Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Беседина галина биография


Галина Беседина: Жизнь против течения

Её называли самой красивой женщиной Советского Союза. От поклонников не было отбоя. Но в жизни она была предана только мужу, а в творчестве – практически единственному партнёру по сцене. К сожалению, обоих уже нет с нами. Но жизнь продолжается. И сегодня, в свои семьдесят, а возраста она не скрывает, эта женщина всё так же привлекательна и мила. Всё так же со сцены звучит её дивный завораживающий голос, и всё так же к зрителю она выходит со своей верной спутницей – гитарой.

В гостях у журнала «Содружество» – Народная артистка России Галина Беседина.

– Галина Ильинична, Ваши предки, как известно, дворянского происхождения. Осознание этого отразилось как­-то на Вашей судьбе?

– Да, мой дедушка был дворянином и весьма состоятельным человеком, знал шесть европейских языков, состоял в качестве юриста на службе в аппарате Временного правительства. При новой власти дед успел поработать торгпредом и даже побывал в Лондоне. Но когда начались репрессии, его посадили. Освободился он перед самой войной, домой вернулся больным. Умер дед рано, в 42 года. Врачи во время операции по ошибке вместо больной почки удалили ему здоровую. Через какое­-то время за ним вновь приехал «чёрный воронок». «Где твой муж?» – спросили мою бабушку. «Он умер», – ответила она. А в ответ: «Повезло же тебе, бабка. А не то бы вы все тут «загремели»!

Ещё до революции дед купил двухэтажный дом в центре города. Но впоследствии практически всё это было отнято. 

И из двух этажей с 25 комнатами наша семья занимала лишь две. В одной – жила бабушка с сестрой и её дочерью, в другой – наша семья, состоящая из родителей и двух детей…

Моя мама воспитывалась в аристократической среде, до поры до времени жила в достатке и благополучии. До семнадцати лет няня заплетала ей косу. Но потом жизнь повернулась так, что о своём происхождении пришлось забыть. Однако мама никогда не жалела того, что у неё было отнято. Она приняла это как должное и, приспосабливаясь к новым условиям жизни, всю себя посвятила семье и детям.

А на моей судьбе сказалась скорее всего не дворянская родословная, а семейное воспитание и образование. В нашей семье культивировались порядочность, благородство, ответственность, чувство долга. Всё это передалось, конечно, и мне, и моей сестре. Кроме того, всегда вспоминаю слова отца, обращавшегося к нам, детям: «Самое главное, чтобы вы были образованными людьми».

– Ваш отец прошёл всю войну. Он что­-нибудь рассказывал о своём военном прошлом?

– Мой отец был замечательным человеком. Он первым из учащихся Ленинградской консерватории ушёл добровольцем на фронт, и с первого и до последнего дня блокады Ленинграда воевал на его рубежах. Прошёл всю войну, был ранен. Мама вместе с моей родившейся в 1942 году сестрой Светой всё страшное время блокады провела в городе. И с этим периодом связана памятная для нашей семьи история.

Сестре ещё года не было. Вок­руг всё гремело, взрывалось. Мама сидела с ней в комнате, в большом кресле. И вдруг малышка произносит своё первое слово. Но не «мама», а «бух!». Мама вместе со Светой вскочила с кресла, и через секунду осколок бомбы разбивает вдребезги четырёхметровые хрустальные стёкла в окне, и от кресла остаются одни обломки. Получается, что маленький ребёнок почувствовал беду и сумел предупредить о ней.

В тот день вся наша улица пострадала от бомб. И можно сказать, что наша семья уцелела чудом…

Отец рассказывал потом, как узнав о бомбёжке, отпросился у командира, чтобы проведать родных. Когда он шёл по улице Некрасова, вся мостовая была завалена битыми кирпичами и стёклами. Он не знал, застанет ли в живых свою семью. Когда поднялся на второй этаж, увидел маму и Свету – обрадовался неимоверно. Вместо разбитого оконного стекла он прибил к раме фанеру. Так до конца войны семья и прожила с этим заколоченным окном, при коптилочке…

Голод в городе был страшный. Мама иногда приходила в часть к отцу, приносила ему Свету. Отец брал её и давал пососать что-­нибудь вроде кусочка сухой колбасы. Он отрывал всё что можно от своего скудного солдатского пайка, чтобы передать семье. И, допус­тим, когда ему давали суп, ждал, пока он остынет, чтобы снять кусочки жира и передать маме…

В 1945 году отец вернулся с фронта. И лишь тогда узнал, что у него уже родилась вторая дочь, то есть я.

– Только ли то, что Вы выросли в семье музыкантов, предопределило Вашу музыкальную карьеру?

– Да, действительно, мои родители оба закончили Ленинградскую консерваторию. Это, конечно, способствовало формированию моей музыкальной культуры. Кроме того, папа и мама всегда стремились дать нам, своим детям, хорошее образование. Но тем не менее свою стезю в жизни я выбирала сама, без каких-­либо родительских рекомендаций. После школы поступила в музыкальное училище по классу рояля. И уже учась на последнем курсе, побывала на спектакле гастролировавшего тогда в Ленинграде Московского художественного академического театра. Узнала, что он объявил о наборе студентов. Так я оказалась в Москве, где поступила в школу-­студию при МХАТе на актёрский факультет. По окончании устроилась на работу в «Москонцерт».

– С какого возраста Вашей спутницей на музыкальном поприще стала гитара? Как Вы сегодня оцениваете своё мастерство владения этим инструментом?

