Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Чазова ирина евгеньевна главный кардиолог биография


Биография | Чазова Ирина Евгеньевна

Ирина Евгеньевна воспитывалась в семье известных Российских ученых и врачей. После окончания I Московского медицинского института им. И. М. Сеченова обучалась в клинической ординатуре по кардиологии Всесоюзного кардиологического научного центра Академии медицинских наук. С этого времени вся жизнь Ирины Евгеньевны неразрывно связана с кардиологией и институтом кардиологии, где она прошла путь от лаборанта отдела заболеваний миокарда и сердечной недостаточности до директора института, как соискатель успешно защитила сначала кандидатскую, а потом и докторскую диссертации, стала профессором. Она впервые в СССР начала заниматься лечением пациентов с очень редким и тяжелым заболеванием – первичной легочной гипертензией. Ирина Евгеньевна вместе с американскими коллегами, учеными–кардиологами, опираясь на данные морфологии, разрабатывала алгоритмы диагностики и лечения легочной гипертензии в то время, когда помочь этим пациентам было практически невозможно. Несколько лет назад по ее инициативе был создан и успешно работает регистр больных первичной легочной гипертензией. Возглавив отдел Системных гипертензий в 1999 году, Ирина Евгеньевна продолжила дело известных Российских ученых Арабидзе Г. Г., Постнова Ю. А. В отделе были сохранены все научные тематики по артериальной гипертонии и разработаны и внедрены новые, которые в настоящее время представлены, как отдельные направления.

Благодаря огромной энергии и заслуженного авторитета среди врачей во всех регионах Российской Федерации Ирина Евгеньевна стояла у истоков создания Российского медицинского общества по артериальной гипертонии. При ее участии разработаны образовательные проекты для врачей по диагностике и лечению артериальной гипертонии, она же является инициатором создания национальных рекомендаций по ведению этих пациентов.

Ирина Евгеньевна Чазова является руководителем известной во всем мире научной школы, ее ученики – бывшие ординаторы и аспиранты, а ныне опытные клиницисты, ученые кандидаты и доктора наук работают по всей стране, а также, в странах ближнего и дальнего зарубежья. Вся жизнь этого неординарного человека связана с поиском наиболее эффективных методов профилактики, диагностики и лечения пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Монографии, учебные пособия и сотни научных статей оказали значительную роль в становлении многих тысяч кардиологов, работающих сегодня в практическом здравоохранении.

Ирина Евгеньевна всегда открыта для общения с коллегами. Высокий профессионализм и глубокие знания, внимание и чуткость по отношению к пациентам, их родственникам отмечают ее сотрудники. Интеллигентность и такт, доброжелательность и эрудиция, ответственность и открытость, душевность и глубокая порядочность по отношению к коллегам, зачастую проживающим в разных городах и странах – вот что чувствуют люди, которые общаются с Ириной Евгеньевной. Широта ее интересов и круг знаний, великолепное чувство нового, умение сформулировать основные решенные и нерешенные проблемы сегодняшнего дня и поставить вопросы, требующие своего решения завтра, и высокая требовательность, прежде всего к себе, вызывают восхищение и уважение. Все это снискало ей признание врачей и пациентов, как в нашей стране, так и за рубежом. Несмотря на большую административную работу, Ирина Евгеньевна, прежде всего врач, и судьба больного человека была и остается ее главной целью.

А дома Ирина Евгеньевна — строгая мама и любящая бабушка, посвящающая немногое свободное время общению с дочкой и внучкой. Человек, готовый прийти на помощь родным и близким в любое время дня и ночи, независимо от обстоятельств и собственных проблем.

chazova.com

Сердечные драмы кардиолога Чазова

otevalmЮрий ПАНКОВ

Евгений Чазов. Киев, 1950-е

Валентина Бунина: «Первый раз он сказал мне слово «дочка» четыре года назад. По документам я числюсь сестрой своего отца…»

В своих мемуарах знаменитый врач, академик Евгений Чазов написал очень много того, о чём обычно врачи не рассказывают – о болезнях и подробностях личной жизни пациентов. Про то, как постепенно умирал Брежнев, какие приступы мучали Андропова, как задыхался беспомощный Черненко. Между тем о своей собственной жизни он никогда не рассказывал.

