Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Борис горбатов биография личная жизнь


Каким был Борис Горбатов?

Вынесенный в заголовок вопрос вовсе не так прост. Борис Леонтьевич Горбатов прожил яркую, хотя и короткую жизнь. Да и жить ему выпало во времена исторических перемен, с грандиозными победами и отталкивающими трагедиями первой половины ХХ века. Были неизбежны противоречия, столкновения мнений, оценок. Разумеется, всё это вовсе не исчезло после смерти Горбатова. Наоборот, крах традиционных ценностей после катастрофы 1991 года, ожесточенная западная пропаганда, обрушившаяся, кроме всего прочего, и на виднейших русских писателей советского периода – всё это заслоняло его индивидуальные черты не меньше, чем до крайности формализированные «партейные» литературоведческие оценки личности и творчества Бориса Горбатова.

Вот потому и вышло, что Борис Горбатов затерялся за противоречивыми оценками, согласно которым он объявлялся то верным певцом социалистического реализма, идейно выражавшим партийные указания в своих произведениях; то бездарным литературным функционером, чуть ли не несущим ответственность за всех репрессированных в Союзе писателей СССР. И первая, и вторая оценка исключительно идеологизированы, они несут смысл, абстрагированный, оторванный от творчества и личности Бориса Горбатова, а значит, не являются объективным фактом.

Хуже – только мутные в своей предвзятости воспоминания второй жены Горбатова актрисы Татьяны Окуневской, написанные лишь с одной целью – унизить и оскорбить память о Горбатове. Впрочем, Окуневская в этих воспоминаниях попыталась загадить и многих других современников, что даёт повод считать написанное ею своеобразным подражанием «Роману без вранья» Мариенгофа, в котором, как известно, нет ни одного слова правды. Дочь Окуневской Инга Суходрев называла свою мать одним из великих мистификаторов ХХ века.

Но сохранились произведения Бориса Горбатова, многочисленные воспоминания о нём. Прикосновение к ним счищает много наносного, от чего образ писателя и доброго, отзывчивого и честного человека проступает яснее и четче.

Так каким же он был, писатель Борис Горбатов?

Как это ни странно, но прозаик и сценарист Борис Горбатов в юные годы был поэтом. И хотя его литературный дебют начался с публикации рассказа «Сытые и голодные» в газете «Всесоюзная кочегарка», но, судя по всему, первыми литературными опытами его были стихотворения.

«Был скрытный. Писал стихи, о которых мы даже не знали. Обнаруживали их, когда он переодевал брюки. Тут начиналась выгрузка бумаг: и стихи, и всякие наброски, и письма рабкоров…», – вспоминала об этом мать писателя Елена Горбатова.

Может быть, любовь к поэтическому слову родилась у него под влиянием народных песен, которые он с детства слышал и в Петромарьевке (сейчас – Первомайск), и в Бахмуте (сейчас – Артёмовск). По воспоминаниям матери, уже в самом раннем детстве он их запоминал и пел: «Ему был год и пять месяцев, а он уже пел песни… Песни он слышал на улице…»

Со стихотворениями Борис Горбатов выступил в донбасской печати позже, чем в прозе. Но нужно учесть, что его первый рассказ был опубликован, когда Горбатову не исполнилось и 14 лет. В дальнейшем он широко публикуется в Донбассе, пишет очерки, рассказы и стихотворения. Энергичность Бориса Горбатова выдвинули его в ряду донбасских писателей, он становится одним из руководителей литературного объединения пролетарских писателей «Забой», сыгравшего значительную роль в литературном процессе Донбасса 20-30-х годов ХХ века. Горбатов стал одним из двигателей «Забоя», ведя за собой даже более старших литераторов.

Стихотворения Бориса Горбатова были написаны в духе своего времени, в них ощущались не только задор и опьяняющий оптимизм 20-х годов, но и определенное экспериментаторское лихачество. Ориентиром явно служили стихотворения русских футуристов (прежде всего Владимира Маяковского). Также легко угадывается влияние ещё одного властителя дум поколений 20-х годов Эдуарда Багрицкого, с его романтикой свободолюбия и сочностью образов.

В конце 20-х годов Горбатов, уже получивший всесоюзную славу после издания повести «Ячейка», приезжает в Москву. Здесь он выступает на литературных вечерах с чтением собственных стихов. В Хамовниках, на одном из таких вечеров, он знакомится с писателем и журналистом Борисом Галиным.

«Я сразу запомнил его: стройный, с густой копной темных волос, узкими серыми глазами, быстрый в речи артемовский хлопец. Он писал в то время стихи, и, что особенно поразило меня, стихи были какие-то «разбойные».

Конь да пика…

Гикнул дико –

Пику в руки,

И даешь!», –

вспоминал Борис Галин.

И тут же Галин даёт подробный портрет Горбатова: «Он ходил в высоких сапогах, носил рубашку из белого полотна с украинским узором по вороту, во всей его ладной фигуре было что-то живое, бодрое, энергичное. Он писал их, свои мятежные стихи, на чердаке дома в Краматорской – там Горбатов, ученик строгальщика, жил с заводскими ребятами одной коммуной – «коммуной номер раз», как он, бывало, с весёлой усмешкой говорил. В стихах восторженно воспевались мир, завод, ветер, будни, солнце – всё то, что юноша видел вокруг».

В это время юношеского максимализма Борису Горбатову, конечно же, верилось, что всё можно осилить, можно преодолеть любую преграду, изменить мир. «Глядя на него, невольно думалось: этот, кажется, всё сможет!», – описал этот передающийся огонь энергии Борис Галин.

Во второй половине 20-х годов, согласно распространенной легенде, произошел случай, который навсегда оттолкнул Горбатова от сочинения стихотворений. Молодой поэт, уже уверенно прозвучавший в общесоюзной периодике, обращается в Москве за советом к высшему для себя авторитету – самому Владимиру Маяковскому. Поэт изучил стихотворения Горбатова и якобы вернул их с исчерпывающей и убийственной формулировкой: «Одна строчка понравилась: «Я – рабочий».

Борис Горбатов понял её исключительно четко. Он уезжает в Донбасс, бросает писать стихотворения и все силы отдаёт прозе. «Это были, ей богу, мудрые решения. По-моему, они мне спасли мою творческую жизнь», – напишет позже в своей автобиографии Борис Горбатов.

Но разве можно сказать «Нет!» поэтизированному восприятию жизни? Поэтическому отражению действительности? Безусловно, можно прекратить писать стихотворения, но тогда поэзия прольется в прозу.

И если обращаться к прозе Горбатова, то, конечно же, мы найдём множество примеров опоэтизированной действительности, понятой и описанной поэтом. Для примера приведу один только небольшой фрагмент – начало знаменитой повести Горбатова «Непокорённые»: «…Тяжело ступали заморенные кони; держась за лафеты пушек, брели серые от пыли солдаты – всё на восток, мимо Острой Могилы, на Краснодон, на Каменск, за Северный Донец… А всё вокруг было объято тревогой, наполнено криком и стоном, скрипом колёс, скрежетом железа, хриплой руганью, воплями раненых, плачем детей, и казалось, сама дорога скрипит и стонет под колёсами, мечется в испуге меж косогорами…»

Столь же поэтизировано звучит проза Бориса Горбатова и во многих других его произведениях, особенно в «Обыкновенной Арктике» и романе «Донбасс». Да и в публицистике Горбатова, столь тесно переплетенной с его прозой, мы находим явные приемы и образы гражданской лирики.

