Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Биография елена ростропович


Елена Ростропович: «Отец никогда ничего не просил»

Ему рукоплескали короли и президенты, познакомиться с ним считали за честь величайшие музыканты и композиторы планеты. Лучшие залы мира набивались битком на его концертах. А он… Он спускался со сцены, снимал фрак и становился не гением музыки, а – человеком. Отцом, мужем, другом. О том, каким Мстислав Ростропович был в обычной жизни, «АиФ» рассказала младшая дочь Галины Павловны и Мстислава Леопольдовича.

Дом ста роялей

Юлия Шигарева, «АиФ»:  Елена Мстиславовна, детям свойственно относиться к своим родителям трезвее, а то и скептичнее, чем толпам их восторженных поклонников.  Вы с вашей сестрой Ольгой в какой момент поняли, что Мстислав Леопольдович и Галина Павловна – люди особенные?

Елена Ростропович: Это трудный вопрос.  Родились в этой среде. Мы здоровались с Шостаковичем, который нас узнавал. Разговаривали с Хачатуряном или Кабалевским, живущими, как и мы,  в Доме композиторов. Мы с детства ходили в Большой театр и видели маму, утопающую в цветах –  это была неординарная женщина и выдающаяся певица. Мы ходили на концерты и видели, как преклоняются перед отцом, слышали, как про него говорят, что он гениальный. Да, он гениальный – мы тоже были в этом уверены.

Поэтому мы с Ольгой прекрасно  понимали: наши родители – вот такие. В школу нас не водят. После уроков не ждут, домашние задания  с нами не делают. Хотя иногда мне было немножко завидно, что папа с мамой не водили меня за ручку в школу. Что бабушка не ждала меня на лавочке с бутербродами. Что никто не нервничал, ожидая, как мы сдадим экзамены.

Семья солистки ГАБТ СССР Галины Вишневской и виолончелиста Мстислава Ростроповича. Дочь Оля исполняет танец из балета «Лебединое озеро». 1959 г. Фото: РИА Новости/ Максимов

- И Вы, и Ольга получили музыкальное образование. Альтернатива – другие профессии вообще не рассматривались?

- Нет! В 4 года мы уже садились за инструмент, который стоял в одной из комнат. Играть на рояле нас учила бабушка, папина мама. Она была пианисткой, аккомпанировала супругу, нашему дедушке, Леопольду Витольдовичу. 

Мы же жили в доме, в квартирах которого стояло больше 100 роялей – тут жили композиторы, певцы, музыканты. Построили этот знаменитый дом на ул. Огарева в 1955 году, и только когда заехали первые жильцы, выяснилось: в нём очень плохая звукоизоляция. Все слышали друг про друга абсолютно всё: кто что сочиняет, кто что репетирует. И далеко не все были рады тому, что мелодии, которые у них рождаются, кто-то перехватывал. Так что жизнь здесь текла колоритно и красочно. Один занимается, другой сочиняет и требует тишины… Но когда ты 24 часа слышишь вокруг себя музыку, это накладывает определенный отпечаток. Ты понимаешь: другой жизни – без музыки - просто нет.

Елена Ростропович: «Между мамой и папой всегда царила полная гармония». Фото: Из семейного архива

- Мстислав Леопольдович был суровым учителем?

- Смотря с кем. Он же начал преподавать рано – в 15 лет. Его отец, великолепный виолончелист, талантливый педагог, рано умер. Шла война, семья Ростроповичей уехала в эвакуацию в Оренбург. И Мстислав стал единственным кормильцем, начав преподавать в оренбургском музыкальном училище. 

Оказалось, что он – педагог от Бога. Например, он показывал ученикам технические приемы, но никогда не показывал интерпретацию,  а объяснял это через образы. Ему хотелось, чтобы они сами нашли свой путь, чтобы они поняли и почувствовали эту музыку через созданные образы , а не копировали его игру.

Дома же было всё по-другому. На нас у него вечно не хватало времени - он  куда-то бежал, у него постоянно возникали какие-то проекты, идеи. Поэтому с нами он особо не церемонился. Раз сказал – и все быстро сделали.

Хотя однажды он меня подловил… Это было летом, на даче. Я занималась, разучивала какие-то гаммы. И так всё это было нудно, что я решила себя развлечь: поставила на пюпитр вместо нот книжку и читаю. И вдруг передо мной вырастает отец, который должен был куда-то в очередной раз бежать. Я перепугалась насмерть, потому что ну явно же попалась! Он говорит: «Немедленно книжку вон, и заниматься сегодня будешь дольше». «Как ты узнал, что я читаю?» - спрашиваю. \ «Так ты же без конца повторяла одну и ту же  гамму!»

Правда, папа и сам не любил размеренного образа жизни, многочасовых занятий. Говорил: «Если ты музыкант ежедневно начинаешь заниматься, скажем, с 9 утра до 13, то это уже не искусство – это просто работа.» Он занимался, когда надо было подготовиться к концерту или изучать новое произведение, и только в тот момент, когда был внутренне готов к этому. И тратил на это времени столько, сколько ему казалось нужным.

Железная дисциплина

- А как отец двух симпатичных дочерей, он был строгий? Пойти в кино или погулять с мальчиками разрешал?

- Ну что вы! Какие мальчики! Он был очень ревнивый. Особенно напряжённая атмосфера складывалась на даче – там же полно свободного времени и парней вокруг (смеётся!) В какой-то момент Мстислав Леопольдович решил, что наши поклонники лазают к нам в окно ванной комнаты, перепрыгнув через забор на участок. Так он специально съездил в  ботанический сад и выписал оттуда какой-то необыкновенный боярышник с во-о-от такими шипами. И посадил этот боярышник вокруг всего участка - как ограду, чтобы никто не лез. В кино можно было пойти с подругами, если мы отзанимались положенное время. И возвращаться надо было точно в срок – дисциплина была железная!

- А он учил вас спокойно относиться к славе? И как сам воспринимал это всеобщее в свой адрес поклонение?

- Папа был очень скромный человек. Это же видно по тому, как он одевался, как себя вёл. Приезжая на фестиваль или концерт, не требовал каких-то особенных лимузинов и спокойно мог добраться на такси. Он никогда ничего не просил – чтобы номер был такой-то, температура в номере такая-то. Он выходил со своей виолончелью на сцену, играл и уезжал.

А ещё для него не существовало разницы между королями и консьержами. Его 70-летие праздновали в Елисейском дворце в Париже. В списке гостей – короли, президенты… И -  консьерж из дома в Париже на  Жорж Мандель, таксист из Нидерландов, и много других простых людей, которые были его друзьями. Устроители вечера перепугались:  все-таки тут протокол, короли, министры… Может, не надо консьержа? И таксиста? Мы для них отдельный вечер организуем. Папа в ответ: «Нет! Нельзя! Это мои друзья. И я хочу пригласить их на мой день рождения!»  А на день рождения в Лондон он пригласил своего друга  Ваську, который  строил годами и ремонтировал нашу дачу, и его семью.

