Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Борис левин евросеть биография


«Когда лимонку сунули в дверь, ни у кого и мысли не было, что это связано с работой» | Новости

— Сколько времени вы провели в тюрьме?

— Два года и два с половиной месяца. Месяц в «Матросской тишине» в больничном корпусе, все остальное время в «шестерке» (СИЗО №6 на Шоссейной. — Forbes).

— Борис, не сочтите за грубый комплимент, но вы молодой мужчина, который очень хорошо выглядит.

— Мне 51.

— Вы, по нынешним меркам, в расцвете сил. А у вас за спиной огромное уголовное дело и два года в тюрьме. Как вы собираетесь восстанавливаться? И чем собираетесь заниматься?

— Я очень надеюсь, что произошедшее со мной не оставило никакого отпечатка на моей репутации. Дальше будем искать себе место в жизни. Буду работать, естественно, я бездельничать не могу. Надо искать работу. Сейчас конец года, видимо, после Нового года приступлю к этим поискам.

— Не хотите уехать? Как Евгений Чичваркин?

— Нет. Каким образом? В качестве кого? Евгений — бизнесмен, который может себе это позволить. Я, если бы мог, наверное, нет. Я не вижу себя в другой стране. У меня никогда не было мысли эмигрировать, используя какие-то другие причины и особенности своей биографии. Я в этой стране родился, в ней и буду жить. Понимаю, нельзя зарекаться, но я не знаю, что должно произойти, чтобы я отсюда попытался рвануть.

— Я на своем опыте знаю, что когда два с половиной года отсутствуешь и особого сорта милиционеры занимаются делом, то они выстригают вокруг тебя все живое. Не остается ничего.

— Ну что они могли вокруг меня выстричь? Обысков не было, у меня арестована в качестве обеспечительной меры квартира. Она покрывает ту сумму, которая нам была вменена в качестве гражданского иска. Следствию было легко, им достаточно было арестовать квартиру у меня и больше никого не трогать. Ну и все. Никаких больше действий не было. Единственное, жене свиданий не давали. Больше полугода. Потом стали давать.

— Вы легко отделались. А какова сумма гражданского иска?

— Около 13-14 млн рублей.

— Но вы все равно должны заплатить, несмотря на приговор?

— Нет, с какого перепугу? Суд вообще это не рассматривал, в уголовном суде, как правило, это не рассматривается. Это те деньги, которые мы вернули с вора. Которые его семья нам вернула. Как раз они решили подать еще иски ко всему прочему. У нас там двое потерпевших. Мама одного из них отказалась подавать этот иск. Честный порядочный человек, прекрасно понимает ситуацию. Она на суде показала, как сын обманул ее с этими деньгами, которые возвращал. У него изначально был долг двадцать тысяч, причем он его сам назвал, это был помощник основного вора. Сколько он заработал, мог назвать только он сам: $20 000. Потом, спустя полгода поймали основного фигуранта, который почти подтвердил эту сумму, сказав: двадцать-тридцать тысяч. Хорошо, я оставил двадцать тысяч, но их надо вернуть. «Хорошо», — ответил воришка. Полгода вычитали у него из зарплаты, что-то было сразу при себе, подотчетные деньги, из-за которых он в очередной раз меня обманул. Человек — патологический лжец. Если Власкин — основной фигурант нашего дела — привирал где-то, но такой патологической лжи, как у его помощника, не было. Потом зимой мы встречались с этим помощником, и он этот разговор записал. Я спрашивал:«Когда ты сумму отдашь?» Он говорит: «Я отдавал из зарплаты, осталось 10 900». Я говорю, что надо отдать и эти 10 900. Он понял. Прошло полтора месяца — никаких движений нет, и сотрудники поехали разговаривать с мамой. Абсолютно вежливо, предупредили о визите. А она не знала, что сумма долга упала. Он, сидя рядом с мамой, не сказал, что он должен меньше. А потом взял с мамы двадцать тысяч. И мама потом в суде сказала, что он взял двадцать тысяч. То есть он остальные деньги «употребил по своему усмотрению», так обычно говорят следователи. Она это на суде сказала так, что всем стало понятно. Я посмотрел на присяжных — они разом головы на него повернули. Представляете, какой ужас.

— Бедная мама.

— Бедная мама, она работает на железной дороге. Семья очень небольшого достатка. Он обманул ее.

— И следствие заодно?

— И следствие, само собой.

— Как вы считаете, то, что случилось с вами, что это вообще было? Это Чичваркина политически прессовали? Рэкет милицейский?

— Я думаю, что точно ответить не смогу. Здесь несколько векторов. Один из них месть. Мне. Возможно, это самый незначительный вектор, но который легче всего было воплотить. И возможно, через него воплощались более серьезные замыслы: отъем бизнеса у Чичваркина и гонение на него самого. Это два разных вектора. Одно дело бизнес, а другое — лично он. Чичваркину, естественно, тоже мстили.

— Из-за телефонов ему мстили?

— Если говорить о конкретных фактах, то, конечно, МВД было зло на всю эту историю с «Моторолой». Кстати, вернемся к началу нашего разговора о неумении извиняться. В принципе какой-то повод зацепиться за что-то у них был. Но он был ликвидирован на следующий же день, когда «Моторола» получила декларацию соответствия в Министерстве связи с указанием уже того завода, который нужен. Раньше они его просто физически не смогли получить. А получили — значит, извинись, отдай и забудь. Но у нас это не умеют делать. Поэтому у МВД пошла такая прогрессирующая ошибка. Они раструбили на весь свет, что они изъяли контрабанду. Тут возмутилась таможня, которая, зная, что МВД готовила какую-то операцию, беспрецедентно проверила всю партию: все пересчитали, залезли во все коробки, все разнюхали и после этого поставили печать на выпуске товара. Таможня злилась: это не контрабанда, это нормальный товар, на который уплачены все пошлины. После этого МВД отзывает свой пресс-релиз и заявляет, что это был контрафакт. Тут возмутилась «Моторола», заявив, что это не контрафакт, а ее телефоны. После этого был придуман третий вариант: телефоны вредны для здоровья. Совсем смешно! То есть МВД само влезло, а потом еще объявило пресс-конференцию, на которой и погорело. Но они сами себе устроили экзекуцию.

— В милиции кто-то потом был уволен?

— Никто не уволен. Остались ровно те же люди, которые там сидели на пресс-конференции, которые отбирали телефоны. Они же входили в оперативно-следственную группу по моему уголовному делу. Фигуранты были и там и здесь. Подразделение «К» БСТМ МВД. И замначальника Мачабели подписывал все документы.

— Чичваркин очень много говорил о том, что люди, которые возбуждали и возбудили дело, участвовали в конфискации, а потом они же и торговали этими телефонами.

— Насчет торговли телефонами: я не готов кого-то в этом обвинять, но то, что это именно они отбирали телефоны, — да. На тот момент в нашей стране была создана правовая база, позволяющая делать подобные выходки. На эту тему очень много говорили; в конце концов это было сломано, где-то в районе 2006-2007 года. Но тогда правовая база позволяла все это делать. Эта статья Уголовно-процессуального кодекса по вещественным доказательствам, которая позволяла следователю принимать решения о реализации без суда. А дальше наступал такой переходный момент — стоимость, по которой это все реализовывалось. А методика оценки была такова, чтобы телефон за $100 оценить за $5. Все этим занимались. Предлагались всевозможные законодательные изменения, вот и я тогда несколько раз выступал и говорил, что менять нужно методику. Чтобы вещь, которая стоит $100, и продавалась за $100. Тогда выгоды не будет и никто не будет действовать с целью наживы.

— Поменяли?

