. Он предложил подъехать к ним в Лефортово побеседовать, причем в удобное для меня время. Я сказал, что сейчас не могу, да и в ближайшие дни буду занят. Но от разговора не отказался – говорю, давайте созвонимся позже. Вот и все». Академик заявил «НГ», что не готов к подобным разговорам «без своего адвоката Генри Резника, который в тот момент находился в Санкт-Петербурге». «Они мне ничего не сказали: о чем собираются со мною говорить, на какую тему и вообще в каком качестве меня приглашают, – сказал Юрий Рыжов, добавив: – Приглашение – скорее всего попытка надавить на людей, которые защищают так называемых «ученых-шпионов».

Схожее мнение высказал корреспонденту «НГ» и координатор Общественного комитета защиты ученых, кандидат географических наук Эрнст Черный. «Вызов в ФСБ является, может быть, своеобразной акцией устрашения и напрямую связан с правозащитной деятельностью академика», – заявил он «НГ». По словам Черного, в ноябре прошлого года, сразу после осуждения красноярского ученого-физика Валентина Данилова, Комитет защиты ученых провел семинар специалистов-физиков. Целью семинара была оценка открытости и доступности научной информации по проблеме электризации космических аппаратов. «Необходимость проведения этого семинара возникла именно в связи с делом Данилова, приговоренного 24 ноября 2004 года Красноярским краевым судом к 14 годам лишения свободы». По словам Черного, практически все собравшиеся на семинар были специалистами по данной проблеме и известны как широко эрудированные физики высшей квалификации – как, например, Виталий Гинзбург и Сергей Капица. Кроме ученых, в семинаре приняли участие замначальника следственного управления ФСБ РФ Николай Олешко и замначальника оперативного управления ФСБ РФ Анатолий Райкович.

В основу обсуждения, по словам Эрнста Черного, было положено техническое задание на выполнение работ, которое и послужило причиной возбуждения в отношении Данилова уголовного дела. Все присутствовавшие на семинаре ознакомились с этим документом и пришли к выводу: в задании не содержится никаких сведений, которые могли бы составлять государственную тайну. «Возникшие недоразумения связаны лишь с использованием терминологии, – пояснил Эрнст Черный. – Данилов использовал термин «комплексное моделирование». Однако в ходе обсуждения проблемы и ученым, и представителям ФСБ стало понятно, что ни о каком «комплексном моделировании» (оно подпадает под существующий перечень закрытых сведений) не могло быть и речи».

Эрнст Черный убежден, что «в ходе семинара стало очевидно, что заключение о секретности информации было некомпетентным. И напротив, заключения, подготовленные специалистами мирового уровня и настоящими профессионалами в данной области, следствием и судом во внимание приняты не были». По мнению Черного, все решения следствия, прокуратуры и суда построены на некомпетентных суждениях экспертов обвинения: профессоров МВТУ им. Баумана Сычева и Панина, которые до того выступали экспертами в деле профессора Бабкина. «Эти эксперты оказались «узкими специалистами» как в области гидродинамики, так и в области физики плазмы. Это просто чушь собачья. Много других ошибок и несоответствий было выявлено в ходе этого семинара».

По итогам семинара было направлено обращение к генпрокурору РФ Владимиру Устинову, в котором содержатся все выводы и заключения, сделанные учеными в ходе обсуждения. Кроме того, по словам Черного, на прошлой неделе Юрий Рыжов подписал письмо ректору Бауманского университета с просьбой устроить встречу с Сычевым и Паниным и побеседовать с ними относительно дезавуирования их экспертного заключения, на котором основывается обвинение Данилова. Встреча эта не состоялась, зато поступил телефонный звонок из ФСБ с предложением прийти на беседу.

Адвокат Генри Резник сообщил корреспонденту «НГ», что «если потребуется, готов защищать интересы Юрия Алексеевича». По словам Резника, «академик не должен идти в ФСБ на основании телефонного звонка. Есть предусмотренные законом процессуальные нормы. В частности, человек должен знать, в каком качестве его приглашают. И если это допрос в качестве свидетеля, вызов осуществляется на основании официальной повестки». Что касается возможной встречи ученого с контрразведчиками на «своей территории», то адвокат такой возможности не исключил. «Здесь все зависит от воли Юрия Алексеевича», – заявил Генри Резник, напомнив, что «в принципе следователь имеет право пригласить по телефону, но никаких обязательств явиться у гражданина нет».