Время всегда накладывает отпечаток на личность человека. И тектонические сдвиги в общественной жизни России 20-30-х годов нашли своё отражение в личности Горбатова. Не отсюда ли его неуемная энергичность, жизнелюбие, романтический оптимизм? Не отсюда ли ориентировка на коллективное, общественно значимое, в ущерб индивидуальному и эгоистичному?

Ведь Борис Горбатов горел искренней верой в те колоссальные преобразования, которые происходили в то время в России. Начинающиеся тридцатые годы он называл не иначе как Великой Стройкой, Великим Севом. Да, он был коммунист. Но осуждать за это его – бессмысленно и неразумно, это нужно принять как объективный факт его биографии, во многом определивший его творчество.

Нужно помнить и о другом – весьма существенном – факте из его биографии. Ведь репрессии 37-го года коснулись и его семьи, его лично. Был репрессирован брат Горбатова Михаил, один из руководителей комсомола Луганска. В той или иной степени репрессии коснулись десятков его друзей молодости и детства, под репрессии попали и первая жена писателя Александра Ефремова, и вторая (гражданская) жена Татьяна Окуневская.

А ведь Горбатов не мог оставаться безучастным к судьбам своих близких. Сохранились воспоминания писательницы Галины Серебряковой, репрессированной в 1936 году и оказавшейся в ссылке как «жена врага народа»: «Вежливо он [следователь] предложил мне сесть и начал допрос. Потом, сощурив глаза, внезапно сказал: — Что вы знаете о Борисе Горбатове? Какие у него с вами контрреволюционные дела? Ошеломлённая, я ответила, что ничего о нём не слыхала многие годы, но не сомневаюсь, что Горбатов как был, так и остался преданным партии и советской власти человеком, безупречной честности и чистой души. В тот момент я забыла, что моя похвала могла быть тоже опасной. Что я из касты неприкасаемых. «Зачем, однако, меня спрашивают о нём? Неужели он арестован?» — мысленно мучалась я. Всё постепенно разъяснилось во время допроса. Борис Горбатов был на Пленуме казахского Союза писателей. Зная, что я в то время находилась после отбытия срока в лагерях, на высылке в Семипалатинске, он решил мне помочь. Осталось неизвестным, с кем именно отправил он записку, в которой предлагал мне деньги, спрашивал, как я живу, в чём я нуждаюсь. Записку эту я не получила и ничего о ней не знала. Она была передана в карательные органы, и Горбатова заподозрили в связи с «прокажёнными». Я резко и твёрдо отбила обвинение, которое ему готовилось. А вернувшись в камеру, долго не могла преодолеть волнение и тревогу. Опасения мои, к счастью, оказались неосновательными. Горбатов избежал каких-либо неприятностей. Когда я в 1956 году очутилась в Москве и была реабилитирована, когда началась моя вторая жизнь, Бориса не было уже в живых. Так и не пришлось рассказать ему, как много сил влил он в мою душу своим неосмотрительным, смелым и добрым поступком. Он укрепил мою веру в людей, а значит — в справедливость и счастливое будущее».

Удивительно ли, что тучи сгустились и над самим Горбатовым? Он потерял работу, от него отвернулись многие московские друзья, из тех, кто всегда держит нос по ветру. И в это время Борис Горбатов работает над одной из самых сильных своих книг – сборником очерков и рассказов «Обыкновенная Арктика».

«Обыкновенную Арктику» Горбатов писал, ожидая ареста, исключения из партии, словом, под угрозой расправы. Связано это было с судьбой его среднего брата — одного из руководителей донбасского комсомола, арестованного и расстрелянного в 37-м за связь с троцкистами. Кому как не старшему брату было ясно, что все эти обвинения беспочвенны и лживы, но… До «разрыва сердца» было еще далеко, но надорвал он его именно тогда, когда личное, маленькое, вошло в неотменимое противоречие с большим и всеобщим», – написал позже сын Константина Симонова Алексей.

Нужно сказать, что Горбатов материал для своей книги взял не умозрительный, его познания Арктики были не мимолётными, не поверхностными. Да и не только Арктики – ведь Горбатов, работая в 30-е годы в «Правде», спецкором объездил многие стройки СССР: родной Донбасс, Урал, Бодайбо, Командоры, Диксон. А в Арктике ему довелось провести не день, не месяц, а зимовку – практически год. «Куда бы ни занесла его писательская, корреспондентская судьба, всюду Горбатов находил общих знакомых, друзей. Он с каким-то радостным удивлением оглядывал страну, как бы охватывал её всю единым взглядом – от моря и до моря, представлял себе родной мир одним дружным землячеством или, как он однажды выразился, артелью хороших ребят», – написал в воспоминаниях о Горбатове Борис Галин.

В те времена всеобщей стройки, напряжения всех сил, и Борису Горбатову передался мощный импульс напряжения. Он жил в строю, он принял это не просто как неизбежную данность, он принял это как стихию своего существования. Это отразилось и на его мировоззрении, и на общем укладе жизни. В быту, как вспоминают и многие его друзья, и первая жена Александра Ефремова (с ней он вступил в брак в Рязани летом 1928 года), он сохранял приметы походной жизни: минимальное количество личных вещей, одежды, предметов обихода. Многим казалось, что он совершенно неспособен обустроить свой быт. Может быть, но, с другой стороны, он избавлялся от этого лишнего быта, сбрасывая его как мешающий мобильности балласт.

Тридцатые годы наполнены важными для его биографии событиями. Это и служба в Красной Армии (он служил на советско-турецкой границе в Грузии), и громкая «неудача» с повестью «Нашгород», и отчаянная жизнь скитальца-собкора «Правды», и развод с первой женой, репрессии против стольких близких ему людей.

Повесть «Нашгород» является попыткой осмыслить и понять многие процессы общественной жизни в советской глубинке. Эта повесть чуть ли не единственное в то время литературное произведение, в котором писатель пытается изобразить морально-психологическое разложение управленческих советских органов. Смело, остро, правдиво Горбатов изобличает то, что начинает поражать раковой опухолью партийные и административные структуры в СССР. Повесть построена на судебном «артемовском деле» и чрезвычайно достоверна. Но именно эта достоверность сыграла против Горбатова: о такой «советской действительности» писать было недозволенно. «Судьба следующей повести «Нашгород» оказалась куда менее счастливой. Потускнели идеалы героев «Ячейки», распад и разложение настигло шахтерский комсомол — и этот процесс жестко и недвусмысленно отразился в «Нашгороде». За что и получил Горбатов полной мерой и от критики, и от партийного руководства. Больше «Нашгород» не издавался, в собрание сочинений не входил», – написал Алексей Симонов.

«Нашгород» был запрещен, книгу изъяли из продажи и библиотек. И по сей день она остаётся библиографической редкостью.

Сам Борис Горбатов принял разгром «Нашгорода» так, как принимает указания командира военнослужащий: без обсуждений. При жизни он не пытался «реанимировать» повесть, согласившись на её забвение.