– Играть на гитаре я начала на четвёртом курсе учёбы во МХАТе. Я пела и подыгрывала себе. Потом окончила гитарные курсы и на протяжении примерно двадцати лет много занималась игрой на инструменте. И эти навыки очень пригодились, когда наш дуэт с Серёжей Тараненко на какое-­то время распался. В 90­-х годах он в один прекрасный день закрыл крышку рояля и сказал, что хочет быть солистом. После этого мне пришлось аккомпанировать себе самой. Кроме того, я пригласила к сотрудничеству профессионального гитариста. Так на две гитары мы делали мои сольные концерты. И поскольку мастерство владения инструментом моего партнёра было высочайшим, я не смела перед ним ударить в грязь лицом, а потому занималась на гитаре по четыре часа в день, и играла очень здорово. С той программой мы объездили буквально весь бывший Советский Союз. Это были замечательные времена! После каждого нашего концерта зал вставал. Так что я считаю, что тогда под две гитары мы творили чудеса! Когда же мой партнёр ушёл из жизни, а я очень тяжело переживала его кончину, гитару я подзабросила. И сейчас мой уровень владения инструментом весьма скромный.

– Расскажите о своём сот­рудничестве с Микаэлом Таривердиевым?

– Микаэл Леонович – мой учитель, мой музыкальный бог. С 20 лет я буквально бредила его музыкой. Когда слышала произведения Таривердиева, замирала и не могла сдвинуться с места. После того, как вышла замуж за Виктора Беседина (Народный артист РСФСР – прим. автора), состоялась наша встреча с Таривердиевым. Мой муж, будучи его другом, позвонил Микаэлу Леоновичу и сказал, что я хочу петь его песни… Когда Таривердиев открыл дверь своей квартиры, я, увидев его, сказала: «Спасибо, что вы есть на свете!» и заплакала. После моего прослушивания он дал согласие на совместную работу. К тому времени я уже пела в дуэте с Сергеем Тараненко, который выступал в качестве пианиста вместе с моим мужем. Мы сделали несколько произведений, показали их Микаэлу Леоновичу. Он же для дальнейшего сотрудничества выдвинул одно условие: нигде не выступать в течение года, посвятив это время репетициям. И целый год мы с Сергеем работали в мастерской маэстро. За это время сделали огромную программу: песни и романсы на музыку Таривердиева из фильмов, цикл песен на стихи Михаила Светлова и Эрнеста Хемингуэя в переводе Андрея Вознесенского (из спектакля «Прощай, оружие»). Потом последовали победы на Всесоюзном и международных конкурсах. А после них наш дуэт в течение семи лет ездил с Микаэлом Леоновичем по всей стране, участвуя в его сольных концертах. Мы выступали и в огромных залах столичных городов, и в крошечных поселковых клубах. И тут я не могу не вспомнить один эпизод этого концертного тура, который характеризует наше творчество.

Дело было на БАМе. На улице – мороз градусов 40. Мы пели в небольшом неотапливаемом зале. Достаточно разношёрстная публика сидела, не раздеваясь, в полушубках и шапках. А мы были верны своему жанру и пели песни на стихи Вознесенского, Пастернака, Ахмадулиной, Ахматовой. Не все слушающие, конечно, понимали эту музыку. Но всё же концерт прошёл на высоком эмоциональном уровне. И вдруг после его окончания выходит из зала мужик­-работяга в бушлате, бросает об пол шапку-­ушанку и страстно произносит: «Я никогда не слышал такой музыки и таких стихов! Но услышав их, хочу начать жить по-хорошему!»

Я считаю, что если есть такая реакция на моё творчество, то жизнь прожита не зря.

– Как известно, Микаэл Леонович по происхождению был армянином. Как он относился к своим корням? Присутствовал ли в его доме армянский колорит?

– Мы ездили с Таривердиевым в Ереван, и там у нас были замечательные концерты. Честно говоря, я никогда не задумывалась о его армянских корнях, потому что, несмотря на то, что у нас была многонациональная страна, мы жили в едином языковом и культурном пространстве. И главным было доброе отношение друг к другу вне зависимости от того, откуда ты родом. Вполне определённо могу сказать, что Микаэл Леонович был человеком русской культуры.

– Как Вы уже отметили, Вам довелось объездить с концертами весь Советский Союз. Пребывание в каких республиках запомнилось больше? Может, были из них такие, где принимали наиболее тепло?

– Принимали везде хорошо. Особенно тепло встречали в столичных городах, где была подготовленная к восприятию наших песен публика, слушавшая концерт на одном дыхании. Но даже выступая в каком-нибудь сельском клубе, мы старались донести своё искусство и до неискушённого слушателя. Хотелось, чтобы люди поняли, что кроме эстрадного ширпотреба есть ещё и другая музыка, другая поэзия. И для меня самой большой творческой победой была ситуация, когда после концерта зал не начинал скандировать, а наоборот, возникала пауза. После финальной песни людям хотелось помолчать, подумать, осмыслить произошедшее. И лишь потом гремели аплодисменты.

– На протяжении всей своей творческой жизни Вы проявляли верность выбранному пути. Насколько трудно это давалось? Не возникало ли желания что­-то менять, экспериментировать?

– Микаэл Леонович нам с Серёжей Тараненко часто говорил: «Надо иметь смелость не нравиться публике». И ещё одна его цитата: «Смело гребите во имя прекрасного против течения». Это очень трудно! У нас же считается, что если ты ушёл со сцены, и после этого нет скандирования зала, то значит, ты плохо отработал. А после выступлений нашего дуэта в сборных концертах как раз не было бешеных оваций, как у других исполнителей, которые спели какой-­нибудь шлягер. У нас было искушение пойти по пути находящихся в моде звёзд эстрады и тоже ощутить вкус славы. Для этого мы с Сергеем пробовали отойти от своего репертуара и спеть что-­нибудь популярное. Но после этого возникало чувство стыда за то, что мы поём не то, что можем, не то, чего требует наша душа, наше образование. Во всяком случае, для меня было важно, чтобы зритель вместе с нами дорастал до тех высот, которые в нашем репертуаре заданы гениями композитора и поэта, а не просто слышал в очередном исполнении заезженный хит сезона.

– Как Вы считаете, насколько сегодня востребован среди слушателей, в сравнении с советским периодом, Ваш песенный репертуар?

