Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Алексей ретеюм директор аптекарского огорода биография


Обращение директора

— «Аптекарский огород» — старейший ботанический сад России и старейшее подразделение МГУ со статусами памятника истории и культуры Москвы, памятника садово-паркового искусства XVIII века и особо охраняемой природной территории. Кроме того, «Аптекарский огород» — второй по популярности среди парков и садов Москвы, а его инстаграм — самый популярный в мире среди всех ботанических садов и самый популярный в России среди парков. Зелёный оазис в центре мегаполиса! Благодаря высокопрофессиональным специалистам, в саду постоянно создаются новые ботанические экспозиции, а его коллекции становятся одними из лучших в стране.

В 2019 году мы отмечаем 313-летие сада, вовсю работая над завершением уже начатых проектов и созданием новых.

Главные экспозиции, которые планируется завершить и представить в 2019 году, — Альпийский бельведер (при поддержке компании Clarins) и Дальневосточный сад (при поддержке компании BP).

***

Алексей Александрович Ретеюм является директором филиала Ботанического сада МГУ «Аптекарский огород» с 1993. За это время малоизвестный и пришедший в полный упадок в начале 1990-х гг. сад превратился в один из самых динамично развивающихся ботанических садов России и одну из главных московских достопримечательностей. Помимо беспрецедентного расширения ботанических коллекций, строительства новых оранжерей, восстановления образовательных и просветительских функций, сад стал культурным центром, где круглый год проводятся многочисленные концерты, художественные выставки, создан собственный репертуарный театр (Театр С.А.Д.) и таперский клуб (живое фортепианное сопровождение шедевров немого кинематографа). Топоним «Аптекарский огород» вернулся на карту Москвы после почти 200-летнего забвения.

В сентябре 2017 г. избран депутатом муниципального округа Мещанский (где располагается «Аптекарский огород»).

Вице-президент старейшего научного общества России – Московского общества испытателей природы (МОИП) с мая 2015 г.

Радиоведущий авторской программы «Органика» на «Радио Культура» с ноября 2016 г. Неоднократно выступал в качестве ведущего концертов в Большом зале Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского, Главном здании МГУ имени М.В. Ломоносова и в «Аптекарском огороде».

Председатель сектора ландшафтного проектирования и озеленения «Ассоциации по развитию городских парков и общественных пространств» с апреля 2018 г.

Руководитель проекта восстановления и развития особо охраняемой природной территории «Ботанический сад имени П.И.Травникова» с июня 2018 г.

В июле 2018 года за большой вклад в развитие российской культуры избран почетным членом Российской академии художеств (РАХ).

Награжден благодарностями, грамотами и дипломами:

— Мосгордумы — за активную деятельность в год экологии (декабрь 2017 г.)

— Префектуры ЦАО — за вклад в проведение выборов мэра Москвы (сентябрь 2018 г.) и за активное участие в общественной жизни и вклад в развитие ЦАО (август 2018 г.)

— Общественной палаты РФ (июнь 2018 г.) — «за сохранение зелёного оазиса в центре мегаполиса» в рамках Форума «Сохраним природу вместе» в честь Всемирного дня окружающей среды

В декабре 2016 года на торжественной церемонии награждения в рамках Общероссийской общественной акции «Профессионалы России» удостоился медали ордена «За профессионализм и деловую репутацию», а в декабре 2017 и 2018 — «За службу Отечеству».

По оценкам как специалистов, так и широких кругов общественности, Алексею Ретеюму удалось не только сохранить «Аптекарский огород» как объект исторического наследия, восстановить научно-образовательную и просветительскую деятельность, но и создать в нём уникальную эстетическую и экологическую среду, привлекательную для людей всех возрастов.

Сейчас «Аптекарский огород» — один из самых уважаемых ботанических садов России.

hortus.ru

Человек и огород. Алексей Ретеюм уверен, что со временем города превратятся в лес

По дорожке под зеленым каменным сводом арки главного входа в Ботанический сад МГУ «Аптекарский огород» бодро шел, широко шагая, спортивного телосложения поджарый человек. Шел и улыбался. Кожаная сумка-портфель в его руке покачивалась в такт легким подпрыгивающим шагам. Пост охраны, едва заметный кивок головой. Шаг — и он среди густо растущей вдоль узких тропинок зелени, раскрашенной вычурными пятнами цветов.

Она пеной нависает над головой, выталкивает с дорожек, стелется ковром по «бортам». Аромат цветов смешивается с запахом травы. Его стихия. Настроение отличное. Как всегда. Но сегодня в плотный рабочий график директора «Аптекарского огорода» Алексея Ретеюма втиснулась «Вечерняя Москва», рискнувшая поиграть с «растительными» аналогиями.

— Алексей Александрович, вы работаете в раю!

— Так только кажется. На самом деле работа эта тяжелая: семь дней в неделю я в саду. Ведь в выходные в сад приезжают официальные гости, здесь проходят переговоры, экскурсии, лекции. Я за последний год не сумел даже на два дня никуда съездить отдохнуть. Во-первых, спектр деятельности сада очень широкий: приходится следить за тем, как проходят ландшафтные работы, работать с кураторами растений, организовывать культурные мероприятия. Во-вторых, технические проблемы никто не отменял. Про подписание документов, всяческих разрешений, согласований, договоров и всего на свете я вообще молчу. Я бы сказал, неэкологичная бюрократия серьезно усложняет жизнь. За каждой активностью в саду стоят сложные процедуры согласования. Они душат. Но все равно пробиваешься, хотя и стоит это больших усилий. Вот вы говорите: рай, а мне как директору очевидно, что в саду много недостатков, которые каждую секунду видишь и не знаешь, как с ними справиться. Он весь состоит из недостатков. Помимо работы в саду, я же еще веду концерты как конферансье, записываю авторские программы на радио «Культура», выступаю на радио и телевидении.

— Но вы же получаете удовольствие от работы, от всей этой сумасшедшей занятости? На зря же вы занимаете кресло директора «Аптекарского огорода» уже 25 лет.

— Безусловно, я получаю удовольствие от работы. Иначе какой смысл ею заниматься? Она у меня очень разнообразная. Мы проводим в саду концерты, выставки, у нас есть свой профессиональный театр. И все, что я делаю в саду, расширяет кругозор, помогает смотреть на мир шире, знакомиться с разными областями культуры, науки, образования. Например, процентов 70 концертов, которые здесь проходят, я посещаю. А их бывает до семи в неделю, самых разных жанров и направлений. Эта работа дала мне все: друзей, общение, среду, развитие. Это целый мир. Дома я только ночую.

— Вы сказали про концерты. Музыка пришла в вашу жизнь вместе с «Аптекарским огородом»?

— Нет, любовь к музыке из детства. Я часто ходил в консерваторию, родители водили меня в Большой театр. Помню, первое грандиозное впечатление у меня оставила опера «Кармен». Я был классе в третьем. Мне тогда еще налили бокал шампанского. Это был восторг! Большой театр, опера, лето — мы с мамой и бабушкой идем пешком из театра, еще и шампанское...

— А сами можете что-нибудь изобразить? Играете?

— Изобразить иногда пытаюсь! Говорят, я неплохой конферансье. Но я не музыкант. Зато у меня недавно был дебют в качестве артиста. Я читал повесть Пушкина «Метель» под аккомпанемент оркестра. Старался не стать одним из миллиона чтецов, сохранить индивидуальные интонации.

— Театр в «Аптекарском огороде» — ваша идея?

— Моя и его руководителя Кирилла Рубцова. Собственный репертуарный театр мы создали 9 лет назад. Я вообще очень люблю театр. Я был, наверное, на всех постановках Театра Вахтангова. На некоторых — по 8–9 раз. И каждый раз с неизменным интересом. А нашим Театром С.А.Д. я горжусь. Некоторые наши спектакли мне кажутся гениальными!

— А вы помните свой первый визит в сад? Екнуло?

— Это было на третьем курсе МГУ, где я учился на кафедре биогеографии. Нас привели на плановую экскурсию знакомить с коллекциями тропических растений. Дело было зимой. Сад не произвел на меня никакого впечатления. Увидел только несколько интересных растений в оранжереях. И никакого предчувствия у меня не было, что я всю жизнь будут потом связан с этим местом и вложу в него всю свою душу. Я тогда подумал: господи, какое захолустье. Разрушающиеся оранжереи, скромные коллекции растений, скучная экскурсия. После этого я оказался в саду спустя несколько лет, когда пришел к тогдашнему его директору Вадиму Николаевичу Тихомирову с идеей организовать здесь что-то вроде клуба любителей бонсай. Он предложение поддержал.

— И как получилось, что вы заняли место Тихомирова?

— Вадим Николаевич тяжело переживал разруху в саду. А что вы хотите? Начало 90-х. Все заросло самосевом, культурной программы вообще никакой не было (а о ней он очень мечтал). Мне стало жалко сад, и мы с моим другом Артемом Паршиным (он сейчас работает у нас ландшафтным архитектором) написали программу возрождения сада. Эта программа предусматривала всестороннее восстановление и развитие старейшего ботанического сада России, основанного Петром I в 1706 году. В общем, мы передали эту программу Вадиму Николаевичу, он горячо поддержал ее и предложил мне возглавить сад с тем, чтобы воплотить идеи в жизнь. Мне было 25 лет, когда я стал директором «Аптекарского огорода».

— С чего начали?

— Поначалу было очень тяжело. Ни специалистов, ни денег, ни умений. Одни идеи. Начал с поиска специалистов. Я тогда даже не понимал, что, например, каждой группе растений нужен свой куратор, увлеченный именно ей. Что нужно иметь отдельного человека, который занимался бы, например, только орхидеями или, скажем, флорой Южной Африки. Иначе успеха не будет.