— Нет, сделано было другое. Сейчас конфискованный товар реализовать за 3 копейки нельзя. Но тогда это делали. Вот, как рассказывают журналисты, у нас забрали товар стоимостью (условно) 3 млн, продали, государство получило 100 000 в свой бюджет, остальные деньги были поделены между теми людьми, кто забирал, покрывал, организовывал, оценивал. И если взять всех участников этих событий, то каждый из них мог отчитаться. Берете за шкирку следователя, а он говорит: извините, мол, ко мне пришли оперативные сотрудники, положили на стол материал, на основании которого я должен возбудить и возбудил уголовное дело. Потом в рамках уголовного дела мы сделали заход на склад, а там лежал товар, который по всем нашим материалам являлся контрабандой. Его мы изъяли. И передали на хранение в какую-то там фирму. Но оттуда пришло сообщение, что товар там хранить не могут, потому что это очень дорого. После этого я, следователь, и принял решение реализовать товар. Каким образом, ведь я не умею это делать? Я обратился в РФФИ, а у них там есть какая-то методика, они все сделали. Так следователь отчитался. Сотрудники РФФИ отчитались. Все отчитались. А в результате произошло воровство. Забрали у бизнесменов товар, продали, деньги попилили между собой.

— Насколько распространенная схема? Все люди, имеющие отношение к конфискату, делают это?

— Я сейчас не берусь рассматривать вопрос, был ли тогда товар конфискатом. Но побудительным мотивом людей было не отстаивание интересов государства, а набивание карманов. Им не сказали «иди, борись с контрабандой, где она действительно есть». И они это делали только в тех случаях, когда можно было набить себе карман. «Моторола» — это вопиющий пример, потому что товар не был даже контрабандой. На него были уплачены все пошлины. Там была формальная зацепка по одной модели, за которую уцепились и изъяли всю партию. Эта модель в партии стоила $1 млн с небольшим, а вся партия была под $20 млн. Забрали всю партию. Более того, всю партию попытались реализовать, но, слава Богу, этому воспрепятствовали.

— Преступники отняли лично у вас два с половиной года жизни, кучу здоровья и нервов, и вы им простите?

— Я на эту тему даже думать не хочу сейчас: прощать — не прощать. «Потерпевших» заставили это делать. Люди пять лет сидели, ничего не делали. Более того, семья основного нашего «потерпевшего» очень радовалась, что отделались дешево. У людей была безумная радость, что все обошлось. Более того, большую часть денег они возвращали, уже имея от нас справку, что мы не предъявляем материальных претензий. Я акцентировал внимание на суде, что у нас с ними была договоренность, и мы с обеих сторон ее выполнили. Я не инициировал никакого дальнейшего уголовного преследования Власкина. Они справку получили 2 апреля, а деньги в кассу поступали до конца года. Последний объект — дом в Тамбове — был продан вообще в декабре. То есть люди договоренность выполнили. И мы выполнили. Потому что какая-то доля вины была и на нас — у нас учет был безобразный, который позволил им это вытворять. Мы создали ситуацию. Он этой ситуацией воспользовался. А сотрудники нашей компании полтора года ушами хлопали.

— То есть ошибка менеджмента привела к этой громадной истории?

— Компания начиналась как семейно-домашняя. На доверии. Понимаете? Доверяли Власкину. Он понял, что ничего не проверяется. А человек, руководивший подразделением, Широков Леша, должен был организовать контроль за этим. А он не организовал. С чего все началось-то? Я вижу, что контроля нет, задаю вопрос сначала своим подчиненным. Они мне говорят: переживать не надо, мы знаем, что там не контролируется, но там такие доверенные люди, все хорошо. Я говорю Широкову: «Леша, родной мой, доверие доверием, но немедленно ноги в руки и бери человека». Примерно таким языком я с ним и говорил. Чтобы велся учет. Деньги платились разным поставщикам, и компания получала товар. А два этих потока никто не сверял. И он взял человека. А через неделю ему лимонку под дверь засунули. А еще через три недели чуть не зарезали при входе в подъезд. Когда лимонку сунули в дверь, ни у кого и мысли не было, что это связано с работой. Человек неделю проработал в компании. А когда его чуть не зарезали, тогда мы этим делом занялись.

— А вы сейчас проходите мимо салонов «Евросеть» спокойно?

— Вполне спокойно. Я захожу иногда, когда мне что-то нужно. Некоторые узнают даже. Очень интересная была встреча: зашел в салон, то ли в «Ион», то ли в «Белый ветер», уже не помню, там было двое наших бывших сотрудников, я узнал одного из них в лицо, они меня узнали.

— Рады были вас видеть?

— Конечно, рады. Все с огромной теплотой отнеслись к этой ситуации.

— Вам нравится, как развивается «Евросеть»?

— Я не знаю, как она развивается, я сужу только по публикациям в прессе. Я читаю «Коммерсантъ» и «Ведомости», я знаю показатели. Наверное, все правильно делается. Каких-то более глубоких анализов я не делал. То, что закрыли многое, об этом говорили всегда. Это не новость. Закрытые филиалы тоже не новость. Более того, я был сторонником их закрытия. Последняя моя проектная работа — это как раз закрытие четырех филиалов. Три в Прибалтике и в Узбекистане. Весна-лето 2008 года — это мотание мое по четырем филиалам и их закрытие. Закрыли что-то после меня. Наверное, надо было закрывать. У меня лично непонимания нет. У Жени, может быть, другое мнение. Он, вероятно, глубже видит бизнес.

— Вы сейчас собираетесь себя применить в области телекоммуникаций?

— Посмотрим. Где сгожусь, там и применю.

— Евгений Чичваркин абсолютно доступен, дает интервью журналистам, отвечает на вопросы, ведет блог. А вы с ним общались? У вас сохранились нормальные отношения?

— Да, конечно. А что должно помешать нашим отношениям?

— Я знаю, что по многим похожим делам люди, попавшие в тюрьму, крайне отрицательно относятся к тем, кто остался на свободе.

— Я не считаю себя настолько примитивным человеком, чтобы действовать подобным образом. У нас не испортились отношения и, я надеюсь, не испортятся. Поводов для этого нет.

— Вы не будете подавать иск к МВД? Два года и два месяца — это много.

— Нет, думаю, что нет. Мы не думали и не хотим думать на эту тему, пока не будет решения, вступившего в законную силу. Посмотрим.

— Вы себя чувствуете «изгоем российского бизнеса»?

— Нет, я себя даже бизнесменом не считаю. Я служащий, нанятый человек. Просто работал, хотя в книге «Изгои российского бизнеса» есть сноски на меня, но это не обо мне. Это о Чичваркине, о Ходорковском, Чигиринском, Смоленском, Гусинском, Березовском, о людях, занимавшихся в свое время бизнесом в России, у которых были поражены права. Это не обо мне.

— Много людей встретили в такой же ситуации в тюрьме?

— Вы знаете, да. Я последнюю статистику проводил где-то прошлой зимой. Была бессонная ночь, и я вспомнил всех, кто со мной находился. Около 60 человек прошло мимо меня, и где-то 12-15 были уже на свободе.

— По президентским поправкам, наверное?

— По поправкам ни одного из тех, кто там со мной был, не освободили. Освобождены были в соседних камерах несколько человек, у меня — ни одного. Были невиновные люди, были люди, сидевшие по 2-2,5 года и потом выпущенные в зале суда. Были выпущенные на следствии. Но очень мало. К величайшему сожалению, сегодня наша система не умеет извиняться. Я сейчас могу привести несколько примеров ошибок, которые через меня прошли, но без фамилий. Система не умеет извиняться. Вот когда видно, что ошибка, извинись! Но нет, до этого сознание еще не дошло. Все это очень тяжело проходит. Вот человек, который рядом со мной находился, формально это было мошенничество, а на самом деле его обвиняли в участии в махинациях по откату госденег. Не буду говорить даже орган, в котором он служил, человек невиновный. Он сказал, что не виноват, что действительно ставил подпись, утверждая саму форму этого документа, там рекламная продукция была. Он лишь утвердил форму рекламной продукции, в остальном он участия не принимал. И он ежедневно ездит в суд и рассказывает: «Я вижу по глазам: и судья понимает, что я не виноват, и прокурор. Не знаю, что они со мной делать будут». Он получил пять лет условно. То есть он вышел на свободу в зале суда. Но он получил условный срок. А оправдать его смелости у судьи не хватило.