- Мстислав Леопольдович славился рисковыми поступками: прятал у себя на даче опального Солженицына, играл возле рушащейся Берлинской стены, приехал во время путча в Москву к Белому дому. Он понимал, что на кону – его жизнь? 

- За Германию мы особенно не волновались. А вот в 1991 году в Белом доме было действительно опасно…

В августе 1991-го мы с отцом были во Франции. Я приехала к нему в Париж (сама я с семьёй жила в пригороде), Мы смотрели репортажи CNN. И в какой-то момент папа говори: я должен туда ехать. Я начала его отговаривать: там опасно, все сейчас оттуда бегут, а ты туда. Да у тебя и паспорта-то российского нет (в 1974 г. семью Ростроповича-Вишневской выдворили из СССР, в 1978-м лишили гражданства – ред.). Глупость какая-то! Он согласился: ну ладно, ладно.

Я осталась у папы ночевать, мы всю ночь смотрели новости. А утром вижу: он уже одет, стоит с маленьким чемоданчиком. «Ты куда?» - спрашиваю. «Ой, мне надо в банк пойти, там кое-какие дела сделать». Я удивилась, потому что все его дела обычно вела я. Но ничего не сказала. Мы договорились вместе пообедать и он ушёл. Сижу, жду: 12.00, 13.00, 14.00, 15.00 – его всё нет. Звоню в банк: «Он у вас был?» - «Нет, не был».  И уже вечером мне звонит мой знакомый  из журнала «Пари матч»: «Лен, только не волнуйся, но твоего папу видели в самолете, летящем в Москву.» Я рассказываю, и у меня до сих пор от пережитого тогда ужаса мурашки бегут… «Всё, конец»! – подумала тогда я. До двух часов ночи смотрела CNN. И вдруг слышу: в Москве возле американского посольства убит человек. И я мысленно с папой попрощалась…

Наконец с трудом дозвонилась до папиной сестры Вероники и она мне сказала,  что папа был   в Белом доме. Когда он вернулся обратно в Париж,  я гордилась им невероятно. Он действительно никого не боялся! И всегда делал то, что приказывали ему делать его совесть и его сердце. Вот он пошел и сделал.

Народные артисты СССР Галина Вишневская и Мстислав Ростропович с детьми и внуками перед началом юбилейного вечера певицы, посвященного 45-летию творческой деятельности. 1992 г. Фото: РИА Новости/ Александр Макаров

Два гения в одной квартире

- Как Галина Вишневская и Мстислав Ростропович уживались в одной квартире? Они же оба были невероятно яркие личности.

- Они были очень разными. Да, оба они посвятили свою жизнь искусству. Но у каждого была своя территория: у папы концерты, у мамы – театр. И это позволяло им вместе образовывать единое целое. Никогда папа не делал ничего без мамы, и мама ничего не делала без папы. «Спроси у мамы», «спроси у папы» слышали мы с Ольгой. Как они договорились, так и будет. Когда они решили, что уедут из Союза, они перед иконой пообещали друг другу, что никогда не будут винить другого за принятое вместе решение.

Папа не хотел ведь в принципе уезжать - он не представлял себе жизнь вне России. Здесь были все его друзья (тогда ещё был жив Шостакович), его ученики, его публика. Но тем не менее мама заставила его написать письмо Брежневу с просьбой отпустить семью из страны, потому что понимала: его здесь либо убьют, либо он сам сопьется из-за невостребованности.

 Потому что травля шла страшная. Ему не давали выступать даже на периферии. Писали, что он плохой музыкант. Он, благодаря которому в мировом виолончельном репертуаре существует 140 произведений, написанных для него и ради него!

- Вы говорите, папа ревновал вас, дочерей. А маму? Яркая женщина, сонм поклонников..

- Ну, естественно, ревновал! И все время за ней ухаживал, подарки, сюрпризы делал, на руках ее носил. Мама у нас была богиня! Мама совершенно не касалась бытовых дел. Зато прекрасно готовила. У них существовала полная гармония: папа не требовал, чтобы мама вела семейную бухгалтерию, а маме не приходило в голову сказать: иди, отвари себе яйцо на завтрак или пуговицу пришей.  Господь с вами! Всем было совершенно ясно, кто чем занят. Папа, когда они путешествовали или были где-то только вдвоем, ходил в магазин. Он был джентльменом и представить себе не мог, чтобы мама таскала тяжелые сумки.

Пианистка Елена Ростропович и президент фонда Мстислава Ростроповича Ольга Ростропович. Фото: РИА Новости/ Владимир Вяткин

- Его в магазине на клочки не рвали, когда видели, кто пришёл?

- Конечно, рвали! А мог и исчезнуть куда-нибудь во время таких походов. Как-то – мы решили справить Новый год в Питере – за несколько часов до Нового года вдруг выяснилось, что куплено мало шампанского. Папа вызвался сходить в магазин. А домой вернулся после 12.00  ночи. Потому что выяснилось, что в магазин его вёз, как папа объяснил, чудеснейший человек-таксист. И что таксист его уговорил, что надо срочно съездить к нему буквально на 10 минут в гости познакомиться с женой, потому что она ему не поверит, что он вез Ростроповича.  Пока ездил туда и обратно по просьбе таксиста, папа опоздал с нами встретить с боем курантов в 12 часов Новый год. А вы спрашиваете, как он относился к своей славе. Вот так и относился! 

aif.ru

Дочери Галины Вишневской и Мстислава Ростроповича о родителях

Галина Вишневская и Мстислав Ростропович с дочерьми Ольгой и Еленой

В детстве, до вынужденного отъезда из СССР в 1974 году, мы жили в Москве в так называемом «Доме композиторов» на улице Огарева (нынешний Газетный переулок), где были кооперативные квартиры у многих музыкантов. И у нас были знаменитые застолья — папа их очень любил, двери в любое время суток были открыты для друзей. Все знали, что на любой праздник у Ростроповичей будет самый лучший стол, поэтому гости к нам всегда с удовольствием приходили.          

Сейчас, рассматривая старые фотографии, я поражаюсь — у мамы была совершенно идеальная фигура. Будучи ребенком и живя рядом с ней, я этого не замечала. В день спектакля мама последний раз ела в три часа дня и только мясо без гарнира — Римма, наша помощница по хозяйству, давала ей полусырой бифштекс. И когда они с Риммой ругались, та приносила ей вместо бифштекса селедку (Смеется).

А вот после напряженного спектакля в Большом театре, уже заполночь, всегда был накрыт стол, открывалось шампанское, мама никогда не возвращалась из театра одна — всегда с коллегами, поклонниками. Машин ни у кого не было, она шла из театра пешком, а следом за ней целая процессия. До глубокой ночи сидели и обсуждали как кто пел, во время тот или иной певец вступил, как что-то упало за кулисами и конечно же доставалось дирижеру, который по большей части объявлялся бездарным (Смеется). У оперных певцов всегда так.      

С раннего детства мама учила нас правилам поведения за столом: «Оля, сиди прямо!», «Оля, у тебя есть салфетка», «Оля, не пей залпом!» ... Теперь и я не даю покоя своим детям: «Слава, убери локти со стола!». Я понимаю, что это действует сыновьям на нервы, но ничего  поделать не могу — это уже у меня в крови.

