Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Бизнесмен сергей колесников биография


«Часто денег не было вообще»: миллиардер Сергей Колесников о трудном пути к богатству

«Технониколь» — это инвестиция, увлечение или дело жизни?

Естественно, это и инвестиция, и смысл жизни, и какая-то страсть. Одно другому не противоречит. Компания остается прибыльной, и мы реинвестируем значительную часть прибыли в собственное развитие, строим новые предприятия — как правило, за счет собственных средств. Мы решили для себя, что основные проекты, будь это предприятия greenfield либо покупка нового завода, будут реализовываться только за счет собственных средств. Заемные деньги мы привлекаем только для покрытия наших оборотных активов, будь то сырьевые материалы, готовая продукция или дебиторская задолженность. Мы консервативны в этом смысле.

Те кризисы, через которые мы прошли в 1998-м, 2008-м и 2014 годах, показали, что такая стратегия обеспечивает компании чуть меньшие темпы развития, но зато дает нам возможность совершенствоваться, не обращать внимания на мелочи. При этом надо сказать, что годовые темпы роста последние 10 лет у нас были двузначные. Не было ни одного года, включая 2014-й, чтобы мы росли меньше чем на 10%. Сегодня годовой рост у нас — 12-14%. Так что последние 10 лет, мне кажется, мы умудрялись сохранять качество продукции при умеренных темпах роста компании.

За счет чего такой результат? Это гениальное управление, особые условия или вы нашли нишу, которая так хорошо растет?

Гениальность, конечно, это крайность. Мы пытаемся избегать любой крайности — как гениальности, так и тупости. То есть сказать, что мы не ошибаемся, будет неправильно. Ошибки — это опыт.

Рынок строительных материалов, на котором мы работаем, если брать цифры по кровельным материалам, составляет примерно $30 млрд в мировом масштабе. Если мы берем цифры по теплоизоляции — это примерно $50-60 млрд. И эти рынки будут развиваться. Сегмент теплоизоляции, по нашим оценкам, вырастет до $80-90 млрд.

Так что это высококонкурентный рынок: на нем огромное количество потребителей и огромное количество производителей. Это такой классический рынок, где очень много игроков, очень много покупателей и где вы можете проверить через 5-10 лет качество собственного управления, исходя из своей рыночной доли и финансовых показателей.

Вы учились в том самом физтехе (МФТИ. — Forbes), и я искренне вам завидую. Когда-то я уже рассказывал, что не решился поступать туда и пошел в итоге в университет. Вы же хотели быть физиком?

В детстве я хотел, как и все мальчики, стать летчиком-космонавтом. Когда я стал учиться заочно в физико-технической школе при МФТИ, начал выигрывать математические олимпиады, то понял, что все-таки профессия, к которой я способен, — это инженер. Но поскольку я учился в ЗФТШ, логично, что я захотел поступить в МФТИ. Поскольку это было очень яркое желание, то к концу 10 класса среди институтов для меня остался только один — МФТИ, и все. Я настолько сильно этого хотел, что про другие вузы даже и не думал. И мне удалось поступить с первого раза на факультет квантовой электроники.

А как получилось, что вы занялись инженерией, но уже совершенно в другом формате — не квантовые генераторы, не лазеры, а кровельные материалы и изоляция?

Студентами летом мы работали на кровле просто рабочими. То есть летом — обычно с июня по сентябрь — мы крыли кровлю, и это в конце концов предопределило нашу жизнь. Физики в начале 1990-х годов, после развала СССР, России были не нужны — даже большинство наших преподавателей не знали, что делать, поскольку они были не востребованы. Поэтому те, кто хотел заниматься физикой, должны были искать работу за рубежом, и некоторые выпускники моего факультета уехали.

А мы с Игорем (Рыбаковым. — Forbes) решили остаться и фактически продолжили заниматься кровлей. Меня часто спрашивают: был ли у нас выбор? Да, в общем-то, не было. Мы больше не знали, как заработать себе на жизнь, и просто старались это делать как можно лучше. И вот что из этого получилось.

Как вы пережили на рынке, на котором много активов и крутятся конкретные деньги, вот эти бандитские 90-е, а потом еще и кризис 1998 года и приход силовиков к власти?

Конечно, 80-90% всего, что люди пережили в 90-е, мы видели только в газетах и по телевизору. То есть нам, может быть, в каком-то смысле повезло. Да, у нас были встречи и с бандитами, и это были неприятные встречи, но в некоторых случаях мы просто терпели, а в некоторых — обращались в милицию. В 1998 году мы потеряли часть денег, поскольку наш банк активно работал с ГКО. Но мы это пережили, мы не обанкротились.

В 2008 году у нас была очень большая закредитованность. Мы очень сильно хотели развиваться и потеряли ориентиры — казалось, рынки будут расти до Луны. В 2001-2007 годах средние темпы роста российской экономики составляли 6-7% в год, а рынок строительных материалов рос на все 20%. Помните известное высказывание «если у вас нет миллиарда, пошли вы все в одно место»? Конечно, это было — люди теряли все берега и говорили даже те вещи, которые не стоит говорить.

Мы такие вещи не говорили, но тем не менее стали очень много занимать, чтобы строить предприятия и, конечно, оказались на грани банкротства. Наступил 2008 год, и все начали предъявлять требования к возврату средств. Это был сложный период, но нам удалось его пережить. Ну а дальше наступила эра, когда без роста производительности труда и без снижения себестоимости делать на этом рынке стало нечего. И, собственно говоря, 2008 и 2019 годы показали, что мы работали над повышением эффективности и производительности труда.

Я до сих пор помню вопрос, который я задавал в феврале-марте 2008 года вице-президенту завода Lexus: какой из инструментов производственной системы Toyota больше всего влияет на рост производительности труда? Он мне ответил: «Jidoka — качество у истока». На русский это еще можно перевести как «качество, встроенное в процесс».

Я вообще работаю в «Деловой России» — возглавляю комитет по антитрасту. И меня, конечно, всегда удивляет политика нашего экономического блока. Конкуренция поставлена во главу угла экономической политики в России. Я вот хочу сказать, что это неправильно. Мы в итоге упрощаем формы хозяйствования до добычи полезных ископаемых и до продажи простых продуктов, потому что конкуренция в том виде, в котором вот она прописана в федеральных законах, означает только одно — конкуренцию в цене. Естественно, в ущерб качеству и техническому развитию.

Именно качество должно быть в основе экономического развития. Конкуренция, конечно, нужна, но не надо из нее делать приоритет.

Но мы же не можем обязать конечного потребителя смотреть на качество, а не на цену. Toyota также работает в мире, где есть конечные потребители, которым не прикажешь.

Я с вами согласен, поскольку законодательство регулирует все сферы деятельности. Когда мы читаем эти законы, то все воспринимаем в измерении b2c, где частный клиент покупает что-то. Конечно же, я за свободу выбора, за то, что клиент сам решит, что ему покупать. Но я сейчас не об этом. Просто для того, чтобы машина стала машиной, нужно огромное количество переделов на уровне b2b — тех же двигателей и деталей для них. Если мы посмотрим на резюме руководителей корпорации Toyota, то окажется, что до половины своей карьеры они провели в компаниях-поставщиках первого и второго рода.

Чем они занимались? Обеспечением качества, качества и еще раз качества. Чтобы все изделия, пришедшие на конвейер, были качественными и поступали вовремя. Это целая система, которую выстраивали японские корпорации и сама Япония как страна, чтобы добиться выпуска стопроцентно качественных изделий. И это обеспечило высокую производительность труда при низкой себестоимости продукции и в целом высокую конкурентоспособность Японии.

Такую же философию я провожу в рамках своей компании. «Технониколь» в принципе на этой философии и вырос: у нас производительность труда — 16 млн рублей с человека, экспорт в 95 стран мира, и на него приходится 20% продукции. Я не принимаю брак, не делаю брак и не передаю брак.

Понятно, что существует масса других инструментов, но в основе всего — философия качества. И если бы наша страна тоже ей следовала, то, мне кажется, мы смогли бы совершить экономический рывок. Но нынешние законы в сфере госзакупок этому не способствуют. Нет долгосрочного планирования, нет долгосрочных контрактов, качество не ставится во главу угла. В итоге мы имеем то, что имеем.

Только ли речь о госзакупках? Ведь это особенность тендера — кто дал дешевле, тот и выиграл. А качество при этом может пострадать.

Проблема в том, что 50-60% закупок — это либо государство, либо госкомпании, поэтому если мы говорим о сегодняшней ситуации, то это фактически госсектор. Подчеркиваю, вопрос качества там даже не рассматривается, хотя он самый основной на самом деле.

А вы видите разницу в предпочтениях между государством и остальным рынком?

Частные компании смотрят на такой «триангл»: качество, стоимость и время поставки. На нашем рынке эти три вещи для них одинаково важны. Но они не будут с вами работать, если вы делаете некачественный продукт или не реагируете на их претензии, вы тогда просто вылетите с рынка.

И это правило нашего рынка?

Это характерно и для российских частных клиентов, и для наших клиентов. Напомню, мы поставляем свою продукцию в 95 стран мира. Во все страны Европы поставляем, в Азию, даже в Латинскую Америку и Новую Зеландию. В принципе этот «триангл» работает везде.

То есть в целом, российский частный клиент в своем отношении мало отличается от иностранного?

Отличаются технические спецификации, сертификационные процедуры, но продукты очень похожи. Как, собственно, похожи между собой автомобили во всем мире. Хотя, подчеркиваю, если взять техническую документацию, она написана разным техническим языком и часть параметров в ней отличается.

При этом вы говорите, что примерно половина ваших продаж — это госкомпании и государство в России.

Вы знаете, я хочу похвалиться: мы не работаем с государственными компаниями и крайне редко участвуем в тендерах — в силу того, что это обычно делают наши дистрибьюторы. У нас есть 237 корпоративных клиентов. Я понимаю, чего они хотят, и мне понятно их мышление, и я хочу работать с ними, поскольку я считаю, что их реакция на мою продукцию является правильной. Госзаказчики, как правило, имеют какое-то другое мышление.

Получается некое правило успешного инвестирования в России — не работать с государством.

Я не могу это официально заявить. Но если государство вас не хочет — не надо этому препятствовать, не надо идти туда, где вас не ждут. Я не хочу сказать, что не надо с ним работать — это, наверное, будет слишком сильное заявление, но если госкомпании вас не видят, и, собственно говоря, не приглашают, и делают все, чтобы вы не участвовали, тогда, наверное, не стоит стучаться в эту дверь.

Как на вас влияют разговоры о цифровой экономике? Наверняка же вы производите и продаете совсем не так, как это было 20 лет назад.

Мы стараемся смотреть на цифровые технологии с точки зрения практической пользы. Компания, конечно, использует огромное количество приложений в своей деятельности. Мы, наверное, одни из первых отстроили работу логистики, транспортного портала в России и осуществляем свыше 300 000 отгрузок без использования ручного труда, это делается с помощью машины.

У нас, естественно, есть ERP-система. Есть Education Manufacturing System для технологов, где мы анализируем большие данные для улучшения работы линий. Сейчас мы начали использовать Workhouse Management System, чтобы машина, а не человек определяла, в какой последовательности и какую продукцию делать.

Вы занимаетесь активной общественной деятельностью и стараетесь влиять на решения правительства. Между тем подход «борись, а не беги» — это довольно редкая ситуация в России.

Есть права регулируемых и регуляторов. Чем больше прав у регуляторов, тем меньше прав у регулируемых. Исходя из этой концепции, я пытаюсь бороться за права бизнес-сообщества внутри России. У нас было трехлетнее дело с ФАС — с 2008 по 2011 год. Мы дважды доходили до Высшего арбитражного суда в этом деле. Я понимал всю абсурдность обвинения. В итоге мы заплатили штраф — 130 000 рублей. Я понял, насколько антитраст (конкурентное право. — Forbes) в России прописан расплывчато и субъективно. И с 2013 года стал заниматься в «Деловой России» вопросами, связанными с регулированием антитраста.