Другой пример — честь и хвала следователю, который через 4-5 месяцев вообще выпустил человека на свободу, — там было очень тяжелое обвинение. Зашел ко мне в камеру человек, которого обвинили в том, что он убил человека, расчленил его труп и где-то припрятал. Он сразу говорил, что невиновен. Его просто оклеветал настоящий убийца, которого арестовали, и этот преступник рассказал следствию про убийство, рассказал, где все лежит, но просто сказал, что убил не он, а другой. И ему поверили. И арестовали невиновного. Спасла видеокамера в подъезде. Она записала, как два человека входят в подъезд, а потом выходит один человек с большой сумкой на плече. Оперативные сотрудники представили дело так, будто мой сокамерник — преступник, потому что физически развит и мог сзади дома прокрасться по стене. Зная про камеру, он специально так сделал. Я не помню, какой там был этаж, но какой-то высокий, — в общем, бред. И показания с мобильного телефона подтверждали, что он находился в другом городе. Но все равно человека продержали четыре месяца. Слава Богу, все-таки отпустили. Был бы человек послабее, не выдержал бы того, что с ним происходило в милиции (не в тюрьме — в тюрьме никаких сложностей не было, по крайней мере при мне) и неизвестно, чем бы все для него кончилось.

— В тюрьме вы наверняка много читали (что там еще делать) предложений о поправках в Уголовный кодекс, о либерализации экономических наказаний для бизнесменов, законы о полиции и пр. Вы согласны с предлагаемыми поправками? Не хотите ли что-нибудь добавить, убавить? Считаете ли вы, что они полезны?

— Постарайтесь меня понять. Когда вы говорите «экономические преступления», мы примерно понимаем, что это такое. Примерно каждый человек с той или иной поправкой это понимает. Существует другая плоскость — Уголовного кодекса. Она не совпадает с тем, о чем мы говорим, с нашим пониманием. Мы можем одно деяние назвать экономическим преступлением, а в кодексе это будет подпадать под совершенно другую статью и не будет подлежать либерализации. Наиболее явные статьи либерализованы. Но с другой стороны, смотрите, 188-я статья — контрабанда. Это экономическое преступление? Или нет? Как его рассмотреть? Ни один человек сразу не ответит, потому что существуют разные формы совершения этого преступления. Мошенничество — 159-я статья — это статья, которая очень емкая, ее давным-давно надо было детализировать, ведь под нее все, что угодно, подпадает.

— Да, ее давно нужно детализировать, конечно.

— А этого не происходит. Поэтому сейчас везде в 188-й статье штамп 159-й статьи. 159-й статьей очень легко манипулировать. Вот почему чиновника, который по 188-й статье что-то там вытворял, по сути брал взятку, будут судить по 159-й статье: очень многие от статьи «Взятка» пытаются уходить, переходят на 159-ю статью, потому что она карается существенно меньше, чем взятка. А честные люди делают наоборот. Сейчас еще один пример приведу. Со мной сидел человек, его с подельником обвиняли в мошенничестве, они добивались, чтобы их обвинение переквалифицировали на более тяжелое, на взятку. Обвинение переквалифицировали, они этого добились и потребовали суда присяжных. Присяжные очень отрицательно относятся к таким людям, но они тем не менее выбрали суд присяжных и были оправданы.

— Но у вас не экономическое…

— Абсолютно уголовное. Я вам привел пример человека, который был рядом со мной. Мы с ним в тюрьме стали достаточно дружны и, уверен, будем дружить и сейчас. Он вышел на свободу где-то дней на 10 раньше меня. Они выбрали путь переквалификации, добились суда присяжных, разумеется, очень волновались, переживали, но их оправдали. У них не было единодушия присяжных, как у нас, но тем не менее это было оправдание.

— Удачи вам. Пошлите меня к черту, у вас суд еще впереди.

www.forbes.ru

«Это была месть лично мне»

В среду в Мосгорсуде присяжные полностью оправдали всех фигурантов «дела «Евросети». Коллегия сочла недоказанным сам факт похищения экспедитора Андрея Власкина, в котором обвинялись сотрудники службы безопасности компании. 26 ноября суд вынесет бывшему вице-президенту «Евросети» Борису Левину и его коллегам оправдательный приговор. В ожидании финального слушания Левин согласился ответить на вопросы «Газеты.Ru».

--Как вы провели первый день на свободе после двух лет в СИЗО?

--Отвечал на телефонные звонки, по кругу ходил между тремя телефонами, полдня одно и то же повторялось. Много людей поздравляли, радовались. А общественно полезного я ничего не сделал.

— Бывший совладелец «Евросети» Евгений Чичваркин вам из Лондона звонил?

--Да, тоже поздравлял, очень радовался за нас.

— На новую работу не позвал?

--А куда? У него же в Лондоне никакого бизнеса и нет.

--Пока вы были в СИЗО, общались с сокамерниками? Они понимали, что вы арестованы по такому громкому делу, сочувствовали?

--Конечно, понимали. У нас как-то не принято было друг другу сочувствовать. Они просто надеялись на мое оправдание.

— В СМИ говорилось, что пребывание в изоляторе сильно сказалось на вашем здоровье. В частности, Чичваркин в своем видеообращении к президенту рассказывал, что в изоляторе у вас обострился гепатит. Как вы сейчас себя чувствуете?

--Надо будет пройти диспансеризацию. Просто эти два месяца был тяжелый судебный процесс, было физически очень тяжело. Сейчас ориентироваться на самочувствие я не могу, потому что вымотался. В суде сидеть еще было нормально. В среднем заседание шло от одного часа до четырех, но было нормально. Вот все остальное – это очень сложно. Ездить в суд в плохо оборудованной машине, круглосуточное нахождение в помещении, отсутствие солнца и так далее. Это физически тяжело. Чичваркин же говорил об обострении тех болезней, которые у меня были. Там обострились, да. Но сейчас пока не могу сказать ничего определенного о своем самочувствии, не понимаю пока.

--Оказывалось ли на вас давление во время следствия?

--На меня нет, а на моих подельников оперативники оказывали давление. На каждого по-разному: с одним пытались «общаться по-человечески», с другим пытались разговаривать дольше, третьего удалось обмануть, заставить дать показания, пообещав взамен нечто, хотя я предполагаю, что следователи сами понимали, что это провокация.

--Вы имеете в виду вашего коллегу Сергея Каторгина, который заключил сделку со следствием, а потом расторг ее?

— Да. Его держали отдельно от нас, и с ним вообще неприятная и непонятная история приключилась. Ровно то, чего не хватало следователю для полного счастья и передачи дела в суд, он от него получил, но свалил в одну кучу. Потом Каторгин, само собой, отказался от своих слов. При сделках со следствием я не присутствовал, но потом из материалов дела понял, что Каторгин ждал, что с него снимут некоторые обвинения и выпустят из-под стражи, но следствие не сделало ни того, ни другого.

— А почему вы в суде признали за собой самоуправство?

— Это было в моем последнем слове, но я не произносил слова «самоуправство». Я признаю вину лишь в том, что в 2003 году частично лишил Власкина свободы передвижения, и я признал, что возврат украденного имущества в некоторых случаях осуществлял не по тому алгоритму, который предписал нам закон. Это, по сути, был один эпизод. Меня же интересовало, что удастся вернуть в компанию. Семья Власкина пошла нам навстречу, стала возвращать имущество, купленное на украденные им из компании деньги, но без согласия владельцев мы тогда не сделали ни одного шага.

— Как вам кажется, почему правоохранительные органы вспомнили об этой истории только спустя пять лет, в 2008 году, возбудив против вас уголовное дело?

— Надо было что-то найти. Они понимали, что фабула основного — контрабандного — дела, из-за которого у «Евросети» начались проблемы, ко мне никак не применима. Я в этом деле не участвовал, не мог принять в нем участие, а тут представилась такая возможность. Вспомнили дело пятилетней давности, расценив как похищение и вымогательство. Хотя это был такой нонсенс в юриспруденции, когда вымогатели все тщательно документировали, а потом передавали в правоохранительные органы. Каждый элемент передачи имущества был задокументирован, мы все писали в справочку, отдавали в бухгалтерию. Форма справки, кстати, была разработана следователем Тарасовой, которая нам помогала вернуть имущество, и адвокатами. Каждый раз, когда нам сдавали деньги, мы писали справку. Когда родители Власкина сказали нам, что готовы отдать нам коттедж в Тамбове, мы пошли им навстречу. Они пожилые, сами продать его не смогли, поэтому предложили сделать это нам. Хотя этот дом мы продавали еще несколько лет, я выполнил свои обязательства — выдал им справку о том, что никаких претензий к Власкину больше не имеем. Вот как его уговаривали дать показания, не знаю. Предполагаю, что он сам не сразу на это пошел.