Из досье «НГ» Рыжов Юрий Алексеевич родился 28 октября 1930 года в Москве. Окончил Московский физико-технический институт по специальности «аэромеханика». Академик Российской академии наук. До 1958 г. работал в ЦАГИ (г. Жуковский), занимался экспериментальной и теоретической аэродинамикой ракет «воздух–воздух», «земля–воздух». С 1961 по 1992 г. работал в Московском авиационном институте: доцент, профессор, проректор, ректор (1986–1992 гг.). В 1992–1999 гг. – чрезвычайный и полномочный посол России во Франции, член Президентского Совета (в 1990–1999 гг.). Президент Международного инженерного университета, член Попечительского совета фонда «Индем», председатель Российского комитета Международного движения ученых «За обеспечение безопасности человечества», член общественного Комитета защиты ученых. В 2003 г. – председатель жюри негосударственной премии «Триумф-Наука». Награжден рядом орденов СССР, орденом Российской Федерации «За заслуги перед Отечеством» III степени, кавалер ордена Почетного легиона (Франция).

Общественный комитет защиты ученых

Общественный комитет защиты ученых – негосударственная организация, занимающаяся проблемой ученых, обвиняемых в шпионаже и предательстве родины. Создан 2 октября 2002 года группой деятелей науки и представителей общественных организаций. Координатор комитета – правозащитник Эрнст Черный. В состав комитета также входят 18 представителей правозащитных, общественных и научных организаций, в том числе академики РАН Виталий Гинзбург, Сергей Капица и Юрий Рыжов; правозащитники Людмила Алексеева (Московская Хельсинкская группа), Алексей Симонов (Фонд защиты гласности), Лев Пономарев («За права человека») и Валентин Гефтер (Институт прав человека); юристы и правозащитники Каринна Москаленко, Анна Ставицкая, Елена Евменова, Юрий Шмидт; профессор и правозащитник из США Юрий Орлов; эколог Александр Никитин (Экологический центр «Беллона»); руководитель российского ПЕН-центра Александр Ткаченко.

Как отмечается в программном заявлении организации, размещенном на сайте интернет-портала «Права человека в России», «Комитет считает своей задачей доведение до общества и органов власти достоверной информации о неправомерных преследованиях ученых, проведение различных общественных акций в их поддержку, организацию юридической защиты и мероприятий, направленных на прекращение нарушения спецслужбами прав ученых».

Комитет оказывает правовую и общественную поддержку ученым, которые «по надуманным обвинениям подверглись преследованию». Среди них – профессор МГТУ имени Баумана Анатолий Бабкин (осужден в 2003 году Мосгорсудом на 8 лет лишения свободы условно по обвинению в госизмене); сотрудник Института США и Канады РАН Игорь Сутягин (в апреле 2004 г. года приговорен Мосгорсудом к 15 годам лишения свободы по обвинению в госизмене в форме шпионажа); заведующий кафедрой Красноярского технологического университета физик Валентин Данилов (в ноябре 2004 г. осужден Красноярским краевым судом на 14 лет лишения свободы по обвинению в госизмене и мошенничестве).

www.ng.ru

Интеллигент

Юрий Рыжов. Фото: Юрий Рост

Когда я приходил к Юрию Алексеевичу Рыжову в гости, он усаживал меня на диван и рассказывал свою жизнь. Рассказывал про велосипедные гонки послевоенных лет (он был в те годы сильный велогонщик), про то, как, будучи послом во Франции, на страшной скорости гонял на машине, про то, как уговаривали его стать премьер-министром, но он отказался. Причем про спорт и велосипеды он с большей охотой говорил, чем про шашни вокруг премьерства.

В нем было старинное московское гостеприимство и радушие. «Ну, что бы вам еще интересного показать?» — спрашивал, подводя меня к книжным полкам.

«Заходите почаще, я же уходящая натура», — сказал он в последнем нашем телефонном разговоре.

Так интересны, так сочны были его рассказы, что я, возвращаясь от него домой, записывал кое-что. Вот эти записи.

В его языке есть какое-то мальчишество. То он главу КГБ Крючкова назовет «Крючок», то Черномырдина «Черномор». С Черномырдиным он встречался, когда тот еще был министром газовой промышленности СССР. Финансировать проект Рыжова, летательный аппарат «термоплан», было поручено трем вице-премьерам союзного правительства, министрам газовой промышленности, черной металлургии и среднего машиностроения. Вот к Черномырдину академик и ректор МАИ Рыжов и ходил, когда возникала нужда в финансировании. Черномор брал трубку, и Рыжов слушал, как министр, матерясь, разруливает проблемы, а потом энергично суммирует: «Хотел как лучше, а получилось как всегда!» Оказывается, эта фраза была придумана газовым министром еще в советские годы и уже тогда точно и ёмко описывала происходящее.