За это время ФАС превратился в мегаорган и теперь регулирует практически все экономические отношения: тарифы, гособоронзаказ, рекламу, конкуренцию, торги. Разумеется, в этой связи права частных компаний и свобода предпринимательства оказались под давлением. С 2013 года ФАС пытается ужесточить 178-ю статью Уголовного кодекса («Ограничение конкуренции». — Forbes). Они хотят сажать по ней людей на 4-6 лет. Отдельная статья готовится для членов совета директоров и акционеров, если они контролируют компанию.

Если сейчас квалификацией преступления является ограничение конкуренции путем подписания неких бумаг, то в перспективе хотят сделать так, чтобы любой договор, даже словесный, который способен привести к ограничению конкуренции, стал уголовно наказуемым деянием.

Я изучаю правоприменительную практику, и меня, конечно, это правоприменение не очень радует. Одно дело — штрафы. ФАС может ошибаться, у них очень много забот, в конце концов они тоже люди. Но когда это касается свобод — ошибки здесь недопустимы.

Поэтому когда административное наказание пытаются перенести в уголовную часть, при этом еще и упрощая доказательство, это, конечно, нонсенс. То есть если вы хотите уже и сажать людей, то, по сути, вы должны еще тщательнее собирать доказательства и еще меньше допускать вероятность ошибок.

Был ли у вас соблазн скооперироваться с инвестиционной компанией вроде Baring Vostok или, может быть, выйти на IPO?

Никогда таких мыслей не было. Возможно, к моменту, когда я задумаюсь о передаче владения следующему поколению, то есть детям, возникнет вопрос, что делать дальше — либо передавать компанию детям, либо продавать ее профессиональным игрокам, или делать публичной. Скорее всего, на этот вопрос придется отвечать в 2030 году. Пока компания остается частной.

Частная компания обладает рядом больших преимуществ. У нее, как правило, очень большой горизонт планирования, можно не обращать внимания на какие-то краткосрочные события. Вы знаете это американское проклятие — квартальные отчеты, когда CEO и советы директоров просто зациклены на этих коротких показателях.

Другое дело, что есть такая пословица: деды зарабатывают, отцы сохраняют, а дети все профукивают. Вот в этом смысле, конечно, детям будет сложно, поскольку они не проходили через все этапы становления компании и им сложнее вникнуть во все детали. А внукам, скорее всего, будет это сделать практически невозможно.

Весь вопрос в мотивации следующего поколения, насколько они захотят развивать собственные компании, ведь их будут сильно искушать капиталы. Захотят ли они работать по 10-12 часов в день, включая субботы, — это тоже вопрос. Они никогда не испытывали чувство голода и отсутствия денег, как мы. Я помню, что часто вообще не было денег в кармане и я думал, что буду есть сегодня вечером. И мне было тогда всего 18-20 лет. Это сильно сказывается на мозге, я до сих пор не могу себе позволить перелеты в частных самолетах или платить за какие-то дорогие вещи. Смогут ли это дети сделать — не знаю.

Но вы сейчас видите, что кто-то из них мог бы продолжить ваш бизнес?

Не знаю, честно. Старшей дочери скоро будет 22, среднему сыну — 19, они только делают первые шаги во взрослую жизнь. Мне кажется, пока рано делать какие-то выводы. Но во всяком случае они ментально и физически здоровы, работают и хотят работать. В душе мне, конечно, хотелось бы, чтобы они смогли продолжить.

Давайте поговорим про другие инвестиции? Про ваши личные.

«Технониколь» иногда платит дивиденды, и, естественно, я стал обладателем определенного капитала. Я инвестирую стандартно — в акции и облигации. На меня очень сильное впечатление произвела книга Бенджамина Грэма «Разумный инвестор». Всем, кто хочет начать инвестировать в фондовый рынок, я рекомендую прочесть эту книгу в качестве первой.

Российский рынок акций и облигаций, в моем понимании, недооценен. Я держу много бумаг российских эмитентов и в принципе умудряюсь показывать хорошую доходность. Надо сказать, что российские акции обладают такими преимуществами, как высокая дивидендная доходность, низкая стоимость по коэффициенту P/E , низкая оценка с точки зрения собственных чистых активов эмитентов, очень маленький долг. Эмитенты, котируемые на рынке, как правило, являются заслуженными компаниями, лидерами отрасли с очень низкой себестоимостью как в России, так и на зарубежных биржах, поэтому за их будущее можно не волноваться.

Сейчас все пишут о том, что мы находимся в завершающей стадии экономического цикла. Я в принципе верю этим словам. Рано или поздно нас ждет снижение ставок в Америке. Поэтому выбирайте защитные сектора вместо акций роста — такие как телекомы. Можно добавлять в портфель золотодобывающие компании, потому что многие верят в рост или в сохранение стоимости золота. Есть смысл держать 5-6% активов в деньгах или краткосрочных облигациях, потому что, скорее всего, будет просадка на рынке, мы ее увидим в ближайшие 2-3 года. Но, возможно, мои советы слишком сложны для начинающих. Так или иначе, российский рынок может принести значительно большую доходность, чем депозиты.

А у вас были в жизни какие-то катастрофические инвестиции, такие прямо-таки сознательные ошибки?

Да, ошибки были. Собственно говоря, опыт — это история ошибок. Было бы неправильно сказать, что всегда все получается. Каждая десятая инвестиция — это, конечно, то, что потом вспоминаешь с болью. Это всегда разные истории, но не ошибаться невозможно.

Сначала это было очень больно. Потом, когда ошибок становится больше, ты устаешь, условно, переживать и просто пишешь свою историю ошибок с позиций статистики, стараешься из этого почерпнуть хоть что-то полезное. Это обратная сторона медали, и вопрос лишь в том, как мы к этому относимся. По большому счету это, конечно, важно, чтобы ваш портфель не проседал, но главное — не убивать себя за это.

Есть ли какие-то инсайты, которые помогли вам улучшить свои результаты с 20% ошибок до 10%?

Я стал избегать историй, в которых не разбираюсь, избегать стартапов и мелких компаний. Научился не верить в проспекты эмиссии и в первые презентации, которые дают эмитенты, начал искать более глубокую экспертизу. И вообще стараюсь не лезть в те отрасли, в которых уже нет времени разобраться.

В силу того что у меня и так уже много обязанностей и в «Технониколи», и в общественной жизни — мне еще хочется читать законопроекты и участвовать в их обсуждении, — у меня просто не остается времени. Я все-таки стараюсь свою деятельность упорядочить и не браться за то, чего я не понимаю.

Что насчет альтернативных инвестиций — искусство, коллекции, недвижимость?

Это экопарк, который я строю в Рязани. Хотя это тоже инвестиционный проект, я осознаю, что с точки зрения доходности он не входит в мой портфель как инвестиция. Мы вместе с Игорем Рыбаковым уже сделали биатлонный стадион и передали его на баланс города. Сейчас вокруг стадиона строим гостиничный комплекс, в котором хотим создать центр циклических видов спорта — лыжи, биатлон, велосипед, спортивное ориентирование. Я хочу сделать хороший туристический кластер для людей, занимающихся активно спортом.

В ходе нашего разговора вы упомянули про 2030 год. Было ли это ответом на мой невысказанный вопрос о том, когда вы намерены прекратить активно заниматься бизнесом?

Да, я думаю, что где-то в 65 лет, наверно, этим надо заканчивать заниматься. Потому что бизнес — это, конечно, напряжение.

Один из наших собеседников здесь же, в программе Forbes Capital, сказал, что надо работать пять часов в день пять дней в неделю. Вы по-другому на это смотрите?

Я завидую таким людям. Я не могу сказать, что так нельзя — наверное, так тоже можно и нужно. Я предпочитаю работать два месяца, иногда два с половиной, ну, максимум три, а после этого на неделю уходить в отпуск.

К сожалению, не получается это сделать с сентября по декабрь. Это сумасшедшие месяцы что в бизнесе, что в общественно-политической жизни. Очень много законопроектов накапливается к декабрю. Я помню, когда мы приходили к Игорю Ивановичу (Шувалову. — Forbes), тот говорил: «Давайте быстрее, у вас полчаса, нам нужно три законопроекта». А один из них был по Уголовному кодексу.

Когда я узнал, в какой спешке принимают законы в России, то понял, что это нечто ненормальное. Госдума должна была принять 120 законов за три недели. В этот момент обычно все, извините меня, г... и лезет туда. Потому что каким бы умным человеком вы ни были, рассмотреть за полчаса три законопроекта, один из которых — поправки в Уголовный кодекс... Ну, я не знаю — это надо быть мегамозгом!

Что вы будете делать в 2031 году с точки зрения инвестиций, бизнеса?

Мне очень понравилось, что написал Рокфеллер в свое время. Я буду путешествовать. Моя жена тоже любит путешествовать. Наверное, буду путешествовать, как немецкие пенсионеры.

Неужели бросите все, включая управление фондовыми активами?

Не знаю. Сложно сказать. Наверное, слова «все» и «ничего» — это крайности. Что-то буду делать, но не в том объеме и не с той энергией. Буду работать, как ваш коллега, пять часов в сутки, не больше. Потому что в 65 лет уже сложно работать много, особенно со сложной информацией.

Мне же не поступают простые вопросы — обычно люди приходят ко мне уже со сложными. То есть на простые вопросы уже кто-то ответил. И нужно разбираться, читать сложные договоры, соответственно, способность разбираться во всем рано или поздно будет падать.

Forbes Capital — совместный видеопроект Forbes и Андрея Мовчана, финансиста, основателя Movchan's Group. Гостями программы станут успешные состоятельные бизнесмены, которые расскажут о своей инвестиционной философии. Как наши герои управляют деньгами? Как с годами меняются их взгляды на состояние? Как бизнес меняет их жизнь?

Интервью в рамках проекта Forbes Capital снято в комплексе элитных особняков «Полянка/44»

www.forbes.ru

Колесников Сергей Владимирович

Автор: Blog

Бизнесмен , которого СМИ называются партнером друзей премьера Владимира Путина

«Связи / Партнеры»

Свиридов Юрий Константинович — Заместитель пресс-секретаря президента РФ

Цой Олег Владимирович — Директор по развитию ОАО «ВСЗ», бывший глава частного охранного предприятие «Орион»

Патраев Константин Николаевич — Бывший вице-губернатор Ленинградской области

Уланов Алексей — Бывший совладелец компании «Росэст»

Беликова Наталья Сергеевна — Адвокат, владелец юридическое агентства «Юстиан». Бывший акционер Выборгского судостроительного завода

Петров Геннадий Васильевич — Вице-президент ОАО «Российские железные дороги», бывший губернатор Иркутской области (2005-2008), бывший начальник Восточно-Сибирской железной дороги

Порядин Георгий Александрович — Бывший Глава МО «Выборгский район» Ленинградской области и «Выборгское городское поселение» Выборгского района Ленинградской области

Ефимова Ольга — Руководитель компании «Гора девелопмент»

Руднов Сергей Олегович — Основной владелец «Комсомольской правды», владелец «Балтийская Медиагруппа»

Степанов Роман — Бывший совладелец компании «Гора»

Шамалов Кирилл Николаевич — Совладелец и Бывший Зампредседателя правления «Сибур Холдинг»

Руднов Олег Константинович — Российский медиаменеджер, основатель и президент Балтийской медиа-группы

Трабер Илья Ильич — Питерский авторитетный бизнесмен

«Компании»

«Петромед», «Росмодульстрой» , «Приморская верфь»

«Новости»

Радар на пляже и патрули ФСО на вилле из «Шерлока Холмса». Для кого люди друга Путина Ильи Трабера обустроили усадьбу Селлгрена на острове в Выборгском заливе

У Руднова очень большой участок. Он, например, больше площади так называемого «дворца Путина» в Геленджике — особняка на мысе Идокопас, который, как рассказывал бизнесмен Сергей Колесников, был построен для президента России Николаем Шамаловым. Забор, преграждающий проход к вилле Селлгрена, расположен за несколько километров до предполагаемой резиденции, там же установлен пункт охраны. Как заявил корреспонденту Дождя сотрудник охраны, за забором — «закрытый объект». Туристы дальше попасть не могут и уже давно, добавил он. источник: http://www.compromat.ru/page_38279.htm

Разоблачитель «дворцовой» коррупции Путина раскрыл в интервью тайны «Проекта Юг»

Петербургский бизнесмен Сергей Колесников, рассказавший президенту Дмитрию Медведеву о коррупционном строительстве дворца стоимостью более миллиарда долларов для премьера Владимира Путина, прояснил детали скандала в интервью «Новой газете». Он заявил, что успех любого крупного бизнеса в России сегодня зависит от того, поддерживает ли его высшая власть. Никаких крупных проектов, не связанных с властью, в последнее время даже не развивается. Эта коррупционная вертикаль, по его словам, построена Путиным и используется им для личного обогащения. ссылка: http://newsru.com/russia/

Россия — офшор — «Россия» 

Круговорот миллионов Абрамовича в банке друзей Путина

Бизнес-империя банка «Россия» началась с пожертвования Романа Абрамовича на петербургские больницы, часть которого осела в офшорах, следует из документов экс-партнера акционеров банка Сергея Колесникова. Сейчас это бизнес стоимостью десятки миллиардов долларов. Бывший партнер акционеров банка «Россия» Сергей Колесников предоставил редакции Financial Times документы, объясняющие происхождение денег, на которые, возможно, были куплены акции банка, а в дальнейшем другие компании, сформировавшие одну из крупнейших в стране бизнес-групп с активами на десятки миллиардов долларов.

