Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Бахауддин накшбанди биография


Шейх Бахауддин Накшбанди - Оснаватель Ордена Накшбанди

В 7 км от Бухары, на территории Каганского района, расположен ансамбль Бахауддин.

    Шейх Бахауддин Накшбанди умер в 1389 г и был захоронен в центре своего «ордена». Ансамбль оформился в середине XVI в. В 1544 г. ханом Абдулазизом I  была воздвигнута отдельно стоящая дахма с мраморной резной оградой поверху, а поодаль, с западной стороны – крупнейшее из известных зданий ханаки (42,5х38 м, зал 16х16 м). Со временем дахма оказалась в отдельном дворике, обведенном айванами поздних расписных мечетей Музаффар-хана и Хакима Кушбеги. В центре двора был построен хауз, а на его берегу – живописный чартак (сакохана). Снаружи, перед главным фасадом мечети Кушбеги воздвигнут минарет и небольшое медресе. К западу от дахмы, перед южным фасадом ханаки, выросло огромное кладбище с серо-мраморными ханскими гробницами.

 

Ханака Абдулазиз-хана

Главный памятник в этом ансамбле – ханака Абдулазиз-хана, имеющая центрическую композицию: все фасады раскрываются снаружи двухъярусными лоджиями худжр по сторонам от центральных порталов. Построенное в сельской местности, здание было рассчитано на круговой обзор.

Ханаку венчает купол, в теле которого проложен каркас мощных пересекающихся арок, видимых снаружи и изнутри, где они вписаны в плафон. Ханака имеет крестообразный в плане зал с глубокими сводами портальных ниш на осях; в углах расположены группы худжр. Как и в других постройках этой эпохи, особенно интересен в декоративном отношении интерьер. Весь зал покрывает крупный декоративный рисунок двухслойного сграффито – кырмы с ярко-красным фоном. «Камуфлетные» конструкции трехслойных стен привели здесь к их сильному вспучиванию.

В центре большого двора ансамбля – хауз, на северном берегу которого расположена коряга, особо почитаемая верующими.

Предание рассказывает следующее. Очистившись от грехов, укрепив свой дух, Хазрат Бахауддин после первого хаджа (всего он совершил 3) возвращался в родные края. Последнюю ночь перед Бухарой паломники провели в степи. Бахауддин с радостью в сердце прочитал последнюю вечернюю молитву, положил под голову камень и отошел ко сну. В эту ночь ему явился святой Хазрат Ибрахим. Он прилетел на белом светящемся облаке. Вначале Хазрат парил на недосягаемой высоте, затем медленно опустился перед Бахауддином. Он держал в руках одну из глыб черного камня Каабы. Хазрат спросил у паломника, что он взял с собой из Мекки. Бахауддин ответил, что несет с собой сосуд со священной водой, божественные четки – тасбих, а также дорожный посох из шелковицы. Хазрат Ибрахим продолжал: «Когда ты прибудешь в свой родной Каср-и-Орифан, там, у могилы твоей матери найдешь то, что тебе даровано небесами за твою святость. Прочтя молитву над этим камнем, раздай косточки твоего тасбиха своим верным ученикам, которые понесут твое учение в другие края, а посох воткни в землю возле родного очага, пусть он зазеленеет могучим деревом и долгие столетия рассказывает людям о твоем хадже в Мекку». Когда Бахауддин прибыл в родной кишлак и преклонил колени перед могилой матери, то, к своему удивлению, увидел, что на месте белого мраморного надгробия лежит черный камень. Это было знамение Аллаха, о котором его предупреждал Хазрат. Как гласит предание, этот камень, ниспосланный с неба по велению Ибрахима, теперь вмурован в дахму-саркофаг, возведенный над захоронением шейха Бахауддина Накшбанди. Местные жители называют этот камень Синги-Мурот («Камень желаний»).

Некрополь Бахауддина

Каждый, кто посещает некрополь Бахауддина, подходит к этому камню просить шейха о содействии в исполнении желаний, затем целует его. Посох, который по велению Ибрахима Бахауддин воткнул в землю возле дома, вырос в огромное тутовое дерево, которое высилось здесь на протяжении многих веков. Сейчас этот священный тутовник лежит на берегу хауза на постаменте и тоже является объектом поклонения.      

Мемориальный комплекс на месте погребения святого неоднократно перестраивался, так как каждый правитель Бухары считал своим долгом сделать собственную пристройку. Большая мечеть с двумя айванами, один из которых выходит к минарету, построена в середине XVIII в. матерью хана Абулфайза. Весь малый двор, минарет и медресе – постройки XIX в. Дорога от ворот Бухары до мазара шейха Бахауддина была вымощена по приказу Насрулла-хана в 1827 г. Последний эмир Бухары Сеид Алимхан возвел возле некрополя несколько общественных сооружений, в том числе обширный постоялый двор и большую баню.

 

       К шейху Бахауддину, полное имя которого Саид Мухаммед Бахауддин Накшбанди ибн Саид Джалалиддин, во все времена едут и идут тысячи паломников, туристов и верующих мусульман. Трехкратное паломничество в это святое место приравнивалось к хаджу в Мекку.

Имя шейха Бахауддина в этих краях после имени Пророка было наиболее почитаемым. Когда какой-либо верующий хотел, чтобы ему сопутствовала удача, он обрался в молитве к шейху и произносил в качестве заклинания от беды магические слова: «Йа Бахауддини бола гардон» («О, Бахауддин, избавитель от бед»). Как утверждают верующие, это помогало им защитить себя от нечистого. Люди обращаются к святости Бахауддина, когда хотят уберечь себя от порчи, болезней или просят благословения в дорогу.

Шейх Бахауддин Накшбанди родился в месяце мухарреме (1-й месяц лунного календаря) 718 г.х. (1318 г.). О биографии его и периоде становления видным деятелем суфизма мы узнаем из «Жизнеописания святого» и трактата Абу Мухсина Мухаммеда Бакра ибн Мухаммеда Али «Подвиги его святейшества Ходжи Накшбанда». Источники изобилуют различными преданиями, что придает еще больше святости Бахауддину.

Согласно преданию, задолго до рождения Бахауддина, селение Каср-и Хиндуан посетил известный шейх Ходжа Мухаммед Баба Самаси. Он предсказал, что в этой местности родится некто, который будет великим в тарикате, и через него прославится селение, которое получит новое название Каср-и Орифан («Замок познавших истину»).

 

«Украшение религии»

По прошествии нескольких лет в семье Саида Джалаледдина и Биби Орифы родился мальчик, которого назвали Бахауддин («Украшение религии»). Шейх Баба Самаси не только дал мальчику имя, но и нарек своим духовным сыном. Он стал посвящать ребенка в смысл и тонкости духовной жизни. К семи годам, по преданию, Бахауддин знал наизусть Коран. Умирая, шейх завещал своему ученику и преемнику Сейиду Амиру Кулялу наставлять Бахауддина в дальнейшей жизни.

Шейх Амир Кулял был просвещенным человеком, читал и духовную и светскую литературу, знал философию Платона и Аристотеля, писал суфийские трактаты, был ясновидящим, творил чудеса и целиком отдавался духовному общению. К нему в Карши и приехал одиннадцатилетний Бахауддин. Он прилежно учился всем премудростям суфизма, и шейх Кулял посвятил юного Бахауддина в таинство зикра «слияния с богом».