Таков был дух того жесткого времени. И Борис Горбатов воспринимал себя в одном строю со своими согражданами, «в обойме». Может быть, именно из этого проистекает его удивительная любовь к армии. Он не располагал богатырским здоровьем, было слабым зрение. Имел он возможность и избежать службы в Красной Армии. Но это не соответствовало его убеждениям, и поэтому он идёт служить по призыву, служит в Кавказском горнострелковом полку. Становится офицером, помощником начальника штаба полка по разведке. Участвует в освободительном походе Красной Армии в Западную Беларусь (1939), после – в советско-финской войне, участвует в боях под Вуокси-Вирта на «линии Маннергейма».

«Он любил армию, любил военное дело, гордился своим воинским званием», – вспоминал о Горбатове журналист Мартын Мержанов, с которым они сдружились, работая во фронтовых газетах Великой Отечественной войны.

С первых дней Великой Отечественной войны Борис Горбатов на фронте. Он уже имеет большой жизненный и газетный опыт, прошел закалку на войне. Ему доверяют работу не только во фронтовых газетах, его корреспонденции широко публикуются в «Правде». Борис Горбатов в это время сполна отдаёт себя служению Родине. За это время вышли сотни его корреспонденций, очерки и рассказы, знаменитая повесть «Непокорённые». Благодаря Горбатову народы СССР и весь мир узнали о чудовищном изобретении цивилизованных «объединителей Европы» – лагере смерти «Майданек».

В эти годы пишутся, пожалуй, одни из самых знаменитых произведений Бориса Горбатова: «Письма к товарищу» и повесть «Непокорённые».

«Письма к товарищу» искренни до предела… Именно поэтому такой силой дышат эти бесстрашные, нежные, добрые страницы, написанные человеком тоже нежным, тоже добрым, тоже бесстрашным перед лицом испытания войной», – считал Константин Симонов. По его мнению, они является вершиной публицистики в годы Великой Отечественной.

Повесть «Непокорённые», написанная «по горячему», на материалах только освобождённого от гитлеровцев Ворошиловграда (Луганска), стала ёмким гимном мужеству и свободолюбию родных Горбатову жителей Донбасса. Как актуально это теперь, когда Донбасс столкнулся с украинской агрессией, чудовищным натиском киевского режима, обрушившего кулаки украинских неонацистов на Горловку, Донецк, Мариуполь, Луганск, Стаханов…

На фронтах Великой Отечественной войны происходит сближение Горбатова и Симонова. «Там же, на войне, они сошлись с моим отцом. Первое упоминание о Борисе Горбатове встречается в отцовских военных дневниках сорок первого года», – указывает сын Симонова Алексей. По мнению Алексея, между писателями сложились необыкновенно близкие «…удивительные отношения, каких я у отца ни с кем не видел. Горбатов был его самым близким, самым личным, самым по-юношески горячим другом. Борис Леонтьевич был на семь лет старше отца, но в этой братской дружбе старшим братом был отец. И как меньшего брата отец его опекал и заботился о его здоровье, о его работе».

Эти теплые отношения сохранялись на протяжении всей их жизни. И прекратились лишь тогда, когда прекратили биться их сердца – Бориса Горбатова в 1954, а Симонова – в 1979 годах. До самой своей смерти Константин Симонов заботился о сохранении памяти о Горбатове. Воспоминания Симонова легкими штрихами передают потрет Горбатова, много пережившего, много потерявшего, но сохранившего доброту, жизнерадостность, оптимизм.

Хрестоматийной стала такая зарисовка Симонова о посещении Горбатова в Донецке: «Я заехал в Донецк, к Горбатову, ненадолго, на три дня, по дороге на юг, в Сухуми, и завтра утром мне предстоит ехать дальше.

– Ничего вы не понимаете в природе, – говорит Горбатов.

– Кто это – мы?

– Все вы, теряющие лучшее время года на поездки в Крым и на Кавказ. Ты первый.

Мы сидим около горбатовского щитового домика на вынесенных из комнаты стульях, я маюсь от жары, а он, развалясь, сняв ботинки, носки и поставив на раскаленную землю босые пятки, совершенно очевидно наслаждается донбасской жарой, – как мне кажется, отчасти искренне, а отчасти поддразнивая меня.

– Ну что там, на твоём Кавказе? – говорит он. – Горы да море. И больше ничего. А тут! Шахты, терриконы, степь, садки, садочки, реки, раки, пиво. Здесь пыль – и то вкусная».

В это послевоенное время Горбатов задумал написать роман-эпопею о родном Донбассе, для погружения в материал, языковую стихию, он летом живёт в Донбассе, преимущественно – в Сталино, совершая частые поездки и в другие города. Но силы Горбатова были подорваны, истощены, здоровье расшатано. Выручал оптимизм и юмор, но одним юмором не вылечишь больное сердце… Роман «Донбасс» оказался недописанным, свет увидела только первая часть, а также несколько глав из второй части, написанных лирично и пронзительно.

А мог ли он иначе писать о Донбассе? Горбатов искренне любил родную донбасскую землю. А ведь в те годы она была куда менее комфортна. Но всё же чистое и сильное чувство к Донбассу он пронёс через всю жизнь. Даже в московский период жизни он приезжал в Донбасс не раз в пятилетку, лишь бы отметиться. Константин Симонов считал, что Донбасс навсегда остался для Горбатова родным домом и наоборот, это из Донбасса Горбатов ездил «пожить гостем» в Москву, на Урал, в Арктику.

В своих письмах, очерках, статьях Борис Горбатов «родными» называет сразу несколько населенных пунктов Донбасса. Это и Первомайск, в котором он появился на свет, и город его детства и юности Артёмовск, и Краматорск, и Луганск, и горняцкую столицу Сталино (сейчас – Донецк).

Друг молодости Горбатова С. Савельев, с которым они поддерживали связь на протяжении всей жизни, приводит строки одного фронтового письма Бориса Леонтьевича: «Тебе будет любопытно узнать, кстати, что эти строки пишутся в Луганске. А несколько часов тому назад я специально остановил свою машину на Первомайском руднике и заставил моих спутников выйти из неё и, чтобы «поклониться» хатенке, в которой я родился». Здесь интересно не только смесь старых-новых названий родных мест (ведь Луганск в те времена был Ворошиловградом), но и особый акцент на лично значимое и понятное только адресату. Это не только географические названия, они – часть жизни, наполненной драгоценными воспоминаниями.

После уничтожения СССР в чести стали совсем иные писатели. Патриотизм, абсолютно естественная любовь к Родине были оболганы и загажены. Конечно, в таких «новых условиях» творчество Бориса Леонтьевича Горбатова было не нужно ни России, ни уходящей в пещерный национализм Украине. Даже в родном Донбассе Горбатов полузабыт.

Алексей Симонов, один из немногих, кто пытается добрым словом напомнить миру о Борисе Горбатове, написал такие вот горькие строки о состоянии памяти о Горбатове: «Я бываю там, в этой квартире № 100 на Беговой, в доме, на фасаде которого висит мемориальная доска, где Г и В в фамилии Горбатов давно и безнадежно стерлись. Так «орбато» сложились и его литературная судьба, и память о ней».