ссылка: http://compromat.ru/page_

FT: Олигархам времен Путина помогли деньги Абрамовича

Люди, которые вели дела с Владимиром Путиным, изначально называли его «боссом», а потом даже «царем», пишет Financial Times со ссылкой на создателя холдинга «Петромед» Сергея Колесникова, который год назад рассказал о строительстве для премьера дворца под Геленджиком. Колесников также предоставил FT документы, которые, как пишет в своем расследовании в среду издание, похоже, в первый раз демонстрируют, как два акционера банка «Россия» — Николай Шамалов и Дмитрий Горелов, которых издание относит к «олигархам времен Путина», — вывели в офшоры денежные средства, изначально предназначавшиеся на покупку медицинского оборудования для госпиталей в Петербурге. Позднее эти деньги использовались для покупки долей в банке «Россия», свидетельствуют документы.

Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/politics/news/1440278/ft#ixzz1fO3Q2rgt

Партнер строителей черноморского «дворца Путина» Вадим Можаев был арестован по делу о вымогательстве $1 млн у компании Toshiba

Как стало известно «Ведомостям», строители «дворца Путина» могут столкнуться еще с одним коррупционным скандалом. Их партнер Вадим Можаев в ноябре прошлого года был арестован по делу о вымогательстве миллионной взятки у компании Toshiba. На побережье Черного моря строится «комплекс для отдыха» премьера Путина стоимостью $1 млрд — об этом в конце прошлого года написал в открытом письме президенту Медведеву петербургский предприниматель Сергей Колесников. Автор письма — давний партнер петербургских знакомых Путина Николая Шамалова (именно он, по данным Колесникова, владелец «комплекса для отдыха») и Дмитрия Горелова. Шамалов и Горелов — совладельцы банка «Россия», который основал и контролирует еще один старый знакомый премьера Юрий Ковальчук. ссылка: http://compromat.ru/page_

“Я прекрасно знал, что Шамалов и Путин – друзья”.

Официальной реакции никакой не было. За все то время ни один государственный чиновник, ни какая-то государственная структура ко мне не обращались. Только журналисты российские и западные. Причем до настоящего времени, вы прекрасно знаете, ни одна центральная газета в России, тем более – телевидение, даже ни одной секунды не удостоили данный факт вниманием. Исключение – «Ведомости», «Новая газета», «Эхо Москвы» и «Радио Свобода». Следующая волна интереса возникла после того, как в российском «WikiLeaks» были размещены фотографии данного дворца. Ко мне сразу же обратились, и я подтвердил, что это именно тот дворец, о котором я писал в письме. Ведь когда читаешь о чем-то – это одно впечатление, но когда ты своими глазами видишь это, возникает хорошая эмоциональная реакция. ссылка: http://www.svobodanews.ru/

Володя 35%. Коррупционный друг Николай Шамалов

Через Абрамовича и Шамалова Путин лично требовал переводить откаты на строительство помпезной резиденции, казино и амфитеатра. В интернете появилось открытое письмо Дмитрию Медведеву, в котором бывший топ-менеджер «Согаза» рассказывает о «дворце», строящемся на берегу Черного моря якобы для личного пользования Владимира Путина. Во вторник это письмо было передано в российскую миссию в ООН в Нью-Йорке. Журналисты газеты The Washington Post, которые успели встретиться с автором послания, утверждают, что видели документальные подтверждения всех изложенных фактов. ссылка: http://www.rospres.com/

Бизнесмен Сергей Колесников рассказал «Ведомостям» о дворце для Путина за 1 млрд долларов

Автором разоблачительного письма президенту о коррупции в окружении премьера действительно оказался партнер питерских друзей Владимира Путина бизнесмен Сергей Колесников. Он заявил «Ведомостям», что такова его гражданская позиция. ссылка: http://www.newsru.com/finance/

Бизнесмен-разоблачитель Сергей Колесников обвинил Владимира Путина в строительстве итальянского дворца на пожертвования «кумов капитализма»

На берегу Черного моря строится обширный дворец в итальянском стиле, оплаченный деньгами, которые российские бизнесмены пожертвовали для использования премьер-министром Владимиром Путиным. По крайней мере, как пишет The Washington Post и утверждает российский бизнесмен-разоблачитель Сергей Колесников. ссылка: http://www.upmonitor.ru/news/

Бизнесмен Сергей Колесников о роли государства в строительстве частного дворца “для Путина”

Управляющий делами президента Владимир Кожин решил ответить тем журналистам, которые считают, что у президента с премьером слишком много резиденций. Это в первую очередь журнал «КоммерсантЪ — Деньги», который опубликовал список из 26 объектов. Выходит, это перестало быть государственной тайной? Ведь когда журнал «Деньги» запрашивал у Кожина информацию по этим объектам, ответом было: это государственная тайна! Теперь оказывается, что нет. После того, как список был опубликован, вот и мы обсуждали его на Радио Свобода вместе с главным редактором журнала, Кожин тоже все-таки решил сказать свое слово и спустил текст заявления в агентства, а потом тот же самый текст, не меняя в нем ни слова, озвучил нескольким изданиям в форме интервью. Таким образом, все передали одну и ту же информацию. ссылка: http://www.yabloko.ru/Forums/

Бизнесмен Сергей Колесников, обвинивший в коррупции Владимира Путина, ждет реакции от президента на свое открытое письмо

Несмотря на разгоревшийся скандал Колесников надеется, что еще сможет вернуться в Россию. Свой поступок – так называемое разоблачительное письмо о строительстве дворца «для Путина» и системе откатов в высших структурах власти предприниматель объяснил «Ведомостям»своей гражданской позицией. Давний партнер питерских друзей нынешнего премьера Колесников утверждает, что для личного пользования Путина на побережье Черного моря уже несколько лет строится «комплекс для отдыха». ссылка: http://www.echo.msk.ru/news/

Бизнесмен Сергей Колесников подложил под Путина бомбу-дворец

О строительстве на черноморском побережье дворца для Владимира Путина в открытом письме президенту Дмитрию Медведеву рассказал бизнесмен Сергей Колесников. По словам Колесникова, для личного пользования премьер-министра на черноморском побережье строится элитное здание. «На сегодняшний момент стоимость дворца 1 миллиард долларов США. Достигнуто это было главным образом за счёт сочетания коррупции, взяточничества и воровства», — пишет бизнесмен. ссылка: http://darbazi.info/index.php?

Сергей Колесников о дворцовой коррупции

Обширный дворец в итальянском стиле на берегу Черного моря можно видеть на спутниковых фотографиях, утверждает обозреватель The Washington Post Дэвид Игнатиус. «Дворец пока не достроен, но уже говорят, что его стоимость перевалила за 1 млрд долларов», — пишет автор. ссылка: http://www.grandfin.ru/narod/

О коррупции в окружении Путина

В письме президенту Медведеву, как указывают «Ведомости», говорится о том, что на побережье Черного моря строится «комплекс для отдыха» Владимира Путина стоимостью 1 млрд. долларов. Сведения об этом на минувшей неделе были опубликованы на сайте corruptionfreerussia.com (в русской и английской версиях). Автором письма значился Сергей Колесников, который, судя по тексту, является давним бизнес-партнером знакомых Владимира Путина — Николая Шамалова и Дмитрия Горелова. Первый, как и Путин, был соучредителем знаменитого кооператива «Озеро», а Горелов является акционером банка «Россия», как и друг премьер-министра Юрий Ковальчук. ссылка: http://www.chechenews.com/

whoiswhopersona.info

Признания доктора наук Сергея Колесникова

Сергей Колесников

Шумное обсуждение первого, ровным счетом ничего не значащего интервью дочери разведчика-перебежчика Юлии Скрипаль, данное после длительного периода полного неведения о ее судьбе, разительно отличается от реакции масс-медиа на давние по-настоящему сенсационные признания еще одного российского гражданина. Бизнесмена Сергея Колесникова никто насильно не выгонял и не удерживал. На Западе он оказался по своей воле. В России беглец не мог опубликовать открытое письмо в адрес президента Дмитрия Медведева.

Затем последовала серия встреч с иностранными журналистами, каждая из которых добавляла новые сенсационные подробности. На дворе шел декабрь 2010 года. Прошло уже очень много времени, но в России его слова никогда не обсуждались на центральных каналах телевидения. На его имя наложено табу. Только более демократичный и свободный интернет уделил откровениям Колесникова некоторое внимание.

Беглец из России не был сотрудником спецслужб, но поведал он о таких тайнах из жизни самого верха российского истеблишмента, которые ни в чем не уступали самым важным государственным секретам. Сергей Колесников на седьмом десятке лет решил круто изменить свою жизнь, покинуть родину и поведать миру подробности скандала, действующим лицом которого по воле непредсказуемой судьбы ему пришлось оказаться.

Сергей Колесников

Сергей Колесников ─ доктор наук, биохимик, сотрудник НИИ, разработчик медицинских приборов. В «перестройку» ученый обратился к предпринимательству, но не сменил своей профильной деятельности. На базе его производственного кооператива появилось небольшое государственное предприятие «Центр международного сотрудничества», занимавшееся производством небольших партий медицинских приборов. Закупки для здравоохранения производились в то время исключительно государственными структурами с использованием бюджетных средств.

В 1991 году при деятельном содействии мэрии Санкт-Петербурга было учреждено акционерное общество «Петромед». Контрольный пакет акций сразу оказался в руках городской администрации. Производственная структура Колесникова получила 39% акций. В связи с тем, что «Петромеду» предстояло сотрудничать с иностранными фирмами, в его рождении участвовал Комитет по внешним связям мэрии, возглавляемый будущим президентом Владимиром Путиным. Тогда же состоялось личное знакомство Колесникова и Путина. Генеральным директором «Петромеда» назначили Дмитрия Горелова ─ руководителя городского управления здравоохранения. Горелов большей частью занимался связями с администрацией Санкт-Петербурга и лично с Путиным, а Колесников взял на себя все организационные и технические вопросы.

Компания осуществляла закупки в интересах города медицинской техники. Самым крупным ее проектом стала реконструкция горбольницы № 2. Динамичное развитие коммерческой структуры закончилось с поражением на выборах 1996 года прежнего хозяина Санкт-Петербурга Анатолия Собчака. Новый глава города Владимир Яковлев привел с собой новых людей, не нуждавшийся в услугах «Петромеда» Колесников и Горелов беспрепятственно выкупили долю города, и компания стала полностью частной.

Николай Шамалов

В 2000 году к компаньонам обратился Николай Шамалов ─ руководитель российского северо-западного филиала компании Siemens. Ранее «Петромед» неоднократно через него осуществлял закупки немецкого медицинского оборудования. Еще Шамалов был давним другом только что избранного на первый срок президента Владимира Путина и считался его доверенным лицом.

