Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Алексей гиляровский биография


Алексей Митрофанов - Гиляровский

Алексей Митрофанов

Гиляровский

«Ах, дорогой дядя Гиляй, крестный мой отец в литературе и атлетике, скорее воображу себе Москву без царя-колокола и царя-пушки, чем без тебя, ты — пуп Москвы!»

Александр Куприн

Глава 1.

Непоседа из Сямских лесов

В одной из своих заметок Гиляровский признавался — вроде бы с бравадой, но и не без горечи: «У бродяги мемуаров нет — есть клочок жизни. Клочок там, клочок тут — связи не ищи… Бродяжническую жизнь моей юности я сменил на обязанности летучего корреспондента и вездесущего столичного репортера. Днем завтракаешь в „Эрмитаже“, ночью, добывая материал, бродишь по притонам Хитрова рынка. Сегодня, по поручению редакции, на генерал-губернаторском рауте пьешь шампанское, а завтра — едешь осматривать задонские зимовники, занесенные снегом табуны, — и вот — дымится джулун.

Над костром в котелке кипит баранье сало… Ковш кипящего сала — единственное средство, чтобы не замерзнуть в снежном буране, или, по-донскому, шургане… Антон Рубинштейн дирижирует в Большом театре на сотом представлении «Демона», присутствует вся Москва в бриллиантах и фраках, — я описываю обстановку этого торжественного спектакля; а через неделю уже Кавказ, знакомые места, Чертова лестница, заоблачный аул Безенги, а еще выше, под снежной шапкой Коштантау, на стремнинах ледяного поля бродят сторожкие туры. А через месяц Питер — встречи в редакциях и на Невском… То столкнешься с Далматовым, то забредешь на Николаевскую, 65, к Николаю Семеновичу Лескову, то в литературном погребке на Караванной смотришь, как поэт Иванов-Классик мрачно чокается с златокудрым, жизнерадостным Аполлоном Коринфским, и слушаешь, как восторженный и бледный Костя Фофанов, закрыв глаза, декламирует свои чудесные стихи, то у Глеба Успенского на пятом этаже в его квартирке на Васильевском острове, в кругу старых народников рассказываешь эпизоды из своей бродяжной жизни бурлацкой… А там опять курьерский поезд, опять мечешься по Москве, чтобы наверстать прошедшую прогульную неделю».

Гиляровскому неоднократно предлагали написать свой мемуарный труд. На что он отвечал стихами:

 «Пишите мемуары! — При каждой встрече говорите вы. — Пишите всё! Ну вот, как пишет Кони, Как пишут все…» У Кони жизнь текла спокойно, без погони, Десятки лет разумна и светла, А у меня рвалась! Я вечно был бродягой, Как мемуары тут писать? Кусочки жизни, смесь баллады с сагой, Могу на крепкую бечевку нанизать.

У Гиляровского не то чтобы мемуаров нет — у него нет и биографии в общепринятом понимании этого слова. С традиционными для большинства людей метаниями, сомнениями, раздумьями и поступательным движением вперед. Как подхватила нашего героя жизнь еще в юные годы — так до самой смерти и кидала из одного сюжета в другой. Где-то ему улыбалась удача, где-то судьба потешалась над ним. Где-то он был на высоте, а где-то попадал в жуткий конфуз.

Такова и эта книга — без строгой драматургической последовательности (где же ее взять, ежели сам герой ее не выстроил), а так, отдельные сюжеты — большие или маленькие. Безо всякого намека на величие фигуры и скорее ироничные, чем пафосные.

Именно таким был в жизни Владимир Алексеевич.

* * *

Судя по опубликованным источникам, Владимир Алексеевич Гиляровский родился 26 ноября (8 декабря по старому стилю) 1853 года совершенно непонятно где. Вологодская область, имение графа Олсуфьева, хутор в лесу неподалеку от деревни Сяма. Вот что он писал: «Родился я в глухих Сямских лесах Вологодской губернии, где отец после окончания курса семинарии был помощником управляющего лесным имением графа Олсуфьева, а управляющим был черноморский казак Петро Иванович Усатый, в 40-х годах променявший кубанские плавни на леса севера и одновременно фамилию Усатый на Мусатов, так, по крайней мере, адресовали ему письма из барской конторы, между тем как на письмах с Кубани значилось Усатому. Его отец, запорожец, после разгрома Сечи в 1775 г. Екатериной ушел на Кубань, где обзавелся семейством и где вырос Петр Иванович, участвовавший в покорении Кавказа. С Кубани сюда он прибыл с женой и малолетней дочкой к Олсуфьеву, тоже участнику кавказских войн. Отец мой, новгородец с Белоозера, через год после службы в имении, женился на шестнадцатилетней дочери его Надежде Петровне».

Но в 2003 году пытливый вологодский краевед В. И. Аринин установил, что это было не так.

Во-первых, дата. Сотрудник Госархива Вологодской области И. В. Игнатьевская, совершенно с другой целью изучавшая метрические книги церкви Покрова на Сяме, вдруг увидела знакомую фамилию. В одной из книг значилось, что 26 ноября 1855 года родился младенец Владимир, а родителями его были — «служащий при приставе 1 стана, Вологодского уезда, письмоводителем канцелярский чиновник Алексей Иванов Гиляровский и законная его жена Надежда Петровна, оба православного вероисповедания».