Мстислав Леопольдович был очень строгим отцом. Когда к нам приходили гости — Давид Ойстрах, Святослав Рихтер, Дмитрий Дмитриевич Шостакович — нас с сестрой Леной сажали ужинать вместе со всеми за стол, но при этом категорически запрещали высказывать свое мнение. Если во время бурного обсуждения у нас возникало желание что-нибудь сказать, мы должны были сначала попросить разрешения. Если же мы что-то говорили, перебивая взрослых, нам за это здорово попадало.

Мама очень не любила, если кто-то из членов семьи за столом оставляет что-то на тарелке  - моментально вспоминала свое голодное блокадное детство. Она же была в Ленинграде совсем одна, без родителей. Мама была сильная духом женщина, очень прямая — уж если она скажет что-то по тому или иному поводу, то у вас не будет никаких сомнений, что именно она думает, просто мороз по коже (Смеется). Мы с папой никогда не могли так резко высказываться.

Конечно же, о Солженицыне за столом не упоминали — о нем тогда говорили шепотом в ванне при бежавшей из под крана воде. Нам с сестрой родители все это в очень раннем возрасте объяснили, ничего не скрывая — родители сказали, что у нас на даче в пристройке будет жить такой писатель, Александр Исаевич, за одну книжку которого, если ее найдут, можно попасть в тюрьму на всю жизнь. И если мы кому-то что-то скажем об этом, всем нам будет очень плохо. Поэтому если кто-то будет звонить и звать к телефону Александра Исаевича, мы должны были говорить: «Вы не туда попали».  А вот если бы позвонили и сказали, что это слесарь Михаил Антонович, которому нужно заменить трубу, тогда, наоборот, нужно было срочно бежать и звать к телефону дяду Саню, как мы с сестрой звали Солженицына, — пароль такой был. Конечно, было страшно.  

  • Галина Вишневская и Ольга Ростропович

Новый год мы встречали практически всегда на даче в Жуковке. И состоял праздник из трех частей: сначала стол с закусками у Дмитрия Дмитриевича Шостаковича — он жил на соседней даче, потом все приглашенные шли по хрустящему снегу к нам — у нас был горячий стол, а на десерт все отправлялись на дачу к академику-физику Николаю Антоновичу Доллежалю, который работал вместе с Андреем Дмитриевичем Сахаровым. 

Жуковка была в то время поселком для научной элиты и министров, в котором была своя система пропусков. У нас, например, был зеленый пропуск, по которому мы могли попасть в клуб, кино посмотреть, а вот у нашего соседа-академика имелся красный пропуск, который позволял покупать еду в местном магазине. И хотя ничего особенного там не было — консервы, огурцы-помидоры - мы с мамой брали этот пропуск взаймы, и стояли в очереди, делая вид, что мы из семьи академика Доллежаля. Ходили за продуктами сами — на даче у нас была домработница, тетя Настя, но она была старенькая и в магазин не могла пойти. А вскоре у мамы появился блат — директор продуктового магазина, «Анатолий с золотыми зубами», как она его называла. Его душу очень трогало, как мама поет, поэтому когда везде были пустые прилавки, он заводил Галину Павловну к себе в закрома, где было все — и осетрина, и икра. 

В 1974 году наша семья уехала из атеистического СССР и из одной реальности попала в совершенно другую. До этого мы с сестрой жили дома с няней и родителями, и вдруг очутились в монастыре-пансионе в Швейцарии, где учились только девицы, воспитательницами были католические сестры-монахини и не разрешалось выходить за пределы монастыря. Мы, привыкшие к обществу блестящих друзей наших родителей, оказались среди монахинь, с которыми не могли ни о чем поговорить уже хотя бы по тому, что совершенно не знали французского языка. За полгода его освоили, но по-началу было очень тяжело.

После этого мы с Леной учились в Джульярдской академии в Нью-Йорке. Родители снимали нам там квартиру, а сами жили в Париже. У папы и мамы было много друзей, которым они поручили шефство над нами. Например, нас с Леной опекали и часто приглашали в гости на обеды и ужины Леонард Бернстайн с его женой Феличитой. Хотя я почти сорок лет прожила в Америке, считаю себя русским человеком.

С тех пор как папа ушел, мама в Париж больше не возвращалась — не хотела.

Вспоминаю историю покупки имения «Галино» площадью больше территории княжества Монако в двухстах милях к северу от Вашингтона, которое папа подарил маме в 1982-м году к окончанию ее певческой карьеры. Он добился, чтобы на американских картах появилось название населенного пункта с русским именем — это название поместье носит и до сих пор, уже находясь в собственности других людей. Выбор места, довольно удаленного от американской столицы, где отец возглавлял Национальный симфонический оркестр, определялся близостью русского монастыря. История перестройки дома затянулась на пять долгих лет, в течение которых все работы велись в тайне от Галины Павловны.

В итоге «вручение подарка» было срежиссировано, как спектакль. Дизайнер, который накупил на аукционах мебель и картины, полностью обставил дом. Мама прилетела из Парижа и прямо из аэропорта отец повез ее куда-то, не объясняя, куда именно. Мобильных телефонов тогда еще не было, и у меня с папой была договоренность, что он подъедет к воротам поместья, от которых до дома еще километр, ровно в семь вечера. К этому моменту мы должны были зажечь свечи в каждом окне огромного дома, включить фонари в петербургском стиле, которые освещали дорогу к особняку, и врубить на полную мощность на улице колонки, из которых должна была политься запись увертюры к балету Прокофьева «Ромео и Джульетта» в исполнении оркестра под управлением отца — у нас даже проходили репетиции, чтобы сделать все вовремя. Японская семейная пара, нанятая в качестве мажордома и кухарки, ничем не могла нам помочь, также как и манерный декоратор — он лишь в волнении перед приездом хозяйки имения заламывал руки. Поэтому всем  пришлось заниматься мне с моим мужем. И тут мы обнаружили, что поместье этим летним вечером атаковано целой армией комаров — рядом были болота. Мой муж вел нашу маленькую «Тойоту», а я, высунувшись из окна машины, прыскала вокруг спреем от насекомых, чтобы маму не сожрали комары.

Отец приехал раньше, поэтому еще час он возил ее вокруг поместья, пока, наконец, к семи часам не подъехал к кованым воротам с монограммами «ГВ» и «МР» на них. Ворота раскрываются, папа выходит из машины и куда-то исчезает из поля зрения мамы — он встал на колени перед машиной, чтобы прочитать поэму в ее честь и кричит: «Зажги фары ярче!». «Я не знаю как» - отвечает мама. Он ей: «Вечно ты ничего не знаешь!». Наконец дальний свет зажжен и папа начинает читать стихи, записанные на рулоне туалетной бумаге — другой у него не нашлось под рукой.