Шамалов сделал интересное коммерческое предложение, по его словам исходившее от самого президента. Ранее хорошо зарекомендовавшему себя «Петромеду» предлагалось стать участником масштабной благотворительной акции. Ряд российских олигархов должен был сделать пожертвования на нужды отечественного здравоохранения, а «Петромед» ─ закупить необходимое оборудование. Шамалов сразу оговорил немаловажную деталь ─ 35% от пожертвованных средств должны остаться на счетах оффшорной компании, чтобы потом сформировать специальный инвестиционный фонд для развития высокотехнологичных отраслей производства.

Николай Шамалов

На практике Колесников с Гореловым добивались значительных скидок на закупаемое оборудование. Документы на покупку оформлялись без учета скидок по стандартному прайс-листу. Временами скидки были настолько значительными, что они значительно превышали необходимый уровень в 35% и у владельцев «Петромеда» образовывалась прибыль. Это ни что иное, как обычный «откат». Документы оформлялись безукоризненно.

Договор дарения, договор на закупку оборудования, дебет сходился с кредитом, а заданные 35% скапливались на счету швейцарской оффшорной компании Lirus Management, принадлежащей Шамалову. К 2005 году там очутилось около $200 млн. Следующим шагом в реализации первоначального плана стало учреждение инвестиционной компании анонимными собственниками с акциями на предъявителя. Колесников, Горелов и Шамалов получили по 2% акций, а оставшиеся 94% были переданы Владимиру Путину. Курьером стал Николай Шамалов.

Бизнес на благотворительности

К 2007 году бизнес на благотворительности принес «откат», исчисляемый в $500 млн. Первый и самый значительный вклад внес Роман Абрамович ─ $203 млн. За ним последовал другой российский олигарх Алексей Мордашов ─ $14 млн. На долю санкт-петербургской Военно-медицинской академии пришлась довольно значительная часть от упавшей на российское здравоохранение «манны небесной». Корпуса учреждения подверглись основательной реконструкции, а медикам была предоставлена возможность работать на самом современном медицинском оборудовании.

Другая часть средств, выделенных на благотворительность, попала в распоряжение компании «Росинвест». Она инвестировала их в 16 проектов. Посчастливилось республике Коми, где отечественные инвесторы попытались поднять на современный уровень деревообработку. В Нижнем Новгороде развернулось производство строительных плит, а в Череповце приступили к сборке модульных конструкций. Эти заводы ждала незавидная судьба. Кризис 2008 года они не пережили. «Росинвест» вложил $50 млн в дышащий на ладан Выборгский судостроительный завод, выкупив контрольный пакет акций.

Затем последовало участие в тендере «Газпрома» и получение выгодного заказа на изготовление 2-х плавучих буровых платформ, необходимых для освоения морского нефтегазоносного шельфа. «Газпром» заплатил заводу $2 млрд. Чистая прибыль составила около $500 млн. После исполнения выгодного заказа собственники полностью потеряли интерес к верфям в Выборге и передали их в состав формирующейся Объединенной судостроительной корпорации.

Дворец Путина

В начале 2009 года в условиях прогрессирующего экономического кризиса Николай Шамалов озвучил своим партнерам волю главного инвестора ─ прекратить дальнейшее финансирование всех проектов, кроме одного. Этим счастливчиком оказался инвестпроект «Юг», реализуемый для Управления делами президента. В 2005 году планировалось построить небольшую резиденцию для главы государства вблизи Геленджика. Первоначальная стоимость вполне скромного небольшого домика оценивалась в $16 млн. Затем в проектную документацию постоянно вносились изменения. Появился лифт на пляж, несколько подъездных дорог, специальный газопровод, зимний театр, форма основного здания изменилась на амфитеатр, 3 вертолетные площадки.

Дворец Путина

Вместо домика вблизи селения Прасковеевка появился огромный комплекс из 20 зданий, в народе получивший название «дворец Путина». Смета в конечном варианте уперлась в $1 млрд. Строительство в основном было закончено к концу 2009 года. Формальным владельцем возведенного объекта считался Николай Шамалов.

Дворец Путина

Дальше между Шамаловым и Колесниковым пробежала черная кошка. Произошел конфликт, подробности которого до сих пор неизвестны. Сергей Колесников вышел из игры и весь 2010 год отдыхал от забот. Никаких претензий к нему, вернее к его многолетней деятельности в качестве бизнесмена, никогда не высказывалось. Он чист перед законом. Обида или угрызения совести заставили его предпринять неожиданный шаг. В голове Колесникова созрела идея письменного обращения к президенту Дмитрию Медведеву, в котором он изложил подробности деятельности «Петромеда» и конечный результат благотворительной компании ─ строительство дворца под Геленджиком.

В России желаемая для Колесникова публичность, конечно же, не могла быть достигнута. В сентябре 2010 года он покинул пределы России, а через 3 месяца опубликовал свое сенсационное письмо. Характерно, что сразу после его публикации вместо документальных опровержений дворец в Прасковеевке был быстро продан кипрской компании, за которой стоял российский бизнесмен Александр Пономаренко ─ деловой партнер еще одного давнего друга президента Аркадия Ротенберга. Стоимость совершенной сделки составила всего $350 млн. С тех пор ничего не изменилось. Сергей Колесников находится в постоянном движении по разным странам, история возникновения «дворца Путина» упорно умалчивается, а сам дворец стоит на берегу Черного моря.

www.mzk1.ru

Утро миллиардера: Сергей Колесников, «Технониколь»

Четырнадцатого июня я вернулся из Таллина, где проходил открытый чемпионат Эстонии в классе ORC. Участвовали 13 экипажей, и наша лодка «Технониколь» выиграла по ито­гам двух соревнований. Так что в этом сезоне мы хорошо стартовали, учитывая, что в Таллине с нами соревновались два чемпиона Европы. Этим летом мы планируем еще три старта: чемпионат Италии, чемпионат мира в классе ORC (он тоже пройдет в Италии) и в августе — королевская рега­ та Copa Del Rey в Испании.

В команде «Технониколь» есть профессиональные спортсмены, которые гоняются за деньги, остальные — продвинутые любители, занимающиеся парусным спортом на протяжении многих лет, так что экипаж у нас опытный. Вообще на содержание лодки с учетом гонораров спорт­ сменов уходит $50 000 в год.

В команде я работаю на баке вторым номером, но иногда и основным баковым (баковый матрос работает со стаксе­ лем — передним парусом — и спинакером — дополнительным парусом. — Forbes Life). На лодке все подчиняется слову капитана. Причем почти всегда это действительно одно слово: например, он говорит: «Поворот!» — и экипаж молча действует.

«Я так много командую в обычной жизни, что для меня нет никакого дискомфорта, когда на лодке руководит тот, кто опытнее и профессиональнее меня»

Как­то я познакомился с Владимиром Никитиным, владельцем яхты «Мираме». Это старинная деревянная лодка, построенная в Хельсинки в 1910 году и состоявшая в Императорском яхт­клубе. Мы часто ходили на ней через Балтику, и в 2008 году после таких круизов возникла идея участия в соревнованиях. Мы арендовали лодку во Франции и записались на несколько стартов. Все, конечно же, прои­ грали. В худшем случае приходили последними, в лучшем — вторыми или третьими с конца. Потом познакомились с эстонскими спортсменами, и вместе мы начали выступать гораздо лучше. В августе 2010­-го мы уже выиграли чемпио­нат мира в классе X­41 — это была наша первая громкая по­ беда. Теперь наша задача — повторить успех в классе ORC.

Выигрываем — радуемся. На одну ночь хватило эмоций, в понедельник обо всем забыли. Если сегодня ты занял высокое место, то завтра ты уже обычный спортсмен. Про­ игрываем — не расстраиваемся. Это же спорт, все бывает.

О походах и сплавах

Мы живем в каменных джунглях — офис, завод, аэропорты, и везде огромное количество людей. Поэтому иногда хочет­ ся вырваться на природу. Я с 1994 года стараюсь каждый год вместе с семьей отправляться на сплавы. Я прошел очень много маршрутов: начинал на Южном Урале, трижды сплав­ лялся по Белой. Особенно хорошо в мае. Бывает, плывешь по реке, а над тобой — арка из черемухи. В солнечные дни она начинает цвести, сквозь нее пробиваются лучи, ты вдыхаешь аромат черемухи — и тогда возникает ощущение рая.

Однажды в январе я на арендованной лодке решил пройти по Сейшелам. Было тяжело. На паруснике не было кондици­онера, спать из­-за жары можно было только с часа ночи до пяти утра. А по ночам мне снились березки и Уральские горы. Так что гораздо приятнее путешествовать по России. Больше всего меня привлекают горы. Когда лечу до Хабаровска, на­ пример, часами могу смотреть на горные массивы внизу.

Ходили по Алтаю, сплавлялись по Катуни — это культовая река для тех, кто занимается сплавами. Ходили на восток, в Тыву. Добрались до Сахалина и до Камчатки. Конечно, сплав там не дает такого адреналина, как на Алтае или в Саянах, но он и более безопасный, поэтому можно брать с собой детей. Там сумасшедше красивые горы, удивительная природа. И очень приятная рыбалка — сложно ничего не поймать. Моя дочь с удовольствием ловила гольцов и микижу. Не было и дня, чтобы мы не видели на Камчатке медведя. Иногда они выходят прямо к лагерю, а однажды я столкнулся с медведем на расстоянии шести метров. Он с любопытством разгляды­ вал меня, а я его. Так посмотрели друг на друга и медленно разошлись. В общем, Камчатка стоит того, чтобы ее посетить.

Все члены семьи и, главное, жена разделяют мои увлече­ния. За три месяца до свадьбы я впервые взял ее с собой на реку на Южном Урале — это было где­то 19 лет назад, и с тех пор она практически никогда не отказывалась от таких путешествий. Часто сама предлагает какие­то маршруты. Детей тоже с собой берем. Они сами ставят палатки, раз­бирают свои рюкзаки, и даже моя двенадцатилетняя дочь Маша в походах ни в чем не отстает от взрослых.

В школе с классом мы каждое лето ходили в поход. Такая же практика у нас была и в студенческие годы. Потом как­то успокоились — у всех же семьи, дети, работа. Но, когда я бываю в родном Ульяновске, часто прошу всех собраться, и класс с удовольствием откликается. Зачастую мы собираемся без повода, просто поужинать вместе, и на одной из таких встреч кто­то предложил возобновить наши походы. Многие поддержали — полкласса собралось. И вот в прошлом году мы прошли за выходные 30 км по западу Ульяновской области. Некоторые были даже с детьми, кото­ рым, правда, уже по двадцать лет.

О биатлоне

Винтовка у меня ижевская БИ­7­4 — она достаточно проста в эксплуатации. Показатели стрельбы постепенно улучшаю. Работаю над скорострельностью, точностью. Точность рас­тет, но медленно: 70% попаданий лежа, 60% — стоя. Иногда тренируюсь по три раза в неделю — на наших стадионах в Рязани или Ульяновске, а иногда и раз в месяц. Винтовка всегда стоит в оружейном сейфе, можно вхолостую на тре­ нажере пострелять.

Конечно, в процессе подготовки к лыже­биатлонному сезону я усиленно тренируюсь, но сборами я бы это не на­ звал — у меня нет возможности выделить на это 2–3 недели, как у профессиональных спортсменов. У них тренировка за тренировкой — времени свободного нет. Иногда я трениру­юсь дважды в день и уже на третьи сутки не могу смотреть на лыжи — противно просто. Еле­еле заставляю себя.

Очень потребительское отношение было к Михаилу Прохорову, когда он возглавлял Союз биатлонистов России. Ему даже спасибо не сказали, еще и отругали после Олим­ пиады. Самое полезное, что может сделать президент союза (Александр Кравцов. — Forbes Life) сегодня, — увеличить финансирование прежде всего детского спорта. Важно уве­ личивать количество детских спортшкол и не гробить детей, не пытаться вытащить из них максимум до 16 лет. В советской системе нас в 14 лет очень сильно загружали, мы были таким расходным материалом, работали на износ — у меня даже сердце в один момент не выдержало. Мне кажется, до 16 лет нужно закладывать силу и технику, а после уже увеличивать функциональные нагрузки. Когда человек растет, ему и так тяжело — все системы организма меняются. Пусть больше детей занимается — даже если не станут чемпионами, будут здоровыми людьми.