--А Вам известно, где бывший экспедитор находится сейчас?

— Не интересовался. Дома, наверное.

— В СМИ много говорилось, что, когда вы в поисках Власкина обратились в УВД ЮАО, в деле как-то поучаствовал экс-майор Евсюков.

— Евсюков в то время вообще руководил каким-то подразделением, которое объявляло людей в розыск. Когда ему было подано постановление об объявлении в розыск Власкина, он его подписал — по-моему, даже не сам, а кто-то из его замов. Никакого личного участия он не принимал, но дальше СМИ попытались это как-то обыграть. Никто из нас Евсюкова в глаза не видел. Это просто спекуляция на громком имени.

— Вы сейчас можете сказать, кто и почему начал уголовное преследование сотрудников «Евросети», кто за этим стоит?

--Тут от простого до сложного, очень много векторов. Самый простой — это была месть лично мне. Я знаю, она была обоснованна. Это не Власкин и не его коллега Смургин. Я в суде доказывал, что в той ситуации они были на седьмом небе оттого, что были свободны, что их просто взяли за шкирку и сказали: «Верни, что купил на награбленные деньги, а потом вали на все четыре стороны». Они были довольны, что их всего лишь попросили вернуть имущество, а не посадили в тюрьму и не тронули. А трогать там было за что, Власкин отлично об этом знает. Он еще очень легко отделался. Мстил не он. Мне могли отомстить те люди, которые пытались обворовать компанию на $20 млн в 2006 году. Я воспрепятствовал этому, добился возвращения товара, а потом их еще и посадили. Меня тогда интересовал только возврат товара, я не настаивал на их уголовном преследовании, это уже дело московской прокуратуры. Кстати, я считаю, что эти люди сами легко отделались (милиционер Владимир Князев, признанный виновным в присвоении телефонов «Евросети», был приговорен к штрафу в 50 тысяч рублей, а следователь Дмитрий Латыш, выносивший постановление об изъятии сотовых, к полутора годам колонии за превышение должностных полномочий – «Газета.Ru»). Тот же Латыш, например, решил вопрос, как это сейчас называют. Со мной в СИЗО сидел следователь, который точно за такие же проделки получил девять лет колонии — и Верховный суд оставил приговор в силе. К сожалению, в те годы был вообще создан такой правовой комплекс, который позволял прокуратуре, Российскому фонду федерального имущества, таможне грабить бизнес. На тот момент законодательство позволяло это делать. Что касается Латыша, то я этого человека видел три-четыре раза в жизни. У нас было нормальное общение, у меня личных претензий вообще к нему нет. Он тоже был инструментом, а управлял им кто-то — выше или сбоку, неважно.

— То есть политики в деле «Евросети» нет?

— Я сказал о мести, а о политических мотивах говорить не могу. Мы не знаем всего, а быть болтуном не хочется.

— А почему, как вам кажется, присяжные вынесли оправдательный вердикт? Чичваркин говорил, что на них активно давили, прослушивали, а они вынесли такое решение.

— Они видели, что происходило. Они просто не знают УПК. Любые правила и законы, в данном случае УК и УПК, позволяют нечистоплотным людям очень уверенно плавать в этих кодексах и интерпретировать так, как им кажется необходимым. В УПК существует отличная статья 17 «Свобода оценки доказательств». В пункте первом говорится, что судья, присяжные заседатели, а также прокурор, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Вот добросовестный, порядочный человек будет руководствоваться законом и совестью, а нечестный будет лавировать в подпунктах. Беззакония сейчас нет. Возьмите следователя или прокурора и спросите, почему он сделал эту гнусность, а он ответит, что у него есть такая-то статья такой-то пункт, — он прекрасно отпишется.

— Означает ли вчерашний приговор, что и Чичваркин скоро сможет вернуться?

— Если этот вердикт устоит и вступит в законную силу, то наступает преюдиция. Вчерашний вердикт подтвердил, что не было события преступления. Поэтому если приговор вступит в законную силу, то все обвинения должны быть сняты.

— Уверены, что приговор выстоит в Верховном суде?

— Трудно сказать, но надеемся, что устоит. Надеюсь, что суд обратит внимание, что по всем эпизодам счет 12:0. Методика суда присяжных заседателей — она довольно сложная. Там найти процессуальные нарушения очень легко. С формальной точки зрения можно придираться ко всему чему угодно. Прокурор, например, упомянул слова «контрабанда» и «спекуляция», хотя не имел на это права. Судья должен был его остановить и попросить присяжных не учитывать эту фразу при вынесении вердикта, а этого сделано не было. Это уже формальный повод для обжалования. Приговор будет в следующую пятницу, нам его озвучит судья Коротков и после этого у прокуратуры десять дней на обжалование. Я уверен, что они это сделают. Иначе как так – следователь продержал пять человек в тюрьме два года, прокуратура соглашалась с этим, а потом она согласилась с обвинительным заключением. Потом пыталась нас обвинить в суде. И если прокуратура сейчас скажет «да, мы все были неправы», то это будет нонсенс.

— Вы не опасаетесь, что против вас может быть возбуждено еще одно дело? Не думаете уехать из России?

— Да, я боюсь провокаций, потому что знаю, с кем имею дело. Мало ли что они придумают. Найдут еще какого-нибудь вора, который когда-то что-то украл, а его заставили вернуть, что-то сфальсифицируют, найдут людей, которых я уволил. Например, в суде свидетелями выступали люди, уволенные мною по каким-то негативным основаниям. Но страну я не покину никогда.

--А чем Вы намерены заниматься в России? Есть идея, куда пойти работать?

— Я пока не знаю. Я же не милиционер, который всегда знает, куда пойти. Я никогда не работал в правоохранительным органах, поэтому меня и позвали в «Евросеть». До «Евросети» я был директором сотового ретейла, но в «Евросети» я создал 15 служб безопасности. Каждый филиал – отдельная служба. Я не доверялся ни отделу кадров, ни рекомендациям, делал все своими руками, отбирал начальников лично. Вот они все из органов, в первую очередь из милиции, потому что с ней тогда и были основные проблемы. Одним из лучших был Александр Яковлев – он из ФСИН, а моим замом по СНГ был в прошлом армейский офицер.

www.gazeta.ru

Бывшему вице-президенту «Евросети» Левину назначена компенсация в 20 млн рублей

Левин и ряд его бывших подчиненных весь период расследования оставались под стражей. Несколько других фигурантов дела ранее также добились в судебном порядке компенсаций понесенного за время содержания под стражей ущерба.

В конце декабря 2010 года, вскоре после оправдательного приговора и выхода из СИЗО, Левин дал интервью Forbes, в котором рассказал о времени своего двухгодичного ареста, о ближайших планах на будущее.

Forbes: Не хотите уехать? Как Евгений Чичваркин?

Борис Левин: Нет. Каким образом? В качестве кого? Евгений — бизнесмен, который может себе это позволить. Я, если бы мог, наверное, нет. Я не вижу себя в другой стране. У меня никогда не было мысли эмигрировать, используя какие-то другие причины и особенности своей биографии. Я в этой стране родился, в ней и буду жить. Понимаю, нельзя зарекаться, но я не знаю, что должно произойти, чтобы я отсюда попытался рвануть.

— Когда два с половиной года отсутствуешь и особого сорта милиционеры занимаются делом, то они выстригают вокруг тебя все живое. Не остается ничего.

— Ну что они могли вокруг меня выстричь? Обысков не было, у меня арестована в качестве обеспечительной меры квартира. Она покрывает ту сумму, которая нам была вменена в качестве гражданского иска. Следствию было легко, им достаточно было арестовать квартиру у меня и больше никого не трогать. Ну и все. Никаких больше действий не было. Единственное, жене свиданий не давали. Больше полугода. Потом стали давать.

«Я очень надеюсь, что произошедшее со мной не оставило никакого отпечатка на моей репутации. Дальше будем искать себе место в жизни. Буду работать, естественно, я бездельничать не могу. Надо искать работу. Сейчас конец года, видимо, после Нового года приступлю к этим поискам», — рассказывал бывший вице-президент «Евросети».