– Мне очень жаль, что на радио и телевидении тот жанр, в котором я работаю, объявлен неформатом. И поэтому широкие слои молодёжи не имеют возможности услышать настоящую музыку и поэзию. Нельзя сказать, что сегодня со сцены не исполняют романсы. Исполняют. Но это классические произведения, которые у всех на слуху, вроде «Утро туманное», «Я встретил вас». У меня же совершенно другой жанр, тот, что стоит на стыке музыки песенной и камерной. Здесь музыка положена на стихи больших поэтов, и она далека от куплетной формы. Это скорее песни-­монологи, песни-­размышления. И сейчас практически нет композиторов, которые бы писали музыку к высокой поэзии. А всё потому, что слушает это небольшая аудитория.

– Несмотря на скоропостижный уход из жизни Вашего партнёра по сцене Сергея Тараненко, тем не менее дуэт Беседина – Тараненко продолжает своё существование. Расскажите об этом.

– Конечно же, моего Серёжу мне никто не заменит, потому что это был великолепный музыкант с хорошим голосом, потрясающий пианист и аранжировщик. У нас с ним произошло не только слияние голосов, но и слияние внутренних миров. Сейчас случается слышать много красивых вокалов. Но одних природных данных для исполнения песен мало. Для того чтобы произведение стало проникновенным, нужно вложить в него душу и сердце. А этому вряд ли можно научить, это от бога. А Серёжа как раз обладал этим редким качеством…

Если же сегодня на моих афишах можно увидеть имя Сергея Тараненко, то это не ошибка. Это племянник моего партнёра и друга – тоже Серёжа, тоже Тараненко, тоже играет на рояле и замечательно поёт. Он закончил Минскую консерваторию по классу «фортепиано», имеет хорошо поставленный голос и мечтает петь в опере. Мы с ним исполняем несколько произведений в память о Серёже и о Микаэле Леоновиче – дуэтом.

– Чем сегодня наполнена Ваша жизнь? Как часто случается выступать?

– Я не отказываюсь ни от одного концерта. Много из них социальных и шефских. Но на них приходит именно моя публика, и я это особенно ценю. 2 декабря в Москве в Доме учёных прошёл мой большой юбилейный концерт, где я исполнила песни из репертуара нашего с Сергеем Тараненко дуэта, а также новые произведения, к которым у меня лежит душа.

– Что бы Вы могли пожелать своим соотечественникам и жителям стран Содружества в новом 2016 году?

– Время сейчас очень сложное. И поэтому прежде всего я желаю мира во всём мире, в своём доме и в семье. Самое главное – держаться, не отчаиваться, любить своих родных, близких, друзей, и всё делать для того, чтобы всем, кто находится вокруг нас, было тепло, радостно и светло!

Евгений Каплун

Фото из личного архива Г.И. Бесединой

Редакция журнала выражает искреннюю благодарность Заслуженному работнику культуры Российской Федерации Валерию Григорьевичу Корну за помощь в организации интервью.

Справка:

Галина Ильинична Беседина родилась 31 мая 1945 года в Ленинграде.

Окончила Ленинградское музыкальное училище и Московскую школу-студию МХАТ.

Выступала с литературно-музыкальными композициями и программами под собственный аккомпанемент на гитаре, пока однажды не познакомилась с Сергеем Александровичем Тараненко. Так на советской эстраде появился дуэт, где два прекрасных голоса сопровождались игрой на 12-струнной гитаре и рояле.

Первой совместной работой молодых артистов было оригинальное исполнение популярных песен Микаэла Таривердиева из фильма «Ирония судьбы». Успех привёл дуэт к творческому союзу и личной дружбе с выдающимся композитором.

Значительным творческим достижением певцов стала победа на Всесоюзном телевизионном конкурсе «С песней по жизни» (1977 год). Затем они стали лауреатами Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Гаване (1978 год) и «Сопотского фестиваля Интервидения» в Польше (1979 год).

В 1988 году Галина Беседина была удостоена почётного звания «Заслуженная артистка РСФСР», а в 2006 году – «Народная артистка России».

16.12.2015

www.ormvd.ru

Галина Беседина

певица в кафе

(нет в титрах)

Мы с тобою, товарищ (короткометражный)

главная роль

Лирические песни Микаэля Таривердиева (короткометражный)

главная роль

Романса трепетные звуки (документальный)

последнее обновление информации: 07.09.2015

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы - Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

Page 2

21-летняя Софья решила стать блогеромРозыгрыш проведен с помощью генератора случайных чиселМосковский бизнесмен Дмитрий Фалькович сбегает в Киев.Талантливый врач Пётр Рыков переезжает, чтобы начать новую жизнь.Офицер полиции Бойд Холбрук охотится за таинственным серийным убийцей, преступления которого не поддаются объяснению.Зрителей ожидает ремейк комедийного детектива 1985 года, основанного на одноимённой настольной игре.История Зака Готтсагена - актёра с синдромом Дауна, сыгравшего главную роль.Трейлер мультфильма «Красные туфельки и семь гномов».Выбор редакции Кино-театр.ру

Page 3

21-летняя Софья решила стать блогеромРозыгрыш проведен с помощью генератора случайных чиселМосковский бизнесмен Дмитрий Фалькович сбегает в Киев.Талантливый врач Пётр Рыков переезжает, чтобы начать новую жизнь.Офицер полиции Бойд Холбрук охотится за таинственным серийным убийцей, преступления которого не поддаются объяснению.Зрителей ожидает ремейк комедийного детектива 1985 года, основанного на одноимённой настольной игре.История Зака Готтсагена - актёра с синдромом Дауна, сыгравшего главную роль.Трейлер мультфильма «Красные туфельки и семь гномов».Выбор редакции Кино-театр.ру

www.kino-teatr.ru

Галина Беседина: Все было, и водку пила...

Певица Галина Беседина рассказала Sobesednik.ru о предстоящем концерте и вспомнила покойного партнера Сергея Тараненко.

Певица Галина Беседина – представитель той настоящей творческой интеллигенции, которой в нашей склонной к потрясениям стране, кажется, осталось очень мало.