  • Галина Вишневская и Мстислав Ростропович с дочерьми Ольгой и Еленой

У нас нет родового гнезда. В свое время нашу семью вырвали с корнями и нигде больше мы эти корни не пустили. Дети мои живут кто где: в Берлине, Париже, Дюссельдорфе, Швейцарии. И нигде за границей я не чувствую себя дома: все там мне чужое — и язык и люди. Но и в России я не ощущаю себя своей, не привыкла к здешнему образу жизни, он мне не подходит, приезжаю сюда только чтобы повидаться с  мамой. Здесь я могу провести три-четыре недели, а потом надо возвращаться в Швейцарию.

Основное образование я все-таки получила в Москве, в ЦМШ, потом училась в Джульярдской школе в Нью-Йорке, которую оканчивала уже экстерном, потому что решила ездить выступать вместе с отцом — играть с таким гением, как он, было лучшей практикой.

В Америке родилось двое детей, я много покочевала по миру. Все дети и внуки встречаются  в России только по случаю юбилея бабушки. Я никогда не толкала детей к музыкальной карьере, потому что имея таких бабушку и дедушку - это сложно. Ребенок сам должен стремиться стать музыкантом, понимать, на что он идет и какое имя несет. Но сейчас младший мой сын, 21-летний Александр, все-таки учится по классу фортепиано — еще Мстислав Леопольдович хотел с ним заниматься и думал, что он станет дирижером.

Текст: Виталий Котов

По материалам журнала «Собака.ru»:

№ 126 (июль 2011) «Реконструкция обеда»№ 143 (декабрь 2012) рубрика «Интерьер»

www.sobaka.ru

Ольга Ростропович: личная жизнь, фото

Ольга Ростропович, о личной жизни которой расскажем в статье, успешно продолжает династию знаменитых музыкантов. Легендарные родители могли затмить детей своей славой. Однако Ольге Ростропович удалось самой состояться в музыкальном мире и организаторской деятельности. Ее происхождение не раз мешало ей добиваться успехов в этой сфере деятельности.

Ольга Ростропович

Слава пришла к Ольге абсолютно заслуженно. Это результат огромной работы и удивительного таланта. Может быть, Ольга Ростропович достигла таких результатов благодаря поддержке семьи, которую она очень любит.

Детство и юность

Мать Ольги Ростропович — легендарная оперная певица Галина Вишневская. Отец – не менее известный музыкант Мстислав Ростропович. Казалось, что карьера Ольги была предрешена еще до ее рождения. На самом деле были определённые проблемы в детском возрасте, так как ей очень тяжело было получить какие-то определённые навыки и знания. Но в последствие благодаря стараниям все изменилось.

Ольга появилась на свет в 1974 г. в столице России. Музыкой девочка занималась с раннего детства. Ее обучение игре на фортепиано началось в 4 года. Родители, в силу свей занятости, не могли сами обучать нотной грамоте свою дочку. Поэтому занятия проводила бабушка Ольги. Ее звали Софья Николаевна, она была казачкой и также в совершенстве владела инструментом.

Ольга Ростропович в детстве с родителями и младшей сестрой

Занятия маленькой Ольги длились по 30 минут в день. Затем продолжительность занятий увеличили, и Ольга стала играть на фортепиано по 1-1,5 ч. в день. В результате такого усердия к 6 годам она могла сыграть несколько произведений известных композиторов. Поэтому она беспрепятственно поступила в музыкальную школу.

В 13 лет Ольга начала осваивать другой инструмент – виолончель. Отец пристально следил за ее занятиями, не давал девочке никаких поблажек. Ольга Ростропович признавалась в интервью, что очень не любила заниматься при отце, так как он критиковал каждую фальшивую ноту. Однако Ольга очень любила ходить вместе с отцом в консерваторию, где он занимался и читал лекции студентам. Его советы были очень важны для Ольги.

Родители Ольги Ростропович

Ольга вспоминает, что на выпускной вечер Галина Вишневская подарила дочке шикарное вечернее платье. Его длина была всего на 2 см. выше колена. Отец строго запретил носить это платье Ольге, называл его вульгарным и откровенным. Галине Вишневской пришлось всю ночь перешивать выпускное платье дочери.

Переезд в США

Ольге, вместе со своей семьей, не раз приходилось менять место проживания. В 1978 г. все члены семьи Ольги были лишены советского гражданства, поэтому им пришлось остаться в США, куда они выехали в рабочих целях.

В Нью-Йорке виолончелистка также продолжала обучаться музыкальному мастерству. Она окончила знаменитую Джульярдскую высшую музыкальную школу и начала выступать совместно с отцом. Ольга быстро заняла место солистки в оркестре. Ведь в своем мастерстве она существенно превосходила других музыкантов. Карьера молодой девушки росла не останавливаясь. Работая с самыми знаменитыми иностранными оркестрами, она получала все новые и новые возможности для роста.

Ольга Ростропович в домашней обстановке

Со временем Ольга заняла место преподавателя в музыкальной школе, которую окончила в Нью-Йорке. На музыкальные занятия и выступления, Ростропович тратила все меньше и меньше времени. К тому же, Ольга обзавелась собственной семьей, у нее появились дети. Она разрывалась между работой и семьей, но в последствии выбрала именно детей. Практически круглыми сутками находясь дома, Ольга поставила крест на своей работе.

Ольга Ростропович с мамой и сестрой Еленой

Возвращение в Россию

Ольга Ростропович вернулась в Россию только в 2007 г. В это время самочувствие ее отца резко ухудшилось. Ольга проводила много времени с Мстиславом Ростроповичем, посещала больницу и ухаживала. Конечно же, все это ее трудолюбие, отношение к семейным ценностям нельзя просто так упустить. Она настоящая русская женщина, которая не только добилась высот в биографии, но и стала одной из самых известных личностей.

Ольга Ростропович на концерте

После смерти Мстислава Ростроповича она возглавила фонд, названный его именем. Эта организация занимается поиском и поддержкой молодых музыкантов. Фонд помогает получить юным дарованиям музыкальное образование, содействует трудоустройству, устраивает концерты и фестивали. Стипендии этого фонда получают талантливые музыканты, проживающие в разных уголках России. Семья Ольги Мстиславовны Ростропович всегда была на виду. Их творчество было интересно даже за рубежом.

Ольга Ростропович управляет фондом своего отца

У Ольги Ростропович есть младшая сестра Елена. Она также с детства занималась музыкой. Однако в настоящее время она руководит другим благотворительным фондом. Ее организация занимается медицинскими вопросами. Фонд поддерживает детей, страдающих тяжелыми заболеваниями, помогает их семьям.

Личная жизнь

Ольга Ростропович дважды вступала в официальный брак. Ее первым мужем был представителем Французского Модного Дома. От своего первого мужа Ольга родила двоих сыновей. Можно сказать, что личная жизнь Ольги Ростропович складывалась, не очень гладко, но все же она творческая личность и перемены в биографии должны быть.

Ольга Ростропович сейчас

Дети на тот момент уже были взрослыми, а с мужем Ольга развелась. Спустя несколько лет, Ольга второй раз вступила в брак с гражданином России. Его имя и род деятельности неизвестен, так как Ольга не рассказывает о своей личной жизни.