Очень хочется верить, что в молодых республиках Донбасса наследие Бориса Горбатова окажется востребованным потомками непокорённых земляков.

Tags: ЛитературоведениеProject: MolokoAuthor: Чернов А.

zen.yandex.ru

Борис Горбатов: советский писатель, общественный деятель. Биография Бориса Горбатова

Этот человек добился больших высот не только на литературном поприще. К сожалению, его жизнь была короткой, но он оставил немало ярких работ. Чем запомнился Борис Горбатов? Биография советского писателя станет темой нашего рассмотрения.

Поиски себя

Рождение Бориса Леонтьевича уходит корнями в историю прошлого столетия. Он появился на свет в Екатеринославской губернии в далеком 1908 году. В Луганском уезде обосновалась его семья. Евреи по национальности, они жили тихо-мирно, трудясь на заводе. В Краматорский завод в возрасте пятнадцати лет устроился и сам Борис Горбатов. Трудовую деятельность он начинал с должности строгальщика. В стенах родного предприятия юноша впервые испытал тягу к письму, параллельно став рабочим корреспондентом. Описывая жизнь рабочего класса, он понял, в какой сфере хочет себя реализовать в дальнейшем.

Рождение новой звезды

Писательский дебют состоялся в 1922 году. Тогда, газета “Всесоюзная кочегарка” опубликовала небольшую повесть “Сытые и голодные”. Разумеется, видя своими глазами будни рабочей массы, автор живо отразил их в произведении. Читателям оно пришлось по душе. Так родился новый Горбатов Борис – писатель, который немногим позже станет известной в широких кругах личностью.

Комсомольцы станут главными героями будущих рассказов Бориса. В 1928 году выходит “Ячейка” – еще одно яркое отражение жизни середины 20-х годов. Успех этих произведений был оценен в журналистских кругах. В 1930-м Бориса Леонтьевича приглашают работать очеркистом в газету “Правда”. Как ее сотрудник, он отправляется в Арктику, а по возвращении из командировки выпускает несколько материалов на тему освоения севера, вошедших позже в книгу “Обыкновенная Арктика”.

Писатель, общественный деятель, рецензент

Казалось, это было большим шагом и не меньшей ответственностью. Любовь публики и признание коллег за короткий промежуток времени получил Борис Горбатов. Биография, включающая интересные факты из жизни писателя, характеризует его не только как автора, но и общественного деятеля. К его мнению и живым взглядам на происходящие в стране события прислушивались многие другие публицисты, а выход последующих произведений становился центром всеобщего обсуждения.

В начале 30-х Горбатов открывает Объединение пролетарских авторов. Организация просуществовала несколько лет, а позже переименовалась в Ассоциацию писателей. Борис Горбатов взял руководство на себя, оставаясь идейным вдохновителем и главным рецензентом. Новые обязанности предполагали переезд в Москву. До конца десятилетия Борис Леонтьевич выпустил очерки “Мастера”, “Горный поход”, “Коминтерн”. Изданная в 1933 году повесть “Мое поколение” была тепло принята литературными критиками. По их мнению, автор сумел передать энтузиазм и дух революции в годы первой пятилетки.

В отечественную войну Горбатов Борис Леонтьевич работает журналистом. В течение четырех лет, пока шли боевые события, он максимально раскрывает дух советских бойцов на страницах своих рассказов: “Алексей Куликов”, “Письма товарищу”, “Солдатская душа”. Большой патриотизм и воля к победе находят свое отражение в “Непокоренных”. Эта повесть называется “вершиной военной публицистики”. За нее в 1946 году писатель получает Государственную премию.

Иные сферы

Первые послевоенные произведения постепенно уходят от тематики страшных событий 1941-1945 годов. В романе “Донбасс” Борис Горбатов сосредотачивает внимание на советской молодежи. Книга отличается романтическим содержанием, чего не встретишь в предыдущих работах автора. В конце 40-х он интересуется становлением Японии и Филиппин. В это время Горбатов вновь возвращается к активной общественной деятельности – он занимает кресло секретаря Союза писателей, депутата Верховного совета и члена коммунистической партии

Другие увлечения

Свой литературный талант Борис Горбатов смог проявить в советском кино. Отчасти с этим связано его вступление в совет Министерства кинематографии. В 1950 году он выступил одним из сценаристов драмы “Донецкие шахтеры”, за что был удостоен премии СССР. К другим картинам, снятым по его сценарию, относятся “Суд народов”, “Блокада”, “Это было в Донбассе”. После смерти писателя на основе его книг были поставлены фильмы “Счастье Никифора Бубнова”, “Мое поколение”, а также “Обыкновенная Арктика”, о которой упоминалось ранее.

Память наследиям

При жизни Борис Горбатов (фото прилагается) не закончил повесть “Алексей Гайдаш”. Вместе с ней, в 1956 году, вышла пьеса “Одна ночь”. Сам писатель умер в 1954 году, похоронен на Новодевичьем кладбище Москвы. В 2008 году Луганском, откуда он родом, была выпущена памятная почтовая символика, специально разработанная к 100-летнему юбилею Горбатова. В память о нем, в год смерти писателя, из порта Сталинграда сошел на воду круизный корабль “Борис Горбатов”.

Отдавая себя любимому занятию, Борис Леонтьевич не забывал о личном счастье. Его супругами были актрисы Татьяна Окуневская и Нина Архипова. От второго брака родились сын Михаил (кардиореаниматолог) и дочь Елена (преподаватель).

Как участник войны, он получил медали “За взятие Берлина”, “За оборону Одессы”, “За освобождение Варшавы”. Помимо этого, в арсенале Горбатова имеется целый список наград, связанных с писательской деятельностью – Сталинские и Ленинского комсомола премии.

На протяжении нескольких десятилетий украино-российский литературовед Давид Медриш занимался исследованием творчества Бориса Горбатова. Несомненно, последний внес большой вклад в развитие советской и поствоенной литературы. Критики отмечали особый стиль писателя – сильная эмоциональная, горячая оценка событий, составляющих основу произведения. Многие работы отличаются романтикой. Как правило, чаще всего книги посвящались простым людям, шахтерам-работягам, быт и труд которых Горбатов знал не понаслышке. Выпущенная первая часть “Донбасса”, задуманного как большой многотомный проект, стала единственной из этой серии. К сожалению, вернуться к теме стахановского движения 30-х годов автору при жизни так и не удалось.

fb.ru

Борис Горбатов

Энн Уинтерс находит необычное приложение, которое может назвать точную дату смерти человека.Известная светская дама рушит семью Александры Власовой.Премьера фильма «Люби их всех»Отрывок из фильма «Полицейский с Рублёвки. Новогодний беспредел-2».Открывающая сцена нового фильма.Предыдущий глава студии Сергей Зеров покинул пост по собственному желанию.Названы победители фестиваля студенческих короткометражекЭмма Робертс устраивается на работу в летний лагерь «Рэдвуд», где орудует убийца.На канале «Россия 1» стартует сериал «Входя в дом, оглянись».Автор и режиссер анимационного фильма «Эверест» о творческом пути, любви к животным и работе в коллективеВыиграй билеты на премьеру в Москве