Помню, в поисках ландшафтного архитектора я пришел к нынешнему ректору МАРХИ академику Дмитрию Швидковскому, а он сказал, что у нас в стране нет даже такой специальности, и посоветовал поискать специалистов в Англии. Там-то мы нашли нашего первого ландшафтного архитектора Кима Уилки. Потом у нас появился английский садовник Харви Стивенс — чуть ли не первый садовник, приглашенный из Великобритании в Москву со времен Екатерины II. Ну а потом и наш сотрудник Артем Паршин отправился учиться в Великобританию. Он окончил университет в Эдинбурге по специальности «ландшафтная архитектура».

— Какое растение вы любите в «Аптекарском огороде» больше всего?

— Нет такого. Их сотни. Мне нравятся, к примеру, древовидные пионы, люблю разнообразные сорта тюльпанов, орхидеи. А какие деревья! Разные виды каштанов, дубов, гинкго... И рододендроны люблю. И невозможно остановиться в этом перечислении.

ФОТО:

— Иногда вы говорите про растения «кто». Почему?

— Наука больше не знает, чем знает. Может быть, у растений есть биополя, которые пока недоступны для изучения. Есть же такая метафизическая вещь, как «легкая» рука. Один садовник посадит за 5 минут 100 растений, и все приживутся, другой 3 часа будет сажать 10, и все погибнут. Отчасти это профессионализм. Но нельзя с уверенностью утверждать, что растения не чувствуют. Да, у них нет нервной системы, но, возможно, они чувствуют людей каким-нибудь иным способом.

— Новости про «огород» появляются чуть ли не каждый день. Это плод вашего энтузиазма?

— Отчасти это связано с моим энтузиазмом. С тем, что я пытаюсь обогатить жизнь сада событиями и стараюсь откликаться на любое интересное предложение со стороны. А потом, у нас настолько большие коллекции растений, что действительно почти каждый день что-нибудь да зацветает. У нас выступают артисты, музыканты, к нам приезжают интересные люди: политики, ученые, общественные деятели; проходят мастер-классы. Поэтому каждый день нам есть о чем рассказать.

— Название «Аптекарский огород» — ваших рук дело?

— Да, мы решили вернуть первоначальное историческое название, чтобы как-то индивидуализировать сад. Хотелось, чтобы он отличался от других ботанических садов Москвы. И потом, уж очень уютный, милый, необычный топоним — «Аптекарский огород». Теперь нас только так и называют.

— Вы очень креативный человек, похоже...

— Ну, не знаю. Мне кажется, что в природе человека — все время что-то придумывать. На самом деле часто идеи приходят от людей, с которыми я работаю, или откуда-то извне. Бывает, мы специально шутим, пускаем утку. Как было, например, с заявлением о том, что цветочные коты, живущие в саду, — потомки служебных котов Петра I. Всем смешно, все пишут, но никто не понимает, что это шутка...

— Какое будущее сада вы себе рисуете? Думаете об этом, воображаете что-нибудь?

— Для себя я называю сад островом будущего. Этот сад — попытка создать мало-мальски гармоничное пространство для сосуществования людей, растений, животных и искусства. Понятно, что идеальная гармония недостижима по определению, потому что есть мыши и кошки, олени и пантеры. Мир сложно устроен, и так будет всегда. Но стремиться к гармонии мы должны. Наш сад — это попытка создать среду будущего.

Со всеми ограничениями, потому что мы живем в государстве, и я в саду не император. Моя глобальная мечта — комфортная, гармоничная среда для жизни людей. К сожалению, люди всегда будут несчастливы, например, в любви. Никуда от этого не денешься. Мы несовершенны по своей природе. Будут конфликты, никуда не исчезнут причины несчастий. Но создать комфортную планету, условия для того, чтобы люди занимались созиданием, улучшали мир, — вот, к чему надо стремиться! Люди в будущем будут осваивать исключительно интересные и увлекательные для них профессии, будут заниматься воспитанием детей и творчеством.

Кстати, о будущем: я считаю, что когда-нибудь весь транспорт в Москве уйдет под землю. Он будет электрический или водородный. А улицы превратятся в леса. Человек будет спускаться на лифте на минус какой-нибудь 7-й этаж, там нажимать кнопку и на электромобиле, быстро, без пробок и без водителя, доезжать по любому указанному адресу. А наверху будет почти дикая природа, не сад, а лес. Все-таки сад — трудоемкая штука и по большому счету неэкологичная.

В нем слишком много искусственного. В природных же сообществах действуют системы саморегуляции: львиную долю ухода можно возложить на саму природу. Понятно, что это будет квазиприродные сообщества, находящиеся под некоторым контролем человека, но в лесной Москве будущего рядом с человеком будут обитать ежи, зайцы, лисы, олени, лягушки. Это не мечта, я уверен, что так и будет на самом деле. Лет 100, быть может, только надо подождать.

— Выходит, работа в саду помешала вам заниматься исследовательской деятельностью? Или вы не планировали после университета заниматься ботаникой?

— Учась в университете и в аспирантуре, я написал несколько научных статей, собирался посвятить себя флористике. У меня были глобальные научные идеи, но поработать серьезно над ними мне не удалось. Пришлось сконцентрироваться на управленческой работе.

— Ботаники в семье были?

— Все мои родственники — выходцы из МГУ. Мои дедушки и бабушки, мама, папа, дядя и тетя. Одна бабушка была ботаником. Можно сказать, она и привила мне любовь к этой науке. В детстве она учила меня латинским названиям растений. На даче под Загорском (сейчас — Сергиев Посад) я проводил с ней все каникулы. Мы каждый день ходили в лес, она рассказывала про растения, грибы и животных. Я знал латинские названия сотен видов растений. И еще бабушка была увлеченным садоводом. Мы с ней возились на участке, сажали цветы, овощи, фрукты, сооружали альпийские горки. В общем, детство мое прошло среди растений. В 4-м классе я записался в кружок дендрологии, в котором был небольшой ботанический сад.

— Готова спорить, в школе вы учились на одни пятерки.

— В школе я учился хорошо. В университете тоже. Но не всегда сплошные пятерки. Советскую школу я не очень любил — жестко, скучно, местами, как я сейчас понимаю, непрофессионально. А в университете было интересно учиться — экспедиции, все лето мы проводили в поле, и мои однокурсники мне были гораздо ближе, чем одноклассники. И на кафедре ко мне хорошо относились. Помню, как-то пропустил сессию, потому что поехал в Крым посмотреть, как цветут первоцветы. Преподаватели спокойно отнеслись к этой выходке. Все знали, что я все равно все сдам.

— Вы председатель Общества испытателей природы. Не считаете, что такие испытания могут закончиться плохо?

— Вмешательство человека в природу бесконечно велико. Оно началось с первобытных времен и стремительно увеличивается. Это данность, которую нужно принять. Говорить о том, плохо это или хорошо, сложно. Другое дело, что сейчас я вижу тенденцию к тому, что человечество все больше думает о гармоничном сосуществовании с природой и ее восстановлении. Понятно, что сотни, если не тысячи видов погибли по вине человека, но ценность братьев наших меньших мы стали осознавать. Для меня человек — это огромное творческое, преобразующее природу начало. Надеюсь, в будущем он сумеет защитить даже те виды растений и животных, исчезновение которых не связано с деятельностью людей.

— Городского жителя тянет за город, а вы и так всегда находитесь на природе. Вас куда-нибудь тянет?

— Иногда тянет куда-нибудь подальше. Но курортный отдых не для меня. Могу три часа побыть на море, и это предел. Мне нужна смена обстановки, пейзажей. Я побывал в 65 странах, но все равно есть на планете места, куда хорошо бы добраться. Я не был в Антарктиде, в Новой Зеландии, Австралии. Очень хочу побывать на Памире, в Тибете.

— Вы счастливчик?

— В целом мне по жизни, кажется, повезло. Есть потрясающая фраза «Был подлинно счастлив тот, кто много смеялся и много любил, кто заслужил уважение достойных людей, кто нашел свое место в жизни и кто оставил этот мир в той части, за которую он был ответствен, лучшим, чем когда пришел в него». Я, наверное, нашел свое место в жизни.

То, что осталось за кадром

— Алексей Ретеюм посадил за всю жизнь около 30 деревьев. На даче, в саду, в ходе торжественных церемоний.

— Построил своими руками множество оранжерей в ботаническом саду, главный вход.

— Выступает против охоты и рыбалки.

— Отлично ориентируется в лесу. Спасибо экспедициям в экстремальных условиях, организованным МГУ.

— Фамилия Ретеюм имеет латышские корни. Изначально она звучала как Рьетеюмс. Но прадедушка Алексея Александровича изменил и упростил ее, чтобы русскоязычным людям было удобнее ее произносить.

— Относится с юмором ко второму, обидному смыслу слова «ботаник».

Читайте также: Международный фестиваль садов и цветов стартовал в «Музеоне»

vm.ru

Это мой город: директор «Аптекарского огорода» Алексей Ретеюм

О голландском прообразе нашего ботанического сада, о деликатности программы «Моя улица», о том, что весь наземный транспорт надо спустить под землю и о своих планах выдвинуться в Мосгордуму.

Я родился…

В Москве.

Сейчас живу…

Все так же в Москве — никогда не покидал этот город надолго. Учился в одной из московских школ, окончил Московский университет и всю жизнь работаю в Ботаническом саду МГУ «Аптекарский огород».

Люблю гулять в Москве…

Разумеется, прежде всего у себя на работе — в «Аптекарском огороде» на проспекте Мира — мне тут правда нравится. А еще в разных местах в центре: на Ленинских горах, в Главном ботаническом саду, в Царицыно и многих других местах.