Вот так. Не 1853 год, как указано во всех энциклопедиях, а 1855-й. И отец у нашего героя — не помощник управляющего, а госслужащий из силовых структур.

В той же церковной книге есть и запись о бракосочетании родителей. Состоялось оно в 1854 году (а значит, если верить Гиляровскому, — уже после его рождения). Он — канцелярский чиновник Алексей Иванов Гиляровский, 25 лет, а она — дочь калязинского мещанина Тверской губернии Петра Иванова Мусатова девица Надежда Петровна, 21 года.

Что же получается? Усатов (или же Мусатов) никакой не запорожец, а обычный мещанин из Калязина.

Зачем нужно было Гиляровскому искажать свою автобиографию? Просто так, ради красивого словца? Вряд ли. Ведь «Мои скитания» он писал, как мы помним, уже при советской власти, когда биография играла весьма существенную роль. За отца, работавшего в царских «органах» можно было в момент оказаться в «органах» советских, но уже не в качестве письмоводителя. Проследить же истинную родословную скитальца, то и дело выправлявшего себе новенький паспорт, было очень сложно. А метрическими книгами новая власть не занималась.

Приписанные к возрасту два года тоже объяснимы — очень уж юным наш герой начал скитальческую жизнь. Назови он свой истинный возраст — могли отправить в родительский дом. А выглядел рослый и мускулистый мальчик старше своих лет, и его возраст подозрения ни у кого не вызывал.

Впрочем, не исключено другое. В 1928 году Владимир Алексеевич опубликовал заметку «Мои семьдесят пять лет». По сути, автобиографию. И упомянутый уже исследователь В.И. Аринин полагает, что своей мистификацией великий репортер преследовал две цели. Во-первых, он стал быстро терять популярность. Новая Россия требовала новых, молодых героев. Старикан за семьдесят на эту роль, конечно, не годился. И для того чтобы напомнить о себе, привлечь к своей персоне внимание, Владимир Алексеевич и выступил с заметкой. А во-вторых, он просто-напросто боялся не дожить до настоящего семидесятипятилетия.

Конец ознакомительного отрывка Вы можете купить книгу и

Прочитать полностью

Хотите узнать цену? ДА, ХОЧУ

libking.ru

Алексей Митрофанов Гиляровский

Алексей Митрофанов

Гиляровский

«Ах, дорогой дядя Гиляй, крестный мой отец в литературе и атлетике, скорее воображу себе Москву без царя-колокола и царя-пушки, чем без тебя, ты — пуп Москвы!»

Александр Куприн

Следующая глава

В. А. ГИЛЯРОВСКИЙ — ЖИЗНЕРАДОСТНЫЕ ЛЮДИ О встречах в моей юности я начал писать через десятки лет. Они ярко встали передо мной только издали. Фигуры в этих встречах бывали крупные, вблизи их разглядеть было нелегко; да и водоворот жизни, в котором я тогда крутился, не давал,

7 Алексей Распутин Ночью меня мучили кошмары. Я проснулся в холодном поту и долго лежал, разглядывая темноту перед глазами. В ней вдруг вспыхивали и тотчас угасали бледные сполохи, появлялись лица, превращаясь в яркие, мгновенно расплывающиеся пятна. Вот Сергей Саввич. Он

10 Алексей Распутин Я лежу и слушаю звуки вокруг. Они то отдаляются, то приближаются — трескотня машин, шум ветра и дождя, стук собственного сердца, то очень резкий, гулкий, то замирающий. Я валяюсь на диване с самого утра, вернее, с ночи, когда внезапно очнулся от какого-то

Алексей ПЕТРЕНКО Исполнитель роли любвеобильного Григория Распутина в фильме «Агония» (1975) в реальной жизни женился всего лишь дважды. В первый раз это случилось в конце 50-х. Его избранницей стала студентка харьковской консерватории Алла, которая влюбилась в него без

ГРИБОВ Алексей ГРИБОВ Алексей (актер театра, кино: «Горячие денечки» (1935), «Болотные солдаты» (1938), «Свадьба» (1944; главная роль – отец невесты), «Без вины виноватые» (1945; Шмага), «Донецкие шахтеры» (Клим Ворошилов), «Смелые люди» (тренер-конник Сергей Воронов, отец Нади) (оба –

ДЯДЯ ГИЛЯЙ (В. А. Гиляровский) Мы часто говорим «времена Чехова», но вкладываем в эти слова преимущественно наше книжное умозрительное представление. Самый воздух этого недавнего времени, его окраска, его характер, слагавшийся из неисчислимых черт, все же потерян для нас.

Алексей Дикий Бог, редко чудеса творя, Подобных в свет мужей являет. Создав Великого Петра, Поныне отдыхает. Г. Державин. «На изображение Петра Великого» Моя память удерживает тысячи лиц, походок, жестов. Хранит облик и манеры многих актеров и режиссеров, с которыми я

Митрофанов Немного о Митрофанове Александре Павловиче. Меня удивляло до чрезвычайности, как, насколько уважительно, тепло относились к нему люди. Ему симпатизировали, с ним дружили. И уверяю вас, не потому, что это был референт замминистра по кадрам, всесильного генерала

Гиляровский Владимир Алексеевич (1853–1935) Писатель, журналист, репортер, не раз помогавший Чехову в поисках свежих новостей и злободневных известий. Прожил долгую яркую жизнь; в начале 1870-х годов, подхваченный волною «хождения в народ», был бурлаком, крючником, рабочим. В