Sobesednik.ru поговорил с Галиной Ильиничной накануне ее юбилейного концерта в столичном Центральном доме ученых, который состоится 2 декабря, с участием Александра Ширвиндта, Иосифа Кобзона, Татьяны Васильевой, Ирины Родниной.

– Мода на музыкальные стили часто уходит, а потом снова возвращается. Можете ли вы то же самое сказать о лирических песнях, которые исполняете вы, и о романсах?

– По телевидению мы видим и слышим совершенно другое, потому что наша музыка не приносит денег. Сейчас же всё решают деньги. Все хотят зарабатывать. Наша музыка никогда не была для заработка, скорее для души. Правда, недавно я услышала, как в «Голосе» девушка спела «Мне нравится, что вы больны не мной». Только начала петь – Лепс сразу нажал на кнопку. Я была поражена. Видно, это настолько странно звучит на общем фоне, что люди удивляются.

Сергей Тараненко и Галина Беседина / Кадр YouTube

– Слышал, что у вас дворянские корни. Можно ли этим объяснить то, что вы не изменяете себе, не снижаете планку, не поете на потребу дня?

– Мама не любила говорить на тему дворянских корней. Дед был хорошим юристом и работал в аппарате Временного правительства, за что и был отправлен в ссылку после Октябрьской революции. В Санкт-Петербурге он владел двумя этажами в огромном доме. Потом один этаж отняли, сделали детский сад. Потом и остальные комнаты забрали, кроме одной. Мы с мамой, папой и сестрой жили на 24 квадратных метрах. Вернувшись из тюрьмы, дед работал при советской власти, но из-за того, что врачи вырезали ему здоровую почку вместо больной, он рано умер, в 44 года.

А во время войны мама была до смерти напугана, когда приехал черный воронок, вышли люди, сказали: «Позовите-ка сюда Новоселова Ивана Петровича». Бабушка ответила: «Он умер». И услышала: «Повезло тебе, бабка, а то бы вы сейчас всей семьей загремели». Поэтому мама говорила мне только о том, что дед был очень образованным, знал шесть европейских языков. Про дворянские корни я потом спрашивала у маминой сестры, она говорит: «Ничего не знаю». Так что я даже и не могу вам ничего определенного сказать. А вдруг это не так?

– Вам довелось работать с Микаэлом Таривердиевым...

– Это мой главный и любимый композитор. Часто бывает: поет исполнитель песню – и она быстро надоедает. Сколько бы я ни исполняла произведения Микаэла Леоновича, всегда нахожу что-то новое в музыке или в стихах. Я очень жалею, что, когда мы с ним поехали гастролировать, никто не снимал эти концерты. Он так интересно говорил со сцены: у меня было полное ощущение, что говорит священник.

– Все помнят ваш дуэт с Сергеем Тараненко. Два года назад Сергея не стало – я знаю, что это было для вас огромным потрясением.

– Да, конечно. Хотя и раньше Сережа то уходил, то приходил. Сейчас уже не секрет, что он пил, и это была не какая-то блажь, это была болезнь. Мог три-четыре месяца держаться, а на пятый запить, и без нарколога не мог выйти из этого состояния. Еще в советское время в Сопоте, после того как мы получили лауреатство, он сорвал нам концерт в посольстве. Видимо, был стресс. Просто сел в самолет и улетел домой. Мы его искали вместе с КГБ. Думали, перебежал.

А однажды Сережа закрыл крышку рояля и сказал, что больше не хочет петь в дуэте, а хочет быть солистом. Я стала думать, что делать. Все было, и водку пила. Попробовала себя в другом жанре, но не лежит душа – и всё. Не мое! И я позвонила Сереже. Когда он сел за рояль и заиграл Микаэла Таривердиева, когда я опять услышала эти стихи и его игру – а он был божественный пианист, – я сказала: «Всё, начинаем опять работать».

В общей сложности проработали девять лет, а потом случилась эта беда – инсульт на сцене Дома журналиста во время исполнения нашего любимого романса Таривердиева на стихи Вознесенского «Не исчезай».

– Но вы в итоге вернулись к дуэту. Ведь вы на юбилейном концерте будете выступать с Сергеем Тараненко-младшим, племянником Сергея?

– Мы сделали с ним несколько произведений, у него бе-зумной красоты голос, но это совсем другое. Сережу мне никто не сможет заменить. И потом, чтобы был настоящий дуэт, нужно много лет работать.

– Что зрители увидят 2 декабря, помимо дуэта с Тараненко-младшим?

– Концерты у нас проходят на ура. Спою несколько новых песен, которых, я думаю, от меня не ожидают. Старые песни, конечно, тоже будут. Потом, юбилейный концерт – он все равно будет отчасти концертом памяти. Буду петь какие-то вещи, которые пела с Сережей Тараненко-старшим. Еще хочу поговорить о Вите Беседине, моем муже, какие-то его записи прозвучат. У него был потрясающий голос. Разница в возрасте у нас с ним была 20 лет. Прошло уже 24 года, как его нет, а я замуж так и не вышла. Не нашла человека, который бы по человеческим качествам хотя бы близко мог с ним сравниться. К тому же этот год – 70-летия Победы, а он был разведчик, в 16 лет ушел на фронт. В общем, это будет вечер, посвященный моему творческому пути.

– «Переведи меня через майдан» будете петь?

– Пока не буду. Хотя уже думаю об этом. На концертах просят.

sobesednik.ru

Галина Беседина: Жизнь против течения

Её называли самой красивой женщиной Советского Союза. От поклонников не было отбоя. Но в жизни она была предана только мужу, а в творчестве – практически единственному партнёру по сцене. К сожалению, обоих уже нет с нами. Но жизнь продолжается. И сегодня, в свои семьдесят, а возраста она не скрывает, эта женщина всё так же привлекательна и мила. Всё так же со сцены звучит её дивный завораживающий голос, и всё так же к зрителю она выходит со своей верной спутницей – гитарой.