Читать далее материал «Когда лимонку сунули под дверь, ни у кого и мысли не было, что это связано с работой»

[processed]

www.forbes.ru

Дело «Евросети» оценили по зарплате

Один из главных фигурантов дела «Евросети» добился выплаты компенсации. Признанный невиновным в похищении экспедитора компании Борис Левин получит 20 млн рублей за свое уголовное преследование.

В пятницу в Мосгоруде завершилось рассмотрение иска топ-менеджера «Евросети» Бориса Левина к министерству финансов. Вице-президент компании, отвечавший в ней за внутреннюю безопасность, почти год добивался выплаты компенсации, так как был оправдан по делу о похищении человека.

Левин и восемь других фигурантов находились под следствием с 2008 года. По данным следствия, сотрудники «Евросети» в 2003 году похитили экспедитора компании Андрея Власкина, которого уличили в краже мобильных телефонов. Спустя пять лет после предположительного преступления Левина и его коллег арестовали, а в 2009 году дело возбудили против совладельца «Евросети» Евгения Чичваркина. К тому моменту бизнесмен уже находился в Лондоне, где остается и сегодня. И Чичваркин, и Левин, и остальные фигуранты уголовного дела объясняли интерес правоохранительных органов к ним исключительно политическими мотивами и местью управления К МВД. Сотрудникам полицейского спецподразделения, утверждал Чичваркин, не понравилось, что «Евросеть» в 2006 году «пресекла их попытку рейдерского захвата крупной партии мобильных телефонов», поэтому они и пошли в контрнаступление.

Оно, впрочем, успехом не увенчалось. 1 декабря 2010 года коллегия присяжных единодушно признала Левина и остальных фигурантов невиновными.

Следом было закрыто и дело против Чичваркина. Левин на протяжении всего процесса говорил, что готов признать свою вину в самоуправстве, на которое вынужден был пойти из-за бездействия МВД. Оправдательный вердикт прокуратура безуспешно попыталась обжаловать в Верховном суде, и Левин с бывшими подельниками получили право на реабилитацию.

Некоторые бывшие фигуранты дела «Евросети» уже получили компенсации. Например, бывший заместитель Левина Сергей Каторгин отсудил у Минфина 3,25 млн рублей, а охранник Владимир Ильин — 815 тысяч рублей.

Компенсация, которую в пятницу присудили Левину, оказалась самой большой.

Согласно решению Мосгорсуда, бывший вице-президент сотового ритейлера получит 20 млн рублей за уголовное преследование, официально признанное незаконным.

Сам Левин итоги заседания комментировать отказался. «Все эти события я, увы, комментировать не могу», — сказал он «Газете.Ru». Бывший совладелец «Евросети» Евгений Чичваркин объяснил немногословность экс-подчиненного его новым местом работы. Дело в том, рассказал бизнесмен «Газете.Ru», что сразу по выходе из СИЗО Левина позвали работать в службу безопасности «Альфа-групп», а эта должность публичности не предусматривает. Что касается суммы компенсации Левину, то ее Чичваркин назвал «законной, хоть и несвоевременной». Изначально Левин требовал от Минфина 26 млн рублей, но затем сам снизил сумму иска до 15 млн рублей, но суд постановил выплатить ему на 5 млн рублей больше. Исходя из того, что при работе в «Евросети» зарплата Левина составляла 666 тысяч рублей в месяц, сказал Чичваркин, Мосгорсуд принял «вполне логичное решение». «Довольно долго все это тянулось, но здорово, что все так закончилось. В этом плане финал нашего дела, которое начиналось как рядовое политическое дело, стал исключением. Мне кажется, что все дело в нашей публичности: нас половина страны знала как продавцов телефонов, а вторая — как незаконно преследуемых. Поэтому смешать нас с говном, как они ни старались, у них не удалось», — считает бизнесмен.

После того как всех бывших фигурантов «дела «Евросети» реабилитировали, считает Чичваркин, к ответственности нужно привлечь всех преследовавших их силовиков.

«Сейчас государство заплатило больше миллиона долларов за прослушку телефонов, зарплату следователям, бойцам СОБРа, которые к нам ездили, государству пришлось выложить еще несколько миллионов долларов. Ущерб рынку, который силовики нанесли своими действиями, можно оценивать в четверть миллиарда долларов. И за все это вообще никто не пошел под суд, хотя всех заказчиков моего дела я называл публично», — сказал Чичваркин. Правда, двое сотрудников управления К МВД, участвовавших в атаке на «Евросеть», все-таки оказались под стражей, но совсем по другому делу. Это начальник одного из отделов спецподразделения Фарит Темиргалиев и его заместитель Михаил Куликов. Их арестовали в рамках скандального дела о крышевании подмосковных казино областными силовиками. По данным следствия, полицейские в преступной группе отвечали за организацию незаконной слежки за конкурентами предполагаемого организатора сети игорных заведений Ивана Назарова и их устранение.

Как утверждает Чичваркин, в деле «Евросети» Темиргалиев и Куликов занимались приблизительно тем же.

«Они тоже отвечали за прослушку наших телефонов, следили за сотрудниками, причем не всегда законно», — пояснил он. По его словам, на всех сотрудников МВД, так или иначе причастных к скандалу с «Евросетью» и которых Чичваркин публично прямо обвинял в попытке рейдерского захвата компании, в ФСБ давно заведены оперативные дела. «Это же классика: ФСБ заводит такие дела на ментов, чтобы их е*ать, а те — на коммерсантов, чтобы е*ать их. Другой вопрос, когда их оперативные дела против оборотней из МВД преобразуются в уголовные», — сказал предприниматель.

www.gazeta.ru

Обвиняемые из «Евросети» сказали последнее слово

Бывший вице-президент «Евросети» Борис Левин, главный обвиняемый по делу о похищении экспедитора этой компании, в последнем слове лишь частично признал свою вину. Еще восемь фигурантов причастность к делу отрицают

Бывший вице-президент «Евросети» Борис Левин. Фото: РИА Новости

В субботу, 13 ноября, бывший вице-президент «Евросети» Борис Левин и еще восемь фигурантов дела о похищении экспедитора этой компании Андрея Власкина выступили в Мосгорсуде с последним словом. Главный обвиняемый лишь частично признал свою вину. Левин заявил, что «виновен только в том, что добивался справедливости несудебными способами», пытаясь заставить потерпевшего возместить стоимость украденного у фирмы товара. Он попросил прощения у подчиненных, которые из-за него угодили на скамью подсудимых. Остальные подсудимые полностью отвергли причастность к преступлениям, сказав, что просто выполняли свою работу.

Согласно обвинению, 28 декабря сотрудники службы безопасности «Евросети» и ЧОПа «АБ Евросеть» по указанию Бориса Левина похитили находившегося в Тамбове у родственников экспедитора Андрея Власкина. Им помогал оперуполномоченный УВД Южного округа Москвы Александр Курта. Власкина обвинили в краже товара и на этом основании добились возбуждения против него дела. На самом деле, достаточных данных, что похищение в действительности имело место, у руководства «Евросети» не было, считает следствие. Левин всего лишь хотел выслужиться перед гендиректором компании Евгением Чичваркиным (тогда он возглавлял «Евросеть»), который сейчас живет в Лондоне и ожидает рассмотрения запроса Генпрокуратуры о его экстрадиции в рамках того же дела как пособник. Власкина держали месяц в заложниках на съемной квартире в Люберцах, избивали, душили, вынудив его и его родственников продать имущество и «возместить ущерб». Под «раздачу» попал и помощник Власкина Дмитрий Смургин — Левин лично избил его бейсбольной битой и, поместив на ночь в оружейную комнату, заставил написать заявление в милицию о краже Власкиным подотчетных денег. Общую стоимость полученного у потерпевших имущества следствие оценило в сумму свыше 13 млн рублей.