В. А. Гиляровский В 1885 и 1886 годах я жил с семьей в селе Краскове, по Казанской дороге, близ Малаховки. Теперь это густонаселенная дачная местность, а тогда несколько крестьянских домов занимали только служащие железной дороги. В те времена Красково пользовалось еще

Михаил Митрофанов Вариант приближения к истине К встрече с Олегом Далем на заводе ВЭМ не было возможности как-то подготовиться, а подготовка была, безусловно, необходима, тем более, когда есть какое-то определённое отношение. Скажем, появляется возможность о чём-то

Владимир Гиляровский Москва газетная Редакторы В начале моей литературной работы в Москве прочных старых газет было только две. Это «Московские ведомости» – казенный правительственный орган, и либеральные «Русские ведомости». Это были два полюса.Таковы же были и два

biography.wikireading.ru

Алексей Митрофанов - Гиляровский

Эта книга посвящена «королю репортеров», мастеру газетных сенсаций Владимиру Алексеевичу Гиляровскому (1855—1935). С именем этого человека связаны самые невероятные истории, приключения, легенды и даже мистификации. За свою долгую жизнь он сменил много профессий — был бурлаком, крючником, театральным актером, цирковым наездником и борцом, табунщиком, участвовал в Русско-турецкой войне, но прославился как журналист и бытописатель, а еще сочинитель экспромтов. Своим обаянием, душевностью, искрометным умом и юмором он буквально притягивал к себе людей. Среди его друзей были и знаменитости — А.П. Чехов, В.Я. Брюсов, А.А. Блок, Ф.И. Шаляпин, К.С. Станиславский, И.Е. Репин, А.К. Саврасов и многие другие, и люди мало приметные — пожарные, жокеи, клоуны и даже пропойцы с Хитрова рынка. Недаром же слава пережила Гиляровского более чем на восемьдесят лет — кто из журналистов может с ним сравниться?

Алексей Митрофанов

Гиляровский

«Ах, дорогой дядя Гиляй, крестный мой отец в литературе и атлетике, скорее воображу себе Москву без царя-колокола и царя-пушки, чем без тебя, ты — пуп Москвы!»

Александр Куприн

Глава 1.

Непоседа из Сямских лесов

В одной из своих заметок Гиляровский признавался — вроде бы с бравадой, но и не без горечи: «У бродяги мемуаров нет — есть клочок жизни. Клочок там, клочок тут — связи не ищи… Бродяжническую жизнь моей юности я сменил на обязанности летучего корреспондента и вездесущего столичного репортера. Днем завтракаешь в „Эрмитаже“, ночью, добывая материал, бродишь по притонам Хитрова рынка. Сегодня, по поручению редакции, на генерал-губернаторском рауте пьешь шампанское, а завтра — едешь осматривать задонские зимовники, занесенные снегом табуны, — и вот — дымится джулун.

Над костром в котелке кипит баранье сало… Ковш кипящего сала — единственное средство, чтобы не замерзнуть в снежном буране, или, по-донскому, шургане… Антон Рубинштейн дирижирует в Большом театре на сотом представлении «Демона», присутствует вся Москва в бриллиантах и фраках, — я описываю обстановку этого торжественного спектакля; а через неделю уже Кавказ, знакомые места, Чертова лестница, заоблачный аул Безенги, а еще выше, под снежной шапкой Коштантау, на стремнинах ледяного поля бродят сторожкие туры. А через месяц Питер — встречи в редакциях и на Невском… То столкнешься с Далматовым, то забредешь на Николаевскую, 65, к Николаю Семеновичу Лескову, то в литературном погребке на Караванной смотришь, как поэт Иванов-Классик мрачно чокается с златокудрым, жизнерадостным Аполлоном Коринфским, и слушаешь, как восторженный и бледный Костя Фофанов, закрыв глаза, декламирует свои чудесные стихи, то у Глеба Успенского на пятом этаже в его квартирке на Васильевском острове, в кругу старых народников рассказываешь эпизоды из своей бродяжной жизни бурлацкой… А там опять курьерский поезд, опять мечешься по Москве, чтобы наверстать прошедшую прогульную неделю».

Гиляровскому неоднократно предлагали написать свой мемуарный труд. На что он отвечал стихами:

 «Пишите мемуары! —При каждой встрече говорите вы. —Пишите всё! Ну вот, как пишет Кони,Как пишут все…»У Кони жизнь текла спокойно, без погони,Десятки лет разумна и светла,А у меня рвалась! Я вечно был бродягой,Как мемуары тут писать?Кусочки жизни, смесь баллады с сагой,Могу на крепкую бечевку нанизать.

У Гиляровского не то чтобы мемуаров нет — у него нет и биографии в общепринятом понимании этого слова. С традиционными для большинства людей метаниями, сомнениями, раздумьями и поступательным движением вперед. Как подхватила нашего героя жизнь еще в юные годы — так до самой смерти и кидала из одного сюжета в другой. Где-то ему улыбалась удача, где-то судьба потешалась над ним. Где-то он был на высоте, а где-то попадал в жуткий конфуз.

Такова и эта книга — без строгой драматургической последовательности (где же ее взять, ежели сам герой ее не выстроил), а так, отдельные сюжеты — большие или маленькие. Безо всякого намека на величие фигуры и скорее ироничные, чем пафосные.

Именно таким был в жизни Владимир Алексеевич.