Мой любимый район…

На самом деле, очень трудно определиться. Я, конечно, сильно привязан к своему любимому Мещанскому району, в котором проработал всю жизнь. Еще мне очень нравятся окрестности Главного здания МГУ на Ленинских горах. Может быть, потому что я провел там свою молодость.

Мой нелюбимый район…

Нет таких районов! Каждый по-своему прекрасен. Конечно, все еще есть и недоблагоустроенные районы — осталось их доблагоустроить, и все! Даже на окраинах, в самых, казалось бы, невыразительных с точки зрения архитектуры районах, есть огромный потенциал: их легче интегрировать с природной средой, окружающей город, там скорее в недалеком будущем можно будет увидеть лосей, зайцев, ежей, белок, кротов, свиристелей, тетеревов, синичек и ястребов. Прямо между домами! Быть может, там вскоре будет гораздо уютнее и комфортнее жить, чем в центре.

В ресторанах…

Конечно, бываю! В основном в тех, что расположены вокруг «Аптекарского огорода»: у Юлии Высоцкой в Food Embassy, в брассерии Lambic, Чайхоне №1, «Райском пирожке», пельменной «Лепим и Варим» и, конечно, люблю один из самых вкусных фуд-кортов в Москве «Садовый буфет» с более чем 13-ю кафе всевозможных кухонь мира. Он расположен прямо под оранжереями нашего сада. Кроме того, бываю в «Пропаганде» — очень демократичное место.

Место в Москве, в которое все время собираюсь, но никак не могу доехать…

Такого места нет: как только возникает желание куда-либо попасть, сразу туда еду. Слава богу, это относительно несложно — вот в Антарктиду все время собираюсь, но все никак не доеду.

Главное отличие москвичей от жителей других городов…

Трудно сказать — все друг от друга отличаются. Мне кажется, что москвичи слишком подчинены стремительному ритму жизни, из-за этого они недостаточно комфортно себя ощущают. Например, по сравнению с многими жителями маленьких российских городов это заметно. Но Москва стремительно улучшается, и поэтому, я уверен, что скоро москвичи станут такими же улыбчивыми, позитивными, спокойными и легкими, как, скажем, жители Амстердама — жители этого города показались мне именно такими, когда я ездил туда во всемирно известный амстердамский ботанический сад, его неоднократно посещал Петр I. Так голландский ботанический сад стал прообразом нашего сада.

Москва лучше, чем Нью-Йорк, Берлин, Париж, Лондон…

В стремительном развитии и улучшении всех зеленых территорий: их площадь увеличивается, а сами они становятся лучше и лучше прямо на глазах. Мне еще очень нравятся тенденции развития наземного общественного транспорта — иногда просто поражаешься, насколько он удобно организован. Например, от остановки «Аптекарский огород» на автобусе М2 за 15–20 минут можно доехать практически до всех ключевых достопримечательностей центра Москвы, а от той же остановки на М9 — всего 15 минут до парка «Зарядье».

В Москве за последнее десятилетие изменилось…

В целом все изменения в Москве, которые я наблюдаю, к лучшему. В последние годы реализован масштабный и в то же время во многом удивительно деликатный проект «Моя улица» — в результате неизмеримо комфортнее стало гулять и ездить по центру. Мне нравится «Москва-Сити» — очень круто смотреть с крыши небоскреба «Око» или с последних этажей башни «Федерация» на великий город. Здорово, что в Москве так часто проходят грандиозные городские праздники, в которых принимают участие талантливые артисты, музыканты. Мы тоже пытаемся следовать этому тренду. Да я и сам с удовольствием посещаю эти праздники: мне нравится, когда вокруг много веселых, счастливых людей. Я убежден, что жизнь нашего города становится все более яркой и разнообразной, что люди все больше времени проводят на его улицах и популярность общественных городских пространств стремительно возрастает. Нравится, что на московских улицах и бульварах проводятся разнообразные этнографические и художественные выставки — они, безусловно, обогащают городскую среду.

Хочу изменить в Москве…

Хочу поделиться своей мечтой: в будущем за исключением специальных туристических маршрутов (ведь никуда не денешься от всемирно известных исторических и архитектурных памятников) необходимо будет переместить постепенно весь наземный транспорт под землю (понятно, что он будет работать на электричестве или на водороде), а все освободившиеся пространства городских магистралей, улиц, переулков занять садами, лугами, болотами, лесами, в которых разведутся птицы и звери (я уже рассказывал об этом неизбежно ожидающем нас будущем в ответе на один из предыдущих вопросов). Они смогут свободно перемещаться по всему городу из парка в парк. Во всех дворах, везде, где это возможно, все тротуары и весь асфальт будут заменены на грунтовые водопроницаемые поверхности (или в крайнем случае на плитки с «ушками», между которыми всегда остается пространство для просачивания влаги и роста травы), а все крыши в мегаполисе станут зелеными, как об этом мечтал великий архитектор и теоретик урбанистики Ле Корбюзье, надеюсь, что это скоро будет законодательно закреплено в соответствующих строительных нормах и правилах.

Меня можно чаще всего застать кроме работы и дома…

В Московской консерватории, в театрах, на художественных выставках, в садах и парках.

У «Аптекарского огорода» на 2019 год…

Ужас, сколько планов! Завершить обустройство Субтропической оранжереи, завершить работы по созданию самого большого в России Компостного двора, провести в августе самый грандиозный в России фестиваль музыки эпохи барокко Barocco Nights, открыть новую очередь Сенсорного сада со съедобными растениями, справиться с уходом за созданными в последнее время ботаническими коллекциями и ландшафтно-архитектурными экспозициями.

Я решил выдвинуться в Мосгордуму…

Я даже придумал проект своей предвыборной программы. Ну это то, чем я на самом деле могу заниматься. Вот ключевые положения этой программы:

  • внедрение современных методов и подходов к улучшению городской среды в сферах урбанистической эстетики, ландшафтной архитектуры, экологической политики на основании 26-летнего опыта работы по восстановлению и развитию Ботанического сада МГУ «Аптекарский огород» и изучения мировых трендов;
  • распространение и внедрение передового опыта в области организации деятельности и управления современными научно-образовательными и культурными институциями;
  • экспертиза нормативно-правовой базы, регламентирующей деятельность учреждений науки, образования, культуры, а также особо охраняемых природных территорий;
  • разработка неформальных подходов к организации в городских общественных пространствах культурных событий разного формата (концертов, выставок, перформансов, художественных инсталляций);
  • участие в разработке и экспертизе проектов восстановления и развития садово-парковых ансамблей и других зеленых территорий;
  • участие в разработке инновационных методов пиара учреждений науки, образования, культуры и особо охраняемых природных территорий;
  • распространение нового живого, неформального, непосредственного стиля взаимодействия с жителями Москвы, государственными служащими и чиновниками.

Зачем? Чтобы мир делался лучше.

Фото: пресс-служба «Аптекарский огород»

Алексей РетеюмАптекарский огородЭто мой город Без рубрики Люди Город Люди Город Люди

moskvichmag.ru

Алексей Ретеюм: Единолично я не принимаю окончательных решений и не апеллирую только к собственным вкусам | Музыкальная жизнь

В аптекарских огородах в эпоху Петра I разводили лекарственные растения для использования их в качестве сырья для приготовления медикаментов – отсюда и современное название. Императорский Московский университет выкупил это место и превратил его в полноценный научно-образовательный ботанический сад, а после революции его переименовали в Ботанический сад МГУ. Мы же решили вернуться к первоначальному названию – «Аптекарский огород».

«Аптекарский огород» больше всего отличает от всех ботанических садов России и мира невероятно насыщенная культурная программа: концерты, спектакли, детские сказки, джазовые и таперские вечера… Для наших культурных событий мы задействуем целых четыре площадки.

Самая необычная из них – историческая субтропическая оранжерея, построенная в середине XVIII века и сгоревшая при московском пожаре 1812 года. Ее восстановление было поручено мастерской Доменико Жилярди, тогда – главному архитектору Императорского Московского университета. Уже в наши дни над историческим зданием оранжереи возвели новую конструкцию, но при этом все ценные архитектурные детали (аркатура, капители, плафоны, белокаменный пояс, ставшие элементами интерьера) были сохранены. С сентября по май это, наверное, самое необычное концертное пространство в России.

Сейчас мы начинаем перепланировку, чтобы увеличить вместимость: будем пересаживать некоторые растения, переносить сцену в центр оранжереи. Изначально было сложно предположить, что наша оранжерея окажется настолько востребованной как концертная площадка. Здесь не только обстановка (агавы, фейхоа, пальмы, магнолии, азалии и руины древней оранжереи), но и даже обонятельные ощущения очень необычные: в воздухе витает запах цветущих цитрусовых – лимонов, бергамотов.

А еще тут есть редкие хвойные растения. Частично приобрести их помог народный артист России Николай Басков. Он с нами дружит, часто здесь бывает. В самом конце 90-х в горах Австралии был открыт новый род хвойных растений – воллемия благородная. Это растение стоило баснословных денег, и мы давно мечтали украсить им нашу коллекцию. В результате Николай, к огромной нашей радости, согласился профинансировать приобретение.

Один из самых необыкновенных и, вероятно, не имеющих аналогов в мировой истории проектов, который мы хотим реализовать в апреле в «Аптекарском огороде», – это цикл концертов, посвященных певческому голосу как феномену человеческой культуры. Относительно недавно я узнал, что существует даже Международный день голоса (ежегодно отмечается 16 апреля). И вот, мы в одной программе планируем продемонстрировать все возможности человеческого голоса и все певческие диапазоны – от контральто до сопрано, от баса до контратенора, тирольский йодль, алтайское горловое пение, экстремальное звучание голоса в различных эстрадных и джазовых композициях.