     Суфийские радения целиком поглощали время и силы Бахауддина. Одновременно с постижением суфийской мудрости Бахауддин занимался и чисто житейскими делами: вместе с отцом ткал роскошную «камфа» — плотную и прочную шелковую ткань с разноцветными узорами. Оказался он и прекрасным резчиком по металлу (отсюда прозвище Накшбанд – «резчик по металлу»). Бахауддин не пошел по пути большинства дервишей, которые вели бродячий образ жизни и существовали на подаяния. В Бухаре были назначены два дня для подаяний: четверг и воскресенье. В эти дни дервиши толпами ходили по улицам, останавливали прохожих и требовали пожертвований. Число дервишей порой достигало нескольких тысяч. Тогда Бахауддин взял на себя роль реформатора ордена дервишей. Он выступил против аскетизма, против отказа от мирских дел, призвал к труду и знанию. Бахауддин одним из первых среди суфиев стал отходить от аскетизма, отдавая предпочтение не уединению, а мирской жизни, ее обыденным делам, формирующим человека.

Такое нововведение вызвало огромное число последователей. Большинство дервишей-суфиев стало жить общинами, в которых помимо радений на пути к Аллаху, занимались трудом, зарабатывая себе на пропитание. Так в Бухаре стал складываться известный во всем мире орден Накшбандийа.

Большую часть своего времени Бахауддин проводил за чтением суфийской литературы, а также книг по истории и философии, математике, астрономии, медицине. Особое внимание он уделял трактатам мусульманских богословов: Аль-Газали, Мансура Халладжа, Ахмеда Яссави, Ибн аль-Араби.

Проанализировав суфийские течения, Бахауддин пришел к выводу, что чем больше теоретики суфизма рассуждают о путях единения с Аллахом, тем дальше они уводят истинных мусульман от ислама. (В это время в различных мусульманских странах насчитывалось 32 суфийских ордена, учения которых прямо или косвенно противоречили вере Пророка).

       Бахауддин стал искать собственный путь познания Аллаха. Он решил строить свой путь суфия строго по священному писанию. «Это писание – нет сомнения в том – есть руководство благочестивым» (сура 2, аят 1).

Предание рассказывает, что по ночам, в мистическом настроении, Бахауддин ходил на кладбища, которых так много в окрестностях Бухары. На мазарах он предавался мыслям о боге. Однажды, как он сам рассказывал ученикам, когда он находился в состоянии исступления и приближения к Аллаху, ему явилось чудесное видение – на престоле, в окружении отошедших в вечность суфийских шейхов, во славе и блеске, восседал Абдалхалик Гиждувани. Он преподал Бахауддину «начало, середину и конец тайного зикра».

С тех пор Бахауддин дал обет отправлять зикр тайно и молча. Поэтому его последователей в Средней Азии стали называть «хуфия», т.е. погружающиеся в экстаз посредством тайно произносимого имени.

В течение 3 лет Бахауддин путешествовал по святым городам. Ко времени возвращения в Бухару у него уже полностью сформировалось мировоззрение «о чистоте ислама». К восьми основным правилам толкования и обучения тихому зикру Абдулхалика Гиждувани, которые легли в основу ордена Накшбандийа, Бахауддин добавил еще 3 своих:

Призыв Бахауддина вернуться к чистоте ислама нашел широкую поддержку в странах исламского Востока, так как за последние столетия дробление ислама на секты и течения начало угрожать самому существованию религии. Орден Накшбандийа стал стремительно расширяться. Бахауддин создал в Бухаре мощный центр по пропаганде идей суфизма накшбандиев.

Авторитет накшбандиев среди верующих повышался, и в связи с тем, что Бахауддин ввел в норму поведения членов своего ордена взаимодействие со светскими властями «с целью защиты интересов простых людей», выросла и политическая активность братства. С именем шейха ордена Накшбандийа считались правители даже самых могущественных государств, не исключая и Амира Тимура, который в то время активно выходил на политическую арену.

Бахауддин придавал большое значение различию между простым заблуждением человека и умышленным нежеланием следовать праведным путем. Последнее он считал самым большим грехом. Он не терпел обмана и тех людей, которые ставят себя выше окружающих. Дозволенным пропитанием считал лишь заработанное собственным трудом. В своем родном кишлаке он занялся земледелием, засеяв небольшой участок пшеницей, ячменем и машем. У него не было ни дома, ни жены, ни земельной собственности.

Как свидетельствует «Жизнеописание святого», Бахауддин Накшбанди, заболев и предчувствуя смерть, отправился в один из бухарских караван-сараев, где и скончался 3 рабби-аль-авваля 791 г.х. (март 1389 г.).

Провозглашенные Бахауддином идеи оказались стойкими – дервишский орден Накшбандийа продолжил свое шествие по исламским странам.

В год смерти Бахауддина Накшбанди орден был представлен в Самарканде, Балхе, Герате, Хиве и восточной части Ирана. При первых преемниках Бахауддина влияние ордена продолжало распространяться в Азии и Османской Турции. Через некоторое время он разделился на два мощных духовных течения: западное, возглавляемое шейхом Насреддином ал-Ташкенди, и восточное, в которое вошли сама Бухара и ее владения. Это направление ордена возглавил шейх Султан-ад-Дин аль Кашгари.

 «АЛЬ САМАРКАНД» ПРЕДЛАГАЕТ ВАМ ПАЛОМНИЧЕСКИЙ ТУР ПО БУХАРЕ И САМАРКАНДУ ВКЛЮЧАЮЩИЙ В СЕБЯ ПОСЕЩЕНИЯ СЕМЬ СУФИЙСКИХ ПИИРОВ И МАВЗОЛЕЙ «ИСМАИЛА АЛЬ БУХАРИ»

alsamarkand.com

Так говорил Бахауддин Накшбанд (01)

    Суфизм (араб. Ат-тасаввуф – мистицизм), как мистико-аскетическое течение в исламе впервые появился на рубеже VIII–IХ вв. в западных регионах мусульманского мира. К Х в. суфизм, отделившись от аскетизма, складывается в прогрессивное для своего времени самостоятельное религиозное философско-нравственное течение в рамках ислама и широко распространяется по всему мусульманскому миру на обширной территории Арабского Халифата от Египта и Испании на западе до Восточного Туркестана на востоке, в том числе в Средней Азии. В Средней Азии появились четыре крупных ордена – Хакимиййа (основатель Хаким ат-Термизи),Хаджеганийа-Накшбандийа (основатели Абдул-Халик Гидждувани и Бахауддин Накшбанд), Кубравийа (основатель Наджм ад-Дин Кубра) Йасавийа (основатель Ахмад Йасави). Также появились дочернее образования братств Кадырийа,Сухравардийа.

ТАК ГОВОРИЛ БАХАУДДИН НАКШБАНД

«Будучи в стороне от происходящих событий, мы сможем понять то, что произойдёт. У тех же, кто окажется в гуще событий, нет такой возможности. Захваченные чем-то, мы не способны это разглядеть по-настоящему. В сумерках видны все предметы, но стоит лишь ворваться лучику света и окружающее исчезает. Отныне мы видим только этот лучик.»