Выступления подсудимых были весьма эмоциональными. Борис Левин заверил присяжных, что его действия были продиктованы «исключительно желанием восстановить справедливость». Он был убежден, что Власкин на протяжении 2003 года крал товары, принадлежащие «Евросети». Ущерб, по подсчетам сотрудников компании, составлял от 1 до 1,5 млн долларов. «К сожалению, документы, которые подтверждали это, утеряны», — сказал обвиняемый. Бывший топ-менеджер поведал, что пытался возместить похищенное Власкиным, которого не могли разыскать больше полугода. Что же касается Дмитрия Смургина, то последний, по словам подсудимого, «не только знал, что Власкин ворует, но и был участником воровства». Он не отличался высокими моральными качествами. Сумма долго Смургина составила около 11 тысяч долларов. Однако он взял у матери на покрытие ущерба в два раза больше, а в кассу внес лишь половину, рассказал подсудимый.

Он заявил, что никогда не угрожал Власкину, Смургину и их родственникам. Это, по мнению Левина, подтверждают показания допрошенного в суде экспедитора, который отрицательно ответил на все вопросы о применении к нему силы или угроз. «Зал суда не место для клятв, но поверьте, не ночевал Смургин в оружейной комнате», — уверял присяжных Левин.

По версии подсудимого, Власкин, сознавшийся в краже, добровольно согласился возместить ущерб, и условия выплаты денег обсуждались в течение всего 2004 года, причем в присутствии его адвокатов. В их числе была и Марина Кончевская, которая сейчас представляет интересы потерпевшего в судебном процессе. Все деньги от имущества вносились в кассу «Евросети», а Власкину и его родным выдавались расписки.

Левин сказал, что не похищал Власкина и не вымогал у него деньги. При этом экспедитор действительно жил в съемной квартире под присмотром сотрудников ЧОПа «АБ Евросеть», но никто над ним не измывался. «Я был ошарашен решением следствия, отпустившего Власкина под подписку о невыезде», — объяснил свои действия подсудимый. По словам Левина, теперь он уверен: такое решение было принято неспроста. Вскоре следователь УВД ЮАО Тарасова, у которой в производстве находилось дело Власкина, получила от руководства за что-то 150 тысяч рублей.

Левин утверждал, что находящиеся вместе с ним на скамье подсудимых сотрудники службы безопасности и ЧОПа просто охраняли на съемной квартире экспедитора, действовали по его указанию и не превышали служебные полномочия.

Подводя итог своему выступлению, бывший топ-менеджер «Евросети» сказал, что сожалеет о двух вещах: о том, что «грубо разговаривал» с Дмитрием Смургиным, а также что «не довел до конца» инициированное «Евросетью» уголовное дело против Власкина (оно было прекращено в 2009 году за отсутствием события преступления — BFM.ru ). «Те полмиллиона долларов, которые нам удалось вернуть, не стоят больше двух с половиной лет, которые мы провели в тюрьме», — посчитал подсудимый. Он попросил прощения у своих подчиненных за то, что неправильно организованные им действия привели к их аресту. «Мы не преступники. Мы осознанно пошли на суд присяжных, чтобы нас судили с позиции человеческой справедливости обычные люди», — завершил свою речь бывший топ-менеджер «Евросети».

Заместитель Бориса Левина Андрей Ермилов полностью отрицал свою вину. «Никакого заведомо ложного доноса я не совершал, — безапелляционно заявил он. — Я сейчас больше, чем в 2003 году убежден, что Власкин совершал кражи». По мнению Ермилова, об этом свидетельствует тот факт, что летом 2003 года Власкин прихватил взятые на закупку товара 30 тысяч долларов, а когда узнал, что его хотят видеть в службе безопасности «Евросети», скрылся с подотчетными деньгами.

Надо сказать, что настойчивые слова подсудимых о том, что потерпевший — вор, не раз вызвали на заседании недовольство судьи Андрея Короткова. «Власкин потерпевший, и нигде не говорится что им что-то похищено. Это все ваши выдумки», — негодовал председательствующий, пытаясь заставить подсудимых говорить лишь в рамках предъявленного обвинения.

Следующим взял слово сотрудник «АБ Евросети» Дмитрии Ильин. «Даже если считать, что Власкин невиновен, я не понимаю, почему меня судят? — задал вопрос охранник.— Я не отрицаю, что ударил Дмитрия Смургина боксерской перчаткой, но не с вопросом о том, где его имущество. Я просто сорвался».

Поскольку судья не разрешал говорить о политической подоплеке дела, а именно — о том, что следствие выполняло заказ и хотело привлечь к уголовной ответственности Евгения Чичваркина (тот не раз говорил, что его пытались принудить продать бизнес — BFM.ru), подсудимые выражались весьма осторожно. «Власкин начал все это не по своей инициативе», — заметил Владимир Ильин. По его словам, он и его товарищи стали «разменной монетой», которая переходит из кармана в карман.

Подсудимый заявил, что на следствии оговорил Чичваркина, сказав, что будто бы видел, как тот разговаривал с Борисом Левиным на квартире, где держали заложника. «Мы, конечно, не святые люди, не аскеты. Мы иногда ругаемся матом, пьянствуем, проезжаем на красный свет, — сказал присяжным Алексей Олесик. — Обвинение говорит, что все доказано. Но мы с Ильиным вообще не знали, что Власкин передавал какое-то имущество. Я не понимаю, почему мы должны быть признаны виновными в преступлениях, которые не совершали».

Александр Курта и другие обвиняемые заявили, что не совершали ничего противозаконного. А сотрудник ЧОПа Виталий Цвиркунов сказал, что в момент инкриминируемых преступлений вообще находился в другом городе.

Ожидается, что присяжные удалятся на вынесение вердикта 17 ноября.

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

www.bfm.ru

Скандальное дело "Евросети": «похищенные» развлекались по клубам и вызывали девочек»

Финальное судебное заседание по так называемому делу «Евросети», состоявшееся на прошлой неделе, закончилось сенсацией: все 12 присяжных дружно подтвердили, что девять человек, обвинявшихся в похищении двух экспедиторов «Евросети», невиновны. Потому как не было самого факта преступления.

Скандальное дело вызвало пристальный интерес еще и потому, что десятым обвиняемым по делу является экс-совладелец компании Евгений Чичваркин. (Его дело выделено в отдельное производство, а сам он сейчас живет в Лондоне. Несмотря на оправдательный вердикт присяжных, обвинение с него не снято.) Среди тех, кто обрел волю, - вице-президент компании Борис Левин, которого называли организатором похищения. Вскоре после своего освобождения он ответил на вопросы «Комсомолки». «МСТИЛИ ЛИЧНО МНЕ» - Чичваркин в каждом интервью говорит, что дело «Евросети» - откровенно политическое. Вы согласны с ним? - В этом деле есть несколько векторов. Один из векторов - личная месть мне. За то, что я очень активно отстаивал интересы компании перед коррупционерами из правоохранительных органов. А дальше следующие, более серьезные векторы. Они связаны с ударом по компании, с отъемом бизнеса у Чичваркина. Их комментировать не буду - чего болтовней заниматься... - А месть за что? - В августе 2005 года у нас было изъято товара на сумму более 30 млн. долларов. Законодательство в те годы позволяло правоохранителям этот товар за копейки реализовывать. Государство получало шиш в карман. Кто-то на этом очень серьезно наживался, а мы терпели убытки. И на тот момент никакого визга с нашей стороны не было. А вот когда у нас спустя полгода попытались украсть «Моторол» на 20 млн. долларов, тут мы такой вой подняли... Потому что это был абсолютно белый, чистый, растаможенный товар. Тогда мне удалось отстоять интересы компании. И все дальнейшее, включая дело «Евросети» и мой арест, может быть личной местью мне за ту ситуацию. «ТАМ СОТНИ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ...» - Но арестовали-то вас за другое: по версии следствия, якобы по приказу Чичваркина вы и сотрудники службы безопасности «Евросети» похитили и чуть ли не пытали и мучили двух воров-экспедиторов...

Борис Левин считает, что мстили лично ему, а не Чичваркину.