Ну а еще мы – единственный в мире Ботанический сад, где есть свой собственный репертуарный театр с постоянной труппой и собственными, неантрепризными спектаклями. Театр С. А. Д., который расшифровывается как Содружество Артистов Драмы, размещается в специально построенном для него зале, рассчитанном на 130 мест, со всем необходимым театральным техническим оснащением. С момента открытия театра в 2011 году его возглавляет невероятно талантливый артист Театра имени Евгения Вахтангова Кирилл Рубцов. В этом же зале проходят и самые разнообразные музыкальные выступления, в том числе цикл «Цветущая классика» Дениса Апполонина, концерты этнической музыки Сати Казановой, вызвавшие такой ажиотаж, что пришлось организовывать два концерта в один и тот же день.

Историческая лаборатория, находящаяся в так называемом лабораторном корпусе Сада постройки 1883 года, также часто используется как камерный зал. Здесь все подлинное – своды, балки, двери, мебель. Вместимость лаборатории – около 100 человек. В этих стенах проходят вечера романсов Чайковского, концерты барочной музыки.

18 мая мы планируем открыть очередной сезон под открытым небом: на концертном поле несколько лет назад была установлена сцена, перед которой во время концертов разбрасываются пуфы и разбивается VIP‑шатер для почетных гостей. Нам даже пришлось купить морские контейнеры, чтобы держать в них все это оборудование. 13 июля на нашем концертном поле в формате open air отметит окончание 100-го сезона Московский музыкальный театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. Кстати, эта идея возникла у директора театра Антона Гетьмана после посещения им одного из концертов в субтропической оранжерее.

Человек-оркестр

Но совсем недавно я пришел к мысли, что кроме драматического нам нужен самостоятельный музыкальный театр, и даже присмотрел кандидатуру на пост художественного руководителя: это Филипп Чельцов, композитор, импровизатор, пианист, органист, студент Московской консерватории. По моему мнению, он чрезвычайно одаренный музыкант. У нас много разнообразных программ с его участием, в частности, созданный им «Таперский клуб», в котором шедевры немого кино демонстрируются под живые фортепианные импровизации. Филипп делает это феноменально талантливо, стилистически очень изобретательно, зачастую с невероятно тонким юмором.

Один из последних таперских вечеров был посвящен сразу трем фильмам знаменитого режиссера Владислава Старевича: «Ночи перед Рождеством» с Иваном Мозжухиным в роли Черта и двум мультипликационным фильмам, первым в мире опытам кукольной анимации – это «Месть кинематографического оператора» и «Рождество у обитателей леса» 1912–1913 годов. Когда эти фильмы вышли на экраны за границей, многие авторитетные журналы писали, «каких потрясающих результатов, оказывается, можно добиться, занимаясь дрессировкой насекомых!» Они не поняли, что на экране не живые существа, а впервые в истории примененная покадровая съемка моделей насекомых. Великий Уолт Дисней, знавший работы Старевича, говорил, что он на десятилетия опередил свое время.

А еще у нас был вечер «Пиковых дам»: мы продемонстрировали как знаменитую полнометражную картину Якова Протазанова с тем же Иваном Мозжухиным в роли Германа, а также самую первую в истории экранизацию повести А. С. Пушкина «Пиковая дама» 1910 года, длящуюся буквально несколько минут… Все это под блестящие импровизации Филиппа Чельцова – благо сюжет этой великой повести, наполненный исключительным драматизмом, дает огромную волю для фортепианных фантазий.

Рояль в кустах и в джунглях

Для проекта «Таперский клуб» мы специально приобрели антикварный рояль – ездили с Чельцовым по частным объявлениям, пока не понравилось звучание рояля фирмы R. Rathke конца 1860-х годов. Инструмент изготовлен еще до начала эпохи кино, но легко можно вообразить, что, когда изобретение братьев Люмьер вошло в моду, сеансы сопровождали звуки именно такого инструмента.

В субтропической оранжерее, где относительно невысокая и постоянная влажность, стоит еще один абсолютно новый рояль, предоставленный Ботаническому саду МГУ компанией Becker. Он прекрасно держит строй и получил высокую оценку самых именитых пианистов, выступающих в субтропической оранжерее.

От слонов до комара

Недавно я побывал в Школе акварели Сергея Андрияки. Пришел туда в пятницу, школа гудела, как улей – жизнь кипела, где-то рисовали натурщиков, где-то – натюрморты. Дети изображали всевозможных животных, начиная от слонов, кошек, заканчивая разными видами комара. Я был просто поражен, насколько это мило, с художественной точки зрения выразительно, сколько разных стилей – в духе Бенуа, Левитана, встречаются самые разнообразные техники, манеры, но все в академическом ключе – без провокационности. Я тут же решил, что нужно непременно привезти все эти картины в Ботанический сад, и мы договорились о том, что в июне у нас пройдет выставка этих замечательных работ, которые, несмотря на то, что они созданы детьми, на мой взгляд, ни в чем не уступают работам «взрослых» художников.

Я вовсе не ретроград, люблю, к примеру, абстрактный экспрессионизм, у меня дома много работ этого и других направлений современной живописи. Я считаю, что среди них много подлинных шедевров. Но если говорить о политике Ботанического сада в области экспонирования современного искусства, то здесь никогда, пока я тут директор, не будет выставляться ничего провокационного, эпатажного, шокирующего. Хотя я прекрасно понимаю, что такие произведения являются неотъемлемым элементом современного искусства и, безусловно, имеют право на существование. Но это не тот род искусства, который может встречать людей там, где они этого не ожидают. В частности, в Ботанический сад люди приходят за другими эмоциями. А если есть настроение познакомиться с чем-то эпатажным, провокационным, то можно пойти, скажем, на выставку современного искусства в галерею «Триумф», заведомо зная, что тебя ждет.

Такие вещи не всегда стоит выставлять на всеобщее обозрение, с моей точки зрения, потому что в них есть элемент эстетики, не приемлемой не только для детей и резко диссонирующей с их мироощущением, но и для многих взрослых. Люди должны знать, на что идут и с искусством какого направления хотят встретиться. Неправильно, если люди пришли к нам получить положительные эмоции (а в искусстве один из главных принципов – это получение наслаждения), а мы начинаем их пугать…

Вы можете мне возразить и даже напомнить, что «душа обязана трудиться», но разве этот труд не может быть совместим с положительными эмоциями? Одно другому отнюдь не противоречит. Изучать картины Ван Гога (называю сейчас первый пришедший на ум пример), пытаться понять его подтексты – разве это не «труд души»? Для общественных пространств, доступных всем, многие направления современного искусства – не применимы. У нас бывали «проколы», когда нам привозили не то, о чем мы договаривались. И приходилось в тот же вечер демонтировать выставку – несмотря на всевозможнейшие обиды организаторов, художников, их декларации, «что вы ничего не понимаете в искусстве, ботаник…», «да это такие фотографии», «у этих голых людей ничего не видно» и т. д. Повторюсь: в специальной картинной галерее – пожалуйста, показывайте образцы современного искусства, особым образом преломляющие стороны нашего бытия. У Сергея Андрияки, если вернуться к началу этого разговора, в традиционных классических направлениях живописи находится огромное поле для новых направлений, новой тематики, переосмысления старых традиций. Считаю, что это более подлинное в современном искусстве, чем те работы, которые призваны шокировать, а не послужить новым шагом в его развитии.

Даже если говорить о порнографии – я вовсе не против ее в принципе и даже убежден в том, что она должна существовать для взрослых: возможно, это способ снятия стресса, даже, быть может, способ уменьшения количества преступлений, связанных с насилием, и тут ни в коем случае нельзя быть ханжой. Но, согласитесь, правильно, что эта область также существует в некой резервации.

Капелла-оранжерея

Интерес к музыке у меня с детства. Я, к сожалению, не учился играть, но Московская консерватория была и остается моим любимым местом. Когда я стал директором Сада, в 1993 году, в возрасте 25 лет, то никакой культурной программы здесь вообще не существовало. Ну а мне хотелось превратить Сад не только в центр науки, образования, но и культуры.

Недавно у Сада появился филиал на Фрунзенской набережной – Ботанический сад имени П. И. Травникова. Сейчас мы приступили к его восстановлению. А совсем рядом с ним находятся какие-то руины. У меня сразу возникла идея возвести на их месте здание, которое мы назвали «Капеллой-оранжереей». На первом этаже – сценическое пространство и зрительская зона, где можно проводить выставки, на втором, антресольном – кафе. Со стороны Комсомольского проспекта – глухой фасад, отгораживающий оранжерею от шумной магистрали, а остальные три стены – стеклянные, выходящие в окружающее здание сад. Причем ботаническое содержание этой оранжереи может быть тематическим – например, тропические растения юго-восточной Азии или Центральной Америки. В таком необыкновенном пространстве днем можно было бы отдохнуть среди экзотической флоры, посетить конференции, выставки, мастер-классы, а вечером – концерты. Предполагаемая вместительность зала – чуть более трехсот человек.

Нескучная классика

Время от времени я выступаю в качестве ведущего концертов, но стараюсь уйти от пафоса и лекционной манеры. Пытаюсь что-то придумать и нестандартно подойти к делу. Например, во время концерта «Музыка цветов» в Большом зале Московской консерватории, в частности, исполнялась джазовая композиция Сиднея Беше «Маленький цветок». В качестве предисловия мы с Филиппом Чельцовым придумали такую историю: вначале рассказать публике про викторию амазонскую – самую большую кувшинку в мире (ее лист в диаметре может достигать двух метров и выдерживать вес до двадцати килограмм), а затем обратиться с риторическим вопросом – произведение какого жанра могло бы быть посвящено такому растению? Очевидно, как минимум опера, симфония или даже симфонический цикл. А маленький цветок – повод написать маленькую пьесу. Самый маленький цветок в мире – вольфия бескорневая (ее размеры – менее булавочной головки). Как и викторию, ее можно увидеть в «Аптекарском огороде». И, хотя нет достоверных данных, что Сидней Беше посвятил свою знаменитую композицию «Маленький цветок» именно вольфии, тем не менее это можно легко себе представить!