Великий суфийский наставник Бахауддин Накшбанд — (Баха ад-дин Мухаммад бин Бурхан ад-дин Мухаммад аль-Бухари (известен также как Ходжаи Бузург и Шахи Накшбанд) родился в 1318 году (718 по хиджре) в селении Касри Хиндуван близ Бухары, а умер в 1389 (791 по хиджре). Биография Бахауддина малонеизвестна, поскольку упоминается, что он запретил своим ученикам записывать свою биографию и свои деяния вообще. Те немногочисленные сведения, что остались о нём, появились уже после его смерти. Прозвище Накшбанд означает «чеканщик». Интерес к суфизму получил от деда. Первым его учителем был шейх Мухаммад Баба-йи Самаси, умерший в 1340. Он направил его к шейху Амиру Кулалю , который посвятил его в общество дервишей ходжаган (До Бахауддина Накшбанда тарикат назывался «Тарик-и хаджаган» (Хаджеганийя). Духовную инициацию (руханийа) Бахауддин получил от Абдул-Халика Гидждувани (1103-1179), которого он увидел во сне. Абдул-Халика Гидждувани — духовный наставник — муршид, является десятым духовным звеном в золотой цепи преемственности шейхов тариката Накшбандийя. Истоки тариката Накшибандийя уходят в эпоху Баязида Бистами, когда возник суфийский тарикат «Бистамийя» или «Тайфурийя».

На протяжении 7 месяцев Бахауддин Накшбанд учился практике «тихого зикра» у Арифа Диггарани. Затем он 2—3 месяца провёл в Нахшабе в сообществе шейха Касима из суфийского ордена Ясавия. После этого провел 12 лет у ясавийского шейха Халила ата. Вскоре он возвращается в родное село, где создаёт свою собственную суфийскую школу.

Он лишь трижды покидал родную Бухару: два раза, чтобы совершить хадж, и в третий раз, чтобы посетить Герат.

Бахауддин был сторонником простоты и непритязательности вплоть до аскетизма, и отвергал обряды и показную набожность. Он сформулировал 11 правил медитации (мушахида). Накшбанд распространил «тихий зикр» с определённой методикой дыхания. При этом он отрицательно относился к показным сорокадневным постам, бродяжничеству, публичным радениям (сама) с музыкой и танцами и громкому зикру, считал бесполезным принцип силсила ал-барака, когда благодать (барака) передаётся шейхам персонально по линии передачи от основателя. По его представлению, барака даруется непосредственно Богом, но не от шейха или патрона.

Его принципами были: духовная чистота, отказ от роскоши и стяжательства, непритязательность, отказ от контактов с властями, затворничество в обители и узком кругу. При этом суфий должен строго следовать Сунне и выполнять все предписания шариата.

Его 11 правил включают 8 от Гидждувани и 3 дополнительных, на которых основан теперь орден Накшбандийа: Вукуфи замани — пауза для самоконтроля. Постоянный самоконтроль за своим временем: если праведно, должен благодарить Аллаха, а если неправедно, должен просить прощения. Вукуфи адади — пауза для счёта. Повторять индивидуальный зикр отправлялся в строгом соответствии с установленным числом повторов и установленным ритуалом. Вукуфи калби — пауза для сердца. Мысленное представление сердца с именем Аллаха, чтобы ощущать, что в сердце нет ничего, кроме Аллаха.

Общество Накшбандийа изначально опиралось на городское население, но впоследствии распространилось и среди кочевников, деятельность общества привела к распространению ислама по всей Средней Азии. Постепенно общество распространило свою деятельность на османскую Турцию, Индию, а потом и мусульманское Поволжье. Эмблемой общества является сердце с вписанным в него словом «Аллах».

Бахауддин Накшбанд скончался в марте 1389 года и был похоронен в родном селе Касри-Арифон (переименованное из Касри-Хиндуван), что означает «замок познавших божественную истину».

После смерти Накшбанд был признан святым, а также покровителем Бухары, в окрестностях которой провёл всю свою жизнь. Над его могилой в 1544 был воздвигнут мавзолей, который стал местом паломничества среднеазиатских мусульман. Письменных трудов Накшбанд не оставил. Не смотря на то, что никаких трудов после себя Бахауддин не оставил — как и поступали часто мастера пустоты — о нем сохранились многочисленные истории и обрывки фраз. Пожалуй, как раз признание его святым позволило сохранить большуя часть его наследства, которое он не собирался оставлять. Духовным учеником шейха был великий АмирТемур.

ИЗРЕЧЕНИЯ

■ Наш путь к Нему (Богу) — взаимное общение, но не отшельничество, в отшельничестве — слава, а в славе — погибель. Добрые же дела обнаруживаются только в собрании людей.

■ Если мы будем смотреть на ошибки друзей, то у нас не останется друзей, поскольку никто не совершенен.

■ Вы просите показать какое-нибудь чудо? Наше хождение по земле с наличием всех этих грехов — лучшее из чудес.

■ Есть пища, которая отличается от обычной. Я говорю о пище впечатлений, непрерывно проникающей в сознание человека из многих областей окружающей его среды. Только избранные знают, какими являются эти впечатления, и могут управлять ими. Смысл этого является одной из суфийских тайн. Мастер готовит пищу, которая является «особым» питанием, доступным для искателя, и это способствует его развитию. Это не укладывается в рамки обычных представлений.

■ Чудеса могут совершаться для того, чтобы приготовить для человека определённую часть высшей формы питания, они могут особым образом воздействовать на ум и даже на тело. Когда это случается, переживания, связанные с чудесами, будут воздействовать на ум должным образом. Если чудо воздействует только на воображение, что характерно для грубых людей, оно может стать причиной некритического отношения, или эмоционального возбуждения, или стремления увидеть новые чудеса, или желания понять их, или односторонней привязанности и даже страха перед человеком, которого считают чудотворцем.

■ Когда человек занят своим делом, он отнюдь не всегда разъясняет своё поведение случайным прохожим, какой бы огромный интерес они, по их собственному мнению, ни испытывали к этому делу. Когда протекает действие, главное — чтобы оно развивалось правильно. В таком случае внешняя оценка имеет второстепенное значение.

■ Человек, которому нужна информация, всегда полагает, что ему нужна мудрость. Даже если он действительно является человеком информации, то будет считать, что ему нужна мудрость. Если человек является человеком мудрости, только тогда он становится свободным от необходимости в информации.

■ Существует общение с мудрым и учение у него правильным образом, что ведёт к развитию человека. Ещё существует имитация, которая разрушительна. Что полностью запутывает нас в этом вопросе — так это то, что чувство, которое сопровождает ложное ученичество и обычное общение, а также их внешнее проявление в учтивости и кажущемся смирении, настолько способно заставить воображать, что мы религиозные или посвящённые люди, что можно сказать, что это вызвано тем, что называется вхождением дьявольской, обманной силы, убеждающей большинство выдающихся людей, имеющих непоколебимую духовную репутацию, и их последователей, даже через поколения, в том, что они имеют дело с духовностью.

■ Никогда не принимайте на веру, что человек или общество есть нечто высшее.

■ Будьте готовы осознать, что все убеждения, обусловленные окружающей вас средой, были чем-то незначительным, даже если они были когда-то очень полезны для вас. Они могут стать бесполезными и оказаться на самом деле ловушками.

■ Если вы оставляете Путь, то это потому, что надеялись получить от него убеждённость. Вы ищете убеждённость, а не самопознание.

■ Понимание и знание в сфере Истины совершенно отличаются от того, чем они являются в социальной сфере. Всё, что вы понимаете обычным образом о Пути, является не пониманием Пути, а лишь внешним предположением о Пути, распространённым среди несознательных имитаторов.

■ Необходимо осознать, что люди должны быть улучшены внутренне, а не просто сдерживаться обычаем от проявления их грубости и разрушительности и поощряться за непроявление их.

■ Люди, которых называют учёными, лишь подменяют учёных. Настоящих учёных мало, а подделывающихся под них великое множество. Как результат, именно их стали называть учёными. В странах, где нет лошадей, лошадьми называют ослов.