Материал подготовлен редакцией сайта diwis.ru

diwis.ru

Анна Вишневская

На девятый день после ухода Галины Вишневской корреспондент «КП» пообщалась с дочерьми великой певицы.

Конечно, еще рано говорить, кто станет новым художественным руководителем оперного центра, и как распорядятся наследием Ростроповича - Вишневской их дети. Пока дочери Галины Павловны пытаются свыкнуться с мыслью, что они осиротели, слишком велико горе утраты. Потом будут думать, как им жить дальше.

«Родители выехали из СССР без копейки»

- Когда на церемонии прощания в оперном центре на экране сменялись слайды с мамиными портретами, я вспомнила всю свою жизнь, от раннего детства до последних дней, - призналась нам Елена Ростропович. - Мы уехали с родителями из России, когда мне было 16 лет, а Ольге - 18. Хорошо помню, как мы с сестрой ходили в Большой театр на все мамины спектакли. Потом бежали в буфет, там продавали вкусные бутерброды и пирожные. В театр мы всегда надевали нарядные платья, переобували туфли в гардеробе. Это был праздник, несмотря на то, что Большой театр мы воспринимали как дом родной. В моих воспоминаниях это была сказочная, волшебная жизнь. Мы с Ольгой с детства слушали прекрасную музыку, ходили на папины концерты. К сожалению, наши дети такой жизни не знали.

- Когда ваших родителей выслали из СССР в 1974-м, вы тоже были вынуждены уехать вместе с ними. И начался не менее интересный этап - заграничный...

- Когда мы уехали, я еще училась в школе, Ольга - в консерватории. Никто не думал, что наш отъезд - это надолго. Родители нас определили в пансион при католическом монастыре в Швейцарии. Французский язык мы не знали. Друзья детства остались в Москве. Опекать было некому. Отец должен был играть концерты и зарабатывать, потому что родители выехали из СССР без копейки денег. Я помню, что мы были одеты не как швейцарские дети, и нам хотелось купить что-то новое. Но семейный бюджет на тот момент был очень скромным. Правда, когда мы жили в России, в семье не принято было давать нам деньги на карманные расходы. 22 копейки на мороженое - и мы счастливы. Родители считались обеспеченными по советским понятиям людьми, но нас с сестрой не баловали. Мама всегда говорила: «Что вам еще нужно? У вас и так все есть». Если сравнивать с ее голодным, блокадным детством, у нас действительно было все.

- А чего все-таки в детстве не хватало?

- Возможно, семейных застолий... Родители жили своей профессией. Отец - гениальный музыкант, мама - известная на весь мир певица. Им некогда заниматься бытом. У нас всегда была помощница по хозяйству. Но когда я обзавелась собственной семьей, я по-другому организовала свой быт. У меня четверо детей. И холодильник в моем доме всегда забит продуктами, столько и не нужно. Но мне все равно кажется, что чего-то не хватает. В моей семье принято обедать вместе, я всегда готовлю. Хотя и мама могла под настроение что-то приготовить и делала это очень вкусно. А у папы была привычка: для каждого нового жилища он покупал дрель, молоток, гвозди и сам вешал картины. Ему было важно показать, что он может выполнить любую мужскую работу.

«Во время войны мама чистила канализацию»

- Галина Павловна из рабочей семьи, выросла в Кронштадте, жила в коммуналке. Трудное детство. Но удивительно, по внутреннему ощущению она родилась... королевой.

- Мама говорила, что в детстве убегала от реальности в радужные грезы. Умирала от голода во время блокады, но думала не о хлебе, а о том, как вылезти из этого ужаса любой ценой. Во время войны она чистила в городе канализацию. Но всегда надевала перчатки, потому что даже в такие минуты не забывала, что будет артисткой. А у артистки руки должны быть в порядке. Она родилась с характером. Если она ставила цель, всегда ее добивалась. Плюс к этому Богом данный талант, у нее от рождения поставленный голос. С детства любила петь и видела себя только на оперной сцене. Сломить ее было невозможно. И она построила свою жизнь так, что добилась мирового признания. Она на равных общалась с представителями королевских семей, считала, что принцы, принцессы, короли и королевы - это только титулы. В остальном это такие же люди, как мы с вами. А представители королевских династий испытывали большой пиетет перед нашими родителями, перед их талантом.

- Я видела на фотографиях, как Галина Вишневская обставляла свои квартиры. Это царские палаты. А ее дом в центре Петербурга на набережной Невы - настоящий дворец.

- Маме так жить было комфортно, поэтому она собрала такую коллекцию раритетов. Картины, мебель, портьеры - все покупалось на аукционах. Любая одежда на ней смотрелась как царский наряд, так она могла его подать. На самом деле это могла быть совершенно обычная вещь. Я же другой человек, и моя сестра Ольга тоже другая. Мне не очень комфортно в этой роскоши.

«СОЗДАДИМ ЦЕНТР КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ»

После смерти Мстислава Ростроповича в Москву из Америки переехала старшая дочь Ольга. Она была главным помощником Галины Вишневской в оперном центре.

- Мама была для меня не только мамой, но и другом, - рассказала нам Ольга. - Каждый вечер мы с ней - на спектаклях, ужинали вместе, ходили на репетиции. Теперь образовалась пустота, которую заполнить нечем.

- Что будет с оперным центром Галины Вишневской? Насколько я знаю, Галина Павловна хотела, чтобы вы продолжили ее дело?

- Пока об этом говорить рано. Мама дала мне ряд указаний, как она видит в будущем оперный центр. Это учебное заведение уникально тем, что здесь готовят исполнителей для оперной сцены. Не только учат их петь, но и готовят артистов.

- Ваш старший сын Олег признался, что собирается через год переехать в Москву помогать вам.

- Этому я очень рада. Но это и для меня сюрприз.

- Рано или поздно встанет вопрос о завещании Галины Вишневской. Она его успела составить?

- Конечно. Для Запада это нормальная практика. Мы все ходим под Богом. Я тоже составила свое завещание, и у моей сестры Елены оно тоже есть.

- Что будет с имуществом Ростроповича - Вишневской?

- Наши московские квартиры на Остоженке, в Газетном переулке, дача в Жуковке, дом в Петербурге, квартира в Париже - все это семейная собственность. Продавать ее мы не собираемся. Но планируем создать центр культурно-исторического наследия. Этого хотела мама. Отец собирал архивы, письма Чайковского, Римского-Корсакова, он покупал их на аукционах. Держать эти ценности дома - огромная ответственность. Однажды в нашей квартире в Лондоне лопнула труба. Водой залило не только стены, но и картины, слава богу, не очень ценные.

Но они погибли, как и погибли сюиты Баха, которые записал отец. Все было залито водой. В доме, в котором ты не живешь, может произойти все что угодно. Вот почему родители решили продать часть своей коллекции. Мама это сделала после смерти отца (коллекция Вишневской - Ростроповича была продана несколько лет назад. Ее приобрел бизнесмен Алишер Усманов и передал в Константиновский дворец под Петербургом. - Ред.). Часть архивов мы хотим передать в будущий центр культурно-исторического наследия. Эти бесценные материалы не должны лежать мертвым грузом.