«Биатлонный стадион, который мы построили в Ульяновске с кругом 2,5 км и стоячими трибунами, стоил около 70 млн рублей. В Рязани — сопоставимые деньги. Если такие стадионы на государственные деньги будут строить, то это обойдется в 300–500 млн»

Летом катаюсь на роллерах. Например, на «Планерной» сделали очень сложный круг. Вверх-вниз, вверх-вниз — перепад 148 м на круге 2,5 км. Это даже для мужи- ков довольно много. Ровное место только на стадионе. Выматывает очень.

Самая сложная трасса, на которой я бегал, — в финском Контиолахти, где проводятся этапы Кубка мира по биатлону. Для ветеранских соревнований там немного меняют маршрут: вместо знаменитой крутой «стены» приходится преодолевать более пологий, но длинный подъем. Но и после него большинство спортсменов нашего возраста сильно устают. Даже те, кто раньше выступал на очень высоком уровне. В этом году тоже участвовал там в ветеранском чемпионате мира. Наша команда выиграла эстафету.

Я уже понимаю, что мне не быть олимпийским чемпионом, поэтому постоянной цели выиграть у меня нет. Главное — хорошо для себя пробежать, показать приличное время или просто не слишком сильно проиграть тому, кто объективно сильнее.

О семье

Сейчас у детей интересный период: старший сын — студент, среднего отправляем на лето в Англию учить язык, дочери активно занимаются спортивными танцами, и когда я хожу к ним на тренировки, то с большим уважением смотрю на то, что они вытворяют. Так что даже в их графике найти свободное время для совместных путешествий непросто. Хотя старшие дети уже становятся самостоятельными и с ними тяжело куда-то выбраться, младшие с удовольствием присоединяются к нам. Но вот на Камчатку ездили все, кроме самой младшей дочери, потому что ей еще нет семи лет. Дети были в восторге.

Послесловие

Главный спорт в моей жизни сейчас — это сон. Восстановление. Стараюсь спать 7–8 часов, но не всегда получается. Если за рабочую неделю не хватает сна, высыпаюсь в выходные. В любом спорте есть две части: нагрузки и вос- становление. И это не только сон, но и правильное питание. Мясо есть днем, а не вечером. Не объедаться. Обязательно массаж, баня раз в неделю и прочее.

www.forbes.ru

“Я прекрасно знал, что Шамалов и Путин – друзья”. Бизнесмен Сергей Колесников о роли государства в строительстве частного дворца “для Путина”

Елена Рыковцева: Управляющий делами президента Владимир Кожин решил ответить тем журналистам, которые считают, что у президента с премьером слишком много резиденций. Это в первую очередь журнал «КоммерсантЪ - Деньги», который опубликовал список из 26 объектов. Выходит, это перестало быть государственной тайной? Ведь когда журнал «Деньги» запрашивал у Кожина информацию по этим объектам, ответом было: это государственная тайна! Теперь оказывается, что нет. После того, как список был опубликован, вот и мы обсуждали его на Радио Свобода вместе с главным редактором журнала, Кожин тоже все-таки решил сказать свое слово и спустил текст заявления в агентства, а потом тот же самый текст, не меняя в нем ни слова, озвучил нескольким изданиям в форме интервью. Таким образом, все передали одну и ту же информацию.

Итак, управделами еще раз подтвердил, что на сегодняшний день у Президента России основной резиденцией является Кремль. Кроме этой резиденции главы государства располагает следующими: «Горки-9» в Подмосковье, «Бочаров Ручей» в Сочи, «Валдай» в Новгородской области. От себя добавим официальные резиденции премьер-министра, которые были подтверждены журналу «КоммерсантЪ - Деньги» - это не государственная тайна - из аппарата правительства: «Ново-Огарево» в Подмосковье и «Ривьера» в Сочи.

Кожин также перечислил еще несколько государственных резиденций, где в отдельных домиках могут отдыхать премьер и президент: это санаторный комплекс «Волжский утес» и «Заря» в Минводах. Но туда, как он заверил, могут брать путевки и рядовые граждане. Управделами не отрекся от дворца «Майн Дорф» на Рублевском шоссе, от так называемой «дачи Бисмарка», строительство которой ведется под Калининградом, и от строительства резиденции на острове Русский в Приморье – все это он подтвердил.

Однако же он оставил без комментариев целый ряд других объектов, которые были списке журнала «Коммерсант-Деньги». А его об этих объектах никто и не спросил, потому что спрашивали-то ровно о том, о чем он сам посчитал нужным сообщить в своем заявлении. Я перечислю объекты, которые, по сведениям журнала «КоммерсантЪ - Деньги», также относятся к разряду государственных резиденций. Это «Шуйская Чупа» в Карелии, «Тантал» на Волге, «Ангарские Хутора» в Иркутской области, «Малый Исток» под Екатеринбургом, «Дом Севастьянова» в Екатеринбурге, «Сосны» в Красноярском крае, «Русь» в Тверской области. А также есть другие объекты, которые, по неподтвержденным данным предназначены для президента или премьера: это «Лунная Поляна» - горнолыжный комплекс в Адыгее, «Барвиха» - госдача на Рублевском шоссе в Подмосковье, «Домик высокого гостя» под Парижем, АБЦ - секретный объект ФСБ в Москве, «Дача доктора Винтера» (Сортавала, Карелия) и запланированный объект в природном заказнике «Утриш» (Черноморское побережье, в районе Анапы).

И особняком в этом списке стоит дворец в районе села Прасковеевка и поселка Дивноморское (Черноморское побережье, в районе Геленджика), который, по сведениям бизнесмена Сергея Колесникова, строится для Владимира Путина. Но вот как раз об этом объекте Владимир Кожин все-таки высказался: «Что касается главы Правительства Владимира Путина, то я читал много различных публикаций в СМИ о каких-то дворцах, которые строятся или уже построены на берегу Черного моря в районе Геленджика. Это не имеет никакого отношения ни к управделами, ни к главе правительства. Мы никакого строительства там не вели, не ведем и не собираемся вести». Как будто кто-то упрекал их в том, что они ведут этот строительство. Ничего подобного! Бизнесмен Сергей Колесников, который впервые сообщил о строительстве этого дворца, очень подробно объяснил технологию стройки, и Управление делами президента формально к ней никакого отношения сейчас не имеет.

Я рада представить вам Сергея Колесникова. Сергей, как хорошо, что вы с нами на связи. Потому что теперь мои коллеги из других изданий, а также слушатели Радио Свобода и читатели нашего сайта убедятся, что вы существуете. Потому что уже разговоры пошли, что призрак, нет его! Письмо написал – и исчез.

Сергей Колесников: Спасибо большое за то, что вы пригласили меня в вашу передачу. Я никогда не скрывался, и у меня все это время были контакты с рядом российских журналистов.

Елена Рыковцева: Замечательно! Теперь у вас будут контакты и со слушателями Радио Свобода.

С нами сегодня также Роман Анин, специальный корреспондент отдела расследований «Новой газеты».

Итак, Сергей, в конце года выходит ваше замечательное, удивительное письмо, потому что мало кто решился бы открыто объявлять о таких вещах, что под Геленджиком строится дворец - на деньги и бизнесменов, которые сбрасывались в некий фонд, и государства, потому что государственные организации тоже принимали во всем этом участие. Как вы расцениваете реакцию, которая последовала после обнародования этого письма?

Сергей Колесников: Официальной реакции никакой не было. За все то время ни один государственный чиновник, ни какая-то государственная структура ко мне не обращались. Только журналисты российские и западные. Причем до настоящего времени, вы прекрасно знаете, ни одна центральная газета в России, тем более – телевидение, даже ни одной секунды не удостоили данный факт вниманием. Исключение – «Ведомости», «Новая газета», «Эхо Москвы» и «Радио Свобода». Следующая волна интереса возникла после того, как в российском «WikiLeaks» были размещены фотографии данного дворца. Ко мне сразу же обратились, и я подтвердил, что это именно тот дворец, о котором я писал в письме. Ведь когда читаешь о чем-то – это одно впечатление, но когда ты своими глазами видишь это, возникает хорошая эмоциональная реакция.

Фотогалерея:

Елена Рыковцева: То есть можно даже сказать, что обычные люди, широкая аудитория, которая питается информацией только из «Новостей» главных каналов, ничего не узнала. Хотя, казалось бы, нужно вцепиться, раскрутить такую сенсацию – дворец Путина! И есть реальный человек, который указывает: вот он, дворец, посмотрите, для кого строится и на какие деньги.

Однако, Сергей, судя по откликам на нашем сайте, технологию этой строки понимают не все. Вы могли бы еще раз на пальцах объяснить, как было дело, и какое отношение имеет к этому дворцу Путин? Где доказано его участие, а где вы не можете этого доказать, а только можете сослаться на слова вашего компаньона Шамалова? Где деньги бизнесменов, где деньги государства, на кого он записан и как доказать, что он действительно будет когда-то... ну, он, может быть, он Путину формально никогда не будет принадлежать, но то, что для него все это делается и под его чутким руководством.

Сергей Колесников: Здесь важны два момента. Первый – это само формирование финансового фонда, а затем – строительство дворца на эти деньги. В 90-ых годах была создана в Санкт-Петербурге компания «Петромед», она создавалась совместно с мэрией Санкт-Петербурга и с Комитетом по внешним связям. И главной задачей компании «Петромед» было решение вопросов в области здравоохранения: поставка современного оборудования, поставка современных лекарств (а в то время это была достаточно большая проблема), решение вопросов по «скорым помощам». И эта компания достаточно активно работала, добилась хороших результатов, потому что удалось привлечь замечательных специалистов. После того, как в Санкт-Петербурге сменилась власть, пришел Яковлев у компании «Петромед» возникли проблемы – потому что ее достаточно четко связывали с предыдущим руководством города. Яковлеву эта компания была неинтересна, поэтому город все свои акции продал. С этого момента эта компания принадлежит нам вместе с Дмитрием Владимировичем Гореловым. Компания продолжила работать в России, немножко в Петербурге, в общем, продолжила свою нормальную, коммерческую деятельность.

В 2000 году к нам пришел господин Шамалов, мы его, конечно, знали – он работал представителем компании «Siemens», а мы покупали значительное количество медицинского оборудования компании «Siemens». Он предложил: «Ребята, есть возможность получить большие средства на различные медицинские проекты».

Елена Рыковцева: От государства?

Сергей Колесников: Нет. Здесь очень важная вещь. «Сейчас многие бизнесмены хотят сделать что-то хорошее, приятное новому президенту». А это как раз 2000 год, президентом стал Владимир Владимирович Путин. И продолжает: «Хотят сделать что-то приятное, поэтому они готовы пожертвовать деньги. Есть идея попросить их, чтобы они пожертвовали какие-то финансовые средства на развитие системы здравоохранения. Но будет одно условие – нужно будет часть этих средств направить на оффшорную компанию, чтобы сформировать там финансовый фонд».

Елена Рыковцева: Он в какой момент имя Путина назвал? Я буду уточнять роль Владимира Владимировича в истории. Вы про кооператив «Озеро» в тот момент знали, когда вы разговаривали с Шамаловым, что они друзья по кооперативу «Озеро»? Или он с этим к вам и пришел: «Я от «Озера»?

Сергей Колесников: Нет, в отношении «Озера» я не знал в то время. Я прекрасно знал, и это никогда не было неизвестным фактом, что Шамалов и Путин – друзья, что у них очень хорошие взаимоотношения. Петербург – город достаточно маленький, и все эти вещи известны. Я не считаю, что они друзья именно по кооперативу «Озеро». Ну, есть такой кооператив...

Елена Рыковцева: Это уже символ, фигура речи.

Сергей Колесников: Но в то время никто на него не обращал внимания, это была малоинтересная информация.