■ Те, кто посетил нас, — сказал Накшбанди, — и не получил того, в чем он действительно нуждался, на самом деле нас не посещали. Более того, они никогда не будут достаточно наполнены. От тех, кто желает говорить, нам нечего услышать. Тем, кто хочет только слушать, нам нечего сказать. Тому, кто принимает то, что он получил, и не воображает, что не получил ничего, будет дано гораздо больше. Те, кто желает иного, чем то, что предлагается здесь, не смогут получить нигде ничего. Помните ли вы человека, который хотел серебро и которому давали золото из-за отсутствия серебра? Он сказал: «Я не могу истратить это, потому что оно не белое.

■ Никогда не поддавайтесь порыву учить, каким бы сильным он ни был. Указание учить не ощущается как порыв.

■ Признак очищения глубин сердца раба Божьего от всего, кроме Бога, в том, что он может истолковать ошибки верующего как добрые дела.

■ Когда известны составные части, то не может быть никакого сомнения и относительно того, какова смесь.

■ Уединение в обществе, странствие на родине, внешне с людьми, внутренне с Богом.

■ Сердце – возлюбленному, рука- делу.

■ Любит добрых всякий, кто есть в мире; если ты злых любишь, то победил себя.

■ Изгнать сомнение вы не в силах. Сомнение уходит тогда, когда уходят сомнение и убеждение, по мере вашего изучения их. Если Вы оставляете Путь, то это потому, что надеялись получить от него убежденность. Вы ищете убежденность, а не самопознание.

■ Отказываться от чего-либо только потому, что другие неправильно используют это, может быть верхом глупости. Суфийскую Истину невозможно свести к правилам и уставам, формулам и ритуалам, но частично она присутствует во всех этих вещах.

■ Держаться — значит охранять сердце, чтобы никакие мысли не смогли войти туда.

■ Искатель должен тратить всё своё время и усилия, дабы прибыть к месту божественного Присутствия.

■ Задача учителя — учить. Чтобы учить, он должен принять во внимание все привязанности и предубеждения своих учеников. Например, он должен говорить языком Бухары с бухарцами и языком Багдада с багдадцами.

■ Низшая суть предрасположена всегда таиться в засаде и использовать любую возможность.

ИСТОРИИ

Некий король однажды пришёл к мудрому Бахауддину Накшбанду, «Мастеру узора» и сел, наблюдая за собранием его учеников. После, когда они сели ужинать Король сказал: — О, Учитель Вечности! Я заметил, что во время занятий твои ученики сидят полукруглыми рядами, так же как и мои придворные. Есть ли в этом какой-то знак? Бахауддин отвечал: — О Повелитель Мира! Скажи мне скорей, как сидят твои придворные, и я смогу рассказать в таком ли порядке сидят Искатели. — В первом круге, сидят те, к которым я чувствую особое расположение, — поэтому они ближе всех. Дальше сидят важные и могущественные люди королевства и послы. В самом конце сидят меньшие мира сего. — В таком случае, — сказал Бахауддин, — мы делим людей по разным признакам. Те, что сидят ближе ко мне, глухи, так они могут слышать. Средняя группа состоит из невежественных, так что они могут сосредоточиться на Учении. Дальше всех сидят Просветлённые, для которых близость такого рода не важна.

Некий знаменитый, всеми уважаемый и влиятельный купец пришёл к Бахауддину Накшбанду. Он сказал на открытом собрании:

— Я пришёл, чтобы отдать себя в твоё распоряжение и в распоряжение твоего Учения. Я прошу принять меня в ученики.

Бахауддин спросил его:

—Почему ты считаешь, что способен получить пользу от Учения?

Купец ответил:

— Всё, что я знал и любил в поэзии и учениях древних, что запечатлено в их книгах, я нахожу в тебе. Всё, что другие суфийские учителя проповедуют, рассказывают и передают от мудрых, я фактически нахожу в тебе в полноте и совершенстве, которого не встречаю в них. Я рассматриваю тебя как равного среди равных с Великими, потому что я могу ощущать в тебе и во всём, что тебя окружает, аромат Истины.

Бахауддин велел этому человеку уйти, сказав, что он сообщит ему своё решение относительно того, можно ли его принять, в должное время. Через шесть месяцев Бахауддин призвал купца к себе и спросил:

— Готов ли ты публично вступить со мной в обмен мнениями?

Тот ответил:

— Да, с любовью и охотой.

Во время утренней встречи Бахауддин вызвал этого человека из круга слушателей и велел ему сесть рядом с собой. Слушателям он сказал:

— Это такой-то и такой-то, всем известный король купцов этого города. Шесть месяцев назад он пришёл сюда, считая, что может уловить аромат Истины во всём, что меня окружает.

Купец сказал:

— Этот период испытания и отделения, эти шесть месяцев без возможности взглянуть хоть мельком на Учителя, это изгнание заставило меня ещё более глубоко погрузиться в классику для того, чтобы я мог, по крайней мере, сохранить хоть какие-нибудь отношения с тем, кому я хочу служить, — с самим Бахауддином Эль Шахом, совершенно идентичным с Великими.

Бахауддин сказал:

— Шесть месяцев прошло с тех пор, как ты был здесь в последний раз; ты работал в своей лавке и ты изучал жизни великих суфиев. Ты, однако, мог бы изучать меня, раз ты рассматриваешь меня как явно равного Знающим прошлого, потому что каждую неделю я дважды бывал в твоей лавке. За прошедшие шесть месяцев, в течение которых мы не были в контакте, я сорок восемь раз побывал в твоей лавке. Во многих случаях при этом мы разговаривали с тобой, так как я делал кое-какие закупки или продавал что-нибудь. Из-за товаров и из-за простой смены внешности ты не узнал меня, где же здесь ощущение «аромата Истины»?

Купец молчал. Бахауддин продолжал:

— Когда ты подходишь близко к человеку, которого другие зовут Бахауддин, ты можешь ощущать, что он есть Истина. Когда же ты встречаешь человека, который называет себя купцом Хвадже Алави (один из псевдонимов Бахауддина), ты не можешь различить аромат Истины в том, что окружает Алави. Ты ощутимо находишь в Накшбанде только то, что другие проповедуют, не имея этого сами. В Алави ты не находишь того, чем являются мудрые, но чем они не кажутся. Стихи и учения, о которых ты говорил, — это лишь внешние проявления. Ты питаешься внешними проявлениями — прошу тебя, не давай этому имя духовности.

Бахауддин Накшбанд, встретил однажды собрата на большой площади Бухары. Пришедший был бродячим дервишем (каландаром) из братства Маламатия – людей порицания. Рядом с Бахауддином находились его ученики. – Откуда ты пришёл? – задал он традиционный вопрос, как принято у суфиев. – Понятия не имею, – ответил тот, глупо улыбаясь. Некоторые из учеников Бахауддина неодобрительно забормотали, увидев такое неуважение. – Куда ты идёшь? – настаивал Бахауддин. – Не знаю, – выкрикнул дервиш. – Что такое добро? К этому времени вокруг собралась большая толпа. – Не знаю. – Что такое зло? – Понятия не имею. – Что есть справедливость? – Всё, что для меня хорошо. – Что такое несправедливость? – Всё, что для меня плохо. Толпа, возмущённая поведением этого дервиша, прогнала его прочь. Он целенаправленно зашагал в ту сторону, куда – все это знали – не вела ни одна дорога. – Глупцы! – сказал Бахауддин Накшбанд. – Этот человек играет роль обычного человека. В то время, как вы его ни во что не ставили, он намеренно демонстрировал невнимательность, как делает это каждый из вас, делает несознательно, каждый день.