О термоплане Рыжов говорит с ноткой горечи. Называет это «мой проект». Показывает фотографию, стоящую в прихожей за стеклом, на книжной полке. На фото Юрий Рыжов с молодым лицом и благородной сединой на фоне черной доски с рисунками дирижабля и формулами. Это он на каком-то семинаре объясняет свои идеи. Термоплан это вид дирижабля, использующего в виде подъемной силы гелий и теплый воздух от работающих двигателей. В Ульяновске был построен прототип термоплана диаметром 40 метров. «У, какой большой! — Нет, не большой, — сухо поправляет он меня. — Чтобы возить 500 тонн, он должен быть 160 метров в диаметре». Такой и был запланирован академиком Рыжовым. Но циклопическая машина, которая должна была превзойти «Графа Гинденбурга» Цеппелина, так и не была построена. Проект возник на излете советской эпохи и умер вместе с ней.

40-метровая модель советского термоплана, собранная в Ульяновске

В 1968 году он туристом приехал в Париж. Ему сказали: «Надо зайти в посольство, записаться там!» Он пришел в старинный отель графа д´Эстре и обнаружил, что там все заставлено старыми шкафами. Всё было тускло и убого, как в ЖЭКе, а посредине сидел какой-то хмырь. «Я профессор Рыжов, мне сказали, я должен зайти в посольство. ‪— Профессор? Ну хорошо, идите...»

Тут надо сказать, что профессор и академик не просто рассказывает мне эту бытовую и в общем-то незначащую сценку. Стоя рядом со мной, он ее разыгрывает голосом и лицом. Слово «хмырь», каким этот житель старого арбатского двора и глава «рыжово-жидовской команды» (так он сам называет свою тогдашнюю компанию) припаивает бюрократа, звучит наглой, молодой, дерзкой энергией. Он ничего не играет, в нем нет ничего актерского, но при этом я почему-то так ясно, так отчетливо вижу чиновника с зализанными на лысину волосами, с плечами, почти легшими на колченогий канцелярский стол, чиновника,  записывающего гусиным пером в толстый гроссбух в графе фамилия «Рыжов» и в графе должность «профессор». Конечно, ему и во сне не могло присниться, что он еще вернется в отель графа д´Эстре, и не кем-нибудь, а послом.

Первый визит президента России Бориса Ельцина во Францию. Чрезвычайный и полномочный посол России Юрий Рыжов — справа. 1992 год. Фото: РИА Новости

Тогда же он с другом мотанули в Монте-Карло. Ночью они подошли к двум игральным автоматам, имея по франку на брата. Бросили. Другу выпал зеро, везунчику Рыжову автомат отсыпал кучу денег. Они тут же пустили все деньги в игру и на этот раз проиграли оба и всё.

Юрий Алексеевич Рыжов рассказывает с такой точностью к самым малым подробностям и деталям, что хочется назвать его память «фотографической». Это мельчайшая и сплошная фактография жизни, включающая в себя события всех уровней — от встреч с государственными деятелями до встреч с внуками.

Накануне путча августа 1991 года, в день авиации, он возил внуков на авиационный парад в Жуковский, где они втроем — двое мальчишек и бодрый седовласый академик — смотрели, как он выражается, «роскошный пилотаж». Детали множатся, сыпятся, встают каждая в свою лунку, образуя плотную картину дня. Имя шофера, вызов машины, планы на день, визит в Белый дом и звонок в Архангельское на Калужском шоссе, где Ельцин с Бурбулисом и прочими писали заявление. Ельцин собирался ехать в Москву, Рыжов его отговаривал, говоря, что дороги перекрыты. Но Ельцин приехал, и тогда в картине дня появляется на одно мгновенье Коржаков, который велел Рыжову стоять одному, «для безопасности». Непонятное указание, Юрий Алексеевич не очень понимает его и сейчас, сидя в глубоком мягком кресле в своей квартире на 12 этаже дома, заселенного академиками. Но неважно. Важна другая, более значимая деталь, а именно: связь не была отключена, работали вертушки, работала связь ВЧ, по которой можно было звонить в регионы. В коридорах Белого дома нет окон, они освещаются электрическими лампами, и вот Руцкой приказал выключить в коридорах свет, а одновременно капитан Лопатин в черной морской форме начал раздачу оружия.