- Пытали - таких версий у следствия не было... - А что было? - Был вор, работа с которым началась с ЧП, которое произошло в компании. Я только начал работать. И обратил внимание на безобразный учет, который был в то время. Компания очень бурно росла, поэтому учет не догонял компанию. Была обнаружена прямо-таки колоссальная брешь: в компании не сверялись деньги, которые были оплачены за товар, с тем товаром, который приходил. Для наведения порядка был приглашен человек, с которым я раньше работал, Дмитрий Канунников. Не прошло и недели, как ему в дверь засунули лимонку. Тогда чуть не погибли его жена с девочкой девятимесячной - вовремя заметила... Мы не предполагали, что он мог за неделю нарыть что-то страшное. Но когда спустя три или четыре недели ему у подъезда нанесли около десятка ножевых ранений, после этого я стал заниматься тем, чем он занимался, - финансовыми дырами. - Насколько большими? - Одна из проверок кончилась тем, что мы обнаружили около 30 тысяч украденных долларов. В итоге мною в кабинет были вызваны ряд финансовых сотрудников, и я поставил задачу: посчитать, сколько всего украли. Считали они долго. На очередной мой вопрос: «Как дела?» - мне ответили: там сотни тысяч долларов... После этого мы начали действовать. К сожалению, я безграмотно организовал эти действия. В результате основной фигурант сбежал. Причем мгновенно. «БЕГИТЕ, СЕЙЧАС НАС УБИВАТЬ БУДУТ!» - Экспедитор Андрей Власкин? - Да. Когда он понял, для чего я вызвал к себе в кабинет его помощника, тоже экспедитора Дмитрия Смургина, Власкин за несколько часов эвакуировал из Москвы жену, отца, мать, сестру и мужа сестры. Причем - из показаний членов его же семьи - Власкин кричал: «Бегите, сейчас нас всех будут убивать!» Понимал, что сделал. - «Убивать» - это он вас имел в виду? - Вероятно. Хотя в суде он честно ответил на мои вопросы. Он признал, что я ни разу не угрожал ему, ни разу не применил силу, а на вопрос, оскорблял ли я его, он - сначала: нет. Потом тут же: «Да, вы один раз назвали меня сучонком». Я это слово произнес, когда он в милиции рассказал о своих подвигах с Канунниковым. О лимонке, о поножовщине - оказалось, это тоже его рук дело... Об этом позже... Так вот, когда наш фигурант сбежал и мы узнали, что он удрал в Тамбов, мы обратились в ОВД по месту его жительства. Оттуда нас направили в округ ЮАО. Дальше возбудили уголовное дело по конкретному эпизоду: накануне побега Власкину передали 30 тысяч долларов США, и он с ними сбежал. - А кто передавал? - Его подельник Смургин, который был вторым потерпевшим в нашем уголовном деле. И Власкина объявили в федеральный розыск. Мы помогали милиционерам искать его. Я выезжал в Тамбов несколько раз, лично беседовал с его родственниками... - «Беседовал» - это как? - Никаких угроз не было. Когда провели очные ставки с этими родственниками, они все подтвердили: не то что не пугал - ни одного грубого слова с моей стороны не было. Я приходил и просил воздействовать на Андрея. Чтобы он приступил к возврату денег, которые украл из компании. Беседы были проведены с его тестем, тещей, мамой. Правда, мама этого так и не вспомнила, потому что в тот момент ушла в глухой запой... Беседа была проведена в деревне, где жила сестра Власкина со своим мужем. Причем в тот приезд мы обнаружили в деревне дорогую BMW. И узнали, что это машина Власкина. Кто-то из них произнес: машину забирайте. Я съездил за эвакуатором. Перегнал машину. Она стояла на платной стоянке до тех пор, пока Власкин не начал отдавать наворованное. «$1,3 МИЛЛИОНА УКРАЛ» - И долго он у вас воровал? - Полтора года. Я оперирую протоколами его же допросов. Первый допрос, когда его поймали, есть в уголовном деле. Следователь спрашивает: подтверждаете ли вы, что делали то-то и то-то? И ответ: нет, я воровал, но воровал немножко по-другому. И дальше подробное описание, как он воровал. Устроился на работу в «Евросеть» И, спустя пару месяцев, понял, что можно воровать. Вначале коробка телефонов, потом две, потом больше... Имел доход в пределах 30 тысяч долларов в месяц от такого воровства... - И сколько в итоге упер? - Примерно на 1,3 миллиона долларов. - Ого! Он действительно был простым экспедитором? - Да. Хотя ему была поручена функция существенно более серьезная. Подразделение закупки сидело в офисе и по телефону договаривалось с поставщиками. А Власкин доставлял товар от поставщика на наш склад. Тут ему масть и пошла - он понял, что никто его не контролирует... - И как его поймали? - Наши люди вместе с сотрудниками тамбовской милиции организовали абсолютно легальную операцию. После об этом сообщили мне, а я - милиционерам, которые здесь его делом занимались. Оперативники сказали: мы за ним поедем, только у нас не на чем... И компания предоставила им машины... «СЛЕДОВАТЕЛЮ ЗАПЛАТИЛИ 150 ТЫСЯЧ» - И что вы ему сказали? - Я впервые его лицо увидел, когда мы уже приехали в Москву. А в Москве произошло следующее. На вопросы оперативных сотрудников он, прежде чем поведать про кражи, неожиданно рассказал про покушение на Канунникова: кто засовывал лимонку в дверь, кто устраивал поножовщину, сколько Власкин и кому за это заплатил. А потом рассказал и про кражи... Он признался во всем. Куда вложены деньги, что у него есть: коттедж на имя мамы, квартира на имя жены, дом в Тамбове на имя тещи, катер где-то на Волге, очень большое количество автомобилей, которые он менял каждые месяц-полтора. Автомобили BMW Х5, «Мерседес-220», «Мерседес ML», «Ягуар», по-моему.

Присяжные признали: никакого преступления в «деле «Евросети» не было. Тем не менее Евгений Чичваркин, живущий сейчас в Лондоне, до сих пор считается организатором похищения экспедиторов.