Кто-то сказал Бахауддину Накшбанду: «Вы рассказываете истории, но не говорите нам, как их понимать.» Он ответил: «Как бы вам понравилось, если бы человек, у которого вы купили персик, съел бы его у вас на глазах, оставив вам только кожуру?»

Кто-то сказал Бахауддину Накшбанду: — Изгнание ученика, должно быть, причиняет вам страдание. Тот ответил: — Наилучшим способом проверки и помощи ученику, если это возможно, может быть его изгнание. Если тогда он обращается против вас, у него есть шанс обнаружить собственную поверхностность и недостатки, которые привели к изгнанию. Если он прощает вас, он имеет возможность заметить, нет ли в этом чего-то от святошества. Если он восстанавливает внутреннее равновесие, он будет в состоянии принести пользу нашему делу (Учению) и, в особенности, извлечь пользу для себя самого.

Один человек пришел к великому Бахауддину и попросил помочь ему в его проблемах и в руководстве на пути. Бахауддин велел ему отказаться от духовных занятий и немедленно покинуть обитель. Добросердечный посетитель попытался протестовать против такого решения. — Ты получишь знак — это будет тебе наглядным примером, — сказал мудрец, многозначительно подняв палец… В этот момент в комнату через открытое окно неожиданно влетела птица и начала метаться, не зная, как вылететь. Суфий подождал, пока птица усядется около единственного открытого окна в зале, а затем неожиданно громко хлопнул в ладоши. Испуганная птица вылетела прямо через окно на свободу. Тогда Бахауддин сказал: —Для нее этот звук был чем-то вроде шока, даже оскорбления; ты не согласен?

Один ученик однажды спросил Бахауддина: — Почему Вы никогда не дискутируете с учеными? Бахауддин ответил: — Было время, когда я делал это регулярно. Я разрушал их убеждения и воображаемые доказательства. Но однажды человек более мудрый, чем я, сказал: «Ты настолько часто и намеренно стыдишь людей языка, что в этом есть монотонность, и, поскольку это не является целью, а ученые продолжают делать ошибки после того, как их авторитет был разрушен, то это не имеет смысла». Он добавил: «Твои ученики находятся в состоянии постоянного восхищения тобой. Они научились уважать тебя. Вместо этого им следовало бы осознать относительную бесполезность таких побед и отсутствие значимости твоих оппонентов. Таким образом, ты в победе потерпел поражение, скажем, на четверть. Восхищение тобой ориентирует их в ненужном направлении и отнимает часть времени, которое они могли бы использовать для восприятия чего-либо более важного. Поэтому ты потерпел поражение пожалуй еще на четверть. Две четверти равны одной половине. Твоя победа является победой только наполовину, а наполовину — поражением». Это было 20 лет назад. Вот почему я не обращаю ни своего внимания, ни внимания своих учеников на ученых. Наносить удар мнящим о себе ученым, чтобы продемонстрировать их пустоту ученикам, также бесполезно, как и ударять по пустому горшку.

Бахауддин Накшбанд всю свою жизнь оставался счастливым, улыбка никогда не сходила с его лица. Бея его жизнь была ароматом праздника… Даже на смертном ложе он весело смеялся. Казалось, будто он наслаждается приходом смерти. Ученики сидели вокруг. Один из них спросил: — Почему Вы смеетесь? Всю жизнь Вы смеялись и мы не решались спросить, как Вам это удается? И вот даже сейчас, умирая, Вы все же смеетесь. Что здесь смешного? И мудрец ответил: — Много лет назад я пришел к моему Мастеру молодым человеком, семнадцатилетним, но уже страдающим. Мастеру было семьдесят и он смеялся просто так, без всякой причины. Я спросил его: «Как Вам это удается?» И он ответил: «Я свободен в своем выборе, это мой выбор. Каждое утро, когда я открываю глаза, я спрашиваю себя: «Что ты выберешь сегодня — блаженство или страдание?» И так случается, что я выбираю блаженство, это так естественно».

Некий человек пришёл к Бахауддину Накшбанду и сказал: — Я странствовал от одного учителя к другому, и я изучил много Путей, каждый из которых дал много пользы и много всяких выгод. Теперь я хочу стать одним из твоих учеников, чтобы иметь возможность пить из источника Знаний и таким образом становиться все более и более продвинутым на тарикате — Мистическом Пути. Бахауддин, вместо того, чтобы прямо ответить на вопрос, велел принести обед. Когда было принесено блюдо с рисом и жареным мясом, он начал ставить перед гостем одну полную тарелку за другой. Затем он дал ему фрукты и пирожные. Затем велел принести ещё плова и различные другие блюда: фрукты, салаты, сладости. Сначала этот человек был польщён, и поскольку Бахауддин проявлял явное удовольствие при каждом глотке, который делал гость, то он ел столько, сколько мог. Когда темп его еды замедлился, суфийский шейх выказал признаки очень большого неудовольствия, и, чтобы избежать его раздражения, несчастный человек добросовестно съел ещё одно блюдо. Когда он уже не мог проглотить ни одного зёрнышка риса и в ужасном неудобстве откинулся на подушки, Бахауддин обратился к нему со следующими словами: — Когда ты пришёл навестить меня, ты был настолько же полон непереваренными учениями, насколько ты теперь полон мясом и рисом. Ты чувствовал неудобство, а поскольку ты не привык к духовному неудобству реального вида, ты интерпретировал его как голод к дальнейшим знаниям. Несварение желудка — вот твоё состояние.

Мавзолей Бахауддина Накшбанда

Комплекс Баха ад-Дин — культовый ансамбль, находящийся в пригородное зоне Бухары.Комплекс создавали в течение пяти веков. Центр мемориала – двор прямоугольной формы, где похоронен шейх. Комплекс служил центром дервишского ордена накшбандиев. Состоит из медресе, двух мечетей и минарета.

Ансамбль Баха ад-Дин принял характерные для XVI в. формы сочетания некрополя с обрядовым зданием; в 1544 г. Абд ал-Азиз-ханом I захоронение шейха было оформлено в виде наземного склепа — дахмы с мраморной резной оградой поверху, а поодаль — крупнейшее из известных здание ханака.

Мать правителя Абулфейз-хана (1711—1747) на свои средства приказала построить мечеть с двумя айванами (террасами), а в ХIХ веке визирь Насрулла-хана Хаким Кушбеги построил ещё одну мечеть. Минарет (башня) построен в 1720 году[1].

В советский период эта святыня была в состоянии запустения.

После обретения независимости Узбекистана в честь 675-летия Бахауддина Накшбанда в 1993 году святыня была отреставрирована. По инициативе президента Узбекистана И. А. Каримова в 2003 году были проделаны большие работы по благоустройству комплекса. Была построена дарвазахана (входное помещение) с высоким куполом. Были воссозданы богато декорированные айваны — террасы. Обширный сад соединил в единую композицию священное погребение Хазрата Бахауддина и место погребения его матери. Также был отреставрирован Дахмаи Шохон (Некрополь правителей), где покоятся останки некоторых правителей из династий Тимуридов, Шейбанидов, Аштарханидов и Мангытов.

(Посещено: в целом 5 337 раз, сегодня 1 раз)

greylib.align.ru

Бахауддин Накшбанд - это... Что такое Бахауддин Накшбанд?