Этот концерт был вообще очень необычным потому, что мы пытались собрать сочинения, так или иначе связанные с растениями, с попытками создать их музыкальные образы, с ролями, которые они сыграли в жизни тех или иных людей. Ведь есть даже концерт Жана Франсе для гобоя с оркестром, где каждая из семи частей посвящена тому или иному растению. Ну и, естественно, интересно поведать про эти растения до того, как зрители услышат соответствующую музыку. Вот я и рассказывал, что это за никтантес арбор-тристис и так далее.

Музыку вообще интересно не только исполнять, но и как можно больше рассказывать о ней. И, даже если речь о хорошо известных романсах Чайковского, мы пытаемся поведать об истории создания того или иного романса, о той роли, которую он играл в духовной жизни великого композитора. Ну а если у нас звучит музыка, скажем, композиторов эпохи Барокко Генри Пёрселла, Николы Порпоры, Якопо Пери, Клаудио Монтеверди, то эти произведения, безусловно, нуждаются в подробных комментариях, и, что особенно приятно, посетители наших концертов с огромным интересом слушают историю жизни этих композиторов и узнают содержание исполняемых арий.

Несколько лет назад у нас стали проходить и вечера джазовой музыки, а началось это с сотрудничества с клубом народного артиста России Алексея Семеновича Козлова и его легендарной группой «Арсенал» – они несколько раз выступали у нас под открытым небом. Несколько лет мы проводим в Саду собственный музыкальный фестиваль «Город Джаз». Но я лично все-таки больше за классику. Джаз способствует расслабленности, просто приятному времяпрепровождению, музыка на таких концертах служит в значительной степени фоном, слушатели отвлекаются, иногда ковыряются в телефонах… А вот на выступлении знаменитого виолончелиста, победителя Конкурса имени П. И. Чайковского Нарека Ахназаряна такого себе никто не позволил. Хотя концерт проходил в формате open air, обстановка была, как в Большом зале консерватории – все погружены в музыку.

Если говорить о нашей культурной программе глобально, я, конечно же, не принимаю окончательных решений без консультаций с моими коллегами из управления креативного директора Сада Александра Альмина и не апеллирую только к собственным вкусам. Понятно, что на «Времена года» Антонио Вивальди придет триста человек, а на современный американский минимализм – тридцать. Но мы сознательно идем на такие решения, чтобы в нашей программе были представлены все направления музыкального искусства. Это интересно!

Впереди планеты всей, или Главный котик страны

Кто наша публика? Сад посещает в год более полумиллиона человек, в «пиковые дни» – до восьми тысяч человек. Что касается слушателей, то есть постоянная аудитория: многие уже знают, что в Саду есть музыкальная программа, они следят за афишей, узнают меня и других сотрудников Сада, музыкантов. Мы часто неформально общаемся. Особенно приятно, когда люди уходят с концертов счастливые и благодарные: я обычно стою на выходе и провожаю, и радуюсь, что они пережили незабываемые минуты, не только благодаря качеству исполнения, но и из-за антуража места, его атмосферы.

Предложи все то же самое в академическом зале, быть может, это и не воспринималось бы с таким энтузиазмом. Кстати, билет на любой концерт включает также и посещение всего Сада, оранжерей, выставок. Для людей это дополнительный стимул прийти, потому что «будет не только музыка».

Конечно, большую роль играет наша активность в соцсетях. У Сада самый популярный в мире инстаграм среди всех ботанических садов и парков – свыше 315 тысяч подписчиков! Для сада это очень много! Наш аккаунт также самый популярный среди достопримечательностей России (на втором месте – инстаграм Государственного Эрмитажа, на третьем – Большого театра).

Один из символов «Аптекарского огорода» – Главный Цветочный кот (ГЦК). Он у нас живет уже лет шесть, и откуда он взялся – неизвестно. Просто однажды он пришел и дал всем понять, что он здесь главный. ГЦК совершенно свободно может зайти в любой из ресторанов, все пытаются его подкормить – он один из самых степенных, изящных, благородных, интеллигентных котов, которых я когда-либо знал. Его снимали и для Первого канала, и для разных программ, где его называли «Главный котик страны».

Позвони мне, позвони

По многолетнему опыту я понял, что часто кажущиеся на первый взгляд незначительными не очень интересные предложения и идеи могут оказаться ключевыми, блестящими и, в конечном счете, приведут не только к расширению круга нашей деятельности, но и зададут новые направления в деятельности Сада. Поэтому у меня такой принцип, даже, я бы сказал, органическое свойство – не отказываться сразу ни от каких предложений, рассматривать, пытаться найти для них место.

Для этого надо быть предельно открытым. Поэтому мы в наших материалах, буклетах не резервируем авторские права, они сразу делаются общественным достоянием, публикуем официально все наши личные контакты, чтобы с нами можно было легко, без проблем связаться. Предельная открытость Сада вовне – один из принципов нашей политики, и я глубоко убежден, что он очень правильный.

muzlifemagazine.ru

Алексей Ретеюм: Среди ботанических садов России наш — самый динамично развивающийся

24 мая 2019, 17:07

Фото: Станислав Жданов/moscow.er.ru

Последние годы это место стало культурной Меккой столицы — ежедневно его посещают тысячи людей, чтобы не только увидеть редчайшие виды растений, но и погрузиться в мир искусства. О своем детище — старейшем ботаническом саде России «Аптекарский огород» в эксклюзивном интервью пресс-секретарю МГРО партии «Единая Россия» Алине Ширяевой рассказал его директор и хранитель Алексей Ретеюм.

— Вы уже более 25 лет руководите этим чудо-оазисом в центре нашей столицы. Алексей, с чего все началось? Как пришли в «Аптекарский огород»?

— Сюда я впервые попал, когда был студентом, нас привозили на экскурсии, это было одним из мест в Москве, где можно было посмотреть крупные коллекции тропических и субтропических растений. Посещение этого сада входило в обязательную университетскую программу. Когда я здесь оказался, то увидел невероятный упадок. Дело в том, что в 1950-е годы была основана новая территория сада около главного здания МГУ, все силы были брошены на ее обустройство. Часть коллекций и сотрудников были переведены туда. И для «Аптекарского огорода» начался затяжной период упадка, который достиг своего пика в 90-е годы. В 1993 году я познакомился и подружился с предыдущим директором сада, академиком Вадимом Николаевичем Тихомировым. Стал приезжать сюда чаще. Тогда я учился в аспирантуре Института географии Академии наук. После нескольких посещений сада я приехал на кафедру высших растений биологических растений МГУ, которой заведовал Вадим Николаевич, и предложил ему свою помощь в восстановлении филиала Ботанического сада МГУ — «Аптекарским огородом» он тогда еще не назывался. Конечно, нельзя было допустить, чтобы старейший ботанический сад России, которому на тот момент было уже без малого 300 лет, находился в таком запущенном состоянии. Так началась долгая и кропотливая работа по восстановлению сада. Для этого вместе с моим другом, ландшафтным архитектором Артемом Паршиным, мы написали программу, включающую в себя ландшафтно-архитектурную составляющую, развитие науки и образования. Наша программа очень понравилась Вадиму Николаевичу, и, чтобы ее реализовывать, ему необходимо было передать мне руководство садом, что он и сделал. В результате в 25 лет я стал директором ботанического сада, не имея никакого опыта управления.

 — Не страшно было?

— Ужасно страшно! После первых дней радости и эйфории от назначения началась депрессия от непонимания, что теперь делать: если в ботанике я немного разбирался, то в ландшафтной архитектуре и в истории садово-паркового искусства довольно поверхностно. Я начал искать специалистов по ландшафтной архитектуре в Московском архитектурном институте. Обратился к нынешнему ректору МАРХИ, академику Дмитрию Олеговичу Швидковскому, который посоветовал отправиться в Великобританию, — именно там находятся самые талантливые ландшафтные архитекторы и специалисты по восстановлению садов. Без участия иностранных специалистов на тот момент мне вообще было бы трудно приступить к проекту восстановления сада, ведь даже профессии «ландшафтный архитектор» в официальном списке профессий как в СССР, так и в России 90-х не существовало. Мы пригласили английских архитекторов и садовников. В те времена это стало необыкновенным явлением, потому что впервые за столько лет в Россию были приглашены английские специалисты в этой области. Причем мы с ректором МГУ, академиком Виктором Антоновичем Садовничим, и ректором МАРХИ, академиком Дмитрием Олеговичем Швидковским, сами поехали в Англию, о чем Виктор Антонович сам очень любит вспоминать.

— Сейчас «Аптекарский огород» — одно из модных мест Москвы, а ведь в 90-х ситуация была куда печальнее. Как удалось за эти 25 лет создать целую ботаническую империю?

— Для этого мы прежде всего стали расширять старые и строить новые оранжереи — сейчас их общая площадь около 3600 квадратных метров. В них размещаются наши коллекции тропических и субтропических растений, насчитывающие несколько тысяч видов, сортов и форм. А в дендрарии под открытым небом были созданы многочисленные новые экспозиции — «Вересковая горка», «Хвойные горки», «Флора средней полосы России», «Сад лекарственных трав», «Садик орхидей» и многие-многие другие. Вот этим мы и занимались все последние 25 лет.

— А какие-то звезды делали предложение оказать помощь саду?

— Очень многие! Народный артист России Николай Басков подарил «Аптекарскому огороду» восемь видов древовидных папоротников из эры динозавров и живое ископаемое — уникальное, недавно обнаруженное хвойное дерево — воллемию благородную; заслуженная артистка России Юлия Высоцкая — более 560 редких суккулентов (растений пустынь и других засушливых мест), а заслуженный артист России Вячеслав Манучаров — уникальные редкие виды крупных бромелий — родственников ананасов. 