«Сейчас в темноте кто-нибудь от нервов пальнет, и будет кровавая баня».

Он настоял, чтобы снова включили свет.

Потом какие-то люди попросили его — специалиста — проверить, могут ли вертолеты садиться на крышу. Он поднялся с ними на лифте на последний этаж, потом по чердакам на крышу. Там все было в проводах. «Нет, никто тут садиться не будет, это невозможно, побьются же». Он умудряется сказать это с такой интонацией и таким лицом, что очень хорошо понимаешь вертолетчика, которого приказ послал в небо над Белым домом, да только путч этот ему не нужен, и приказ этот он саботирует, как умеет, и играть в героизм в эти августовские дни, сажая машину меж проводов, он не будет ни в коем случае.

После путча он входил в комитет по расследованию действий КГБ. «Мы сидели в здании КГБ, последнее здание на Кузнецком мосту». С каким-то странным подобострастием вокруг членов комитета бегали полковники КГБ и организовывали им отдельные кабинеты. «Зачем они были нам нужны? Мы все равно собирались в кабинете у Бакатина». Давать показания туда приезжали министр обороны Грачев и генерал Лебедь. «Паша ничего интересного не сказал... А вот в показаниях Лебедя было интересное. Он сказал, что днем 19 августа приехал в министерство обороны, а там шло заседание. За большим столом сидели генералы, а в конце стола стоял человек в штатском, в черном костюме и очках в золотой оправе, и требовал от генералов, чтобы они немедленно взяли город под контроль. Генералы не хотели этого делать, но на всякий случай не возражали, а  вызывали в зал полковников и приказывали им разработать план. Совещание шло три часа. Полковники уходили и возвращались через час с каким-то ужасным, немыслимым, плохо сделанным планом. Лебедь сказал, что если бы его подчиненные пришли к нему с таким планом, он бы сорвал с них погоны».

В Комитет защиты ученых (общественное объединение, защищающее интересы ученых, бездоказательно обвиненных ФСБ в госизмене — Ред.) он привез двух гэбэшных генералов в штатском. На встрече с гэбэшными генералами были, помимо Рыжова, академик Гинзбург, его сосед по дому, и еще шесть физиков из МГУ и других институтов — все, кто занимался темой и понимал в ней. Больше, кроме сидящего Данилова (Валентин Данилов — ученый-физик, в 2004 году приговорен к 14 годам колонии строгого режима за шпионаж в пользу Китая, — Ред.), никого не было. Рыжов специально подобрал литературу по теме и показывал книги этим двум в штатском. Всё, что Данилов передал и мог передать китайцам, было опубликовано. «У нас свои эксперты», — отвечали  двое в штатском на всё, что говорили им собравшиеся. Два академика были для этих выходцев с Лубянки не свои. Их слово и мнение для них ничего не значило.

При описании этой сцены голос Рыжова ощутимо меняется. Все меняется, интонация, напряжение, звук. Так, как он говорит о гэбэшниках, можно говорить о каких-то подземных тварях. Да он и не скрывает. «Гниды..., — припечатывает этих двух в штатском, без имен и лиц, академик и полномочный посол.  «Шпана гэбэшная...» Тут личное и не только личное, но еще и потомственное, генетическое отвращение интеллигента к серой слизи, обволакивающей страну через века и десятилетия. И уже совсем не скрывая гнева, ненависти, отвращения, отчаяния: «Страна как лошадь шахтная, с закрытыми глазами, ходит по кругу... Опять идет по кругу... Опять тоже самое». Это говорит человек, которому 82 года. Он так много помнит.

«Юрий Алексеевич, а как Вы сами объясняете, почему они это делают, что им надо?» — «А настоящего шпиона поймать очень сложно, террориста ловить опасно... а вот очкарика схватить за шиворот и получить за это сюда и сюда (он показывает на грудь и в карман) это они могут».

www.novayagazeta.ru

Академик Рыжов

«Мысль о фанере, из которой можно было бы сделать аэроплан и улететь к чертовой матери, нет-нет да и посетит подданного Российского государства… Воспарить бы над бедными городами и убогими поселениями с вторичными признаками цивилизации и лететь, не меняя паспорта, обозревая окрестности в поисках места посильного существования».