Мавзолей Бахауддина Накшбанда около Бухары

Баха́уддин На́кшбанд (Баха́ ад-дин Муха́ммад бин Бурха́н ад-дин Муха́ммад аль-Бухари́, перс. بهاءالدین محمد نقش‌بند‎, март 1318(1318), Касри-Хиндуван близ Бухары, Узбекистан — март 1389, там же; известен также как Ходжаи Бузург и Шахи Накшбанд) — суфийский учитель, считается основателем самого значительного суфийского ордена Накшбанди (фактически он является пятым шейхом ордена).

Содержание

  • 1 Биография
  • 2 Религиозная деятельность
  • 3 См. также
  • 4 Литература

Бахауддин родился в марте 1318 года в семье ремесленника в деревне Касри-Хиндуван около Бухары (Узбекистан), умер и был похоронен также в родной деревне, которая потом превратилась в место паломничества. Практически всю свою жизнь он провёл в Бухаре или недалеко от неё. Дважды совершил хадж.

Его биография практически неизвестна, потому что он запретил ученикам записывать его деяния, и большинство сочинений появилось после его смерти. Трактат Анис ат-Таибин, который написал Салахаддин Мухаммад Бухари (ум. 1383), посвящён больше вопросам духовности и морали.

Прозвище Накшбанд означает «чеканщик». Интерес к суфизму получил от деда. Первым его учителем был шейх Мухаммад Баба Самаси, умерший в 1340. Он направил его к шейху Амиру Кулалю , который посвятил его в общество дервишей ходжаган. Духовную инициацию (руханийа) Бахауддин получил от Абдул-Халика Гидждувани, которого он увидел во сне и который собственно направил его к Кулалу.

Религиозная деятельность

На протяжении 7 месяцев Бахауддин Накшбанд учился практике «тихого зикра» у Арифа Диггарани. Затем он 2—3 месяца провёл в Нахшабе в сообществе шейха Касима из суфийского ордена Ясавия. После этого провел 12 лет у ясавийского шейха Халила ата. Вскоре он возвращается в родное село, где создаёт свою собственную суфийскую школу.

Он лишь трижды покидал родную Бухару: два раза, чтобы совершить хадж, и в третий раз, чтобы посетить Герат.

Бахауддин был сторонником простоты и непритязательности вплоть до аскетизма, и отвергал обряды и показную набожность. Он сформулировал 11 правил медитации (мушахида). Накшбанд распространил «тихий зикр» с определённой методикой дыхания. При этом он отрицательно относился к показным сорокадневным постам, бродяжничеству, публичным радениям (сама) с музыкой и танцами и громкому зикру, считал бесполезным принцип силсила ал-барака, когда благодать (барака) передаётся шейхам персонально по линии передачи от основателя. По его представлению, барака даруется непосредственно Богом, но не от шейха или патрона.

Его принципами были: духовная чистота, отказ от роскоши и стяжательства, непритязательность, отказ от контактов с властями, затворничество в обители и узком кругу. При этом суфий должен строго следовать Сунне и выполнять все предписания шариата.

Его 11 правил включают 8 от Гидждувани и 3 дополнительных, на которых основан теперь орден Накшбандийа:

  1. Вукуфи замани — пауза для самоконтроля. Постоянный самоконтроль за своим временем: если праведно, должен благодарить Аллаха, а если неправедно, должен просить прощения.
  2. Вукуфи адади — пауза для счёта. Повторять индивидуальный зикр отправлялся в строгом соответствии с установленным числом повторов и установленным ритуалом.
  3. Вукуфи калби — пауза для сердца. Мысленное представление сердца с именем Аллаха, чтобы ощущать, что в сердце нет ничего, кроме Аллаха.

Общество Накшбандийа изначально опиралось на городское население, но впоследствии распространилось и среди кочевников, деятельность общества привела к распространению ислама по всей Средней Азии. Постепенно общество распространило свою деятельность на османскую Турцию, Индию, а потом и мусульманское Поволжье.

Эмблемой общества является сердце с вписанным в него словом «Аллах».

Бахауддин Накшбанд скончался в марте 1389 года и был похоронен в родном селе Касри-Арифон (переименованное из Касри-Хиндуван).

После смерти Накшбанд был признан святым, а также покровителем Бухары, в окрестностях которой провёл всю свою жизнь. Над его могилой в 1544 был воздвигнут мавзолей, который стал местом паломничества среднеазиатских мусульман. Письменных трудов Накшбанд не оставил.

См. также

Литература

dic.academic.ru

Бахауддин Накшбанди в Бухаре и мемориальный комплекс Накшбанди

Бахауддин Накшбанди сегодня известен мусульманам как основатель суфийского ордена Накшбандийа. Он прожил большую часть жизни в Бухаре и похоронен в родном селении недалеко от города. На месте погребения воздвигнут мавзолей, со временем превратившийся в большой мемориальный комплекс и стал религиозной святыней для последователей ислама. Паломники, которые по различным причинам не в состоянии посетить Мекку, приезжают в некрополь Бахауддин Накшбанди. Считается, что трехкратное или (по другим данным) семикратное посещение мавзолея приравнивается к совершению хаджа.

Мемориальный комплекс Бахауддин Накшбанди в Бухаре

Мавзолей Бахауддина Накшбанди или Баха ад-Дин – архитектурный ансамбль, строявшийся на протяжении 5 веков. В центре внутреннего двора находится могила самого шейха. Двор окружают несколько культовых строений:

  • медресе;
  • ханака;
  • минарет;
  • три мечети с летними айванами.

Они возводились постепенно.Мемориальный комплекс Бахауддин Накшбанди

Так в 1544 году Абдалазиз-хан оформил место захоронения Бахауддина в виде прямоугольного мраморного склепа с декорированной оградой. По инициативе эмира построена просторная ханака, считающаяся одной из самых больших и известных в мире.

В начале XVIII века к комплексу добавлены две мечети (мужская и женская) и минарет. Музаффар-хан, правящий в Бухарском эмирате с 1860 по 1885 годы, повелел построить еще одну мечеть, которая теперь носит его имя.

В годы Советского Союза многие культовые здания пришли в запустение. Такая же участь постигла и некрополь Бахауддин Накшбанди. В 1993 году к 675-летней годовщине известного суфийского лидера на территории комплекса проведены реставрационные работы. В 2003 году под руководством президента Ислама Каримова мемориал расширен. Например, построили входное здание с куполом в традиционном для среднеазиатских культовых строений стиле. К тому же отреставрировали прилегающее к мемориалу кладбище, на котором захоронены представители правящих династий древнего Узбекистана.

С того времени комплекс стал не только религиозной исламской святыней, но и туристическим объектом, посещаемым многими гостями Бухары, в том числе делегациями.Внутренний двор комплекса Бахауддин Накшбанди

Рядом с некрополем находится красивый сад со знаменитым деревом. Последователи Бахауддина Накшбанди утверждают, что оно выросло из посоха богослова, воткнутого в землю. Некоторые для исполнения своих желаний много раз проходят под ветвями дерева, повторяя заученные молитвы. Туристы облюбовали небольшой пруд, расположенный на территории мемориала, в качестве приятного места для отдыха, где можно покормить водоплавающих птиц.

Многие верующие мусульмане посещают комплекс Бахауддина Накшбанди не столько ради удовольствия, а с целью попросить о помощи или исцелении от болезни. Они верят, что давно ушедший из жизни философ способен услышать и ответить на мольбы. Представителям традиционных западных религий этот обряд напоминает привычные молитвы святым о заступничестве и помощи.