Справка

Ольга Ростропович - виолончелистка, возглавляет музыкальный фонд Ростроповича, который поддерживает молодых музыкантов и проводит ежегодные фестивали. У Ольги двое сыновей - 20-летний Олег и 16-летний Слава. Олег учится бизнесу, Слава еще школьник. Елена Ростропович - пианистка, возглавляет международный медицинский фонд Ростроповича - Вишневской, который занимается вакцинацией детей по всему миру.

Под ее руководством находится еще и ассоциация Ростроповича-Вишневской. Эта ассоциация реализует гуманитарные музыкальные программы в том числе в лагерях беженцев. У Елены четверо детей: старший сын Иван (29 лет) стажируется в банке, Сергей (25 лет) будущий режиссер, сценарист, Анастасия (21 год) - художница, Александр (20 лет) - пианист.

- Ни бесплатного образования, ни бесплатной квартиры - мы жили в коммуналке здесь - я не получила. Ни у кого ничего не просила. Никому ничем не обязана. А чтобы сверкать, надо иметь талант, другого пути я не знаю. Еще надо, конечно выйти и предъявить себя, а дальше - добиваться самого высокого качества. Работать надо! И я не хотела бы ничего в своей жизни переигрывать, и книгу свою не перерабатывала - пару эпизодов добавила и все. Ах, да - там еще досье КГБ на меня есть. И много фото.

Ну и напоследок Вишневскую спросили, что бы она сделала, стань она президентом.

- Пенсии изменила бы! - ни секунды не колеблясь ответила Галина Павловна. - чтобы срамоты этой не было, чтобы наши пенсионеры не тыкались как слепые котята, чтобы наши деды и матери не были бы вынуждены попрошайничать.

УРОКИ ЖИЗНИ ГАЛИНЫ ВИШНЕВСКОЙ

О ЖИЗНИ

- В молодости еще можно найти в себе силы принимать с юмором тычки и затрещины, но с годами, когда внутреннее зрение становится безжалостным, жизнь бесстыдно обнажается перед тобой и в уродстве своем, и в красоте. Ты вдруг неумолимо понимаешь, что у тебя украдены лучшие годы, что не сделал и половины того, что хотел и на что был способен; становится мучительно стыдно перед собой, что позволил преступно унизить в себе самое дорогое — свое искусство.

- Самое главное - это не давать воли отчаянию.

- Если ты хочешь совершить какой-нибудь поступок, то, сначала подумай - ты хочешь подниматься вверх или падать вниз.

- Никому не жалуюсь, хожу, задрав голову, назло всем моим завистникам, и торчу у них как кость в глотке.

О РАБОТЕ

- Для меня во время исполнения роли все, что я делаю на сцене, так важно, как вопрос о жизни и смерти. Если бы мне отрезали голову, только тогда я не смогла бы допеть спектакль.

- Все эти страсти-мордасти — просто отсутствие актерской техники и внутреннего контроля.

- Темперамент — это умение себя сдерживать.

facecollection.ru

Елена Ростропович: «Отец никогда ничего не просил»

Елена Ростропович: «Папа всегда поступал так, как ему велело сердце». На фото (слева направо): Елена Ростропович, Галина Павловна с домашним любимцем Пуксой, Мстислав Леопольдович и Ольга Ростропович. © / Из семейного архива

Ему рукоплескали короли и президенты, познакомиться с ним считали за честь величайшие музыканты и композиторы планеты. Лучшие залы мира набивались битком на его концертах. А он… Он спускался со сцены, снимал фрак и становился не гением музыки, а – человеком. Отцом, мужем, другом. О том, каким Мстислав Ростропович был в обычной жизни, «АиФ» рассказала и, младшая дочь Галины Павловны и Мстислава Леопольдовича.

Дом ста роялей

Юлия Шигарева, «АиФ»:  Елена Мстиславовна, детям свойственно относиться к своим родителям трезвее, а то и скептичнее, чем толпам их восторженных поклонников.  Вы с вашей сестрой Ольгой в какой момент поняли, что Мстислав Леопольдович и Галина Павловна – люди особенные?

Елена Ростропович: Это трудный вопрос.  Родились в этой среде. Мы здоровались с Шостаковичем,который нас узнавал. Разговаривали с Хачатуряномили Кабалевским, живущими, как и мы,  в Доме композиторов. Мы с детства ходили в Большой театр и видели маму, утопающую в цветах –  это была неординарная женщина и выдающаяся певица. Мы ходили на концерты и видели, как преклоняются перед отцом, слышали, как про него говорят, что он гениальный. Да, он гениальный – мы тоже были в этом уверены.

Поэтому мы с Ольгой прекрасно  понимали: наши родители – вот такие. В школу нас не водят. После уроков не ждут, домашние задания  с нами не делают. Хотя иногда мне было немножко завидно, что папа с мамой не водили меня за ручку в школу. Что бабушка не ждала меня на лавочке с бутербродами. Что никто не нервничал, ожидая, как мы сдадим экзамены.

Семья солистки ГАБТ СССР Галины Вишневской и виолончелиста Мстислава Ростроповича. Дочь Оля исполняет танец из балета «Лебединое озеро». 1959 г. Фото: РИА Новости/ Максимов

– И Вы, и Ольга получили музыкальное образование. Альтернатива – другие профессии вообще не рассматривались?

– Нет! В 4 года мы уже садились за инструмент, который стоял в одной из комнат. Играть на рояле нас учила бабушка, папина мама. Она была пианисткой, аккомпанировала супругу, нашему дедушке, Леопольду Витольдовичу. 

Мы же жили в доме, в квартирах которого стояло больше 100 роялей – тут жили композиторы, певцы, музыканты. Построили этот знаменитый дом на ул. Огарева в 1955 году, и только когда заехали первые жильцы, выяснилось: в нём очень плохая звукоизоляция. Все слышали друг про друга абсолютно всё: кто что сочиняет, кто что репетирует. И далеко не все были рады тому, что мелодии, которые у них рождаются, кто-то перехватывал. Так что жизнь здесь текла колоритно и красочно. Один занимается, другой сочиняет и требует тишины… Но когда ты 24 часа слышишь вокруг себя музыку, это накладывает определенный отпечаток. Ты понимаешь: другой жизни – без музыки – просто нет.

Елена Ростропович: «Между мамой и папой всегда царила полная гармония». Фото: Из семейного архива

– Мстислав Леопольдович был суровым учителем?

– Смотря с кем. Он же начал преподавать рано – в 15 лет. Его отец, великолепный виолончелист, талантливый педагог, рано умер. Шла война, семья Ростроповичей уехала в эвакуацию в Оренбург. И Мстислав стал единственным кормильцем, начав преподавать в оренбургском музыкальном училище.

Оказалось, что он – педагог от Бога. Например, он показывал ученикам технические приемы, но никогда не показывал интерпретацию,  а объяснял это через образы. Ему хотелось, чтобы они сами нашли свой путь, чтобы они поняли и почувствовали эту музыку через созданные образы , а не копировали его игру.