Page 2

Энн Уинтерс находит необычное приложение, которое может назвать точную дату смерти человека.Известная светская дама рушит семью Александры Власовой.Премьера фильма «Люби их всех»Отрывок из фильма «Полицейский с Рублёвки. Новогодний беспредел-2».Открывающая сцена нового фильма.Предыдущий глава студии Сергей Зеров покинул пост по собственному желанию.Названы победители фестиваля студенческих короткометражекЭмма Робертс устраивается на работу в летний лагерь «Рэдвуд», где орудует убийца.На канале «Россия 1» стартует сериал «Входя в дом, оглянись».Автор и режиссер анимационного фильма «Эверест» о творческом пути, любви к животным и работе в коллективеВыиграй билеты на премьеру в Москве

www.kino-teatr.ru

Нина Архипова. Такая интересная штука — жизнь... стр.9 - 7Дней.ру

Домой возвращалась в недоумении: «Ни с того ни с сего моими детьми заинтересовался... Да еще советы дает...» С двойняшками Леночкой и Мишей Фото: из архива Н. Архиповой

— Да, мы видели Нину в нескольких спектаклях и очень хотели, чтобы она работала в «Сатире», но нам было категорически отказано.

— Сейчас появилась такая возможность.

— Вы шутите?!

— Нет. А вы готовы принять ее в свой коллектив?

— Конечно!

Мое поступление на новое место работы совпало с началом гастролей театра в Донецке, который тогда носил имя Сталина. Ни в один спектакль я еще не была введена, поэтому осталась в Москве. И вдруг через пару дней — междугородний звонок: «Нина, через час за вами придет машина, вы летите сюда, в Сталино! Срочный ввод!»

На другой день после дебюта в «Господине Дюруа» ко мне подошел директор театра:

— Нина, ты знаешь, кто сейчас здесь? Писатель Борис Горбатов! Тот самый! Автор «Писем к товарищу» и романа «Непокоренные».

— Замечательно. И что?

— Он очень хочет с тобой познакомиться.

— Пусть приходит на спектакль.

— Нет, он хочет лично.

— Ну хорошо.

Следующие два дня Горбатов показывал мне родной Донбасс: мы бродили по улицам, спускались в шахты, заглядывали в гости к его друзьям. А на третий день знакомства я вдруг услышала:

— Выходите за меня замуж!

Рассмеялась:

— Здравствуйте пожалуйста! А ничего, что у меня есть муж и дочка? И как можно делать такое предложение, когда мы едва знакомы?!

— А мне кажется, что я знаю вас тысячу лет. И еще уверен, что вас примут моя мама и лучший друг Костя Симонов. Они — главные люди в моей жизни, а теперь вот еще и вы...

На немедленном ответе Борис не настаивал, и мы продолжали общаться как друзья. Когда гастроли театра подходили к концу, Горбатов спросил: «У вас ведь начинается отпуск? Можете отложить возвращение в Москву на несколько дней? Давайте отдохнем на море. Вы, я и еще несколько человек из вашей труппы. Покупаемся, позагораем, поедим фруктов».

Подумала: «Почему бы и нет?» Во время короткого отдыха случилось то, что я посчитала отпускным приключением, ни к чему не обязывающей связью. А для Бориса все было очень серьезно. Поняла это из его писем, первое из которых пришло через два дня после моего возвращения в Москву: «Вот ты улетела, и странное состояние овладело мною: стало пусто... Я еще не испытываю ни физической тоски по тебе, ни горя разлуки. Точно — пусто. Словно от меня вдруг отлетела душа. Осталось довольно-таки неуклюжее и никому не нужное тело. Ночь. Один. Все пасьянсы не выходят. Как ты там сегодня? Бедная моя! Неужели тебя сломят?»

7days.ru

Памяти Бориса Горбатова

Борис Горбатов. Здесь ему 17 лет

Борис Горбатов был хорошим советским писателем, о чем почти забыли, и очень хорошим человеком, о чем помнят все, кому так или иначе довелось прикоснуться к жизни этого человека и его семьи. В своей работе Горбатов был, скорее, журналистом, чем писателем; писательскую умелость он в себе… так и хочется сказать «выгорбатывал», и главы из романа «Донбасс», который он не успел окончить, надорвав сердце к 45 годам, главы эти без всякой натяжки принадлежат к лучшим страницам советской прозы.

Тут — и применительно к Горбатову это важно — надо бы разобраться, а что такое «советская проза»? Написанная в годы советской власти? Направленная на укрепление советской идеологии? Занятая проблемами человека в эпоху советской власти? Занятая особенностями власти в условиях советского времени? Сошлюсь на мнение человека несуетного, бестрепетно жесткого к сделанному и написанному им самим — Виктора Петровича Астафьева. От него я услышал это, поразившее меня определение.

— До перестройки, — сказал Виктор Петрович, — я был литератор, и только с приходом ее стал писателем.

— ?

— Потому что до — я писал, как литератор, оглядываясь, можно ли это напечатать. И только теперь пишу, как писатель — как бог на душу положит.

Помимо того, что Горбатов, весь, как писатель целиком, жил «до перестройки», он еще и безусловно был советским писателем, эта советскость — верность идеологическим постулатам времени — окружала им написанное как романтическая дымка.

Мне довелось с этой особенностью горбатовского письма столкнуться в работе над едва ли не лучшей его книгой, сборником рассказов «Обыкновенная Арктика», написанных в самом конце 30-х, по которому я в середине 70-х делал фильм для телевидения. Экранизация — это, вообще говоря, способ последовательного отделения слов от поступков. Из слов сюжет не складывается, на словах не держится. И вот, отделяя, я обнаружил, что поступки в «Обыкновенной Арктике» написаны жестким журналистским пером, с хорошим пониманием их внутренних пружин, а слова пытаются, скорее, укрыть сюжет за занавесом романтических иллюзий. И сценарий, и фильм получились жесткими, и перед тем, как он лег на полку, от одного весьма высокопоставленного и, может быть, поэтому начитанного редактора я услышал надгробную эпитафию: «Где в вашем фильме прозрачный романтизм горбатовской прозы?» Диагноз считался неотменимым почти четырнадцать лет, несмотря на то, что автором сценария в титрах числился Константин Симонов, и он же перед картиной наговорил, и мы это сняли, специальную преамбулу, где вполне сознательно затушевывал разрыв между жесткими фактами и красивыми словами. Но ведь именно костяк фактов и создавал ощущение подлинности в этой горбатовской книжке, тем более что рассказы в ней перемежались очерками, а вся книга основана на опыте многократных полетов в Арктику и почти годичной зимовки на Диксоне.

Горбатов очень рано начал. Его первый рассказ был опубликован в газете «Всероссийская кочегарка», когда ему не было еще четырнадцати. До 16 учился в школе и одновременно работал в газете. Из Бахмута (Артемовска) переехал в Краматорскую, поступил учиться на строгальщика, одновременно начал писать стихи. Как стихи своего, рабочего парня, шахтерской косточки, их охотно печатали, невзирая на малое их совершенство. Потом работа по комсомольской путевке в редакции «Молодого шахтера», где, как застенчиво упоминается в одной из его советских биографий, он печатал свой первый газетный роман «Шахта № 8»: «…бесхитростный рассказ о комсомольцах, которые вывели на чистую воду засланных в Советский Союз шпионов».