Елена Рыковцева: То есть ему даже не нужно было все это объяснять, потому что Питер – город маленький, вы и так знали, кто он такой и какие у них отношения.

Сергей Колесников: Совершенно правильно. Здесь не было никаких секретов.

Мы подумали над предложением – предложение очень интересное. Во-первых, большая, серьезная работа. Была предложена в качестве объекта комплексная реконструкция Военно-медицинской академии. Мы прекрасно ее знали: Дмитрий Владимирович Горелов окончил медицинскую академию, я в течение 10 лет работал в научном отделе Военно-медицинской академии, защитил там диссертацию, получил научные звания. Для нас академия – в определенном смысле это «alma mater». И мы знали о том тяжелейшем положении, в котором находится это одно из ведущих медицинских учреждений России и мира. В нее в течение огромного количества лет не вкладывалось необходимых средств, и многие операционные, клиники, диагностическое оборудование пришло в упадок. И конечно, необходимо было это замечательное медицинское учреждение поднять на новый уровень. И это было еще одним аргументом для того, чтобы мы с этим согласились.

Следующий аргумент – это то, что деньги частные. Если бы это были деньги государственные, я думаю, мы бы отказались. Но так как это деньги частные, ну, частные и частные.

Следующий очень важный момент оговаривался – это то, что эти средства пойдут на инвестиционные проекты. Когда они будут собраны в этом фонде, эти деньги будут использоваться для развития экономики России. Опять-таки в этой ситуации мы подумали: «Ну, не все ли равно, будут ли заводы, которые будут созданы на эти деньги, принадлежать какому-то конкретному олигарху или будут принадлежать другому человеку». По большому счету, для экономики России, для рабочих, которые будут работать на этих предприятий, разницы нет. Будут платиться налоги, будут возникать новые технологии, будет реально создаваться именно та модернизация, инновация, о которой сегодня очень много говорим.

Елена Рыковцева: Смысл в том, что те 35%, которые у вас попросили «отстегивать» от суммы контрактов в некий фонд, вы считали, пойдут на благородные цели – вот и все. Поэтому вы на это согласились.

Сергей Колесников: Да. Я еще раз хочу подчеркнуть, во-первых, что деньги не государственные, поэтому с них уже заплачены налоги, поэтому никаких вариантов «отмывания» денег в «прачечной», когда государственные, бюджетные средства куда-то переводят и растаскивают, здесь этого совершенно нет. Второе – это то, что все-таки будет сделано благородное дело. И если мы откажемся, то, наверное, смогут найти другие пути как-то эти деньги передать. Но при этом медицинские учреждения России не получат ни нового оборудования, ни новых технологий, ничего.

Елена Рыковцева: Сергей, а в тот момент, когда вам это предложили, вы не задавались вопросом: для чего-то им это, наверное, нужно? Вряд ли они уж только из благородных побуждений к вам обращаются. У вас такая мысль не закрадывалась на том этапе, что для чего-то же им нужно к «своим» людям обратиться с этим?

Сергей Колесников: Ну, это совершенно понятно, почему нужно к «своим». А к кому же обращаться? Не к «чужим» же. Это первое.

И второе. В то время, наверное, никто не думал о том, что есть возможность этот процесс президентства бесконечно долго осуществлять. Поэтому вполне нормальная, разумная мысль. Любая государственная должность когда-то заканчивается, а за это время будет создана определенная базисная, скажем, коммерческая структура, которая будет работать в дальнейшем. По-человечески все понятно. Никаких уж совсем больших, хитрых мыслей мы, честно говоря, не видели. Нормальная позиция. Поэтому и начали работать.

Я еще раз хочу подчеркнуть, все контакты, все поступления денег – все абсолютно официально. Заключался договор, например, с Романом Абрамовичем. У него есть замечательный Фонд, который очень много помогал на Дальнем Востоке, - «Полюс надежды». Мы заключили договор с этим Фондом, получили официально деньги на счет, на эти деньги было закуплено и поставлено медицинское оборудование, проведены огромные работы в Военно-медицинской академии. Причем все эти работы постоянно контролировались, акты подписывались. То есть полностью четкое выполнение условий контрактов. И спасибо большое Алексею Мордашову, он точно так же помог...

Елена Рыковцева: Да, Абрамович и Мордашов поучаствовали. «В 2005 году, выполняя, - вы пишете, - указания Путина, Шамалов поручил нам создать компанию ООО «Росинвест». Как вы узнали, что это было указание Путина? Подтверждается ли это документально? Или это только опять же со слов Шамалова? Потому что с этого «Росинвеста» все и начинается. Строительство дворца проводил «Росинвест».

Сергей Колесников: Нет, все указания, естественно, поступали только в устной форме. Другое дело, что они поступали сразу же после контактов, после того, как Шамалов посещал Владимира Владимировича. Поэтому у меня нет сомнений в том, что все это так и было. Поэтому в 2005 году была создана ООО «Росинвест», которой была поставлена задача – осуществлять инвестиционные проекты в России.

Елена Рыковцева: Итак, создается компания «Росинвест», которой поручается несколько проектов, и в числе этих проектов было строительство дворца в Прасковеевке. А тогда, в 2005-ом, уже было понятно, для кого он строится?

Сергей Колесников: Конечно, было понятно, для кого он строится, потому что в 2005 году одна из компаний, которая потом стала дочерней компанией «Росинвеста», компания «Лирус», подписала инвестиционный договор с Управлением делами президента.

Подписал его со стороны Управления делами первый заместитель Владимира Игоревича Кожина Ковалев. Поэтому мне было очень странно прочитать заявление Владимира Игоревича о том, что Управление делами никогда не вело и не собиралось вести эту стройку.

Елена Рыковцева: Они подписали с «Лирусом» соглашение о строительстве этого объекта. И, видимо, в какой-то момент отошло Управделами от этого строительства?

Сергей Колесников: Совершенно точно. 10 ноября 2008 года было подписано дополнительное соглашение, и Управление делами вышло из этого договора. И вся собственность, которая была построена к этому моменту, была оформлена на ООО «Индокопас». А ООО «Индокопас» принадлежит на 100% ООО «Рирус», собственником которого является Шамалов.

Елена Рыковцева: А куда «Лирус» подевался?

Сергей Колесников: «Лирус» отошел в сторону. Ну, это нормальная вещь. Нужно было оформить это более просто, понятно, без всяких «Росинвестов». «Росинвест» занимался многими инвестиционными проектами. А дворец надо было вывести и оформить непосредственно на Шамалова. Поэтому «Росинвест» отошел в сторону, а в конечном итоге дворец оказался оформленным непосредственно на компанию «Индокопас», «Рирус», а владельцем компании «Рирус» является Николай Терентьевич.

Елена Рыковцева: Сколько вложило государство в этот проект за те три года, что оно в нем участвовало?

Сергей Колесников: Государство не вложило ни одной копейки в строительство самих зданий. Это отдельное финансирование. Государство обеспечивало... Хотя сразу оговорюсь, я занимался другими инвестиционными проектами, этим проектом занимался непосредственно Николай Терентьевич Шамалов. Поэтому о совсем маленьких деталях я не в курсе.

Елена Рыковцева: А в чем же тогда был смысл подписания договора? Видимо, в том, что для Управделами выделили площадку? Там же какие-то заповедные земли?

Сергей Колесников: Совершенно правильно. По той причине, что это заповедник, и там не получить землю, землю выделили Управлению делами, а потом Управление делами эту землю внесло в этот инвестиционный договор. Как бы не право собственности, а право строительства.

Елена Рыковцева: То есть, в любом случае, если заинтересоваться, если расследовать эту историю официальным лицам, то они могут найти первоначальный договор. Правда же, Роман Анин?

Роман Анин: Безусловно, при желании можно найти. И более того, чем хорошо письмо Сергея Колесникова – тем, что он называет конкретных людей и конкретные компании. То есть при желании можно найти все документы, можно опросить тех лиц, которые там участвовали, можно проследить, сколько государство на это потратило. Я понимаю, что привлечь к ответственности Владимира Владимировича Путина достаточно трудно, но давайте попробуем хотя бы тех чиновников, которые тратили бюджетные деньги на строительство там дороги, линии ЛЭП и так далее.

Елена Рыковцева: Опять же пройдемся по письму, сколько было потрачено на это денег. К середине 2009 года на проект было отвлечено более 10 миллиардов рублей, - это из письма Колесникова. Этот проект превратился в огромный, в стиле итальянского палаццо дворец с казино, зимним театром и так далее. Судя по сметам, цена этого проекта успела достичь миллиарда долларов. Сергей, вы сами пишете, что нет таких денег у Шамалова, одного процента не было на строительство этого миллиардного объекта. На какие же деньги он строился? На деньги фонда, в который «отстегивали» бизнесмены.

Сергей Колесников: В основном, конечно, он строился на деньги этого фонда. Учитывая то, что в конце 2009 года я не согласился с той политикой, которая стала осуществляться в «Росинвесте», я вышел из «Росинвеста» и прекратил полностью все контакты, я не в курсе, какие в дальнейшем были источники поступления финансовых средств. Но все начало строительства и до середины 2009 года оно велось именно на деньги, полученные «Росинвестом» в рамках этого фонда.

Елена Рыковцева: Роман, то, что в строительстве дворца (эту информацию никто не опровергает) участвует «Спецстрой России», государственная организация, это о чем-то говорит?

Роман Анин: Сам дворец, насколько мне известно, не «Спецстрой» строит. «Спецстрой» различные коммуникации проводит. Конечно, это говорит о многом. Если мы посмотрим, кто ведет строительство на большинстве объектов, так или иначе, связанных с первыми лицами государства, то там везде будет участвовать «Спецстрой». Там особые требования к безопасности предъявляются, естественно, особые требования к подъездным дорогам и так далее. И ни одна другая организация не может в этом участвовать. И мне кажется, что тот факт, что «Спецстрой» там вел какое-то строительство, является самым главным индикатором того, что дворец строится для кого-то очень высокопоставленного.

Елена Рыковцева: Сергей, вы несколько раз упоминаете о роли Путина в истории. Главная роль – создание фонда, он попросил нескольких бизнесменов, об этом. Второе – строительство дворца, которое велось под его контролем. Вы говорите о том, что он и проект отделки зданий, и дизайн утверждал. И вы говорите, что вы сами готовили финансовые справки, чтобы Шамалов показывал их Путину, а он контролировал бюджет этого строительства лично. Что-то из этого подтверждается документально или это только рассказы, ощущения? Шамалов приходил и говорил: это Путин берет, а это он не берет. Что-нибудь есть такое, когда можно доказать, что это – Путин?

Сергей Колесников: Как вы прекрасно понимаете, любой бизнес-проект, любое строительство и так далее содержит огромное количество всевозможной документации, проектов, смет, платежных документов и так далее, это тонны бумаги. Но естественно, в этих бумагах никаких подписей нет. Совершенно понятная и ясная вещь – никто ничего не подписывает. Тем более что этого и не нужно. Посмотрел и говоришь: «Хорошо, дизайн утверждаю», - этого достаточно. Не существует каких-то людей, которые скажут: «Нам нужно письмо». Достаточно: сказал – и все.

Елена Рыковцева: А как он его называл в разговорах? «Хозяин подтвердил, хозяин посмотрел»? Какими словами Шамалов сообщал, что это был Путин?

Сергей Колесников: Как-то менялось: «руководитель», «начальник», - в основном такого типа.

Елена Рыковцева: Роман, если собрать всю документацию по этому строительству, если опросить Шамалова очень подробно и детально, кто утверждал дизайн, как проверялась документация и так далее, то можно все-таки всю цепочку установить официально?