А дальше следователь вдруг объявила мне, что она избирает в отношении него меру пресечения - подписку о невыезде. Я в шоке: мы полгода пинаем милиционеров, пытаемся сами поймать его, и вот наконец мы его хватаем, а следователи отпускают... - Это как? - Говорю же, в голове не укладывалось. Потом следователь в суде сказала, что получила 150 тысяч рублей от своего руководителя... Руководителя опросили в рамках нашего дела, и он это не подтвердил. Но женщина в суде сама заявила, что получила 150 тысяч рублей. Когда ее спросили за что, она сказала: «Чтобы я хорошо вела уголовное дело». «ЗАПРЕЩАЛ ЕМУ ТОЛЬКО ПИТЬ» - ...И вот я по поводу подписки высказываю серьезные претензии. Меня успокаивают: мы можем его посадить в тюрьму, но ты тогда ничего не получишь: имущество - на родственниках. Ваша задача - компенсировать потери? А Власкин готов на это. Он сам сказал. Забирай его, он все компенсирует. - Это следователи сказали? - Да. Потом у меня состоялся с Власкиным разговор прямо в милиции. Он был готов идти на все условия. Это было 28 декабря 2003 года, впереди праздники, и было понятно, что прямо сейчас ничего не произойдет. И я предложил снять квартиру, чтобы он пожил там вместе с моими сотрудниками. Обещал, что никаких поражений в правах не будет. И он на это согласился. Надо отдать должное, Власкин - человек понимающий. И в принципе он определенную порядочность проявил. Он и дальше ее проявит... - И каковы были условия заточения? - На квартирах, где он проживал с нашими сотрудниками, ему не возбранялось ездить отдыхать и развлекаться - ему тогда 27 лет было. - Он что, по клубам ездил? - Да, я разрешил. Единственное: я был против спиртного. Потому что знал, что Власкин, когда выпьет, становится не очень адекватен. Насколько я понял, мой запрет был нарушен. Как-то он напился до бессознательного состояния... - Это и есть то самое похищение, в котором вас обвиняли? - Получается... Сами понимаете, какое это похищение... В какой-то момент Власкину, наверное, надоело с нами жить. И он сбежал. Уже на следующий день я разговаривал с его отцом. Тот умолял: ради Бога, не принимайте никаких репрессивных мер, все отдадим. А часа через три после разговора позвонил сам Власкин и попросил о том же самом. Я им поверил. И они свое слово сдержали. И потихонечку все отдали. - И сколько отдали? - В общей сложности где-то около полумиллиона долларов. Но украл он где-то на 1,3 - 1,4 миллиона. Он в этом признался. Он ворованные телефоны продавал за 50 - 60% их стоимости. Поэтому сумма потерь компании и сумма дохода Власкина - разница процентов 40 - 50. А дальше из этого дохода он еще часть пропил, прогулял. И оставшийся кусок - коттеджи, квартиры и так далее. Это было возвращено... - Весьма льготные условия сделки... - Не очень хотелось ломать его судьбу. В той ситуации была достаточно большая степень лояльности друг к другу: и мы к ним, и они к нам. Уже 2 апреля 2004 года, после первой части отданных денег, я выдал им справку о том, что мы не имеем материальных претензий. А деньги от продажи дома в Тамбове они отдали уже в декабре. Люди были довольны, понимали, ЧТО на Власкине. «Я ВОРА ОСТАВИЛ НА РАБОТЕ» - Но Власкин-то «вспомнил» в 2008 году... - Он не сам. Власкина заставили написать заявление. Правоохранительные органы воспользовались ситуацией 2003 года. Не было такого, чтобы на него нашло озарение: на самом деле пять лет назад было ведь не так! Съезжу в Москву из Тамбова и напишу заявление... - А в заявлении как раз и было, что его приковывали, пытали? - Никто его никуда не приковывал. На хрен он вообще сдался с этими приковываниями! Он написал, что с ним что-то вытворяли и у него была царапина на лице. И эти показания посылаются на экспертизу. Он пишет, что сознание терял и прочее. Эксперт дал ответ: на основе того, что он показал, сознание, скорее всего, он терял, потому что водки пережрал. Точно так же, как второй потерпевший, Смургин... - А он как оказался в этом деле? - Власкин его заявил как свидетеля, а он тут же заявил, что потерпевший. Этот человек лгал всегда. Ему еще летом 2003 года задается вопрос о воровстве Власкина. Он смотрит честнейшими глазами и говорит: ничего не знаю, ни в чем не виноват. Но скоро признался: да, я получил 20 тысяч долларов от Власкина за то, что я ему помогал, прикрывал. И согласился их вернуть. Взамен на мое обещание не преследовать его уголовно и сохранить на работе он пообещал помочь найти пропавшего тогда Власкина. Я вора оставил на работе! Причем у меня были серьезные дебаты с его руководителем, который хотел его немедленно уволить. - Опрометчивое решение... - Жалко было. Да и мне нужно было, чтобы с его помощью поймали Власкина. «СМУРГИН ЗАРАБОТАЛ ЕЩЕ И НА МАМЕ» - А как Смургин из свидетеля в потерпевшие перешел? - Ему, так же, как и Власкину, было предложено пожить на квартирах с моими сотрудниками. И он согласился. В тот момент он был рад ужасно. Он несколько дней ночевал на квартирах с моими сотрудниками. Девочек вызывал, на озеро купаться ходили... - А кто за это платил? - Ну, не «Евросеть», это точно. На работе Смургин выполнял свои обязанности, но рядом с ним сидел кто-то из моих людей. Следователи попытались это квалифицировать как незаконное лишение свободы. Смургин даже лгал, что мы его заперли в оружейке. Подыграл следствию. Смургин - лжец патологический... Я еще один эпизод расскажу. Он был нам должен 20 тысяч. С него какие-то деньги вычли из зарплаты, что-то он сразу вернул. Осталось 10 900. Иди возвращай, Дима... Проходит месяц-полтора, движения нет. Съездили к нему домой двое сотрудников. Разговаривали с мамой. Разговор предельно вежливый - мама это подтвердила. Но мои сотрудники не знали, что долг уменьшился, и назвали цифру 20 тысяч. А Смургин, сидевший рядом... промолчал! Воспользовался этим. Когда они разменяли квартиру, он взял у матери 20 тысяч, а не 10 900, что был должен. - Еще и на маме наварил?! - Это сама мама в суде рассказала. «Я ВОВЛЕК ЧИЧВАРКИНА В ПРЕСТУПНУЮ ГРУППУ? СМЕШНО!» - А откуда взялось, что Чичваркин - главный заказчик? - Не знаю. Следствие три месяца велось, фамилия Чичваркина нигде не упоминалась. Потом что-то произошло. Ему приписывалась вначале роль организатора. Потом говорили, что организатор - я. Там смешно написано, что я организовал преступную группу и вовлек в нее своего работодателя. - А Чичваркину вы докладывали о происходящем? - О том, что обнаружена кража, он знал. Дальше мы все делали сами в соответствии с законами и требованиями собственной совести. Иногда я ему что-то говорил. - Докладывали о ходе расследования? - Редко. Женя - человек, у которого нет проблемы доверия к людям. Если он берет человека на работу, он ему доверяет. О том, что мы Власкина поймали, я ему даже не говорил, по-моему. Когда он сбежал, я ему сказал. - Чичваркин как на это отреагировал? - Спросил, что мы будем делать. Я к тому времени уже поговорил и с отцом, и с самим Власкиным. Говорю: буду надеяться на их обещания. - Где-то писали, что вы возглавили службу безопасности, придя из органов... - Это ложь. Ни в каких органах я никогда не служил. Я математик по образованию. Второе образование - финансовый менеджмент. Кому-то хотелось так написать, что я какой-то зверюга-милиционер. Бредятина. Я с 1982-го по 1994-й служил, но служил в частях Минобороны, был командиром части. И я никогда не был начальником службы безопасности. Я ее создавал и курировал. А был вице-президентом «Евросети». - Пока вы сидели в СИЗО, вас уволили из «Евросети» или вы сами ушли? - Понятия не имею. Я пока этим вопросом не занимался. Я не знаю, где моя трудовая книжка. На этой неделе буду ее искать и поднимать свой статус в этой жизни. - Будете требовать компенсацию от государства за незаконную отсидку? - Я на эту тему не думал и не хочу думать, пока решение не вступит в законную силу. - То есть вы не чувствуете себя свободным человеком? - Я чувствую себя свободным человеком. Я жду решения. Надеюсь, оно будет положительным. Я очень надеюсь, что счет 12:0 в мою пользу по всем пунктам обвинения сыграет свою роль. - Чичваркин не звал на работу к себе в Лондон? - У нас состоялся короткий разговор сразу после суда. Он поздравил, поблагодарил. И мы договорились, что спустя несколько дней, когда пройдет своеобразная эйфория, поговорим. Я никаких предложений не жду. Думаю, что у него их и нет. - Страну покидать не собираетесь? - Я не псевдопатриот, я патриот этой страны. Именно поэтому я никогда не уеду отсюда. Ни за что. Здесь, в этой стране, я буду доказывать, что я ни в чем не виноват. Существует определенная плоскость простых отношений. В этой плоскости дважды два - четыре. Так вот я очень хочу жить, стоя двумя ногами на этой простой плоскости, где вор - это вор, а негодяй - это негодяй. Сидя в тюрьме, я понял, что есть высший суд. И я с поднятой головой сейчас могу на этот суд прийти. И я ничего не боюсь. А вот прокурор со следователем должны принести с собой в суд десять томов всяких кодексов и говорить: вы знаете, эту гнусность мы сделали на основании вот этой статьи УПК, а вот эту - на основании этой... - Кстати, есть такое мнение: Левин - нормальный мужик, а сидит за чужие деньги... - Я выполнял свои обязанности. Хотя мог ничего не делать: доверить все милиции. А дальше просто: милиция ничего не делает - нужно писать в прокуратуру. Прокуратура не реагирует - писать жалобу в более высокую прокуратуру. Я мог сидеть в своем кабинете и писать, и писать жалобы... Но не решил бы ничего в этой ситуации... Человек должен свои обязанности исполнять, а не придумывать, как ему отписаться. За такую позицию я лично выгонял людей с работы пинком под зад. ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ Дело о «похищении людей в «Евросети» еще не закончено. На основе вердикта присяжных судья должен огласить приговор. Это должно произойти 26 ноября. И лишь после оглашения приговора прокуратура в случае несогласия с ним получает право обжаловать судебное решение в 10-дневный срок. Приговор может также быть отменен вышестоящей судебной инстанцией.

www.kp.ru


Смотрите также