…Автор тоже предавался мечтам о фанере. Будто бы: где ее украсть? Или сработать (тоже такое приходило в голову), до той поры, пока в кабинете достойного человека и академика Юрия Алексеевича Рыжова не увидел изображение высокотехнологичной фанеры — «термоплана». Наполненный теплым выхлопом моторов, тряпичный мешок поднимается над землей и висит или плывет. Груза можно взять достаточно: комод с книгами, чтобы читать, и джинсами, чтобы носить, друзей, собаку и велосипед, если у тебя, как у академика, тяга вертеть педалями для передвижения по земле. Словом, лети, куда хочешь. «Легче воздуха притом».

Пространная цитата из произведения воздухоплавателя Винсента Шеремета знаменательна тем, что в ней дана краткая, то есть не исчерпывающая информация о Рыжове, неподдельном украшении человеческой породы.

Покажите мне персонаж в нашей истории, которому президент говорит: «Юрий Алексеевич, будьте, пожалуйста, премьер-министром». А тот отвечает: «Не могу, Борис Николаевич, не лежит душа у меня к этому высокому доверию. Извините». Ельцин прямо обиделся. Ненадолго, будем справедливы.

А Юрий Алексеевич вернулся к своему ректорству в МАИ (чей клуб частенько предоставлял для демократических собраний), к своим ракетам «воздух-воздух» и «земля-воздух» (любит воздух) и прочей аэродинамике сверхзвуковых скоростей. К работе по произрастанию разумного устройства страны, в которую включился еще во времена перестройки со своими товарищами по межрегиональной группе Съезда народных депутатов — Сергеем Аверинцевым, Алесем Адамовичем, Юрием Афанасьевым, Юрием Карякиным, Андреем Сахаровым, Галиной Старовойтовой, Юрием Черниченко, Юрием Щекочихиным, Егором Яковлевым…

Только-только стало налаживаться производство свободы, довольно пока самодельное, как президент опять: хорошо бы нам за границей лицо России показать — не все же козью морду. Поезжайте послом чрезвычайным и полномочным во Францию.

Париж прямо расцвел с появлением там Рыжова (с супругой-историком Рэмой Ивановной). Политики местные были исключительно поражены достоверностью и разумностью слов и действий Юрия Алексеевича, а уж художники, артисты, режиссеры и вовсе озадачились: Ростропович, Вишневская, Спиваков, Иоселиани, Неёлова. И местные, и гастрольные решили, что и вправду что-то повернулось в стране на лицевую сторону, раз такие люди теперь в послах. Живые, остроумные, жизнелюбивые…

Президент Ширак тоже попал под обаяние Рыжова. Он не просто советовался с ним и беседовал на интересные темы, но даже квартиру по просьбе Юрия Алексеевича бесплатную выдал (все-таки бывший мэр) диссиденту и многолетнему сидельцу на родине Александру Гинзбургу. А за заслуги перед отечеством президент Франции наградил Рыжова орденом высшего офицера Почетного легиона. Это, я вам скажу…

Вы можете описать вкус хорошего вина, ну, допустим, «Шато Ротшильд», а хоть водки на смородиновых почках, или запах гиацинтов в летний вечер, или голос Эллы Фицджеральд, если у вас не было счастливого опыта это испытать?

Общение с Рыжовым из этих ценностей.

Мне повезло, я радуюсь ему чуть не четверть века. Повезло его коллегам-ученым, повезло его друзьям, с которыми он не расстается со школьной скамьи, повезло соратникам, просто хорошим людям, кто с ним встретился, и тем несчастным ученым, которых он защищает от болезненно мнительных спецслужб. Всем нам с Рыжовым повезло.

Теперь ему восемьдесят лет. Эта цифра ничего не меняет ни в его жизни, ни в его отношении к людям, ни в отношении к нему. Любовь и восхищение. Единственное изменение — он больше не вынимает из багажника свой гоночный велосипед, не прикручивает «барашком» переднее колесо и не несется по дорогам километров 30–40. Атмосфера в стране не благоволит к велосипедистам.

Page 2
  • Facebook
  • Twitter
  • Вконтакте
  • Youtube
  • Одноклассники
Электронное периодическое издание «Новая газета» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия 08 июня 2007 г. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-28483.Учредитель — ЗАО «Издательский дом «Новая газета», редакция — АНО «Редакционно-издательский дом «Новая газета», главный редактор - Кожеуров С.Н, 101990, г. Москва, Потаповский пер., 3.

www.novayagazeta.ru


Смотрите также