Дома же было всё по-другому. На нас у него вечно не хватало времени – он  куда-то бежал, у него постоянно возникали какие-то проекты, идеи. Поэтому с нами он особо не церемонился. Раз сказал – и все быстро сделали.

Хотя однажды он меня подловил… Это было летом, на даче. Я занималась, разучивала какие-то гаммы. И так всё это было нудно, что я решила себя развлечь: поставила на пюпитр вместо нот книжку и читаю. И вдруг передо мной вырастает отец, который должен был куда-то в очередной раз бежать. Я перепугалась насмерть, потому что ну явно же попалась! Он говорит: «Немедленно книжку вон, и заниматься сегодня будешь дольше». «Как ты узнал, что я читаю?» – спрашиваю. \ «Так ты же без конца повторяла одну и ту же  гамму!»

Правда, папа и сам не любил размеренного образа жизни, многочасовых занятий. Говорил: «Если ты музыкант ежедневно начинаешь заниматься, скажем, с 9 утра до 13, то это уже не искусство – это просто работа.» Он занимался, когда надо было подготовиться к концерту или изучать новое произведение, и только в тот момент, когда был внутренне готов к этому. И тратил на это времени столько, сколько ему казалось нужным.

Железная дисциплина

– А как отец двух симпатичных дочерей, он был строгий? Пойти в кино или погулять с мальчиками разрешал?

– Ну что вы! Какие мальчики! Он был очень ревнивый. Особенно напряжённая атмосфера складывалась на даче – там же полно свободного времени и парней вокруг (смеётся!) В какой-то момент Мстислав Леопольдович решил, что наши поклонники лазают к нам в окно ванной комнаты, перепрыгнув через забор на участок. Так он специально съездил в  ботанический сад и выписал оттуда какой-то необыкновенный боярышник с во-о-от такими шипами. И посадил этот боярышник вокруг всего участка – как ограду, чтобы никто не лез. В кино можно было пойти с подругами, если мы отзанимались положенное время. И возвращаться надо было точно в срок – дисциплина была железная!

– А он учил вас спокойно относиться к славе? И как сам воспринимал это всеобщее в свой адрес поклонение?

– Папа был очень скромный человек. Это же видно по тому, как он одевался, как себя вёл. Приезжая на фестиваль или концерт, не требовал каких-то особенных лимузинов и спокойно мог добраться на такси. Он никогда ничего не просил – чтобы номер был такой-то, температура в номере такая-то. Он выходил со своей виолончелью на сцену, играл и уезжал.

А ещё для него не существовало разницы между королями и консьержами. Его 70-летие праздновали в Елисейском дворце в Париже. В списке гостей – короли, президенты… И –  консьерж из дома в Париже на  Жорж Мандель, таксист из Нидерландов, и много других простых людей, которые были его друзьями. Устроители вечера перепугались:  все-таки тут протокол, короли, министры… Может, не надо консьержа? И таксиста? Мы для них отдельный вечер организуем. Папа в ответ: «Нет! Нельзя! Это мои друзья. И я хочу пригласить их на мой день рождения!»  А на день рождения в Лондон он пригласил своего друга  Ваську, который  строил годами и ремонтировал нашу дачу, и его семью.

Виолончелист, дирижер и пианист Мстислав Ростропович. Москва, 1964 год. © / Анатолий Гаранин / РИА Новости

– Мстислав Леопольдович славился рисковыми поступками: прятал у себя на даче опального Солженицына, играл возле рушащейся Берлинской стены, приехал во время путча в Москву к Белому дому. Он понимал, что на кону – его жизнь? 

– За Германию мы особенно не волновались. А вот в 1991 году в Белом доме было действительно опасно…

В августе 1991-го мы с отцом были во Франции. Я приехала к нему в Париж (сама я с семьёй жила в пригороде), Мы смотрели репортажи CNN. И в какой-то момент папа говори: я должен туда ехать. Я начала его отговаривать: там опасно, все сейчас оттуда бегут, а ты туда. Да у тебя и паспорта-то российского нет (в 1974 г. семью Ростроповича-Вишневской выдворили из СССР, в 1978-м лишили гражданства – ред.). Глупость какая-то! Он согласился: ну ладно, ладно.

Я осталась у папы ночевать, мы всю ночь смотрели новости. А утром вижу: он уже одет, стоит с маленьким чемоданчиком. «Ты куда?» – спрашиваю. «Ой, мне надо в банк пойти, там кое-какие дела сделать». Я удивилась, потому что все его дела обычно вела я. Но ничего не сказала. Мы договорились вместе пообедать и он ушёл. Сижу, жду: 12.00, 13.00, 14.00, 15.00 – его всё нет. Звоню в банк: «Он у вас был?» – «Нет, не был».  И уже вечером мне звонит мой знакомый  из журнала «Пари матч»: «Лен, только не волнуйся, но твоего папу видели в самолете, летящем в Москву.» Я рассказываю, и у меня до сих пор от пережитого тогда ужаса мурашки бегут… «Всё, конец»! – подумала тогда я. До двух часов ночи смотрела CNN. И вдруг слышу: в Москве возле американского посольства убит человек. И я мысленно с папой попрощалась…

Наконец с трудом дозвонилась до папиной сестры Вероники и она мне сказала,  что папа был   в Белом доме. Когда он вернулся обратно в Париж,  я гордилась им невероятно. Он действительно никого не боялся! И всегда делал то, что приказывали ему делать его совесть и его сердце. Вот он пошел и сделал.

Народные артисты СССР Галина Вишневская и Мстислав Ростропович с детьми и внуками перед началом юбилейного вечера певицы, посвященного 45-летию творческой деятельности. 1992 г. Фото: РИА Новости/ Александр Макаров

Два гения в одной квартире

– Как Галина Вишневская и Мстислав Ростропович уживались в одной квартире? Они же оба были невероятно яркие личности.

– Они были очень разными. Да, оба они посвятили свою жизнь искусству. Но у каждого была своя территория: у папы концерты, у мамы – театр. И это позволяло им вместе образовывать единое целое. Никогда папа не делал ничего без мамы, и мама ничего не делала без папы. «Спроси у мамы», «спроси у папы» слышали мы с Ольгой. Как они договорились, так и будет. Когда они решили, что уедут из Союза, они перед иконой пообещали друг другу, что никогда не будут винить другого за принятое вместе решение.

Папа не хотел ведь в принципе уезжать – он не представлял себе жизнь вне России. Здесь были все его друзья (тогда ещё был жив Шостакович), его ученики, его публика. Но тем не менее мама заставила его написать письмо Брежневу с просьбой отпустить семью из страны, потому что понимала: его здесь либо убьют, либо он сам сопьется из-за невостребованности.

Потому что травля шла страшная. Ему не давали выступать даже на периферии. Писали, что он плохой музыкант. Он, благодаря которому в мировом виолончельном репертуаре существует 140 произведений, написанных для него и ради него!

– Вы говорите, папа ревновал вас, дочерей. А маму? Яркая женщина, сонм поклонников..