— Сегодня Вы довольны результатами своей работы или нет предела совершенству?

— То, что сейчас получается, мне, конечно, нравится. Я и мои коллеги очень много усилий приложили к тому, чтобы сад развивался в правильном направлении. Но в то же время постоянно возникают и новые идеи, и новые направления деятельности. Мы можем до бесконечности развивать ботанические коллекции, постоянно их совершенствуя, пополнять их новыми редчайшими видами. Да и в саду что-то устаревает, это естественно. Совершенствуются представления о принципах экспонирования ботанических коллекций. Мы пытаемся быть в тренде или придумывать собственные тренды!

— А откуда черпаете вдохновение, новые идеи?

— Источники вдохновения могут быть очень разными. Как, например, великие поэты и композиторы, так и сотрудники нашего сада черпают вдохновение из самой творческой природы человека, опираясь, безусловно, отчасти на свой профессионализм и знания. У нас работают специалисты во многих областях, и часто те вещи, которые они делают, не имеют аналогов в мире.

— Правда ли, что часто в «Аптекарский огород» выстраиваются очереди людей за семенами редких растений?

— В саду в течение года проводятся разнообразные выставки — например, ежегодная выставка «Репетиция весны» с конца февраля до середины марта. На улице еще снег и мороз, а в оранжереях уже расцветают тысячи тюльпанов, гиацинтов, нарциссов, крокусов, ландышей, рябчиков и многих других растений. Эту выставку мы придумали несколько лет назад. После долгой зимы все ждут появления зелени, живых цветов, поэтому в сад действительно выстраиваются огромные очереди. Или осенняя выставка «Мир! Труд! Урожай!» с нашими собственными тыквами, арбузами, дынями, ягодами, кабачками. По окончании выставок мы иногда устраиваем раздачу экспонатов всем желающим — вот тогда-то очереди достигают больше километра.

— Сколько видов растений сейчас насчитывается в вашем саду?

— Несколько лет назад мы купили специальную программу, которая позволяет учитывать все растения, составляющие коллекции того или иного ботанического сада. Ее первоначально разработали математики для ботанического сада Эдинбурга. Впоследствии ее приобрели многие самые известные ботанические сады мира. Программа называется BG-base. На сегодня в России мы единственный сад, который пользуется этой программой. На текущий момент в коллекциях сада насчитывается около 5,5 тысяч видов растений, что очень много для сада площадью 6,5 гектаров.

— Если говорить о других известных садах мира, как бы Вы сами оценили «Аптекарский огород»?

— «Аптекарский огород» особенный. Это относительно небольшой исторический сад. Как правило, все исторические ботанические сады были достаточно маленькими, а в XIX и XX веках были основаны огромные, получившие всемирную известность. Поэтому если говорить о ботанических садах Нью-Йорка, Берлина, Кейптауна, то, конечно, по многим позициям нам сложно с ними соревноваться.

— Вы хотите сказать, что есть к чему стремиться?

— Безусловно. Но мы никогда и не пытаемся догонять величайшие ботанические сады мира в силу наших исторических особенностей, так как мы слишком ограничены пространством и у нас нет никакой возможности его расширить. Например, в Ботаническом саду имени Петра Великого в Санкт-Петербурге один только экскурсионный маршрут по оранжереям имеет протяженность более 1,5 км! Трудно сравниться. У нас, кстати говоря, прекрасные отношения с этим садом, мы очень давно дружим и постоянно обмениваемся коллекциями.

— А как происходит поиск и пополнение коллекций сада?

— У нас каждой коллекцией — орхидей, тропических растений, суккулентов и так далее — руководит куратор. Есть, допустим, коллекция растений флоры средней полосы России, где собраны те растения, которые мы можем встретить, выехав за пределы города и попутешествовав по средней полосе. Специалисты, которые руководят этой коллекцией, ездят в экспедиции, заповедники, ищут новые виды растений, чтобы постоянно пополнять коллекцию. Вообще-то, это норма для любого ботанического сада, что каждый куратор мечтает о том, чтобы его коллекция разрасталась и пополнялась новыми экземплярами. Очень часто кураторы буквально требуют от меня организовать приобретение тех или иных видов растений.

— То есть, получается, что не Вы диктуете руководителям коллекций как им работать, а они Вам?

— Да, конечно! В этом весь смысл работы профессионалов. Ландшафтный архитектор, кураторы коллекций, агрономы, садовники говорят, что им нужно для работы, а директор должен выполнять эти указания (улыбается — Ред.).

— Сотрудники «Аптекарского огорода», кто они?

— Есть сотрудники, которые занимаются наукой и одновременно являются кураторами коллекций растений. Есть агрономы, то есть специалисты по технологиям выращивания растений, в их подчинении находятся садовники, которые ухаживают за растениями. Есть ландшафтный архитектор, экскурсоводы, пиар-директор, креативный директор сада, в управлении которого находятся те, кто занимается организацией различных культурных событий — концертов, спектаклей, выставок, фестивалей. Всего порядка 65 человек.

— Ведь это не так много при таком объеме работы?

— Немного, поэтому требуется довольно высокая отдача. Многие растения достаточно сложны в обращении, очень капризны, требуют индивидуального подхода. Есть даже такие растения, с которыми вообще непонятно как обращаться, потому что они впервые выращиваются в искусственных условиях, вне природного местообитания. По сути, мы ставим эксперименты по выращиванию таких растений. Растения, в отличие от людей, не разговаривают и не могут объяснить, что конкретно им нужно. Поэтому задачи, стоящие перед нашими агрономами и садовниками, иногда невероятно сложны. К примеру, многие растения Южной Африки, которые содержатся в наших оранжереях, никогда не выращивались в других садах и подходы к тому, как с ними обращаться, абсолютно уникальны.

— Считается, что растения — живой организм, они все чувствуют. Вы согласны с этим?

— Наука, несмотря на ее стремительное развитие, еще очень много чего не знает и не может объяснить. Конечно, любое растение — это живой организм. Что они чувствуют — пока вопрос. Но мы, к примеру, подметили такую особенность: бывают садовники, у которых, как мы говорим, «зеленые руки», у них, если можно так выразиться, правильный контакт с растениями, они их чувствуют: что ни посадят, все прекрасно растет. А бывает, что садовник все сажает по правилам и ничего не приживается и не растет. Такое чутье очень важно в контакте с растениями — именно таких людей мы и пытаемся брать на работу.

— У Вас есть любимое место в саду?

— Их много. Все они отличаются по стилю, ландшафтному оформлению, ощущениям — «Хвойные горки», «Теневой сад», «Сад лекарственных трав», «Садик орхидей», тропические оранжереи и многие другие.

— А сами любите высаживать растения?

— На даче в детстве очень любил. Ну а в саду мне даже, наверное, и не разрешат. Конечно, я сажаю их во время официальных мероприятий. Все растения должны сажать профессионалы — садовники.

— Очевидно, работа с растениями требует колоссальной любви и терпения. Вы в этом всю жизнь. Это семейное? Кто-то в роду занимался этим?

— Моя бабушка Галина Алексеевна Ретеюм была ботаником, она закончила кафедру геоботаники биологического факультета МГУ. В детстве мы с двоюродной сестрой Анной часто проводили лето на даче, и бабушка очень много рассказывала нам о растениях. Сестра окончила ту же кафедру, что и я, — биогеографии. В семье определяющее влияние в воспитании любви к растениям оказала на нас именно бабушка, плюс многолетний опыт жизни на даче.

— У Вас, кстати, такая интересная фамилия — Ретеюм…

— Да, латышская. На четверть я латыш.

— Какой Вы руководитель? Строгий?

— Нет, точно не строгий. Гибкий, мудрый, дальновидный (смеется — Ред.).

— А если объективно? Часто приходится ругать сотрудников за недочеты в работе?

— В сотрудниках я ценю два основных качества. Первое — это профессионализм, второе — энтузиазм. Если есть эти два качества, то я сам пытаюсь подстроиться под человека и быть предельно гибким. За всю жизнь я уволил только двух сотрудников, которые действительно не справлялись с обязанностями, и растениям было с ними плохо.

— «Аптекарский огород» также стал в последнее время центром международных культурных событий — в нем проходят фестивали, выставки, концерты, гостями которых уже стали многие мировые звезды. Как и когда пришла идея проводить такие мероприятия на территории? И как Вам удалось достичь такого гармоничного сосуществования высокого искусства и природной среды?

— Мы давно мечтали о том, чтобы наш ботанический сад стал центром культуры, а не только науки и образования. Но вначале для этого нужно было создать условия. В запущенном саду, где не было ни одного приемлемого пространства для концертов или выставок, для жизни искусства, мы, конечно же, не могли этого сделать. Не было помещений для выставок живописи, не было концертного поля, где теперь могут собираться тысячи зрителей, не было нашего уникального концертного пространства в «Субтропической оранжерее». Поэтому первые годы были посвящены тому, чтобы создать всю эту инфраструктуру, иными словами, пространство для искусства. Ну, честно говоря, не мы первые, естественно, это придумали — во всем мире так принято, что в ботанических садах проводятся разнообразные культурные мероприятия, не связанные напрямую с ботаникой. Но можно с уверенностью утверждать, что среди ботанических садов России мы в этом смысле, безусловно, занимаем ведущее место с большим отрывом. Каждую неделю у нас иногда проходит до 7 концертов. А еще мы единственный ботанический сад в мире с собственным репертуарным театром. По моему глубокому убеждению, культурные события сада — одна из важнейших составляющих всего спектра его деятельности.

— А какая конечная цель в Вашем представлении? Как в идеале должен выглядеть «Аптекарский огород»?