* * *

Судя по опубликованным источникам, Владимир Алексеевич Гиляровский родился 26 ноября (8 декабря по старому стилю) 1853 года совершенно непонятно где. Вологодская область, имение графа Олсуфьева, хутор в лесу неподалеку от деревни Сяма. Вот что он писал: «Родился я в глухих Сямских лесах Вологодской губернии, где отец после окончания курса семинарии был помощником управляющего лесным имением графа Олсуфьева, а управляющим был черноморский казак Петро Иванович Усатый, в 40-х годах променявший кубанские плавни на леса севера и одновременно фамилию Усатый на Мусатов, так, по крайней мере, адресовали ему письма из барской конторы, между тем как на письмах с Кубани значилось Усатому. Его отец, запорожец, после разгрома Сечи в 1775 г. Екатериной ушел на Кубань, где обзавелся семейством и где вырос Петр Иванович, участвовавший в покорении Кавказа. С Кубани сюда он прибыл с женой и малолетней дочкой к Олсуфьеву, тоже участнику кавказских войн. Отец мой, новгородец с Белоозера, через год после службы в имении, женился на шестнадцатилетней дочери его Надежде Петровне».

Но в 2003 году пытливый вологодский краевед В. И. Аринин установил, что это было не так.

Во-первых, дата. Сотрудник Госархива Вологодской области И. В. Игнатьевская, совершенно с другой целью изучавшая метрические книги церкви Покрова на Сяме, вдруг увидела знакомую фамилию. В одной из книг значилось, что 26 ноября 1855 года родился младенец Владимир, а родителями его были — «служащий при приставе 1 стана, Вологодского уезда, письмоводителем канцелярский чиновник Алексей Иванов Гиляровский и законная его жена Надежда Петровна, оба православного вероисповедания».

Вот так. Не 1853 год, как указано во всех энциклопедиях, а 1855-й. И отец у нашего героя — не помощник управляющего, а госслужащий из силовых структур.

В той же церковной книге есть и запись о бракосочетании родителей. Состоялось оно в 1854 году (а значит, если верить Гиляровскому, — уже после его рождения). Он — канцелярский чиновник Алексей Иванов Гиляровский, 25 лет, а она — дочь калязинского мещанина Тверской губернии Петра Иванова Мусатова девица Надежда Петровна, 21 года.

Что же получается? Усатов (или же Мусатов) никакой не запорожец, а обычный мещанин из Калязина.

Зачем нужно было Гиляровскому искажать свою автобиографию? Просто так, ради красивого словца? Вряд ли. Ведь «Мои скитания» он писал, как мы помним, уже при советской власти, когда биография играла весьма существенную роль. За отца, работавшего в царских «органах» можно было в момент оказаться в «органах» советских, но уже не в качестве письмоводителя. Проследить же истинную родословную скитальца, то и дело выправлявшего себе новенький паспорт, было очень сложно. А метрическими книгами новая власть не занималась.

Приписанные к возрасту два года тоже объяснимы — очень уж юным наш герой начал скитальческую жизнь. Назови он свой истинный возраст — могли отправить в родительский дом. А выглядел рослый и мускулистый мальчик старше своих лет, и его возраст подозрения ни у кого не вызывал.

Впрочем, не исключено другое. В 1928 году Владимир Алексеевич опубликовал заметку «Мои семьдесят пять лет». По сути, автобиографию. И упомянутый уже исследователь В.И. Аринин полагает, что своей мистификацией великий репортер преследовал две цели. Во-первых, он стал быстро терять популярность. Новая Россия требовала новых, молодых героев. Старикан за семьдесят на эту роль, конечно, не годился. И для того чтобы напомнить о себе, привлечь к своей персоне внимание, Владимир Алексеевич и выступил с заметкой. А во-вторых, он просто-напросто боялся не дожить до настоящего семидесятипятилетия.

nice-books.ru

Митрофанов Алексей. Гиляровский

Страница:

   Не был, не был он, конечно, первым литератором. Но как хотел! И свято верил в то, что был. А как иначе? Что же – жизнь не удалась?   Шалишь! Был первым!   Он искренне любил Москву, любил Россию. Чувствовал, что расставание скоро. Пытался выразить свои чувства в стихах. Но, лишенные былого задора, былой иронии и озорства, его стихи оборачивались неудачными графоманскими опытами, где в одну кучу свалены и летчики, и радио, и нивы, и метрополитен.   Ужас в том, что он и сам осознавал это. Приговаривал:   – Набросал... А закончить не успел...   И понимал, что уже не успеет.   На время взбодрился, общаясь с друзьями. В первую очередь, конечно, с верным Н. Морозовым. Все чаще вспоминали прошлое.   – Помнишь, что такое империал? – спрашивал Гиляровский.   – Второй этаж конки, без крыши, там билет стоит три копейки вместо пятачка.   – Старина... – одобрительно тянул Владимир Алексеевич. Читал вслух фрагменты из своей поэмы «Азраил», написанной еще до революции. Чтение вскоре прекращалось:   – Фу! Устал. И тебе наскучил чтением.   – Вам известно, что «Азраила» я знаю наизусть, но я с удовольствием прослушал еще раз эти отрывки в вашем исполнении, – отвечал, словно школьник-отличник, Морозов.   – Первым, кому я читал «Азраила», был Чехов. Я просил его высказать свое впечатление и посоветовать, не надо ли чего исправить. Он ответил: «Хорошо, оставь так, как есть». А когда я прочитал Власу Дорошевичу, тот ошеломил меня ответом, он сказал: «На памятник бьешь, Гиляй!»   – А вы помните, как мы попали когда-то к профессору Церасскому? – поддерживал беседу Николай Иванович.   – А-а-а... К астроному? Помню.   – Вы тогда читали ему тоже отрывки из «Азраила».   – Как же... Старик-звездочет просил некоторые места повторить, значит, понравилось, а потом сказал: «Чудесная космическая фантазия»... Помню...   И Гиляровский продолжал читать из «Азраила»:   По бесконечности широкой, Суровый, грозный, одинокий, По небу мчался Азраил...     И наш герой на время забывал о своих старческих недугах, становился Азраилом, главным мусульманским ангелом, ангелом смерти. И превращался в силача и остроумца, в кумира журналистской молодежи, в задушевнейшего друга всех литературных знаменитостей, который сам – та еще знаменитость, которому до памятника – рукой подать.   Но памятника нет и не предвидится. А молодость ушла.   Одно лишь радовало Гиляровского:   – Душа моя чиста... Чиста совесть... Как у новорожденного. Чувствую, как мне легко будет на росстанях.   Радовался тому, что от него никто ни разу в жизни не заплакал. А еще радовался, что припрятана в шкафу бутылка старого шампанского «Аи». Говорил Николаю Морозову:   – Я берегу ее на самый торжественный случай. Когда мне станет еще хуже, я соберу вас всех, близких мне, сам открою спрятанную бутылку, налью каждому из вас по бокалу шампанского, скажу каждому по экспромту и с поднятым искристым бокалом весело, радостно сойду на нет. Довольно было пожито...   В конце сентября 1935 года в газетах появилось коротенькое извещение: «Старейший писатель В. А. Гиляровский, за последние годы жизни выпустивший ряд книг, характеризующих жизнь и быт Москвы, очень серьезно болен. Лечащие врачи признают положение больного крайне тяжелым».   1 октября в полночь Владимир Алексеевич скончался. «Аи» так и осталось в шкафу неоткупоренным – перед смертью наш герой не был способен на подобное физическое действие.   И на прощание – еще одно четверостишие Гиляровского.   Пусть смерть пугает робкий свет, А нас бояться не принудит. Пока мы живы – смерти нет, А смерть придет – так нас не будет.     P.S. Спустя несколько лет скульптор Сергей Дмитриевич Меркуров нашел в Измайлове кусок космического метеорита, сделал на нем барельеф Гиляровского и установил этот памятник на Новодевичьем кладбище.   Он сдержал свое слово, данное в 1912 году.

Основные даты жизни и творчества В. А. Гиляровского

    1855 (по другим данным, 1853) – Родился в Вологодской губернии в семье Алексея Ивановича и Надежды Петровны Гиляровских.    1871 —Гиляровский сбегает из дома и принимается бродяжничать, потом поступает вольноопределяющимся в 173-й Нежинский пехотный полк.    1873—Снова бродяжничает.    1875 —Дебютирует на сцене Тамбовского театра.    1877 —Принимает участие в Русско-турецкой войне в качестве пластуна (разведчика).    1881 —В «Будильнике» опубликовано стихотворение Гиляровского «Все-то мне грезится Волга широкая...»; он поступает на работу в газету «Московский листок».    1882 —Публикует сенсационный репортаж о пожаре на Морозовской фабрике в Орехово-Зуеве.    1883 —Знакомится с Антоном Павловичем Чеховым.    1884 —Переходит из «Московского листка» в «Русские ведомости»; женится на Марии Ивановне Мурзиной.    1885 —В семье Гиляровских родился сын Алексей, вскоре скончавшийся.    1886 —У Гиляровских родилась дочь Надежда.    1887—Выходит первый сборник рассказов Гиляровского «Трущобные люди». Сборник сожжен.    1888 —Гиляровский открывает «Контору объявлений».    1890 —Начинает издавать «Журнал спорта» (поначалу – «Листок спорта»).    1894 —Вышел первый поэтический сборник Гиляровского «Забытая тетрадь».    1896 —Гиляровский публикует сенсационный репортаж о Ходынской катастрофе; выходит в свет его книга «Московские нищие».    1897 —Выходит в свет книга Гиляровского «Портной Ерошка».    1900 —Гиляровский публикует рассказ «Негативы».    1901 —Поступает в штат газеты «Русское слово».    1902 —Выходит в свет книга Гиляровского «На родине Гоголя. Исследования».    1904 —Скончался лучший друг Гиляровского, Антон Павлович Чехов.    1909 —Выходит в свет книга Гиляровского «Были. Рассказы».    1912 —Выходит книга Гиляровского «Шутки. Рассказы».    1916 —Выходит сборник стихотворений Гиляровского «Грозный год».    1922 —Отдельным изданием вышла поэма «Степан Разин», впервые без купюр; выходит поэма Гиляровского «Петербург».    1926 —Выходят в свет книги «Москва и москвичи» и «От Английского клуба к Музею революции. Изыскания».    1928 —Выходит в свет книга «Мои скитания».    1931 —Выходит в свет книга «Друзья и встречи».    1935, 1 октября —Владимир Алексеевич Гиляровский скончался. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