В том же 1925 году уже напечатавший свои стихи в центральной печати, семнадцатилетний Горбатов избран делегатом от объединения писателей Донбасса на первый Всероссийский съезд пролетарских писателей, там избран в правление ВАПП[18] и в качестве одного из ее секретарей переезжает в Москву.

Горбатов — комсомольский вождь

Недолго было и закружиться юной пролетарской голове. Но то ли потому, что и голова не была вполне пролетарской, то ли охранная грамота материнского воспитания, когда оценка идет не по сказанному, а по сделанному, то ли трезвящий диагноз Маяковского, данный стихам юного поэта: «Одна строчка понравилась: „Я — рабочий“», то ли это вообще черта отныне и навсегда присущая Горбатову (никогда не преувеличивать тобой сделанного), но только всего годом позже Горбатов возвращается в Донбасс и навсегда бросает писать стихи. В своей автобиографии он напишет: «Это были, ей богу, мудрые решения. По-моему, они мне спасли мою творческую жизнь».

А она только начиналась. Дома, в Донбассе, Горбатов приступает к работе над повестью «Ячейка». И здесь, прямо с первых шагов, возникает то незримое, но и непреодолимое противоречие, которое будет затем постоянным спутником его творческой работы.

«Меня трогают, волнуют, печалят и радуют, — пишет Горбатов в одном из писем 1927 года, — просто человеческие чувства печали и радости. И мне хочется в своих произведениях рассказать о маленьком городе, в котором живут маленькой жизнью маленькие люди. И этих маленьких людей увлечь большим порывом. Указать им, что, делая свое маленькое дело, они являются частицами большого механизма…»

Вот в этом противоречии между маленьким человеком и обязанностью встроить его маленькие дела в необъятную и трудно понимаемую, а порой совершенно дезориентирующую самого автора, работу большого механизма укрепляющейся повсеместно советской власти и пролегала в дальнейшем его писательская дорога. Эту невозможность понять и совместить в написанном безумную и жестокую всеобщность официоза, его лозунгов, его бесчеловечной сущности и построенную на постоянных внутренних компромиссах судьбу отдельного работника этого вселенского колхоза каждый из его современников-писателей преодолевал по-своему. Для одних это кончалось стенкой и пулей, для других, как для Платонова, писанием в стол, а для большинства — безусловной деградацией их писательского мастерства.

«Ячейка» — яркая и задорная — написанная на хорошо знакомом материале комсомольской жизни 20-х годов, была с симпатией встречена и критикой, и читателями. Но при этом оказалась «молодой кометой», не вошедшей в число «расчисленных светил».

Судьба следующей повести «Нашгород» оказалась куда менее счастливой. Потускнели идеалы героев «Ячейки», распад и разложение настигло шахтерский комсомол — и этот процесс жестко и недвусмысленно отразился в «Нашгороде». За что и получил Горбатов полной мерой и от критики, и от партийного руководства. Больше «Нашгород» не издавался, в собрание сочинений не входил. До оргвыводов дело не дошло, но что делать со своим чересчур хорошим знанием среды и обстоятельств, Горбатов понял и запомнил.

К 1930 году он снова в Москве. Он становится корреспондентом «Правды» и все 30-е годы неутомимо и плодотворно утюжит российские просторы от Урала до Дальнего Востока и Крайнего Севера. У него хорошая репутация партийного журналиста, охотно откликающегося на героические вызовы времени. Днепрогэс, Магнитка, Арктика, а между тем и параллельно — проза, писать которую тем труднее, чем лучше ты понимаешь и чувствуешь то, что происходит в стране.

«Обыкновенную Арктику» Горбатов писал, ожидая ареста, исключения из партии, словом, под угрозой расправы. Связано это было с судьбой его среднего брата — одного из руководителей донбасского комсомола, арестованного и расстрелянного в 37-м за связь с троцкистами. Кому как не старшему брату было ясно, что все эти обвинения беспочвенны и лживы, но… До «разрыва сердца» было еще далеко, но надорвал он его именно тогда, когда личное, маленькое, вошло в неотменимое противоречие с большим и всеобщим.

Здесь рождалась «Обыкновенная Арктика».Горбатов с одним из первых Героев Советского Союза — летчиком Василием Молоковым, 1935–1936 гг.

А потом началась война, надолго законсервировавшая все неразрешимые противоречия 30-х. Маленькие герои из маленьких городов стали солдатами, и нужды не было встраивать их в эту огромную войну, которую, что бы ни говорили и о чем бы ни молчали или умалчивали до нее, вела Родина за самое право быть, жить своим порядком на сначала отданной на треть, а потом обратно отвоеванной своей земле.

Горбатов — корреспондент «Правды», на фронте с первых дней войны до дня подписания капитуляции в Карлсхорсте. За почти четыре года войны он написал помимо сотен статей и репортажей две книги, которыми был вправе гордиться и как писатель, и как гражданин воюющей родины. Это «Письма к товарищу» и повесть «Непокоренные». В них знание войны, ее кровь и пот. И то и другое печаталось в «Правде» по частям и, может быть, больше, чем все остальное, написанное Борисом Леонтьевичем до и после войны, запомнилось людям его поколения.

«Письма к товарищу, — пишет К. Симонов в предисловии к собранию сочинений уже умершего друга, — искренни до предела… Именно поэтому такой силой дышат эти бесстрашные, нежные, добрые страницы, написанные человеком тоже нежным, тоже добрым, тоже бесстрашным перед лицом испытания войной».

Там же, на войне, они сошлись с моим отцом. Первое упоминание о Борисе Горбатове встречается в отцовских военных дневниках сорок первого года. Пути их пересекались на фронте и в Москве до самого подписания безоговорочной капитуляции, до дня, когда по команде Жукова Кейтель шел ставить свою подпись от столика для немецких генералов к центральному столу, за которым сидело командование союзных армий.

Вместе были зимой 45–46 года в Японии. Именно там, в Японии, где они пробыли несколько месяцев вместе, окрепли те удивительные отношения, каких я у отца ни с кем не видел. Горбатов был его самым близким, самым личным, самым по-юношески горячим другом. Борис Леонтьевич был на семь лет старше отца, но в этой братской дружбе старшим братом был отец. И как меньшего брата отец его опекал и заботился о его здоровье, о его работе. Сохранилось письмо Горбатова 1951 года из Гульрипши, где он гостил у Симонова, в котором описывается железный порядок работы и отдыха, заведенный хозяином и подвигающий его, Горбатова, работать в симоновском режиме: «Костя сочинил распорядок дня. Муза его отпечатала, и он введен как воинский устав. Подъем в 8 утра — кофе, простокваша, сухари — все! Затем все за письменные столы. В час дня завтрак…»

Горбатов тогда работал над второй частью своего главного романа «Донбасс» и жил уже, как выражаются в медицинских диагнозах, «с сильной сердечной недостаточностью». А были они оба в эти годы крупными литературными чиновниками, что, особенно в условиях доклада Жданова об Ахматовой и Зощенко и антикосмополитического шабаша, мало способствовало спокойной совести и нормальной работе сердца. Именно с этого 1951 года и я помню Горбатова — крупного, тяжелого и наголо бритого, в каких-то «учительских» очках, помню по причине совершеннейшей его детскости: он, конечно же, болел футболом и, конечно же, за свой «Шахтер» (Сталино), и вытаскивал на футбол даже моего лишенного футбольного азарта отца. Так мы все трое оказались на трибуне стадиона «Динамо», где происходил матч «Шахтер» — ЦДКА. И поскольку расшевелить Симонова-старшего до степени горячечного азарта Горбатову не удалось, он вступил в жаркий спор со мной, двенадцатилетним, болевшим, естественно, за ЦДКА. В результате «Шахтер» проиграл, а Горбатов, обиженно и чуть не плача, отдал мне свой перочинный ножик, на который мы и спорили. Хороший был ножик, с двумя в разные стороны открывающимися лезвиями.