В гостях у журнала «Содружество» – Народная артистка России Галина Беседина.

– Галина Ильинична, Ваши предки, как известно, дворянского происхождения. Осознание этого отразилось как­-то на Вашей судьбе?

– Да, мой дедушка был дворянином и весьма состоятельным человеком, знал шесть европейских языков, состоял в качестве юриста на службе в аппарате Временного правительства. При новой власти дед успел поработать торгпредом и даже побывал в Лондоне. Но когда начались репрессии, его посадили. Освободился он перед самой войной, домой вернулся больным. Умер дед рано, в 42 года. Врачи во время операции по ошибке вместо больной почки удалили ему здоровую. Через какое­-то время за ним вновь приехал «чёрный воронок». «Где твой муж?» – спросили мою бабушку. «Он умер», – ответила она. А в ответ: «Повезло же тебе, бабка. А не то бы вы все тут «загремели»!

Ещё до революции дед купил двухэтажный дом в центре города. Но впоследствии практически всё это было отнято.

И из двух этажей с 25 комнатами наша семья занимала лишь две. В одной – жила бабушка с сестрой и её дочерью, в другой – наша семья, состоящая из родителей и двух детей…

Моя мама воспитывалась в аристократической среде, до поры до времени жила в достатке и благополучии. До семнадцати лет няня заплетала ей косу. Но потом жизнь повернулась так, что о своём происхождении пришлось забыть. Однако мама никогда не жалела того, что у неё было отнято. Она приняла это как должное и, приспосабливаясь к новым условиям жизни, всю себя посвятила семье и детям.

А на моей судьбе сказалась скорее всего не дворянская родословная, а семейное воспитание и образование. В нашей семье культивировались порядочность, благородство, ответственность, чувство долга. Всё это передалось, конечно, и мне, и моей сестре. Кроме того, всегда вспоминаю слова отца, обращавшегося к нам, детям: «Самое главное, чтобы вы были образованными людьми».

– Ваш отец прошёл всю войну. Он что­-нибудь рассказывал о своём военном прошлом?

– Мой отец был замечательным человеком. Он первым из учащихся Ленинградской консерватории ушёл добровольцем на фронт, и с первого и до последнего дня блокады Ленинграда воевал на его рубежах. Прошёл всю войну, был ранен. Мама вместе с моей родившейся в 1942 году сестрой Светой всё страшное время блокады провела в городе. И с этим периодом связана памятная для нашей семьи история.

Сестре ещё года не было. Вок­руг всё гремело, взрывалось. Мама сидела с ней в комнате, в большом кресле. И вдруг малышка произносит своё первое слово. Но не «мама», а «бух!». Мама вместе со Светой вскочила с кресла, и через секунду осколок бомбы разбивает вдребезги четырёхметровые хрустальные стёкла в окне, и от кресла остаются одни обломки. Получается, что маленький ребёнок почувствовал беду и сумел предупредить о ней.

В тот день вся наша улица пострадала от бомб. И можно сказать, что наша семья уцелела чудом…

Отец рассказывал потом, как узнав о бомбёжке, отпросился у командира, чтобы проведать родных. Когда он шёл по улице Некрасова, вся мостовая была завалена битыми кирпичами и стёклами. Он не знал, застанет ли в живых свою семью. Когда поднялся на второй этаж, увидел маму и Свету – обрадовался неимоверно. Вместо разбитого оконного стекла он прибил к раме фанеру. Так до конца войны семья и прожила с этим заколоченным окном, при коптилочке…

Голод в городе был страшный. Мама иногда приходила в часть к отцу, приносила ему Свету. Отец брал её и давал пососать что-­нибудь вроде кусочка сухой колбасы. Он отрывал всё что можно от своего скудного солдатского пайка, чтобы передать семье. И, допус­тим, когда ему давали суп, ждал, пока он остынет, чтобы снять кусочки жира и передать маме…

В 1945 году отец вернулся с фронта. И лишь тогда узнал, что у него уже родилась вторая дочь, то есть я.

– Только ли то, что Вы выросли в семье музыкантов, предопределило Вашу музыкальную карьеру?

– Да, действительно, мои родители оба закончили Ленинградскую консерваторию. Это, конечно, способствовало формированию моей музыкальной культуры. Кроме того, папа и мама всегда стремились дать нам, своим детям, хорошее образование. Но тем не менее свою стезю в жизни я выбирала сама, без каких-­либо родительских рекомендаций. После школы поступила в музыкальное училище по классу рояля. И уже учась на последнем курсе, побывала на спектакле гастролировавшего тогда в Ленинграде Московского художественного академического театра. Узнала, что он объявил о наборе студентов. Так я оказалась в Москве, где поступила в школу-­студию при МХАТе на актёрский факультет. По окончании устроилась на работу в «Москонцерт».

– С какого возраста Вашей спутницей на музыкальном поприще стала гитара? Как Вы сегодня оцениваете своё мастерство владения этим инструментом?

– Играть на гитаре я начала на четвёртом курсе учёбы во МХАТе. Я пела и подыгрывала себе. Потом окончила гитарные курсы и на протяжении примерно двадцати лет много занималась игрой на инструменте. И эти навыки очень пригодились, когда наш дуэт с Серёжей Тараненко на какое-­то время распался. В 90­-х годах он в один прекрасный день закрыл крышку рояля и сказал, что хочет быть солистом. После этого мне пришлось аккомпанировать себе самой. Кроме того, я пригласила к сотрудничеству профессионального гитариста. Так на две гитары мы делали мои сольные концерты. И поскольку мастерство владения инструментом моего партнёра было высочайшим, я не смела перед ним ударить в грязь лицом, а потому занималась на гитаре по четыре часа в день, и играла очень здорово. С той программой мы объездили буквально весь бывший Советский Союз. Это были замечательные времена! После каждого нашего концерта зал вставал. Так что я считаю, что тогда под две гитары мы творили чудеса! Когда же мой партнёр ушёл из жизни, а я очень тяжело переживала его кончину, гитару я подзабросила. И сейчас мой уровень владения инструментом весьма скромный.