С Чазовым меня познакомил Олег Анофриев. «Хочешь взять интервью у главного кардиолога страны?» – спросил легендарный эстрадный певец, когда мы заканчивали работу над текстом его собственных воспоминаний. И, не дожидаясь ответа, набрал телефонный номер: «Евгений Иванович, здравствуйте дорогой! Я к вам по такому делу…»Было это ещё в прошлом году, когда академику перевалило за 85 лет и он уже успел «закрыть кремлёвские темы», выпустив несколько мемуаров и снявшись в целом ряде фильмов про себя. В то же время осталось много вопросов и «открытых»: хотя бы про то же самое 4-е Главное управление Минздрава СССР, которое Чазов возглавлял почти 20 лет… Однако меня, прежде всего, интересовали подробности его жизни и, в частности, его связей с Украиной. Я точно знал, что у великого кардиолога есть какая-то необычная история, касающаяся Донбасса, и начать хотелось с этого. Между тем сам академик, несмотря на протекцию Анофриева, на откровения настроен не был, постоянно откладывая нашу встречу. А в итоге – это было уже минувшим февралём – его мобильный телефон вообще замолчал. Что-то явно случилось.В итоге спустя три месяца, благодаря журналисту Анатолию Журину, мне удалось поговорить с дочерью Евгения Ивановича Валентиной: «Такие ситуации непредсказуемы, и пожилые люди, как правило, их очень боятся… В тот февральский день была оттепель, и Евгений Иванович отправился на работу в обычных осенних туфлях. А днём, когда выдалась свободная минута, он решил пойти посмотреть, как продвигается строительство нового здания на территории кардиоцентра… Его долго не было. Слава Богу, какая-то сотрудница, выглянув в окно, обратила внимание, что из-за угла дома виднеются ноги лежащего человека. Это был папа…».

Дочь Валентина и внуки великого кардиолога. 2010-еКак оказалось, отправившись на объект, академик не устоял в своих осенних туфлях на подтаявшем снегу, поскользнулся и упал, сломав шейку бедра. К тому же, судя по всему, на какое-то время потерял от боли сознание. Самое досадное, что беда приключилась в таком месте, где его не могли увидеть ни прохожие, ни сотрудники центра. В беспомощном состоянии светило мировой медицины пролежал на земле более часа…В определённом смысле это было ЧП государственного масштаба: сотни (если не тысячи) выдающихся деятелей, по сей день находящихся в российской власти, работают и – что главное! – живут благодаря именно Чазову… Неудивительно, что на спасение уникального пациента были брошены все резервы всемогущей кремлёвской медицины. Было сделано всё, чтобы поставить кардиолога на ноги. И он встал.Однако, к сожалению, по словам дочери, Евгений Иванович тяжело перенёс наркоз. «По этому поводу в СМИ уже появились дикие сообщения, – сетует Валентина. – На одном из сайтов написали: «В апреле 2016 года кардиохирург был переведён в психиатрическое отделение «одной из лучших московских больниц». После обследования Чазову поставили диагноз «дисциркуляторная энцефалопатия». Он характеризуется развитием нарушений речи и мышления». Это полная ерунда.Да, папа действительно тяжело оправлялся от операции. Но это неудивительно: ему же почти 87 лет… Дело в другом. Сейчас, он находится в Центральной клинической больнице на Рублёвке. Очень активный. Хоть и с помощью ходунков, но всё равно самостоятельно передвигается. Однако его не отпускают домой. А в последнее время стали ограничивать даже в общении со мной и моей сестрой. В конце апреля мы с Татьяной (сводной сестрой. – Ред.) были у папы в гостях. Много разговаривали. Всё казалось нормальным. Однако мы обратили внимание, что у него развилось маниакальное состояние – ему хочется уйти оттуда, дескать, надо работать. Всё время повторял, что хочет домой. «Ты, – говорит, – на машине приехала»? Я говорю: «Да, она у меня там». Он: «Давай на машине уедем отсюда». Я: «Врачи выпишут, тогда уедем». Он: «Ну давай уедем…».Нас это всё очень волнует. Дело в том, что ещё до недавнего времени папа на самом себе испытывал новые, только-только разработанные медицинские препараты. Но всё, слава Богу, обходилось без последствий – у него организм достаточно крепкий. Тем не менее в последнее время, учитывая возраст, ему эти препараты выдавать перестали. А тут вдруг такое странное состояние… Это очень насторожило нас с Татьяной. Он мог бы и сам позвонить, но не звонит…Но самое странное произошло на днях: нам позвонили из администрации больницы и сказали, что наши пропуска в ЦКБ заблокированы и мы больше не сможем его навещать. Мы полагаем, что такое распоряжение дала Ирина…»В своих мемуарах Евгений Иванович рассказал очень много. В том числе и всего такого, о чём обычно врачи не рассказывают, – о болезнях и подробностях личной жизни пациентов. Между тем о своей собственной жизни главного он никогда не рассказывал. Как раз по этому поводу – фрагмент беседы с Валентиной, старшей дочерью главного кардиолога страны.