 — У нас есть сверхзадача. Мы хотим, чтобы наш сад стал местом, где людям максимально комфортно и интересно, где они могут не только отдыхать, но и узнать что-то новое о растениях, приобщиться к чему-то подлинному в искусстве. Мы хотим создать в настоящем остров будущего. Это попытка организовать некое пространство, в котором хорошо и людям, и растениям, и животным, и искусству. Где одно дополняет другое.

— Получается?

— Это, конечно, непросто. Тем не менее, мне кажется, попытка удачная, судя по количеству отзывов. Бывает, разумеется, критика, но это всегда стимул улучшаться и развиваться. Очень важно самому получать удовольствие от того, что ты делаешь, а не только из-за каких-то концептуальных соображений. Я лично стараюсь не пропустить ни один из концертов, которые проходят на нашей площадке.

— А чем порадуете в этом сезоне?

— Очень многим! К примеру, фестивалем музыки барокко, который пройдет в августе. В нем примут участие многие самые выдающиеся оперные певцы мира. Каждый сезон открывается несколько новых ботанических экспозиций: только на днях открылся «Альпийский бельведер» — большой холм со спиральными дорожками и смотровой площадкой. На этом холме размещена огромная коллекция альпийских растений. Также на днях открылся «Тактильный сад» — небольшое пространство с зонами для ходьбы по различным поверхностям и с музыкальными инструментами, на которых может играть каждый посетитель сада. Кроме того, мы сейчас очень активно работаем над открытием для посетителей экспозиций в «Субтропической оранжерее». Я надеюсь, что к осени хотя бы ее часть будет открыта для посещения. Одна из первых уникальных экспозиций — «Горные туманные леса», где в холодном тумане будут размещены растения, которые живут в тропиках, но только высоко в горах. Параллельно ведем работы над созданием «Дальневосточного сада» с гротом, где будут размещены самые разнообразные растения этого региона.

— А ваша аудитория, кто это?

— Невероятно широкая. Это и молодежь, и семьи, и пожилые люди.

— А что детям интересно увидеть в вашем саду?

— Они в восторге от хищных растений, самых больших кувшинок в мире, бананов, какао, всевозможных кактусов, животных. Оказалось, что детям очень интересна наша выставка насекомых, которая называется «Эстетика и богатство мира насекомых». На этой выставке есть поразительные жуки невероятного размера! Ну и, конечно, в саду для детей постоянно организуются мастер-классы, экскурсии и дни рождения.

— В апреле 2018 года Вы возглавили работы по восстановлению особо охраняемой природной территории — Ботанического сада имени П. И. Травникова. Что уже сделано Вами в этом направлении? Каким видится конечный результат этой работы в идеале? 

— Сад Травникова был в запущенном состоянии, зарос самосевом. Первое, что мы сделали, — это привели его в порядок: посадили много растений, нашли профессионального и ответственного садовника, который работает там уже больше года. За это время был разработан детальный архитектурный проект восстановления и реконструкции сада, который прошел через разнообразные слушания с учетом мнения экспертов и был утвержден на совете депутатов округа Хамовники. Одобрен единодушно. С июня планируется первая очередь масштабных работ по разводке инженерных сетей, включая электрические и водопроводные, разбивка и мощение дорожек, строительство на месте существующего склона подпорной стенки с системой капельного орошения. Первая очередь работ будет завершена в конце сентября текущего года. Через пару лет, в качестве конечного результата, это будет совершенно уникальный объект — полностью восстановленный садик, созданный практически в центре Москвы энтузиастом садоводства и растениеводства в 60-70-е годы XX века, который может послужить прекрасным примером для подражания тысячам жителей нашего города.

— С сентября 2017 года Алексей Ретеюм — депутат муниципального округа Мещанский от партии «Единая Россия». Какие задачи стоят перед Вами, с чем сталкиваетесь в депутатской деятельности? Что уже сделано лично Вами для жителей Вашего округа?

— Я все время активно общаюсь с жителями и поддерживаю их обращения в различные инстанции. Главные задачи — распространение знаний о выработанной в «Аптекарском огороде» на протяжении десятилетий ландшафтной и экологической политике, использование возможностей, которые предоставляет статус депутата, для пропаганды современных представлений о комфортной городской среде и самых современных технологиях в области экологии, призыв к тиражированию лучших достижений Ботанического сада МГУ на других зеленых территориях страны.

— В каких-то партийных проектах участвуете?

— Мы с моими коллегами по партии неоднократно устраивали встречи с жителями Мещанского района, которые назывались «Мещанскими чаепитиями». Общались с людьми, пытались понять, как им помочь и сделать их жизнь лучше.

— Чем занят Алексей Ретеюм в свободное время?

— У меня очень мало свободного времени. Тем не менее, пытаюсь ходить на концерты, в театр, поздно вечером читаю книги, встречаюсь с друзьями, обсуждаю планы сада и политическую деятельность.

— Вы довольны результатами своей деятельности? Какие у Вас планы на ближайшее время?

— Доволен, но впереди еще очень много дел! И сад можно улучшать бесконечно, и родной город Москву, и любимую Россию!

moscow.er.ru

Алексей Ретеюм, директор «Аптекарского огорода»: «Наш «огород» — это Остров будущего»

— «Аптекарский огород» — это бренд Ботанического сада МГУ?

— Это наше историческое название, которое существовало с 1706 по 1805 гг. Формально мы — филиал Ботанического сада МГУ. После того как сад 1 апреля 1805 года был куплен Императорским Московским университетом, топоним «Аптекарский огород» почти на 200 лет исчез с карт Москвы. Вернулся он только в середине 90-х, когда мы вспомнили это историческое название и везде стали писать: Ботанический сад МГУ «Аптекарский огород».

— Почему вы решили популяризировать камерную музыку?

—Уже несколько десятилетий существует мировой тренд по превращению ботанических садов в культурные пространства, которые занимаются не только ботаникой, наукой, образованием, просвещением и рекреацией, но и культурой. Во всех ботанических садах мира проходит все больше художественных выставок, концертов, разнообразных перформансов. И Ботанический сад МГУ, пожалуй, первым подхватил в таком масштабе этот тренд в России. У нас звучит не только камерная музыка. Представлены все направления, кроме разве что тяжелого рока. Это и музыка эпохи барокко, и классицизма, и романтизма, и этническая музыка, и джаз, и неоклассицизм. Мы никак не ограничиваем направления музыкального искусства, которые звучат у нас в саду.

— У вас выступают и оперные певцы. Есть точка зрения, что сейчас у людей сформировано клиповое сознание, а опера учит думать. Вы согласны с этим?

— Что сформировано клиповое сознание — не согласен, а что опера учит думать — это да! Знаете, говорить про оперу, про ее значение для современного человека — это все равно, что обсуждать, нужен ли нам Шекспир или Байрон, или нужен ли, скажем, Микеланджело или Рембрандт, или Винсент ван Гог. Оперное искусство — одна из вершин духовной культуры человечества. Кроме собственно музыки — безусловно, главной составляющей оперы — она погружает нас в психологические взаимоотношения героев, в какую-то историческую среду. Оперы часто написаны на сюжеты великих литературных произведений: «Евгений Онегин», «Кармен», «Пиковая дама» и так далее. Каждый оперный спектакль — это еще и эстетика сценического пространства, и драматическая игра артистов. В песнях и в клипах тоже, безусловно, могут существовать и глубокий смысл, и драматургия. Просто это совершенно разные виды искусства. И я никак не наблюдаю потери интереса к опере в современном обществе. Наоборот, все оперные театры полны народа, полны молодежи, я бы даже сказал, что это одно из таких развивающихся сейчас, возрождающихся в чем-то направлений искусства. И мы видим огромный интерес к классической музыке здесь, в «Аптекарском огороде». К примеру, музыка эпохи барокко сейчас тоже переживает невероятный расцвет — наибольший за последние, может быть, 200 лет.

— 24 августа в «Аптекарском огороде» начнется Международный фестиваль музыки барокко Barocco Nights. Расскажете, что там будет происходить?

— Расскажу. В нем примут участие исполнители действительно мирового уровня — Юлия Лежнева, Александра Кубас-Крюк, Диляра Идрисова, Юрий Миненко, Ниан Вонг и другие. В дополнение к разнообразной программе фестиваля, которую можно найти на нашем сайте, отмечу, что барочная музыка исторически часто исполнялась под открытым небом — в садах и парках. Ее мелодизм, ее музыкальный строй очень близок к садово-парковому искусству, к ландшафтной архитектуре того времени: изысканность, утонченность, причудливость. Даже если вспомнить дату основания сада — 1706 год — то это пик эпохи барокко. Например, Иоганну Себастьяну Баху был 21 год, Георгу Фридриху Генделю был 21 год, Доменико Скарлатти был тоже 21 год. Они все родились в 1685-м. Для нас это, конечно, такая смешная параллель — потому что понятно, что при Петре I здесь был просто аптекарский огород, по сути ферма, где выращивались лекарственные растения, а не сад развлечений. Музыка барокко здесь не звучала, но, тем не менее это была именно та эпоха. И, по-моему, очень уместно, что у нас сейчас звучит эта музыка, которая поражает сложностью и прихотливостью, составляя контраст и конкуренцию современным направлениям музыки, что очень здорово. Она возвращает нас к такому понятию, как бельканто — красивому, прекрасному пению. Фестиваль Barocco Nights — это самый масштабный из наших проектов, посвященных музыке барокко.

— В «Аптекарском огороде» обращает на себя внимание такой веселый троллинг — какие-то статуи добра, самые большие компостные кучи, отели для насекомых. В чем идея подобных экспозиций?