Бахаутдин Накшбанди – философ и основатель ордена Накшбанди

Последователи накшбандийского учения относятся к лидеру как к святому. А некрополь, основанный на могиле, стал для верующих настоящей святыней. Чем же заслужил суфийский богослов такое почитание? Бахауддин Накшбанди получил известность в арабском мире в качестве основателя ордена Накшбандийа, наставник и проповедник новых для того времени взглядов.

Биография богослова малоизвестна – Бахауддин Накшбанди запрещал ученикам составлять подробные записи о своей жизни. Уже спустя годы после смерти Бахауддина стали появляться сборники рассказов о его деяниях. Достоверность большинства источников подвергается сомнению.

Общепризнанно, что Бахауддин родился в 1318 году в кишлаке Касри Арифон в 12 км от Бухары. Родители были из простых ремесленников, занимавшихся изготовлением дорогих тканей и чеканкой (фамилия Накшбанди переводится – «чеканщик»). Существует мнение, что отец был потомком пророка Магомета и относился к суфийскому течению.

С раннего детства Бахауддин проявлял большой интерес к религии знаменитого предка. Накшбанди совершил хадж в Мекку дважды. Учился на протяжении долгих лет у признанных наставников ислама своего времени.

Умер проповедник в 1389 году, не оставив ни одного письменного труда. Ученики средневекового философа переняли взгляды наставника на поклонение и стали распространять не только среди соотечественников, но и среди жителей других стран.

Религиозная деятельность

Основополагающее учение Бахауддина – тихий зикр Накшбанди. В отличие от распространенных в те годы практик громкого зикра, когда нараспев читалось определенное поминание, Накшбанди ввел практику беззвучного, мысленного зикра. Также философ превозносил аскетизм, осуждал бродяжничество, разгульный образ жизни, контакты с правителями. По мнению Бахауддина, тот, кто исповедует суфизм, должен беспрекословно исполнять все требования шариата, жить в уединении и искать духовного просветления.

Ордена Накшбанди и его известные адепты

В отличие от так называемых христианских орденов, где приверженцы хранят верность ордену, последователи Накшбадийи могут одновременно состоять в различных ответвлениях или переходить из одного в другое.

Орден получил распространение на обширной территории Азии, Оттоманской империи и в Пакистане. Среди известных адептов философы и поэты (Джами, Навои), шейхи (Имам Раббани, Акшамсуддин, Тадж Баба, Марджани), правители (Мехмед II, Ибни Абидин, султаны Османского халифата).

В настоящее время один из самых известных адептов суфийского ордена – шейх Мехмет Адиль аль-Накшбанди. Он проживает на Кипре в городе Лефке. Отец Мехмета – шейх Назим, почитаем многими приверженцами религиозного течения суфиев.

Современник Мехмета Адиля – шейх Зульфикар Ахмад Накшбанди из Пакистана. Он является наставником нескольких религиозных обществ, основанных в разных странах мира. Он много путешествовал, бывал и в СНГ. С помощью таких посещений шейх стремился привлечь внимание мусульманской общественности к суфийским учениям и объяснял, как стать учеником ордена Накшбанди. В последнее время шейх избегает публичности.

Как добраться до комплекса Накшбанди

Религиозный памятник Бахауддина Накшбанди находится в 12 км от Бухары. До мемориала из города можно добраться на маршрутном такси за 700 сум с человека. Водители автомобилей отмечают хорошую трассу, ведущую до мавзолея прямо от аэропорта Бухары.

Не всегда при входе находится билетер или кассир. Однако туристы сообщают, что к ним во время осмотра мавзолея подходил работник комплекса и просил оплатить посещение и фотосъемку. Стоимость входа – 5 000 сум, фото и видеосъемка – 5 000 сум. За вход группы из нескольких человек нужно заплатить 15 000 сум.

Чтобы прогулка была интересной далеким от ислама путешественникам, стоит пригласить местного гида. Например, возле мечети Пои Калян в Бухаре много предлагающих услуги за приемлемую цену. Стоимость экскурсовода колеблется от 3 до 10 долларов, в зависимости от способностей туристов договариваться.

Гиды с увлечением поведают истории из жизни знаменитого суфия. Одна из них гласит, что после смерти Бахауддина Накшбанди стены дома завалили, похоронив его таким образом. Данный факт стал традицией погребения известных лидеров суфийского ордена.

Приобрести сувениры на память можно на близлежащем базаре. Там также расположены несколько приличных заведений, где готовят вкусные и недорогие блюда национальной кухни.

centralasia.club

Шейх Бахауддин Накшбанди

Бахауддин родился 700 лет назад, приблизительно в 1318 г., 14 числа месяца Мухаррам, в семье таджика-ремесленника, в деревне Касри-Хиндуван, около Бухары. Его отец и дед были богобоязненными людьми. Всю свою жизнь они посвятили духовной практике суфизмаи зарабатывали деньги честным трудом.

Отец Бахауддина был ткачом и гравировщиком по металлу. Бахауддин Накшбанди (Накшбанд – «чеканщик»), так же как и отец, стал ткачом, и его шелковая материя с золотыми и серебряными нитями была очень популярна.

У персоязычных народов, в какой бы стране они ни жили, в культуре, архитектуре, одежде и даже в письменности – всюду можно наблюдать национальный почерк и национальную символику. Например, на медной поверхности самаркандских и бухарских изделий: посуде, драгоценностях, вышивках – по-прежнему используется национальный орнамент, разработанный Накош-чеканщиком. Его работы пользуются мировой известностью. Их история восходит к временам персидского царя Джамшеда. Они ложатся в основе современного национального дизайна в Афганистане, Таджикистане, Узбекистане (Самарканд, Бухара), Иране – всюду, где сегодня живут персоязычные народы.

Отец Бахауддина Накшбанди был глубоко верующим мусульманином. Дедушка, имея близкие отношения с духовными наставниками, влиял на духовный рост своего внука. Бахауддин с детства находился под религиозным влиянием тасаввуфа – науки, цель которой воспитание сердца человека и очищение его от всего, что отвращает нас от Аллаха ﷻ. Когда Бахауддин был ещё ребёнком, дед всегда брал внука с собой на уроки суфизма, где будущий суфийский учитель познавал практику всех лучших черт человека и избавление от худших.

Бахауддин с раннего возраста изучал такие науки, как Шариат и Тарикат. Первым духовным учителем мальчика был Мухаммад Бабаи Симаси, который впоследствии отправил его для продолжения обучения к шейху Сайиду Амиру Кулалу. Шейх, в свою очередь, видя серьезность устремлений молодого Бахауддина, ввел его в суфийский орден дервишей Ходжаган.

Бахауддин был необычным ребёнком, на его лице ясно был виден след святости и свет (нур) благородства. Он всегда находился в обществе взрослых людей. Ему были не интересны сверстники, он не принимал участия в их детских забавах и играх. Мать Бахауддина рассказала: «Когда моему сыну было четыре года, он указал на корову и сказал, что она родит теленка с белой звездочкой на лбу». Через месяц корова родила теленка с белой звёздочкой на лбу, как описал малыш Мухаммад Накшбанди. Аллах ﷻ    наделил будущего духовного наставника необычными способностями и талантом — караматами.

В возрасте 17 лет, по воле отца, Бахауддин Накшбанди женился. Вскоре юный богослов стал собираться в паломничество к святым местам – в Мекку и Медину. Путешествие оказалось долгим, и домой, в Бухару, Накшбанди прибыл лишь спустя три года.

Шейх Бахауддин Накшбанди в течение своей жизни трижды совершил хадж. Слава его как наставника была велика.