Горбатов и Симонов на даче в Гульрипши, 1951 г.

С этого куда-то потом запропастившегося ножичка и началось мое знакомство с Борисом Леонтьевичем и его семьей. Семья Горбатова, к тому времени, как я с ними подружился, состояла из мамы — Елены Борисовны, молодой его жены, несравненной Нитуш вахтанговской сцены, Нины Николаевны Архиповой, с которой потом почти 50 лет продружила моя мама, из приемной дочери — Наташи большой, с которой дружил и водил романы я, и дочери Нины Николаевны от первого брака — Наташи маленькой. В 1953 году в доме появились новые «горбатики», близнецы Миша и Лена — самые старшие из детей моих друзей и самые младшие из моих собственных друзей. В 1954 году, в день смерти Бориса Леонтьевича, Миша с Леной сделали свои первые самостоятельные шаги.

Нину Николаевну Борис Леонтьевич буквально завоевал своей неспособностью жить без нее. Он без нее просто умирал, а кроме того, по его словам, она была единственная, кто пришелся по душе двум главным авторитетам его жизни — маме Елене Борисовне и Косте Симонову. Маме — тем, что Нина не любила возиться на кухне и не мешала ей там властвовать. Косте — удивительным, шампанским обаянием и легкостью отношения к жизненным передрягам. И ведь угадал Борис Леонтьевич. Оба раза угадал. Елена Борисовна взяла его жену под свое суровое покровительство, всю оставшуюся жизнь — почти четверть века — оберегала и пестовала и ее, и ее многочисленных детей, и ее нового мужа, когда через несколько лет после горбатовской смерти Нина Николаевна вышла замуж за ведущего актера театра Сатиры Георгия Павловича Менглета. А Костя Симонов взял на себя раз и навсегда большую часть забот о литературном наследии Горбатова, составлял и писал предисловия к полному собранию сочинений, следил за изданием «Донбасса» с дополнительными главами, и даже подкинул собственному отпрыску идею сделать фильм по горбатовской прозе, а потом прикрывал собственным словом и телом образовавшиеся при перенесении на экран идеологические дырки, рубцы и перекосы. И, что было для меня не в последнюю очередь важным, приняв фильм, бестрепетно принял и полочную его судьбу, не считая для себя возможным бороться за успешное прохождение фильма, сделанного собственным наследником.

Елена Борисовна Горбатова, потерявшая всех своих сыновей, среднего — в чуму 37 года, младшего — в ополчении 41-го, а старшего, не дожившего до 45, в уже мирной Москве, казалось, имела право к своим 60 с небольшим годам предъявить миру безмерность своего горя и устроить из оставшейся жизни спектакль материнской ревности, а она жила тем, что давала эта жизнь: названной дочерью, множеством внуков, бесчисленностью гостей, а главное — огромной нежностью к Менглету, для всех своих, включая малых детей, — Жорику, обнаружив в нем сродственную ей любовь к людям. Тем более что ни Нина Николаевна, ни ее дети, ни ее муж в забвении горбатовской памяти не повинны.

Во все времена это был самый гостеприимный, многолюдный и веселый дом, где роль центральной опорной балки принадлежала Елене Борисовне-старшей, как сейчас принадлежит Елене Борисовне-младшей, ее внучке. Все тяготы устройства праздников они брали и берут на себя, оставляя остальным возможность остроумно и щедро на этих праздниках блистать. А Нина Николаевна на кухню, как и обещала, ни ногой.

Я бываю там, в этой квартире № 100 на Беговой, в доме, на фасаде которого висит мемориальная доска, где Г и В в фамилии Горбатов давно и безнадежно стерлись. Так «орбато» сложились и его литературная судьба, и память о ней.

Был в пятидесятые и шестидесятые сухогруз-работяга по имени «Борис Горбатов». В 70-м отец встретился с ним во Вьетнаме. Стихи о встрече с пароходом, написанные в 71-м, обращены к матери Бориса. Нина Николаевна вспоминает, что в середине 80-х на одесском рейде она видела рядом два судна: белое — «Константин Симонов» и черное — «Борис Горбатов». Теперь уже и лайнеров нет, и названий таких никто не помнит. Есть памятник Горбатову в Донецке и музей, или, вернее, мемориальная комната, в Первомайском, где он родился. И есть три стихотворения памяти Горбатова в собрании симоновских сочинений, написанные в год его смерти в 54-м и вошедшие в его поэтическую книжку «Стихи 54 года». Так случилось, что мы, когда возились с «Обыкновенной Арктикой», заговорили и об этих стихах.

— Тебе какое из трех больше нравится? — спросил отец. И когда я сказал, что второе, что оно короче и точнее, что в нем есть образ, ну, в общем, всякие глупости, какие говорят о стихах, он как-то недежурно расстроился и сказал: «А мне — первое»

Только теперь, перечитав эти стихи, я понимаю, что прав был отец, что на фоне «друзей и врагов» в стихотворении была та горячечная сила неудержимого горя, непривычная для послевоенных стихов отца, которая важнее и сильнее образов и размеров.

Свет погасшей звезды еще тысячу лет

К нам доходит. А что ей, звезде, до людей?

Ты добрей был ее, и теплей, и светлей,

Да и срок невелик — тыщу лет мне не жить…

Свет далекой горбатовской звезды светил Симонову до конца его жизни, светит и сегодня и детям Горбатова, и его внукам, светит тем, кому интересны шахтерский Донбасс и лишенная былой героики Арктика, светит зрителям его фильмов и читателям его книг, которые стали частью нашей культуры и частицей нашей памяти. И в год его столетия хочется добром вспомнить этого очень хорошего человека, неуютно чувствовавшего себя в ежовых рукавицах своего времени.

Следующая глава

biography.wikireading.ru

Борис Горбатов

    Бори́с Лео́нтьевич Горба́тов (1908—1954) — русский советский писатель, сценарист. Лауреат двух Сталинских премий второй степени (1946, 1952).

Биография

Родился 2 (15) июля 1908 года на Петромарьевском руднике (ныне Первомайск Луганской области Украины), в еврейской семье. В детстве поступил учеником строгальщика на Краматорский завод в Донбассе, затем стал рабкором.