Роман Анин: Даже если мы Шамалова очень подробно опросим, я думаю, вряд ли он когда-нибудь сознается, что был инициатором строительства, кому это принадлежит. Но надо понимать, что у Владимира Владимировича много друзей, и ходит много различных слухов о том, что эти друзья, возглавляющие различные компании, в том числе, делятся долей с ним. Естественно, мы нигде это не сможем доказать. Если мы возьмем компанию «Gunvor», если мы возьмем другие компании – нигде не будет записано, что акционером компании является Владимир Путин. Все это только по сигналам и индикаторам. Мне кажется, в истории с этим дворцом критический порог сигналов и индикаторов настолько велик, что мы можем смело утверждать, что заявления Сергея Колесникова соответствуют действительности. Это и история с Управделами, инвестиционным контрактом, и история со «Спецстроем», и история с тем, что Шамалов является другом, и это никто не оспаривает, это является фактом. Но документально подпись Владимира Путина на этих документах мы никогда не найдем. Они уж не настолько глупые люди, чтобы подписывать что-то или являться фактическими владельцами акций. Все делается через номинальных лиц, через спецпредставителей.

Елена Рыковцева: Прочитаю SMS-сообщения. «Сергей, хотя бы кратко сравните нашу ситуацию с резиденциями в США, Англии и других странах. Читали, что общество порицало Мишель Обаму, которая на три дня вывезла детей в Испанию, на богатый курорт», - пишут вам Матвеевы. Что вы скажете по этому поводу?

Сергей Колесников: Известна информация о том, что у президента Соединенных Штатов существует только одна резиденция дополнительно к Белому дому. Точнее, две: Белый дом и Кэмп-Дэвид, - больше нет. Обычное явление для Италии, Франции, Германии: две-три резиденции – летняя и основная.

Елена Рыковцева: Андрей Павлович пишет: «Если Управление делами президента является неконституционной конторой, то, что ей принадлежит, является дорогостоящим самозахватом недвижимости. А то, что в многочисленных резиденциях огромный штат сотрудников, то это для бюджета - бездонная яма». Андрей Павлович, конечно, проблема с этими резиденциями, что их нужно содержать, куча народа их обслуживает. Но они, видимо, на это денег совершенно не жалеют.

Савельева пишет: «Позор власти, которая строит по всей стране для себя резиденции на народные деньги. Давно бы их под суд!». Нет, не получается пока под суд, пока никто не занимается темой дворцов, только мы с вами, уважаемая слушательница Савельева, занимаемся, власти это не нужно.

Борис пишет: «Рассказ вашего гостя интересен, но малодоказуем. Скорее всего, объекты, о которых он рассказывает, будут числиться на имя государства, что-то вроде государственных дач советского времени». Нет, Борис, они на государстве не числятся. Те, о которых рассказывает Сергей Колесников, числятся на имени конкретного человека по фамилии Шамалов. Единственное, что должно смущать при честной проверке – это то, как предприниматель, у которого не было средств даже на 1%, ухитрился поднять это многомиллиардное сооружение. Это самый главный вопрос, по идее. Правда, Сергей?

Сергей Колесников: Это самый главный вопрос не только для Шамалова, но и для очень многих. У нас сейчас все время декларируется борьба с коррупцией, но, в то же время, мы не подписали 20-ый пункт Конвенции ООН по незаконным доходам, по коррупции, который предполагает контроль не только доходов, но и расходов. И у нас такая ситуация: человек пишет, что доходов у него 1-2 миллиона рублей в год, а имущество – дворцы, дома и так далее. То есть принципиально отношение сегодняшней власти к данному понятию – коррупция. Почему и нет реальной борьбы с коррупцией.

Елена Рыковцева: Раиса пишет так: «Вы в Интернете пишете, что деньги переводили за границу. На частный счет или на государственный? Вы контролировали, куда уходят деньги, или вам было все равно?». Раиса, это счет конкретного Фонда, конечно, частного Фонда. Правильно, Сергей?

Сергей Колесников: Конечно. Это оффшорная компания.

Елена Рыковцева: Деньги этого Фонда, и сейчас, видимо, находятся за границей. У всех этих оффшорных компаний деньги за границей.

«Дворцы Путина находятся не в Лондонах и не на Лазурных берегах. После свержения капиталистического режима они останутся русскому народу, так что пусть строят». Александр, насчет Лондона и Лазурных берегов вы с выводами не спешите. К тому же, мы говорим ровно о том дворце, который не достанется русскому народу, хотя он и находится на территории Российской Федерации. Это частная собственность, которая принадлежит сейчас... миллиардный дворец стопроцентно принадлежит близкому другу, близкому человеку Владимира Путина – Николаю Шамалову.

Александр из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Не совсем понятен смысл передач ваших, хотя бы исходя из истории вопроса. А история вопроса тянется еще с начала демократических перемен в Санкт-Петербурге, когда еще комиссия госпожи Салье, депутата, вскрыла довольно интересное дело в связи с тем...

Елена Рыковцева: Ну да, вскрыла. И что?

Слушатель: И ничем это не кончилось.

Елена Рыковцева: Смысл наших передач в том, чтобы еще и еще раз рассказать, что это ничем не заканчивается. Считайте, что в этом смысл наших передач. Есть же два варианта: вообще об этом не говорить, потому что это все равно ничем не заканчивается, и хотя бы говорить, несмотря на то, что это ничем не заканчивается. Мы предпочитаем второй вариант.

Сергей из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Во-первых, очень важно, чтобы действительно была дана информация о дачах президентов других стран, но конкретная. А во-вторых, ведь Россия – страна очень большая, есть тундра, леса, степи и так далее. И по-моему, логично, что президент будет иметь в каждом природном комплексе по своей даче. Он хотя бы увидит, что у него за страна. И наличие президентских дач на Дальнем Востоке или в Красноярске – может быть, это будет сплачивать страну, они не будут чувствовать себя оторванными. Может быть, с этой точки зрения посмотреть.

Елена Рыковцева: Роман, попробуйте посмотреть с этой точки зрения.

Роман Анин: Какая-то странная логика. Почему, чтобы узнать свою страну и сплотить народ, надо обязательно построить дворцы в тундре и на Дальнем Востоке, в Сочи и так далее?.. Я бы предпочел, чтобы это происходило какими-то другими способами, чтобы наши высокопоставленные лица не жили по византийским правилам, а больше думали о том, как потратить деньги на какие-то хорошие проекты, модернизацию и на простой народ. А способ сплотить народ с помощью своих дворцов мне представляется странным.

Елена Рыковцева: Надо в Сортавале, в Карелии спросить: они довольны, что теперь все знают о том, что есть такое местечко? Судя по откликам в Интернете из Геленджика, окружающим жителям не нравится все, что происходит вокруг этого участка. Не сплачивает их это с властью, по крайней мере.

И нас все время спрашивают: «Приведите, пожалуйста, конкретные данные по зарубежным резиденциям». Журнал «КоммерсантЪ - Деньги» ровно на этом и заканчивает свою публикацию – он дает справку о том, сколько и у кого. Пожалуйста, зайдите в Интернет. Я сейчас читать это не буду. Вам только что Сергей Колесников рассказал: там по два-три дворца – летняя и зимняя резиденция. Если вдруг полетел куда-то в Испанию с детьми президент, он обязан будет отчитаться, за какие деньги, если это не его личные, то кто из друзей оплатил эту поездку? Там все под контролем общества. Вы не переживайте за них, они это как личные деньги воспринимают. Здесь бюджет почему-то люди не чувствуют своим, а там очень даже чувствуют.

Александр из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Я хотел бы сказать Сергею большое спасибо. Это акт гражданского мужества, и это будет очень важным моментом. И вопрос вам, Лена. Появилась уже реальная необходимость экономическая в пересмотре итогов приватизации, то, что будет делать следующая власть. Он, конечно как юрист очень точено все оценил, нигде своих подписей не поставил. А слово к делу не пришьешь, хотя свидетели могут о чем-то рассказать. Но ведь сама схема, когда власть передавала все активы Российского государства частным лицам, и потом эти частные лица - уже бюрократическому аппарату, то есть власти, уже как бы из частной собственности…

Елена Рыковцева: «Сибнефть» - яркий пример.

Слушатель: И не только. А вот во время кризиса огромные суммы были переданы его ближайшим дружкам-миллиардерам, и вот эти деньги перекачиваются обратно уже как частная собственность бюрократам. А отсюда – завышенные тарифы на все.

Елена Рыковцева: Ваше предложение – объявить национализацию?

Слушатель: Я хочу сказать Сергею, может быть, он подскажет – он все-таки в этом деле больше «собак съел». Может ли в юридическом плане разбазаривание активов российских быть основанием для пересмотра итогов приватизации?

Елена Рыковцева: Не может быть никаким основанием это разбазаривание. Разбазаривание может быть рассмотрением для отдельного уголовного дела, а в целом по стране не будут отменяться итоги.

Сергей Колесников: Я полностью с вами согласен.

Елена Рыковцева: Сергей, и вторая часть вопроса нашего слушателя. Вы себя чувствуете сейчас в Соединенных Штатах в безопасности? У вас не стало больше тревог по собственному поводу после публикации этого письма? Не хотелось бы, чтобы так было.

Сергей Колесников: Конечно, трудно быть первым, который указал на коррупцию именно на этом уровне. И принимая это решение, я достаточно хорошо представлял себе всю ту опасность, которой подвергаю и себя, и свою семью, и всех своих близких. Но у каждого человека в жизни есть момент, когда нужно принять решение. И это решение я принял. Все-таки если сегодня все будут молчать, если сегодня каждый будет уходить в сторону и думать только о себе, мы не сможем сделать нашу страну хорошей, свободной и богатой.

Елена Рыковцева: А вы верите, что получится сделать страну свободной и богатой? Вы романтик, я смотрю.

Сергей Колесников: Не только романтик. Вы посмотрите, что в мире происходит. Все равно мир движется к более справедливому, более открытому и более нормальному обществу. Экономика страны не позволяет нам сегодня продолжать жить при таком уровне коррупции. Все равно что-то да будет происходить.

Елена Рыковцева: Да, в общем, есть ощущение, что вынесут просто страну. У меня, когда я все это слушаю и читаю, появляется ощущение, что в какой-то момент она обратится в ноль, потому что пустая.

Сергей Колесников: Во-первых, вынесут. Ну, будет бунт. А что такое бунт? Мы на это все смотрим. Одно дело – бунт где-то там. А когда бунт у себя?.. Я уж не говорю об Александре Сергеевиче Пушкине, который давно уже сказал, что такое русский бунт.

Елена Рыковцева: Да, все помнят, насколько он беспощадный.

Прочитаю SMS-сообщение, которое, видимо, пришло из Краснодарского края: «Ну да, будет сам губернатор Ткачев опекать это строительство для частника». То есть знает человек, что губернатор Ткачев это строительство опекает – такой вывод я могу сделать.

Людмила Михайловна из Москвы, завершайте нашу программу. Здравствуйте.

Слушатель: Добрый день. Огромное спасибо господину Колесникову за мужество и за все прочее! И хотела бы сказать тому господину, который является номинальным владельцем этого особнячка. Как бы не получилось в один прекрасный момент, что он исчезнет, рассеется как дым.

Елена Рыковцева: Поживем – увидим.

www.svoboda.org

У них своя «Россия»

Сегодня, когда Путин претендует на третий срок, под его контролем находятся бывшие прибыльные активы «Газпрома», а также крупнейшие СМИ: Первый канал, РЕН ТВ, «Пятый канал», газета «Известия». О том, как проходило строительство финансовой империи, «Новой газете» рассказал Сергей Колесников, 20 лет работавший в команде знакомых Путина

 

Вывод российской экономики из «офшорной сети» стал приоритетом развития российской экономики, объявил 19 декабря Владимир Путин на заседании комиссии по развитию электроэнергетики. «С офшорным наследием надо заканчивать», — сказал кандидат в президенты. Судя по всему, эта задача станет крайне непростой: в офшорных сетях уже давно обитают ближайшие друзья премьера, контролирующие ключевые активы России (от федеральных телевизионных каналов до компаний, торгующих российской нефтью), а также его помощники в правительстве. Слова Путина прозвучали на фоне важнейшей истории, опубликованной в британской газете Financial Times. Эта история может считаться одним из главных политических событий уходящего года, наряду с масштабными акциями протеста против фальсификации выборов. Financial Times, опираясь на документы, переданные известным питерским бизнесменом Сергеем Колесниковым (автором нашумевшего письма о «дворце Путина» под Геленджиком), описала, как строилась финансовая империя ближайших друзей Путина на платформе банка «Россия». Эта история заслуживает быть описанной в деталях (особенно в контексте высказываний о борьбе с офшорным наследием).