– Расскажите о своём сот­рудничестве с Микаэлом Таривердиевым?

– Микаэл Леонович – мой учитель, мой музыкальный бог. С 20 лет я буквально бредила его музыкой. Когда слышала произведения Таривердиева, замирала и не могла сдвинуться с места. После того, как вышла замуж за Виктора Беседина (Народный артист РСФСР – прим. автора), состоялась наша встреча с Таривердиевым. Мой муж, будучи его другом, позвонил Микаэлу Леоновичу и сказал, что я хочу петь его песни… Когда Таривердиев открыл дверь своей квартиры, я, увидев его, сказала: «Спасибо, что вы есть на свете!» и заплакала. После моего прослушивания он дал согласие на совместную работу. К тому времени я уже пела в дуэте с Сергеем Тараненко, который выступал в качестве пианиста вместе с моим мужем. Мы сделали несколько произведений, показали их Микаэлу Леоновичу. Он же для дальнейшего сотрудничества выдвинул одно условие: нигде не выступать в течение года, посвятив это время репетициям. И целый год мы с Сергеем работали в мастерской маэстро. За это время сделали огромную программу: песни и романсы на музыку Таривердиева из фильмов, цикл песен на стихи Михаила Светлова и Эрнеста Хемингуэя в переводе Андрея Вознесенского (из спектакля «Прощай, оружие»). Потом последовали победы на Всесоюзном и международных конкурсах. А после них наш дуэт в течение семи лет ездил с Микаэлом Леоновичем по всей стране, участвуя в его сольных концертах. Мы выступали и в огромных залах столичных городов, и в крошечных поселковых клубах. И тут я не могу не вспомнить один эпизод этого концертного тура, который характеризует наше творчество.

Дело было на БАМе. На улице – мороз градусов 40. Мы пели в небольшом неотапливаемом зале. Достаточно разношёрстная публика сидела, не раздеваясь, в полушубках и шапках. А мы были верны своему жанру и пели песни на стихи Вознесенского, Пастернака, Ахмадулиной, Ахматовой. Не все слушающие, конечно, понимали эту музыку. Но всё же концерт прошёл на высоком эмоциональном уровне. И вдруг после его окончания выходит из зала мужик­-работяга в бушлате, бросает об пол шапку-­ушанку и страстно произносит: «Я никогда не слышал такой музыки и таких стихов! Но услышав их, хочу начать жить по-хорошему!»

Я считаю, что если есть такая реакция на моё творчество, то жизнь прожита не зря.

– Как известно, Микаэл Леонович по происхождению был армянином. Как он относился к своим корням? Присутствовал ли в его доме армянский колорит?

– Мы ездили с Таривердиевым в Ереван, и там у нас были замечательные концерты. Честно говоря, я никогда не задумывалась о его армянских корнях, потому что, несмотря на то, что у нас была многонациональная страна, мы жили в едином языковом и культурном пространстве. И главным было доброе отношение друг к другу вне зависимости от того, откуда ты родом. Вполне определённо могу сказать, что Микаэл Леонович был человеком русской культуры.

– Как Вы уже отметили, Вам довелось объездить с концертами весь Советский Союз. Пребывание в каких республиках запомнилось больше? Может, были из них такие, где принимали наиболее тепло?

– Принимали везде хорошо. Особенно тепло встречали в столичных городах, где была подготовленная к восприятию наших песен публика, слушавшая концерт на одном дыхании. Но даже выступая в каком-нибудь сельском клубе, мы старались донести своё искусство и до неискушённого слушателя. Хотелось, чтобы люди поняли, что кроме эстрадного ширпотреба есть ещё и другая музыка, другая поэзия. И для меня самой большой творческой победой была ситуация, когда после концерта зал не начинал скандировать, а наоборот, возникала пауза. После финальной песни людям хотелось помолчать, подумать, осмыслить произошедшее. И лишь потом гремели аплодисменты.

– На протяжении всей своей творческой жизни Вы проявляли верность выбранному пути. Насколько трудно это давалось? Не возникало ли желания что­-то менять, экспериментировать?

– Микаэл Леонович нам с Серёжей Тараненко часто говорил: «Надо иметь смелость не нравиться публике». И ещё одна его цитата: «Смело гребите во имя прекрасного против течения». Это очень трудно! У нас же считается, что если ты ушёл со сцены, и после этого нет скандирования зала, то значит, ты плохо отработал. А после выступлений нашего дуэта в сборных концертах как раз не было бешеных оваций, как у других исполнителей, которые спели какой-­нибудь шлягер. У нас было искушение пойти по пути находящихся в моде звёзд эстрады и тоже ощутить вкус славы. Для этого мы с Сергеем пробовали отойти от своего репертуара и спеть что-­нибудь популярное. Но после этого возникало чувство стыда за то, что мы поём не то, что можем, не то, чего требует наша душа, наше образование. Во всяком случае, для меня было важно, чтобы зритель вместе с нами дорастал до тех высот, которые в нашем репертуаре заданы гениями композитора и поэта, а не просто слышал в очередном исполнении заезженный хит сезона.

– Как Вы считаете, насколько сегодня востребован среди слушателей, в сравнении с советским периодом, Ваш песенный репертуар?

– Мне очень жаль, что на радио и телевидении тот жанр, в котором я работаю, объявлен неформатом. И поэтому широкие слои молодёжи не имеют возможности услышать настоящую музыку и поэзию. Нельзя сказать, что сегодня со сцены не исполняют романсы. Исполняют. Но это классические произведения, которые у всех на слуху, вроде «Утро туманное», «Я встретил вас». У меня же совершенно другой жанр, тот, что стоит на стыке музыки песенной и камерной. Здесь музыка положена на стихи больших поэтов, и она далека от куплетной формы. Это скорее песни-­монологи, песни-­размышления. И сейчас практически нет композиторов, которые бы писали музыку к высокой поэзии. А всё потому, что слушает это небольшая аудитория.