– Ну, естественно, ревновал! И все время за ней ухаживал, подарки, сюрпризы делал, на руках ее носил. Мама у нас была богиня! Мама совершенно не касалась бытовых дел. Зато прекрасно готовила. У них существовала полная гармония: папа не требовал, чтобы мама вела семейную бухгалтерию, а маме не приходило в голову сказать: иди, отвари себе яйцо на завтрак или пуговицу пришей.  Господь с вами! Всем было совершенно ясно, кто чем занят. Папа, когда они путешествовали или были где-то только вдвоем, ходил в магазин. Он был джентльменом и представить себе не мог, чтобы мама таскала тяжелые сумки.

Пианистка Елена Ростропович и президент фонда Мстислава Ростроповича Ольга Ростропович. Фото: РИА Новости/ Владимир Вяткин

– Его в магазине на клочки не рвали, когда видели, кто пришёл?

– Конечно, рвали! А мог и исчезнуть куда-нибудь во время таких походов. Как-то – мы решили справить Новый год в Питере – за несколько часов до Нового года вдруг выяснилось, что куплено мало шампанского. Папа вызвался сходить в магазин. А домой вернулся после 12.00  ночи. Потому что выяснилось, что в магазин его вёз, как папа объяснил, чудеснейший человек-таксист. И что таксист его уговорил, что надо срочно съездить к нему буквально на 10 минут в гости познакомиться с женой, потому что она ему не поверит, что он вез Ростроповича.  Пока ездил туда и обратно по просьбе таксиста, папа опоздал с нами встретить с боем курантов в 12 часов Новый год. А вы спрашиваете, как он относился к своей славе. Вот так и относился!

Юлия Шигарева

Еженедельник “Аргументы и Факты” № 12 22/03/2017

aif.ru

musicseasons.org

Дочери Ростроповича и Вишневской: "Мама считала, что здесь находится ее личное пространство"

На открытии кроме дочерей Галины Павловны присутствовали Александр Сокуров, Максим Шостакович и другие. Фото – www.gov.spb.ru

В Санкт-Петербурге на доме по набережной Кутузова, 16, окна которого выходят на крейсер «Аврору», была открыта вторая мемориальная доска – на сей раз в память о Галине Вишневской.

Авторы бронзовой доски  скульптор Рустам Игамбердиев, архитектор Антон Медведев, художник Александр Додон изобразили великую певицу ХХ века в образе Тоски из одноименной оперы Пуччини – партии, которую она многократно исполняла на сцене Большого театра.

Со своей доски, словно из окна Вечности, она слушает играющего мужа – великого виолончелиста ХХ века Мстислава Ростроповича, чей барельеф расположен справа.

Дочери Ольга Ростропович, руководитель Центра оперного пения Галины Вишневской, и Елена Ростропович, президент благотворительного фонда Вишневской-Ростроповича «Во имя здоровья и будущего детей» рассказали музыкальному критику Владимиру Дудину о том, чем для них является дом на набережной Кутузова, 16.

– Чем был этот дом на набережной для Галины Павловны?

Ольга Ростропович: — Этот дом был для нее очень дорог. Мама очень любила Ленинград, всегда хотела, чтобы у нее здесь был дом недалеко от Эрмитажа, Летнего сада, чтобы стоял на Неве – во всяком случае, именно такие пожелания она высказывала папе.

Они приобрели сначала одну квартиру, потом расселили еще около десяти, где в каждой было по четыре-пять семей, купив им 43 отдельные квартиры. Процесс расселения занял много лет. Последняя квартира была выкуплена четыре года назад.

Люди, которые оставались здесь жить, были очень довольны: у нас очень чисто, замечательная охрана, поэтому, конечно, отсюда им никуда не хотелось уезжать. Но вот наконец все выехали. Мама сделала дом таким, каким хотела, каждый сантиметр обставила по своему вкусу.

Елена Ростропович:  — Дом в Петербурге существует благодаря Галине Павловне. В этот дом мы собрали все. Папа и мама привозили сюда свои архивы, платья, словом, культурное наследие: партитуры, письма, включая даже наши письма к родителям, фотографии, много потрясающих личных вещей.

Родители ведь пустили корни в Европе, я продолжаю там жить уже более сорока лет, в Лозанне. А дом в Петербурге – единственный, купленный в России. Сейчас здесь находится наш семейный фонд, наша семья, наша жизнь.

– Публиковать неизвестные документы не планируете?

Е.Р.: — Пока нет, пока хотим разобраться, сейчас столько всего надо успеть сделать, пока мы еще с Ольгой можем, а время идет. Наши дети, которых у меня четверо, а у Ольги двое, еще не поддержали это дело. Но пока они молодые, не стоит с них спрашивать.

О.Р.: — Надо думать, все в процессе, есть планы, но пока говорить о них рано.

– Для широкой публики не собираетесь когда-нибудь открыть этот дом? Может быть, камерный концертный зал?

Е.Р.: — Нет, это наш частный дом с семейными архивами. У нас есть два музея – Мусоргского и Шостаковича, куда можно попасть по записи, но не просто полюбопытствовать, а осмысленно, с целью. Мы не афишируем это громко. Концертный зал? Может быть, когда-нибудь, если это будет служить какой-то цели.

О.Р.: — Во всяком случае, сейчас об этом речи пока нет. Мама говорила, что не хотела бы, чтобы сюда ходили люди в грязной обуви. Она считала, что здесь находится ее личное пространство. Да и все это – очень серьезный и хлопотный вопрос, над которым мы с сестрой думаем.

– Открытие мемориальной доски завершило год 90-летия Галины Вишневской?

О.Р.: — Да, мамин юбилейный год я провела на высоком уровне, как ей бы понравилось. В январе в Красноярске прошел фестиваль, посвященный Галине Павловне.

Мы выступали в Иркутске. Фестиваль Ростроповича в этом году с концертным исполнением «Аиды» с Зубином Метой тоже был посвящен маме. Был конкурс оперных певцов Вишневской, после чего в сентябре состоялся Первый оперный фестиваль им. Вишневской в Сочи, который станет ежегодным.

В октябре на исторической сцене Большого театра прошел концерт памяти мамы, два месяца там была открыта посвященная ей выставка. 11 декабря в день ее ухода прозвучала Четырнадцатая симфония Шостаковича в Большом зале консерватории.

Следующий год пройдет под знаком юбилея папы. Два года я думаю о том, кого бы папа захотел увидеть в год своего 90-летия, и поняла, что он наверняка привез бы свой любимый оркестр из Вашингтона, где семнадцать лет был главным дирижером.

Они с удовольствием приедут, потому что очень дорожат памятью о папе, и выступят в Москве и Петербурге. Надеюсь, что все получится. Еще папа очень любил Японию, поэтому в Москву приедут японские оркестр и хор.

В моем сознании папа с мамой продолжают жить, я с ними мысленно общаюсь. Поэтому не ожидала увидеть сразу два родных лица на памятных досках – все, что от них осталось, их больше нет…

Мне в день открытия доски снова стало очень тяжело. С другой стороны, оба они смотрят друг на друга, на любимого человека, на Неву.

Владимир Дудин, “Независимая газета”

www.classicalmusicnews.ru


Смотрите также