Вот о чем говорит Колесников (и о чем мы можем судить по документам). Став президентом, Владимир Путин попросил олигархов — Романа Абрамовича и Алексея Мордашова — пожертвовать сотни миллионов долларов на благотворительные проекты в России. 35% от суммы были выведены на офшорные счета (со слов Колесникова, это было указание Путина) якобы для дальнейших инвестиций в экономику России. Далее деньги из этого офшорного фонда поступили на счет зарегистрированной в офшорной юрисдикции компании Rollins International (Британские Виргинские острова). Затем со счета Rollins International деньги ушли на счет фирмы из Панамы Santal. Обе фирмы — Rollins и Santal — принадлежали близким знакомым Владимира Путина — Николаю Шамалову (учредитель кооператива «Озеро») и Дмитрию Горелову. Таким образом, деньги олигархов, пожертвованные на благотворительность, попали к друзьям Путина, которые использовали их для покупки акций банка «Россия». Эти же офшорные фирмы кредитовали покупку у «Газпрома» страховой компании «Согаз», принадлежащей теперь банку «Россия».

Сегодня, когда Владимир Путин претендует на третий президентский срок, под контролем этого банка (или связанных с ним структур) находятся бывшие прибыльные активы «Газпрома», а также крупнейшие российские СМИ: Первый канал, РЕН ТВ, «Пятый канал», газета «Известия».

О том, как проходило строительство этой финансовой империи, «Новой газете» рассказал Сергей КОЛЕСНИКОВ, 20 лет работавший в команде знакомых Владимира Путина.

— Не могли бы вы еще раз напомнить, как началось ваше сотрудничество с Николаем Шамаловым и Романом Абрамовичем?

— Эта история была достаточно подробно описана в моем открытом письме президенту Медведеву в конце декабря прошлого года. В этом письме я рассказываю о том, что в начале 2001 года к нам в «Петромед» (компания принадлежит Дмитрию Горелову и мне) пришел Николай Шамалов с предложением от президента Владимира Путина принять участие в выполнении ряда крупных проектов в области здравоохранения, но на определенных условиях. Нам было четко сказано, что деньги на проекты будут поступать в качестве благотворительных взносов от российских олигархов по просьбе Путина. Но 35% от этих пожертвований (по условиям Путина) должны были быть нами выведены на счета офшорных компаний для формирования финансового фонда.

В дальнейшем эти средства должны быть инвестированы в экономику России для развития новых высокотехнологичных направлений. Учитывая то, что это деньги олигархов, а не государственного бюджета, и то, что большая их часть пойдет на ремонт и оборудование российских медицинских учреждений, а оставшаяся будет инвестирована в российскую экономику, мы приняли решение принять участие в этих проектах. Летом 2001 года Роман Абрамович подписал договор и пожертвовал 203 миллионов долларов на реконструкцию и поставку медицинского оборудования в Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге. Затем Алексей Мордашов сделал взнос в размере около 14 миллионов долларов также на реконструкцию ВМА. И здесь я хочу отметить: они не скрывали, что именно президент Путин попросил их сделать эти пожертвования.

— Но в итоге эти 35% от пожертвований олигархов были потрачены не на инвестиции в российскую экономику, а на другие цели?

— Не совсем так. Одним их первых направлений, на которое был использован этот фонд, было приобретение акций банка «Россия». Было сказано, что для масштабных инвестиций необходимо вначале приобрести банк и хорошо бы страховую компанию. И начали с приобретения 25% акций банка «Россия» Николаем Шамаловым и Дмитрием Гореловым в конце 2004-го и начале 2005 года. Деньги на приобретение акций были получены за счет выплаты дивидендов с офшорной компании Rollins International, на которую эти деньги переводились как прибыль от исполнения благотворительных контрактов. Следующим направлением была выдача кредитов компаниям банка «Россия» для приобретения акций страховой группы «Согаз».

Эти вложения, как выяснилось в дальнейшем, не имели ничего общего с инвестициями в экономику России. Это были инвестиции в банк, подконтрольный друзьям Путина: те деньги, которые должны были вкладываться в экономику России, были вложены в их личное обогащение за счет приобретения прибыльных активов (как, например, группы «Согаз»).

Другое направление использования средств этого фонда курировала группа связанных между собой инвестиционных компаний. Структура этой группы была такова: в Лихтенштейне была зарегистрирована компания Lirus Holding (она владела активами); в Швейцарии была создана управляющая компания Lirus Managerment; а в России появилась их дочерняя компания «Росинвест». Вот как раз через «Росинвест» на первоначальном этапе и осуществлялись инвестиции в экономику России. Например, был приобретен пакет акций «Выборгского судостроительного завода», началось строительство высокотехнологичных современных платформ для добычи нефти и газа на российском арктическом шельфе. Помимо этого, через «Росинвест» были разработаны проекты в области лесопереработки и другие. Однако, как вы знаете из моего письма Медведеву, из-за экономического кризиса эти проекты были заморожены и компания «Росинвест» сконцентрировалась только на инвестициях в строительство дворца для Владимира Путина под Геленджиком.

— С ваших слов получается, что деньги, пожертвованные олигархами на благотворительность и развитие экономики России, были большей частью потрачены на строительство дворца для Путина и обогащение его ближайших друзей. Скажите, сами олигархи, тот же Абрамович, были в курсе этого «нецелевого использования»?

— Насколько мне известно, Абрамович не был в курсе, как вы сказали, «нецелевого использования» данных средств.

— Почему вы считаете, что Шамалов, приобретая акции банка «Россия», действовал по указанию Владимира Путина?

— В конце лета 2004 года после очередной встречи с Путиным Шамалов передал решение о том, что необходимо будет приобрести 25% акций банка «Россия» (на это было потрачено 43 миллиона долларов). Без непосредственного участия Путина в подготовке сделок по приобретению активов банка «Россия» или же по привлечению благотворительных средств было бы невозможно. Я в своей жизни не видел ни одного бизнесмена, который бы ходил и предлагал вложить десятки и сотни миллионов долларов в благотворительный проект. Приобретение уникальных активов по еще более уникальным ценам можно хорошо иллюстрировать на примере «Газпрома», организации, которая полностью контролируется государством и любые операции с ее крупными активами осуществляются только после того, как будет принято решение совета директоров. В начале 2000-х годов председателем совета директоров «Газпрома» был Дмитрий Медведев. Если вы проследите судьбу наиболее интересных активов «Газпрома» (страховой группы «Согаз», «Газпром-медиа», Газпромбанка, «Газфонда» и других), то увидите, что практически все они перешли в собственность либо банка «Россия», либо ближайшего окружения Путина.

— А почему был выбран именно банк «Россия»?

— Построить крупную финансовую империю, владеющую активами в различных областях экономики, можно только на базе финансового института, и лучше всего для этого подходит банк. Создать новый банк и завести в него огромные активы было бы слишком подозрительно. Правильным решением было найти банк с историей, уже контролируемый близкими людьми. Наверное, банк «Россия» наилучшим образом подходил для этого. Необходимо было только изменить состав акционеров, что и было сделано в 2004—2010 годах. В настоящий момент банк практически полностью принадлежит родственникам, близким друзьям Путина или принадлежащим им компаниям.

— Но на тот момент, когда Шамалов с Гореловым приобретали акции, банк уже частично принадлежал близким знакомым Путина. Для чего потребовалось увеличивать представительство «друзей Путина» в капитале банка?

— Владимира Путина всегда интересовал контрольный пакет в тех компаниях, в которых ему предлагали участвовать.

Если взять банк «Россия», то я не сомневаюсь, что перед приобретением ключевых активов в России была поставлена задача сформировать именно контрольный пакет акций непосредственно в руках Путина.

— Вы считаете истинным бенефициаром банка Владимира Путина?

— Именно это я и хочу сказать. Если проанализировать ситуацию с тем, как приобретались акции банка и как затем под его контроль переходили ключевые активы России, то есть все основания считать истинным бенефициаром банка Владимира Путина. Столь быстрый рост благосостояния друзей Путина позволяет сделать аналогичный вывод и в других областях: важнейшие отрасли экономики России за последние 10—12 лет перешли под контроль друзей Путина.

— С момента опубликования вашего письма о дворце под Геленджиком прошел год. Почему вы решили рассказать историю о банке «Россия» только сейчас — в выборный период? Этот момент вы подбирали сознательно?

— Повлиять на ход выборов в России я не могу — для этого существует господин Чуров. Поэтому главное, что мною движет начиная с публикации открытого письма президенту Медведеву, — это желание рассказать правду россиянам о Путине и созданном им режиме. Написав в конце прошлого года о дворце под Геленджиком и раскрыв коррупционные схемы этого строительства, я надеялся, что кто-либо из депутатов или политических партий сможет добиться хотя бы начала расследования фактов, изложенных в моем письме. Однако, кроме скромных попыток «Яблока» и КПРФ, никто из так называемых непримиримых борцов с коррупцией даже не попытался что-то сделать. Ни один федеральный телевизионный канал не нашел возможности показать дворец и разобраться в его истории.

Я начал с дворца потому, что эта история наглядна, там все можно потрогать руками. История дворца, как лакмусовая бумажка, показала истинное лицо нашего президента и депутатов из партии власти в их борьбе с коррупцией. В сентябре я подготовил материалы еще по одному более сложному коррупционному делу, связанному со строительством Путиным крупной финансовой империи на базе банка «Россия».

По-моему мнению, публикация этих материалов 1 декабря на английском языке никак не могла оказать влияния на результаты выборов в Думу. Я только надеюсь, что изложенные мной факты коррупции, связанные с кандидатом в президенты Путиным все-таки будут расследованы, а россияне смогут узнать результаты этих расследований.

— События, развивающиеся после окончания выборов в Госдуму, придают вам больше уверенности в этой надежде?

— Я считаю, что 10 декабря можно считать историческим днем. В этот день в России опять появился народ. До этого дня было население, которое особо ничем не интересовалось, лишь бы его не трогали. Но то унижение, которое допустили власти, в очередной раз сфальсифицировав выборы, переполнило чашу терпения. Этот день стал поворотным днем в сознании многих россиян. Совершенно разные люди, не объединенные в партии, пришли на мирный митинг, чтобы громко сказать: мы свободный народ, это наша страна, мы хотим сами определять свою судьбу. Я надеюсь, что россияне уже поняли, что они не бандерлоги и не позволят манипулировать их сознанием. И мне удастся рассказать правду о том человеке, который сегодня стремится продолжать управлять нами.

— Но ведь этого человека и вы когда-то поддерживали…

— В этом году исполняется 20 лет, как я познакомился с Путиным. На моих глазах происходила трансформация этого человека, и менялось мое к нему отношение. Вознесенный на невероятные высоты власти в первые годы президентства, молодой и энергичный руководитель, он получил огромный кредит доверия со стороны российского народа. В тот период и я был его сторонником. После повторного избрания, отмены губернаторских выборов, установления полного контроля над федеральными СМИ, после «дела Ходорковского» Путин сконцентрировал в своих руках практически неограниченную власть.

Мне кажется, что он не выдержал испытания властью и безмерно восхваляемый своим окружением стал терять чувство реальности. У него возникло ощущение, что он на самом деле послан на благо России, а посланцам дозволено всё. Именно в это время в его окружении возникло слово «царь», и начались поиски путей, которые позволили бы нескончаемо властвовать в России.

В этот же период началось активное строительство финансовой империи Путина. Одним из направлений строительства был перевод активов из собственности государственных компаний, например «Газпрома», под управление банка «Россия». В дальнейшем именно строительство дворца и отношение к другим важным для России инвестиционным проектам во время финансового кризиса показало истинные приоритеты Путина. «Новая игрушка» для него была намного важнее сохранения тысяч рабочих мест. Ему на самом деле очень хочется чувствовать себя Царем.

www.novayagazeta.ru


Смотрите также