– Несмотря на скоропостижный уход из жизни Вашего партнёра по сцене Сергея Тараненко, тем не менее дуэт Беседина – Тараненко продолжает своё существование. Расскажите об этом.

– Конечно же, моего Серёжу мне никто не заменит, потому что это был великолепный музыкант с хорошим голосом, потрясающий пианист и аранжировщик. У нас с ним произошло не только слияние голосов, но и слияние внутренних миров. Сейчас случается слышать много красивых вокалов. Но одних природных данных для исполнения песен мало. Для того чтобы произведение стало проникновенным, нужно вложить в него душу и сердце. А этому вряд ли можно научить, это от бога. А Серёжа как раз обладал этим редким качеством…

Если же сегодня на моих афишах можно увидеть имя Сергея Тараненко, то это не ошибка. Это племянник моего партнёра и друга – тоже Серёжа, тоже Тараненко, тоже играет на рояле и замечательно поёт. Он закончил Минскую консерваторию по классу «фортепиано», имеет хорошо поставленный голос и мечтает петь в опере. Мы с ним исполняем несколько произведений в память о Серёже и о Микаэле Леоновиче – дуэтом.

– Чем сегодня наполнена Ваша жизнь? Как часто случается выступать?

– Я не отказываюсь ни от одного концерта. Много из них социальных и шефских. Но на них приходит именно моя публика, и я это особенно ценю. 2 декабря в Москве в Доме учёных прошёл мой большой юбилейный концерт, где я исполнила песни из репертуара нашего с Сергеем Тараненко дуэта, а также новые произведения, к которым у меня лежит душа.

– Что бы Вы могли пожелать своим соотечественникам и жителям стран Содружества в новом 2016 году?

– Время сейчас очень сложное. И поэтому прежде всего я желаю мира во всём мире, в своём доме и в семье. Самое главное – держаться, не отчаиваться, любить своих родных, близких, друзей, и всё делать для того, чтобы всем, кто находится вокруг нас, было тепло, радостно и светло!

Евгений Каплун

Фото из личного архива Г.И. Бесединой

Редакция журнала выражает искреннюю благодарность Заслуженному работнику культуры Российской Федерации Валерию Григорьевичу Корну за помощь в организации интервью.

Справка:

Галина Ильинична Беседина родилась 31 мая 1945 года в Ленинграде.

Окончила Ленинградское музыкальное училище и Московскую школу-студию МХАТ.

Выступала с литературно-музыкальными композициями и программами под собственный аккомпанемент на гитаре, пока однажды не познакомилась с Сергеем Александровичем Тараненко. Так на советской эстраде появился дуэт, где два прекрасных голоса сопровождались игрой на 12-струнной гитаре и рояле.

Первой совместной работой молодых артистов было оригинальное исполнение популярных песен Микаэла Таривердиева из фильма «Ирония судьбы». Успех привёл дуэт к творческому союзу и личной дружбе с выдающимся композитором.

Значительным творческим достижением певцов стала победа на Всесоюзном телевизионном конкурсе «С песней по жизни» (1977 год). Затем они стали лауреатами Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Гаване (1978 год) и «Сопотского фестиваля Интервидения» в Польше (1979 год).

В 1988 году Галина Беседина была удостоена почётного звания «Заслуженная артистка РСФСР», а в 2006 году – «Народная артистка России». 

www.ormvd.ru

Галина Беседина: «В творчестве нужно иметь смелость быть выше моды»

Дворянские корни

Галина Беседина: – Мой дед был дворянином, работал юристом и знал шесть скандинавских языков, – рассказывает певица. – Ему принадлежал собственный дом в Лавриках, а в Петербурге практически рядом с Невским проспектом у него была огромная квартира в два этажа. Дед считался тонким ценителем искусства и даже имел домашний театр, в котором играли его дочери. У деда был крутой нрав, и если их игра ему не нравилась, он брал тарелку из царского сервиза и бил ее об пол.

После революции деда посадили, и нижний этаж был отдан под детский сад. Когда он отсидел, его отправили в ссылку. Отбыв там свой срок, дед вернулся в Ленинград. К тому времени он был очень болен, и когда его хотели отправить жить на 101 км, он отказался и предложил свои услуги советскому правительству. Дед работал торгпредом и даже ездил в Англию. Но все-таки через какое-то время за ним cнова приехал черный воронок. «Где твой муж?» – спросили мою бабушку. «Он умер», – ответила она. «Тебе повезло, бабка. Если б он был жив, вся семья поехала бы в ссылку». А вот моя бабушка жила еще долго. Она была преподавателем математики, ее педагогический стаж насчитывал 40 лет и свой предмет она очень любила.

«AиФ»: – А как познакомились ваши родители?

Г. Б.: – Во время учебы в консерватории. Моя мама училась на двух факультетах – на теоретическом и фортепианном, а папа – на теоретическом. Мама пользовалась большой популярностью у мужчин, за ней даже ухаживал композитор-песенник Василий Павлович Соловьев‑Седой, но она предпочла моего отца. Папа был первым добровольцем, который из консерватории ушел на фронт. Он защищал свой город и в дни блокады, и после вплоть до окончания Великой Отечественной.

Вся наша семья пережила блокаду и ни на один день не покинула Ленинград. К тому времени количество ее членов стало больше. В 1942 году родилась моя старшая сестра Света, а после войны родилась я. О моем рождении папа узнал лишь тогда, когда вернулся с фронта.

Как и подобает детям музыкантов, нас со Светой отдали учиться музыке, хотя я очень хотела быть балериной. Я ведь была очень худой в детстве. О своем желании я постоянно твердила папе, и он наконец уступил. Папа сказал мне: «Давай сходим к учителям, если они скажут, что у тебя есть способности к балету, будешь балериной». Но способностей у меня не обнаружилось, и мой отец со словами «Плохие балерины нашей семье не нужны» отдал меня в музыкальную школу. Закончив ее, я поступила в музыкальное училище на фортепианное отделение.