    Адрианов Ю. А., Шамшурин В. А.Старый Нижний. Историко-литературные очерки. Н. Новгород: СММ, 1994.    Анчиполовский 3. Я.Старый театр. Воронеж 1787–1917. Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Черноземье», 1996.    Валеев В.X.,Максимов Е. К.Саратов на старых открытках. Саратов, Приволжское книжное издательство, 1990.    Виноградова Т. П., Машковцев В. П.Царственно поставленный город. Нижний Новгород в старой открытке. Владимир: Посад, 2000.    Гаврюшкин О. П.Вдоль по Питерской (Хроника обывательской жизни). Таганрог: БАННЭРплюс, 2000.    Гиляровский В. А.Забытый мир. М.: Русская книга, 2003.    Гиляровский В. А.На жизненной дороге. Вологда: Вологодское книжное издательство, 1959.    Гиляровский В. А.Собрание сочинений в трех томах. М.: Московский рабочий, 1961.    Гура В. В.Жизнь и книги дяди Гиляя. Вологда: Вологодское книжное издательство, 1959.    Есин Б. И.Репортажи В. А. Гиляровского. М.: Издательство Московского университета, 1985.    Киселева Е. Г.Гиляровский и художники. Ленинград: Художник РСФСР, 1965.    Киселева Е. Г.Гиляровский на Волге. Ярославль: Ярославское книжное издательство, 1962.    Киселева Е. Г.Рассказы о дяде Гиляе. М.: Молодая гвардия, 1983.    Кононов В. И.Воронеж. История города в памятниках и мемориальных досках. Воронеж, Центр духовного возрождения Черноземного края, 2005.    Ласунский О. Г.Литературные прогулки по Воронежу. Воронеж: Центр духовного возрождения Черноземного края, 2006.    Лидин В. Г.Люди и встречи. М.: Советский писатель, 1961.    Лобанов В. М.Столешники дяди Гиляя. М.: Московский рабочий, 1972.    Лукомский Г. К.Вологда в ее старине. СПб.: Северный кружок любителей изящных искусств, 1914.    Митрофанов А. Г.Прогулки по старой Москве. Тверская. М.: Ключ-С. 2006.    Митрофанов А. Г.Прогулки по старой Москве. Арбат. М.: Ключ-С. 2006.    Митрофанов А. Г.Прогулки по старой Москве. Мясницкая. М.: Ключ-С, 2007.    Морозов Н. И.Сорок лет с Гиляровским. М.: Московский рабочий, 1963.    Розанов Н. П.Воспоминания старого москвича. М.: Русскiй мiръ, 2004.    Романов Д. В.Рыбинск в судьбах замечательных людей. Рыбинск: Рыбинское подворье, 1997.    Руга В., Кокорев А.Москва повседневная. М.: Олма-Пресс, 2006.    Сизов И. Г.Сочи. Челябинск: Урал, 1996.    Телешов Н.Д.Записки писателя. М.: Московский рабочий, 1958.    Чехов М. П.Вокруг Чехова. М.: Московский рабочий, 1960.    Чехова М. П.Из далекого прошлого. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1960.    Швецов С. Д.В старом Ростове. Ростов н/Д.: Ростовское книжное издательство, 1971.   Достояние губернии. Из истории астраханских рыбных промыслов. Сборник документов и материалов. Астрахань: Государственный архив Астраханской области, 2003.   Москва. Энциклопедия. М.: Большая Российская энциклопедия, 1997.   У Спаса на погосте. История северной деревни. Вологда: МДК, 2002.  

thelib.ru

Как Владимир Гиляровский стал для москвичей дядей Гиляем?

Дядя Гиляй был не просто популярен, он был любим москвичами. Ему везде были рады, будь то светский прием, актерская вечеринка или воровской кутеж в притонах Тишинки. Все знали, за дядей Гиляем «не заржавеет», сегодня ты поделишься с ним информацией, а завтра он тебе поможет — даст взаймы денег, о которых тут же забудет, «вытащит» из участка, познакомит с нужными людьми или окажет протекцию именно в тот момент, когда она ой как нужна. Да еще и напишет о тебе такое, что в миг знаменитым станешь.

Многим казалось, что дядя Гиляй — неизменный атрибут Москвы, как Кремль или собор Василия Блаженного. Но эта незыблемость положения и искренняя признательность москвичей появились не сразу, они были завоеваны повседневным трудом, талантом и любовью к первопрестольной и её жителям.

Родился Володя Гиляровский в небольшом хуторе в Вологодской губернии 8 декабря (26 ноября) 1855 года. Вскоре семья перебралась в Вологду, где его отец получил должность станового пристава. Крепкий и жизнерадостный мальчишка предпочитал носиться по улицам города или пропадать на рыбалке, чем корпеть над учебниками, поэтому уже в первом классе гимназии был оставлен на второй год. Со временем с учебой дела вроде бы наладились, появилось увлечение цирком и литературой, а его стихи, особенно, если они касались школьных шалостей и учителей, на ура встречались одноклассниками.

Еще в школьные годы Володя решил стать цирковым артистом, освоил акробатику и джигитовку, что впоследствии немало пригодилось ему в жизни. А жизнь сложилась совсем не просто. В 1871 году, провалив экзамены, Гиляровский сбежал из дома. Для него начался период многолетних странствий, позволивший будущему писателю глубоко познать жизнь со всеми её радостями, трудностями и откровенными мерзостями, которых, увы, в России всегда хватало. Он бурлачил на Волге, работал грузчиком в порту, благо, здоровье позволяло, недолгое время учился в юнкерском училище, гонял табуны, служил пожарным и даже осуществил детскую мечту — выступал наездником в цирке.