Дебютировал в 1922 году рассказом «Сытые и голодные», который был напечатан в губернской газете «Всесоюзная кочегарка», после чего был приглашён в эту газету журналистом. Один из создателей Объединения пролетарских писателей Донбасса «Забой». Как его представитель вошёл в руководство ВАПП и в 1926 годупереселился в Москву. В 1930-х был корреспондентом газеты «Правда» в Арктике.

Во время Великой Отечественной войны работал военным корреспондентом. «Письма к товарищу» (1941—1944), по оценке К. М. Симонова, «вершина публицистики военных лет». Секретарь СП СССР. Депутат ВС РСФСР с 1946 года. Член ВКП(б) с 1930 года.

Входил в художественный совет Министерства кинематографии.

Б. Л. Горбатов умер 20 января 1954 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище(участок № 2).

Семья

Дважды был женат на актрисах: Т. К. Окуневской и Н. Н. Архиповой.

Дети от второго брака с Н. Н. Архиповой:

Елена Борисовна Ермакова (Горбатова) (род. 1953), преподаватель английского языка;

Михаил Борисович Горбатов (род. 1953), врач-кардиореаниматолог.

Творчество

Автор романов: «Алексей Гайдаш» (неокончен), «Наш город» (1930), «Ячейка» (1928); повестей: «Алексей Куликов, боец…» (1942), «Моё поколение» (1933), «Непокорённые» (1943); пьес: «Закон зимовки», «Одна ночь», «Юность отцов». Задуманный Горбатовым многотомный роман «Донбасс» (1-й том, 1951), в котором он возвращается к теме 1930-х годов и стахановского движения, остался незаконченным.

Фильмография

  • Это было в Донбассе (1945, соавторы С. П. Антонов, М. Ю. Блейман)
  • Непокорённые (1945, соавтор М. С. Донской)
  • Донецкие шахтёры (1950, соавтор В. А. Алексеев)
  • Дорога на Берлин
  • Суд народов (1947)
  • Моё поколение (1974, соавтор Борис Ткаченко)
  • Обыкновенная Арктика (1976, соавтор А. К. Симонов, по рассказам Бориса Горбатова «Суд над Степаном Грохотом», «Роды на огуречной земле», «Торговец Лабас», «Большая вода»)
  • Счастье Никифора Бубнова (1983, соавтор Е. Ф. Оноприенко)

Интересный факт 

Галина Серебрякова в своих воспоминаниях «Странствия по минувшим годам» приводит такой интересный случай:

Вежливо он [следователь] предложил мне сесть и начал допрос. Потом, сощурив глаза, внезапно сказал:

— Что вы знаете о Борисе Горбатове? Какие у него с вами контрреволюционные дела? Ошеломленная, я ответила, что ничего о нем не слыхала многие годы, но не сомневаюсь, что Горбатов как был, так и остался преданным партии и советской власти человеком, безупречной честности и чистой души. В тот момент я забыла, что моя похвала могла быть тоже опасной. Что я из касты неприкасаемых. «Зачем, однако, меня спрашивают о нем? Неужели он арестован?» — мысленно мучалась я. Все постепенно разъяснилось во время допроса. Борис Горбатов был на пленуме казахского Союза писателей. Зная, что я в то время находилась после отбытия срока в лагерях, на высылке в Семипалатинске, он решил мне помочь. Осталось неизвестным, с кем именно отправил он записку, в которой предлагал мне деньги, спрашивал, как я живу, в чем я нуждаюсь. Записку эту я не получила и ничего о ней не знала. Она была передана в карательные органы, и Горбатова заподозрили в связи с прокаженными. Я резко и твердо отбила обвинение, которое ему готовилось. А вернувшись в камеру, долго не могла преодолеть волнение и тревогу. Опасения мои, к счастью, оказались неосновательными. Горбатов избежал каких-либо неприятностей.

Когда я в 1956 году очутилась в Москве и была реабилитирована, когда началась моя вторая жизнь, Бориса не было уже в живых. Так и не пришлось рассказать ему, как много сил влил он в мою душу своим неосмотрительным, смелым и добрым поступком. Он укрепил мою веру в людей, а значит — в справедливость и счастливое будущее.

Награды и премии

  • Сталинская премия второй степени (1946) — за повесть «Непокорённые» (1943)
  • Сталинская премия второй степени (1952) — за сценарий фильма «Донецкие шахтёры» (1950)
  • премия Ленинского комсомола (1978 — посмертно) — за книги о трудовых свершениях комсомольцев и молодёжи первых пятилеток, ставшие боевым оружием Ленинского комсомола в коммунистическом воспитании подрастающего поколения
  • орден Отечественной войны I степени
  • орден Красной Звезды (21.2.1942)
  • орден «Знак Почёта» (1936) — за участие в арктическом перелёте В. С. Молокова
  • медаль «За оборону Одессы»
  • медаль «За оборону Кавказа»
  • медаль «За освобождение Варшавы»
  • медаль «За взятие Берлина»

Научные исследования творчества Б. Л. Горбатова

Исследованием творчества Б. Л. Горбатова занимался российский литературовед Д. Н. Медриш.

Библиография

  • Горбатов Б. Л. Горный подход. — М:Воиниздат, 1966.
  • Горбатов Б. Л. Непокорённые (Семья Тараса). Повесть. — М:Досааф, 1977.
  • Горбатов Б. Л. Донбасс. Роман. — Донецк: Донбасc, 1980.
  • Горбатов Б. Л. Собрание сочинений: в 4 т. — М.: Правда, 1988.
  • Борис Горбатов. Избранное. — М.: «Государственное издательство художественной литературы», 1953г. — 568 с.
  • Борис Горбатов. Собрание сочинений в пяти томах. — М.: «Государственное издательство художественной литературы», 1955г.

*************************

ГОРБАТОВ Борис Леонтьевич (2.7.1908–20.1.1954), писатель, сценарист, 2-кратный лауреат Сталинской премии (1946, 1952). Сын служащего-еврея. Дебютировал в 1922 в газете «Всесоюзная кочегарка» с рассказом «Сытые и голодные». Участвовал в создании объединения пролетарских писателей Донбасса «Забой», от к-рого был включен в рук-во Всесоюзной ассоциации пролетарских писателей (ВАПП) и в 1926 переехал в Москву. С 1930 чл. ВКП(б). В 1930-х гг. был корр. «Правды» в Арктике, участник занятия Зап. Белоруссии (1939), сов. – фин. войны 1939–40. В Вел. Отеч. войну военкор на Юж. фронта (газета «Во славу Родины»), на 3-м и 4-м Украинских, 1-м Белорусском фронтах. С 1942 военкор «Правды». Автор цикла лирико-публицист. очерков «Письма к товарищу» (1941–42), повестей «Алексей Куликов, боец…» (1942) и «Непокоренные» (1943). После войны секр. Союза писателей СССР. Автор сценариев кино– и телефильмов (большинство в соавторстве), в т. ч. «Непокоренные» (1945, М. С. Донской), «Дорога на Берлин», «Суд народов» (1947), «Блокада: Лужский рубеж, Пулковский меридиан» (1974, А. Чаковский, А. Витоль) и др. Задуманный Г. многотомный роман «Донбасс» (1-й том, 1951), в к-ром он возвращается к теме 1930-х гг. и стахановского движения, остался незаконченным.    Борис Леонтьевич Горбатов

nekropole.info


Смотрите также