Память сердца

«AиФ»: – А как в вашей жизни появилась Школа-студия МХАТ?

Г. Б.: – Когда я заканчивала обучение, в Ленинград на гастроли приехал этот театр. И одновременно со спектаклями он объявил о наборе студентов. Конечно же, дома я, ничего не сказав, отправилась на прослушивания и прошла все туры. После этого нужно было подтвердить свое право учиться в этой Школе, сдав еще экзамены в Москве. И я собралась в Москву.

Но в те годы каждый выпускник музыкальных училищ должен был отработать по распределению. Мне администрация учебного заведения пошла навстречу и пообещала отпустить, если я поступлю в институт. Я и поступила.

«AиФ»: – С кем вы учились?

Г. Б.: – С Катей Градовой, Толей Васильевым, Валерой Хлевинским и, конечно же, с Таней Васильевой.

«AиФ»: – Почему, конечно же?

Г. Б.: – Потому что с Таней мы были из одного города и понравились друг другу сразу. Мы жили с ней, как сестры. У нас все было общее – одежда, еда, деньги. И ей, и мне средства к существованию присылали родители. Мне – 60 рублей, ей – 30. Мы эти деньги складывали в общий котел, и их нам хватало на первые три дня.

«AиФ»: – На что же вы их тратили?

Г. Б.: – Рядом с нашим общежитием был комиссионный магазин, где охотно оставляли всю свою наличность студентки Школы-студии МХАТ, приобретая модные вещички. И мы с Таней не отличались от наших театральных модниц. Все обновки мы носили по очереди. Но нам как-то нужно было прожить оставшиеся дни, и Таня посадила меня на булки. С утра я заталкивала в рот булку, и весь день не чувствовала голода, а вечером была тарелка супа на двоих и салатик. Потом я взбунтовалась и сказала, что больше так питаться не могу.

«AиФ»: – Куда вы распределились после Школы-студии?

Г. Б.: – Меня приглашал в Театр им. Маяковского его главный режиссер Андрей Александрович Гончаров. Он сказал мне: «Подождите три месяца. У нас уезжает за границу Ирина Печерникова, она выходит замуж. А вы и займете ее место в труппе». На эти три месяца я пошла поработать в Москонцерт, да так и осталась там, о чем нисколько не жалею. Потому что в первый же день встретила своего будущего мужа Виктора Беседина. Я только поднялась на ступеньки и вдруг услышала сзади красивый бархатный баритон: «Какая красавица», и эти слова решили мою судьбу. И никакая разница в возрасте – Виктор был старше меня на 20 лет – нашему браку не смогла помешать…

Однажды у него прямо на сцене во время концерта за Полярным кругом в маленьком поселке под названием Нягань случился инсульт. Пять лет он был парализован, не говорил и не мог ходить. Эти годы я посвятила ему. Построила дачу, научилась водить машину и каждую минуту старалась сделать его жизнь полноценной, насколько это возможно.

Высокая планка

«AиФ»: – Вы с самого начала были необычной исполнительницей. Это правда, что вы еще в музыкальном училище начали читать стихи и аккомпанировать себе на рояле?

Г. Б.: – Да. И мне сейчас кажется, что из меня могла выйти замечательная чтица. Но, к сожалению, жанр художественного чтения, который был очень популярен в моей юности, сейчас ушел из нашей жизни. Тем не менее я всегда, и сейчас тоже, на всех своих концертах читаю стихи и так подвожу зрителя к восприятию песен из моей программы. Все сорок лет.

«AиФ»: – Вы начинали, когда существовали различные худсоветы, которые принимали или не принимали программы артистов. Вас это коснулось?

Г. Б.: – Мы пробивались очень тяжело и долго. Комиссия даже не знала, к какому жанру нас отнести. И, в конце концов, отнесла в музыкальную секцию.

«AиФ»: – Вы говорите «мы». А кого под словом «мы» вы имеете в виду?

Г. Б.: – К этому времени у нас уже существовал дуэт с Сергеем Тараненко. И мы, выучив две песни «Мне нравится, что вы больны не мной» из фильма «Ирония судьбы» и «Не исчезай» из фильма «Ольга Сергеевна», осмелились показать их Микаэлу Таривердиеву. Микаэлу Леоновичу наш опыт понравился  и он согласился с нами работать, но с условием. Таривердиев запретил нам участвовать во всех концертах. И мы целый год готовили программу.

А потом начались фестивали. Мы с песнями «Мне нравится» и «Не исчезай» стали лауреатами конкурса «С песней по жизни», затем был конкурс в Сопоте и ХI Международный фестиваль в Гаване. Мы активно ездили с гастролями по нашей стране. Где только не побывали за эти годы! Даже выступали на БАМе. Вместе Микаэлом Леоновичем.

Планку, которую он задал, достичь очень трудно, а еще труднее поддерживать. После поэзии, на которую Микаэл Леонович писал свою музыку, все остальные романсы кажутся слишком плоскими и банальными. Я хорошо помню слова Таривердиева: «Надо иметь смелость, чтобы не нравиться публике. Это очень трудно». Когда появилась его песня «Мне нравится», зрители недоумевали и говорили: «Что ж это за музыка такая?». Но через некоторое время Таривердиев сам услышал, как во дворе под гитару ребята пели эту песню. Благодаря его музыке народ открыл для себя Марину Цветаеву. И еще многих замечательных поэтов.

«AиФ»: – Когда-то вы много гастролировали. А сейчас?

Г. Б.: – Однажды мне сделали концерт в Театре эстрады. Правда, один из руководителей театра (не Геннадий Хазанов) скептически хмыкнул, услышав мое имя. И добавил что-то вроде: «Это такой нaфталин! Кто же придет на этот концерт!» Но тогда у меня состоялось два аншлаговых концерта. Вот и сейчас мне к моим юбилеям Москонцерт дарит один день. На мой концерт соберутся все мои друзья и, очень надеюсь, мои поклонники.

Смотрите также:

aif.ru


Смотрите также