С 1875 года служил актером в провинциальных театрах, пока в 1877 году, в период русско-турецкой войны, добровольцем не отправился воевать на Кавказ. Физически крепкий и смышленый солдат быстро оказался в войсковой элите — разведке. Воевал доблестно, о чем свидетельствует Георгиевский крест — награда редкая и весьма почетная. Этой наградой Гиляровский всегда гордился, хотя в мирной жизни надевал её редко, обычно он носил на груди только георгиевскую ленточку. Художник А. М. Герасимов вспоминал, что, когда в 1915 году его призвали в армию, Гиляровский, узнав об этом, вспомнил свою молодость и с гордостью сказал: «Смотри, я добровольцем пошел на русско-турецкую войну, и вот видишь, имею Георгия».

После демобилизации Гиляровский в 1881 году поселился в Москве, где устроился работать в театр, но вскоре решил посвятить себя только литературе и журналистике. Стоит отметить, что писал он постоянно, а небольшие наброски, сделанные во время многочисленных странствий, со временем превратились в полноценные литературные произведения. В Москве начал печататься в «Русской газете», затем работал репортёром в «Московском листке». Вскоре его острые злободневные заметки и зарисовки стали появляться во многих московских изданиях. Всего несколько лет потребовалось Гиляровскому, чтобы из обычного репортера превратиться в знатока московских нравов, которого сначала за глаза, а затем и в открытую стали уважительно называть дядей Гиляем.

Вместе с опытом появлялась острота пера и умение находить не просто злободневный материал, а такой, что заставит читателя сопереживать. Быстро росла популярность. В 1887 году у Гиляровского вышел первый сборник рассказов «Трущобные люди», почти весь тираж которого был уничтожен цензурой. Вскоре появились и другие книги, неизменно вызывавшие большой интерес читателей. Произведения Владимира Алексеевича были не без недостатков. Случалось и ему выслушивать критику. Так, А. П. Чехов отмечал склонность Гиляровского к «общим местам и трескучим описаниям», но при этом называл его человеком «чистым сердцем», в котором «совершенно отсутствует элемент предательства, столь присущий господам газетчикам».

Не все знают, что Гиляровский был в то время хорошо известен и как поэт, хотя его стихи были явно слабее прозы. Он автор нескольких поэтических сборников, а в начале Первой мировой войны издал книгу своих стихов, весь гонорар за которую передал в фонд помощи раненым воинам и жертвам войны. Эту книгу проиллюстрировали его друзья-художники: братья Васнецовы, Кустодиев, Малютин, Маковский, Нестеров, Репин, Суриков, Серов. Согласитесь, что собрать для иллюстрирования книжки столько знаменитостей мог только человек, которого они искренне уважали.

Отношение Гиляровского с художниками — разговор особый. Он всегда интересовался живописью, приятельствовал со многими живописцами и, что немаловажно, постоянно старался поддерживать молодых художников, на выставках часто покупая их картины. Понимая, что художникам нужна не только материальная, но и моральная поддержка, охотно писал о художественных выставках, а перед знакомыми хвастался приобретенными картинами, называя их авторов будущими знаменитостями. И ведь в большинстве случаев не ошибался.

Будущий известный советский живописец А. М. Герасимов вспоминал о периоде, когда учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества: «И вот накануне открытия выставки входит незнакомый мне человек, очень полный. В поддевке и шапке. Остановился возле моей картины „Праздник весны“ и говорит: „Это откуда-то из Тамбовской губернии, Кирсановского уезда“. Ошибся он только уездом. „Неплохая картина! А этюд к ней продашь? Вот, сколько у меня денег есть при себе, столько и дам!“ Гиляровский купил этот этюд за 30 целковых».

Естественно, что и художники не могли обойти вниманием колоритную фигуру Гиляровского. Его писали С. В. Малютин, Н. И. Струнников, И. Д. Шадр. Репин написал с него образ смеющегося запорожца для картины «Запорожские казаки пишут письмо турецкому султану», а скульптор Н. А. Андреев — образ Тараса Бульбы для барельефа на памятник Н. В. Гоголю. Художник А. М. Герасимов, у которого Гиляровский часто гостил на даче, написал и портрет Владимира Алексеевича, и портреты членов его семьи.

Стоит отметить, что на знаменитом памятнике Владимир Алексеевич появился не только потому, что внешне напоминал запорожца. Именно ему после проведения серьезных исследований удалось установить точную дату и место рождения Гоголя, о котором он написал несколько больших статей.

Личность Гиляровского интересовала не только художников. О нем много и охотно писали журналисты, писатели и даже поэты. О его приключениях на московском «дне» написано много такого, во что трудно поверить. Создание легенд вокруг легендарной личности, а Владимир Алексеевич, несомненно, таковой личностью являлся, естественно и даже закономерно. Лучше всего дать возможность самому Гиляровскому поведать о своих удивительных приключениях, благо, для этого надо всего лишь раскрыть томик его рассказов.

После Октябрьской революции Гиляровский много писал уже для советских газет и журналов. Его популярность продолжала оставаться очень высокой, издавались его книги, которые не залеживались на прилавках. Последняя книга «Друзья и встречи» вышла за год до смерти Владимира Алексеевича. К этому времени он уже был тяжело больным, почти ослеп, но продолжал писать, обобщая прожитое, вспоминая о встречах с интересными людьми, заново переживая свои многочисленные приключения.