Его правила, метод зикра очень быстро распространились по всей территории Средней Азии. Очень скоро учение завоевало популярность в Османской Турции, мусульманском Поволжье и даже в Индии и арабских странах. До сих пор его метод зикра востребован ханафитами – последователями одной из четырёх религиозно-правовых школ или систем (мазхабов) суннитского Ислама, следующих тарикату «Накшбандия». Таким великим человеком был шейх Бахауддин Накшбанди.

Характер и нравственность шейха Бахауддина

Шейх Бахауддин обладал удивительным характером. Он зарабатывал на хлеб собственным трудом и никогда не брал и не питался за счет садака.

У шейха Бахауддина никогда не было домашней прислуги. Он своими благословенными руками готовил пищу для бедных и сам прислуживал им за столом. Если они собирались вместе для принятия пищи, он призывал их находиться в состоянии хузура.

Также, когда шейха Бахауддина посещал кто-нибудь из дальних городов, то он сам, как обычно, обслуживал гостя, проявлял всяческую заботу, самым лучшим образом ухаживал за его верховым животным, своими благословенными руками готовя для него питье и корм, чтобы не беспокоить хозяина.

Произведения Бахауддина Накшбанди

Хазрат Накшбанди на родном для него персо-таджикском языке написал такие произведения, как: «Хаётнама» («Книга жизни»), «Далил ул-ашикин» («Свидетельство влюблённых»), «Аврод» («Покровы»).

Среди многочисленных учеников и продолжателей духовной традиции хазрата Бахауддина Накшбанди наиболее известны хазрат Алауддин Аттар, хаджа Порсо Бухари, Мавлана Мухаммад, хаджа Мусафир Хорезми и другие.

Хазрату посвящены книги хаджи Порсо «Макомати Бахауддин Накшбанди», «Алфоси Кудсия», трактат Мухаммада Бакира «Макомати хаджа Бахауддин Накшбанди» («Ступени суфийского пути»). С большим почтением о хазрате писали Джами, Навои, Али Сафи, Махдуми Азам, хаджа Ахрор и другие авторы. Зятем хазрата был Алауддин Аттар, а внуком – Хасан Аттар.

Последние мгновения жизни шейха Бахауддина Шейх

Аляуддин Аттар рассказывал: «Когда приблизился час смерти шейха Бахауддина, мы читали суру «Ясин» из Корана. Когда мы дошли до середины суры, внезапно ослепительно засияли лучи света. Мы были поглощены чтением прекрасных слов Аллаха ﷻ. Учитель перестал дышать, и его душа покинула земной мир и переселилась в мир вечности».

День был вторник, ночь, третьего числа месяца Раби-уль-авваль 791 года хиджры (1389 г. григорианского календаря). Скончался шейх в возрасте 73 лет. Труды шейха Бахауддина переводят с персо-таджикского языка фарси на узбекский, турецкий, арабский, русский, английский и другие языки мира.

(Абумухсин Мухаммад Бакир ибни Мухаммад. «Макаматы хазрата хаджи Накшбанди», «Хашияту Тахави», «Мараки Фалах», «Мараки Саадат»)

Источник

quran-sunna.ru

Бахауддин Накшбанд

Баха ад-дин Мухаммад аль-Бухари, Бахауддин Накшбанд (1318-1389)- известен также как Шахи Накшбанди и Ходжаи Бузур, один из духовных отцов суфизма, считается основателем суфийского ордена Накшбандия.

Родился Бахауддин в 1318 году в селении Касри-Хиндуван, что близ Бухары, отцом будущего суфийского духовника был ремесленник.

К сожалению, биографические данные на этом почти исчерпываются, так как он запрещал своим ученикам записывать его деяния и проповеди. Большинство летописей были созданы уже после его смерти и утеряли многие факты и события.

Однако известно, что интерес к суфизму Бахауддин перенял от своего деда. Первым духовным учителем мальчика был Мухаммад Бабайи Симаси, который впоследствии отправил его для продолжения обучения к шейху Сайид Амир Кулалу. Шейх, в свою очередь, видя серьезность устремлений молодого Бахауддина, ввел его в суфийский орден дервишей Ходжаган.

Уже сформировавшись, как духовный учитель, Накшбанди призывал в своих проповедях к простоте и непритязательности, но отвергал аскетизм и уединение. Был сторонником мирской жизни, которая лучше всего формирует человеческую личность, выступая против показной набожности и театрализованной обрядовости, сорокадневных постов, громкого зикра (отправления молитвы) и бродяжничества.

Постигая суфийскую мудрость, Бахауддин не принял образа жизни дервишей и не стал бродяжничать и просить подаяние, напротив он полностью погрузился в реальную жизнь. Он замечательно ткал шелковую ткань «камха», был великолепным резчиком по металлу, за что и получил свое прозвище – Накшбанд, что собственно и означает «резчик по металлу». Следуя его примеру, последователи Накшбанди прекратили бродяжничать и стали зарабатывать на жизнь ремеслом. Согласно легенде, Накшбанди, должен был встретить своего духовного учителя в ордене дервишей.

Так и произошло. Однажды, Бахауддин знакомится с дервишем по имени Халил. Проникшись его умом и мудростью, он становится учеником Халила, а через 6 лет его учитель принимает сан правителя Заречья. Оставшись при дворе султана Халила, Бахауддин получил право пользоваться огромной дворцовой библиотекой и сголовой погрузился в рукописи мусульманских богословов.

Однако, Накшбанди претила роскошь и очень скоро он покинул дворец и переселился в деревню Риватун недалеко от Бухары. Прожив там какое-то время, богослов стал собираться в паломничество к святым местам – Мекку и Медину. Путешествие оказалось долгим, и домой в Бухару, Накшбанди вернулся лишь спустя 3 года.

Из хаджа (паломничество к святым местам) Бахауддин вернулся полностью укрепленным в своей вере, отныне его идеалами стали абсолютная духовная чистота, отрешение от роскоши и стяжательства. Богослов стал активно проповедовать, и согласно его учению, истинный суфий просто обязан был следовать сунне и всем правилам шариата. Являясь духовным последователем пира Гиждувани, Накшбанди развил и усовершенствовал учение ордена Ходжаган и вскоре сформировал 11 правил молитвенной медитации и выработал особую методику дыхания.

Поначалу к учению Накшбанди проявляли интерес лишь горожане, но очень быстро его авторитет распространился и на племена кочевников, которые разнесли идеи стинного ислама по всей территории Средней Азии. Очень скоро, учение завоевало популярность в Османской Турции, мусульманском Поволжьи и даже в Индии. Своеобразным гербом последователей ордена стало изображение сердца, с начертанным в середине именем Аллаха.

Год от года авторитет ордена рос, укреплялись связи со светскими властями, возрастала политическая активность братства, и очень скоро, мнение шейха накшбандиев стало очень значимым даже для правителей могущественных Азиатских государств.

На протяжении всей своей жизни Бахауддин Накшбанди каждым своим поступком подтверждал правильность выбранного им пути, приумножая роль религии в жизни общества и творя благие дела именем Аллаха.

Благодаря высокой святости и благочестию знаменитого богослова, Бухару нарекли «Куполом Ислама на Востоке», а его самого причислили к лику святых и признали покровителем этого благословенного города, в котором прошла вся его жизнь.

С 1544 года на месте упокоения Бахауддина Накшбанда высится величественный мавзолей. С тех давних пор и по наши дни не иссякает поток желающих прикоснуться к мемориалу, ведь по преданию, троекратное посещение святого упокоения приравнивается к «хаджу» в Мекку и Медину.

asia-travel.uz


Смотрите также