— «Аптекарский огород» — для СМИ я осмелюсь это озвучить впервые — это проект-игра. Мне кажется, что руководитель любого общественного пространства — это своего рода режиссер. И, как обычный режиссер, используя имеющиеся в его распоряжении средства — артистов, композитора, художников, костюмеров и т. п., создает целостное произведение искусства, так и директор любого сада или парка должен с помощью собственного арсенала средств — ландшафтных и экологических приемов, организации постоянно сменяющих одно другое ботанических и арт-событий создавать красивое, информационно насыщенное, комфортное пространство. Мы пытаемся создавать ни на что не похожую среду, в которой переплетаются люди, растения, животные, музыка, скульптура, живопись, театр — да, у нас есть даже свой собственный театр! Мне кажется, что в этом смысле мы абсолютно уникальное пространство. Наша главная особенность состоит именно в прекрасном сочетании, скажем, самых современных экологических проектов, таких как компостный двор, система сбора дождевой воды, отели для насекомых и самых разнообразных проектов в области искусства. Это пространство будущего, или Остров будущего, как я себе его представляю. Место, где должны гармонично — понятно, что идеальная гармония в природе, наверное, недостижима — но место, где должны гармонично сосуществовать растения, люди, животные и искусство.

— А отель для насекомых — это как гостиница для животных?

— Нет, конечно. Имеется в виду, что те насекомые, которые живут в саду, должны иметь комфортные условия для проживания. Наши отели — как и все нормальные отели — для временного пребывания: кто-то спрячется туда на зиму, кто-то будет там проводить ночи. Кто-то при перелете остановится, допустим, если это какие-то путешествующие насекомые. Отель для насекомых — важный элемент поддержания естественной энтомофауны, необходимой для функционирования сада как естественной экосистемы (ну, квазиестественной — без контроля со стороны человека сад все равно, разумеется, существовать не может). Помимо насекомых в этих отелях будут селиться еще и другие животные, а также грибы, бактерии, водоросли. И все они нужны в саду для того, чтобы обеспечивать механизмы внутренней регуляции природного сообщества, в том числе, что особенно важно, процесса разложения органических остатков.

— На компостном дворе показываете, как сделать идеальную компостную кучу?

— Ну, это довольно несложно на самом-то деле. Такие компосты существовали всегда — и в деревнях, и на всевозможных дачных участках. Это традиция, уходящая в глубь веков. В эти компосты складировались всевозможные органические отходы, остатки еды, выполотые сорняки. В течение нескольких месяцев происходило их полное разложение, и получался плодородный субстрат. Но мы решили сделать из этого показательный компост, культурный объект. Мы называем его «арт-компост» — вы видели, какой он красивый? Получилось настоящее произведение искусства! Наш компост — это габионы, заполненные разнообразными красивыми интересными материалами — спилами деревьев, ветками, соломой — в которых могут селиться насекомые; это замечательная вермиферма — такие закрытые ящики, в которых живут червячки, перерабатывающие органические остатки (в темноте им комфортнее, но тем не менее у ящиков есть дверцы, которые можно открыть, и сквозь стекло понаблюдать за червяками и посмотреть, как происходит процесс разложения органических остатков). Кроме того, на компостном дворе установлены всевозможные контейнеры для складирования и переработки органических отходов: субстрат внутри них перемешивается без особенных усилий, что значительно ускоряет процесс естественного разложения органики.

— Да, здорово.

— Компост — это одна из очень многих наших фишек. У нас еще есть совершенно уникальный проект сбора дождевой воды — в принципе, похожий на тот, что всегда использовался на дачных участках, но только реализованный в гораздо больших масштабах.

— А зачем?

— Ну, начнем с того, что дождевая вода гораздо лучше для полива подавляющего большинства растений, чем водопроводная. И если поливать половину наших растений водопроводной водой, то они просто погибнут: для них обычная водопроводная вода — яд, они не выносят ее высокой минерализации. Это во-первых. Во-вторых, за водопроводную воду надо платить, за дождевую — не надо, что тоже существенный момент. И вообще водопроводную воду надо по возможности экономить — она пригодна для питья, проходит всякие системы очистки, так что лучше ее направлять на бытовые нужды и на питье.

— Дождевая вода собирается в какие-то специальные цистерны?

— В конечном счете, да. Но сама система состоит из желобов и труб, которые собирают воду и направляют ее в подземные резервуары объемом 85 кубических метров. А потом насосы выкачивают воду из этих резервуаров, пополняя дренажные каналы и старинный пруд, которые составляют часть системы водоемов сада.

— Ботанический сад МГУ «Аптекарский огород» находится в федеральном подчинении. Вас финансирует государство?

— Ну, государство платит только минимальные зарплаты сотрудникам. За 26 лет моей работы на посту директора сада государство ни разу не выделило ни одного рубля сверх минимальных зарплат. В половине случаев эти зарплаты составляют 9-11 тысяч рублей в месяц. Ботанический сад вынужден зарабатывать деньги самостоятельно и доплачивать всем сотрудникам.

— Спонсоров сами находите?

— По-разному бывает. Мы ищем, и они сами приходят. Благодаря спонсорам, реализованы самые разнообразные очень важные для сада проекты. Сейчас существует такой тренд — социальная и экологическая ответственность бизнеса. Социальная ответственность — это когда помогают инвалидам, сиротам, больным, малообеспеченным. А экологическая ответственность — это когда осуществляются проекты, направленные на охрану, возрождение и развитие разных природных территорий, сохранение биоразнообразия. И вот это сотрудничество объединяет нас с бизнесом — с крупным, средним, любым. Нельзя рассматривать эти проекты только как дополнительные средства для поддержания деятельности сада и реализации тех или иных проектов в нем. Это одно из ключевых направлений нашей деятельности в области экологического образования и просвещения, вовлечение сотен и тысяч сотрудников компаний-партнеров Ботанического сада в разнообразные экологические проекты, повышение экологической грамотности как рядовых сотрудников, так и руководства этих компаний, что, с моей точки зрения, исключительно важно.

— На сайте у вас написано, что ищутся спонсоры для формирования сенсорного сада для детей.

— На самом деле он уже сделан. Мы создали сад, который состоит из нескольких частей, с растениями, которые можно и нужно трогать. И они либо очень интересны на ощупь, либо с очень приятным запахом. И это может быть целое путешествие, целая экскурсия по растениям с разным запахом. Это тоже такой всемирный тренд — создавать сенсорные сады. В нашем сенсорном саду растения размещены на высоких грядках, чтобы людям с ограниченными возможностями здоровья можно было удобно к ним подъехать, их потрогать. Они оказываются как раз на уровне глаз, рук, и мы, естественно, выбирали растения пряные, ароматические, с сильными запахами, или какие-нибудь мягкие и пушистые, или, наоборот, приятно, не критически колючие. А еще в этом саду есть различные поверхности для хождения по ним! У нас можно ходить босиком (конечно, в зависимости от погоды) по сосновым шишкам, по коре деревьев, по камням различных фракций и пытаться прислушаться к собственным тактильным ощущениям. В рамках этого проекта мы даже сделали специальную песочницу для взрослых — песок в ней расположен на уровне стола: взрослые тоже с удовольствием играли бы в песок, но им просто неудобно наклоняться до обычной песочницы. Представляете, как им удобно у нас? У нашей песочницы три уровня: для взрослых, детей среднего возраста и совсем маленьких. По-моему, она такая одна в мире.

— А есть что-то еще, что именно «Аптекарский огород» придумал сам, не в русле мировых тенденций?

— Очень много что. Можно зайти в сад и увидеть первую картинку — центральный партер. Вот этот партер мог быть сделан в XVII веке, в XVIII веке, в XIX веке, в XX веке, а он по сути сделан в начале XXI века. Мы пытаемся создавать такую среду, которая ускользала бы от канонов, в которой ничего не объяснимо. Это некое внестилевое и вневременное пространство. И такого эффекта очень тяжело достичь. Над многими экспозициями — прежде чем их создать — мы работали много лет. И на одном очень небольшом пространстве — что тоже очень нас отличает от всех остальных садов — можно увидеть невероятное разнообразие экспозиций, которые абсолютно не похожи одна на другую. Хвойные горки, скажем, ничего общего не имеют с экспозицией Флоры Средней полосы России, Хостовый садик — ничего общего с Садом лекарственных трав. В процессе создания каждой экспозиции у нас применялся свой собственный особый уникальный, ни на что не похожий подход. И результат этого — в том, что сад бесконечно разнообразен. Он маленький — всего 6,5 гектара, но по нему можно часами бродить, потому что ни одна его часть не повторяет другую. А еще у нас много уникальных подходов в области экологической и ландшафтно-архитектурной политики. Например, мы нигде в саду не используем современные материалы, кроме, разумеется, оранжерей — там это неизбежно. Благодаря этому приему достигается тот же эффект, о котором я уже говорил: непонятно, в какую эпоху создана какая-либо из частей сада. Мы стараемся избегать модных современных ландшафтных приемов и подходов. Мне кажется, что сейчас в России, да и во всем остальном мире существует какое-то определенное даже давление или засилье современных ландшафтных приемов и стандартов. Знаете, очень хорошо, когда возникает замечательная Крымская набережная вот с этими фонтанами, бьющими из земли, и с клумбами из разнообразных злаков. Гениальный проект —Хайлайн в Нью-Йорке. Но нельзя, чтобы приемы, там примененные, повторялись до бесконечности. А между тем порой это так: приезжаешь в разные места и видишь, что приемы повторяются. И вот мы стараемся не идти по этому пути. Это крайне сложно —уловить нечто неуловимое. Мы пытаемся создать в саду уникальные дух, атмосферу, ауру и не следовать никаким канонам.

Елена Сердечнова

Подпишитесь на наш телеграм-канал, чтобы всегда быть в самом центре культурной жизни t.me/kulturomania

kulturomania.ru


Смотрите также