Умер Владимир Алексеевич Гиляровский 1 октября 1935 года, похоронили его на Новодевичьем кладбище. Прошли годы, но память об удивительном человеке, прекрасном журналисте и самобытном писателе продолжает жить. Большими тиражами издаются его книги, позволяя нам заглянуть в давно ушедшую жизнь, увидеть Москву и москвичей такими, какими их видел и любил дядя Гиляй.

shkolazhizni.ru

Алексей Митрофанов: Гиляровский

Алексей Митрофанов

Гиляровский

«Ах, дорогой дядя Гиляй, крестный мой отец в литературе и атлетике, скорее воображу себе Москву без царя-колокола и царя-пушки, чем без тебя, ты — пуп Москвы!»

Александр Куприн

Глава 1.

Непоседа из Сямских лесов

В одной из своих заметок Гиляровский признавался — вроде бы с бравадой, но и не без горечи: «У бродяги мемуаров нет — есть клочок жизни. Клочок там, клочок тут — связи не ищи… Бродяжническую жизнь моей юности я сменил на обязанности летучего корреспондента и вездесущего столичного репортера. Днем завтракаешь в „Эрмитаже“, ночью, добывая материал, бродишь по притонам Хитрова рынка. Сегодня, по поручению редакции, на генерал-губернаторском рауте пьешь шампанское, а завтра — едешь осматривать задонские зимовники, занесенные снегом табуны, — и вот — дымится джулун.

Над костром в котелке кипит баранье сало… Ковш кипящего сала — единственное средство, чтобы не замерзнуть в снежном буране, или, по-донскому, шургане… Антон Рубинштейн дирижирует в Большом театре на сотом представлении «Демона», присутствует вся Москва в бриллиантах и фраках, — я описываю обстановку этого торжественного спектакля; а через неделю уже Кавказ, знакомые места, Чертова лестница, заоблачный аул Безенги, а еще выше, под снежной шапкой Коштантау, на стремнинах ледяного поля бродят сторожкие туры. А через месяц Питер — встречи в редакциях и на Невском… То столкнешься с Далматовым, то забредешь на Николаевскую, 65, к Николаю Семеновичу Лескову, то в литературном погребке на Караванной смотришь, как поэт Иванов-Классик мрачно чокается с златокудрым, жизнерадостным Аполлоном Коринфским, и слушаешь, как восторженный и бледный Костя Фофанов, закрыв глаза, декламирует свои чудесные стихи, то у Глеба Успенского на пятом этаже в его квартирке на Васильевском острове, в кругу старых народников рассказываешь эпизоды из своей бродяжной жизни бурлацкой… А там опять курьерский поезд, опять мечешься по Москве, чтобы наверстать прошедшую прогульную неделю».

Гиляровскому неоднократно предлагали написать свой мемуарный труд. На что он отвечал стихами:

 «Пишите мемуары! — При каждой встрече говорите вы. — Пишите всё! Ну вот, как пишет Кони, Как пишут все…» У Кони жизнь текла спокойно, без погони, Десятки лет разумна и светла, А у меня рвалась! Я вечно был бродягой, Как мемуары тут писать? Кусочки жизни, смесь баллады с сагой, Могу на крепкую бечевку нанизать.

У Гиляровского не то чтобы мемуаров нет — у него нет и биографии в общепринятом понимании этого слова. С традиционными для большинства людей метаниями, сомнениями, раздумьями и поступательным движением вперед. Как подхватила нашего героя жизнь еще в юные годы — так до самой смерти и кидала из одного сюжета в другой. Где-то ему улыбалась удача, где-то судьба потешалась над ним. Где-то он был на высоте, а где-то попадал в жуткий конфуз.

Такова и эта книга — без строгой драматургической последовательности (где же ее взять, ежели сам герой ее не выстроил), а так, отдельные сюжеты — большие или маленькие. Безо всякого намека на величие фигуры и скорее ироничные, чем пафосные.

Именно таким был в жизни Владимир Алексеевич.

* * *

Судя по опубликованным источникам, Владимир Алексеевич Гиляровский родился 26 ноября (8 декабря по старому стилю) 1853 года совершенно непонятно где. Вологодская область, имение графа Олсуфьева, хутор в лесу неподалеку от деревни Сяма. Вот что он писал: «Родился я в глухих Сямских лесах Вологодской губернии, где отец после окончания курса семинарии был помощником управляющего лесным имением графа Олсуфьева, а управляющим был черноморский казак Петро Иванович Усатый, в 40-х годах променявший кубанские плавни на леса севера и одновременно фамилию Усатый на Мусатов, так, по крайней мере, адресовали ему письма из барской конторы, между тем как на письмах с Кубани значилось Усатому. Его отец, запорожец, после разгрома Сечи в 1775 г. Екатериной ушел на Кубань, где обзавелся семейством и где вырос Петр Иванович, участвовавший в покорении Кавказа. С Кубани сюда он прибыл с женой и малолетней дочкой к Олсуфьеву, тоже участнику кавказских войн. Отец мой, новгородец с Белоозера, через год после службы в имении, женился на шестнадцатилетней дочери его Надежде Петровне».

Читать дальше КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ОТРЫВКА Вы можете купить эту книгу и продолжить чтение Хотите узнать цену? ДА, ХОЧУ

libcat.ru


Смотрите также