Валя Чазова, первая дочка Евгения Ивановича

Дочка-внучка

– Никаких загадок тут нет. Просто, когда родители развелись, я осталась с мамой, Антониной Меркуловой. Мы жили трудно и через какое-то время бабушка и дедушка, то есть папа и мама Евгения Ивановича, убедили мою маму, что лучше будет, если они меня удочерят.

– Однако…

– Тут дело такое. Семья моей мамы – с Донбасса. Дед был шахтёром и погиб перед войной. И в итоге бабушка одна растила пятерых детей. Жили в Луганске. Но началась война, город заняли немцы. И достаточно скоро мою маму внесли в список для отправки в Германию на работы. Она была старшим ребёнком в семье – 1926 года…

Семья Чазовых, 1907. В центре Александра и её мама, погибшая во время Гражданской войны

– А нельзя было сбежать?

– Она не успела. В этом случае фашисты расстреляли бы всю семью как пособников партизан… Короче говоря, в СССР она вернулась лишь в 1948 году.

– Так поздно? А где она всё это время находилась?

– Она мне про это не рассказывала.

– Скорее всего, она находилась в той части Германии, которую оккупировали англо-американцы… Так случалось: после войны бывшие союзники тормозили возврат советских людей на родину.

– Возможно, но это другой вопрос. Главное, что бабушка настояла и на разводе родителей, и на таком решении моей судьбы. Она не хотела, чтобы её сын связывал свою жизнь с женщиной, работавшей на Германию. Это, во-первых. Во-вторых, они видели, как бедно живёт моя мама, и хотели взять на себя хлопоты с ребёнком. И, в третьих, удочерив, они облегчили мою судьбу: я никогда не указывала в анкетах, что являюсь дочерью репатриированной.

– Суровое решение.

– Бабушка и дедушка были сильными, волевыми людьми. К сожалению, недолго прожили. Иван Петрович Горохов родился в 1901 году, а умер в 1969-м. Занимал высокие руководящие должности: в Минсредмаше был чуть ли не начальником главка. Александра Ильинична Чазова – 1904 года. Ушла в 1971-м. Но вот дед её прожил 90 лет, был с нормальным зрением и никогда не лечил зубы. А вот её отец… Годы революции всё-таки… У него насильственная была смерть… Они же из ссыльных: кого-то из предков сослали за то, что он вступился за рабочего на заводе. А маму, Александры Ильиничны в 1918 году белоказаки приговорили к расстрелу.

– Где это было?

– Коми, Кудымкарский район. Эти места были оккупированы колчаковскими войсками. А братья Александры были коммунистами. Ей было 14. Утром должны были расстрелять за братьев. Но она сбежала через соломенную крышу. И тогда казаки насмерть забили шомполами её маму. …В Кудымкаре есть даже краеведческий музей, где создана целая экспозиция, посвящённая Чазовым. Там про это тоже есть.

– Возможно, родители Евгения Ивановича, имея высокий социальный статус, смогли узнать какие-то существенные детали про вашу родную мать – Антонину Меркулову и про обстоятельства её вынужденного пребывания в Германии до 1948 года. Поэтому и придумали такой способ отвести от своей фамилии всевозможные опасности. Сын Евгений учился в киевском мединституте, родители – на руководящих должностях…

– Неизвестно.

Женя Чазов с родителями. Середина 1930-х

«Я всегда его просто называла по имени»

– Таким образом вы стали не Валентиной Евгеньевной, а Валентиной Ивановной.

– Да. Я дочка Ивана Петровича по документам. Правда, всех удивляла разница в возрасте с «братом Евгением». Но я всегда отшучивалась.

– А Евгений Иванович признавал такой расклад как нормальное и само собой разумеющееся?

– Первый раз он сказал мне слово «дочка» четыре года назад.

– Как же вы общались прежде?

– Как брат с сестрой. Я всегда его просто по имени называла.

– Шутите? Неужели он не уделял вам внимание как ребёнку своему?

– Нет. Более того, я даже выручала его, когда его начинали досаждать поклонницы. Это было уже в 1970-е, когда он руководил 4-м Главным управлением Минздрава. Пробить его фамилию через Мосгорсправку, чтобы узнать наш телефон в доме на набережной Горького, было невозможно. А меня вычислить было легко. Вот и пытались через меня. Я была заслоном. Да… Женщины охотились на него. Это однозначно. А он любил песню «Я люблю тебя жизнь».

– Своим жёнам он вас представлял?

– Да, они знали… Когда меня привезли из Киева в Москву – в 1957 году – он был женат на Ренате Лебедевой. У него уже вторая дочка была. Татьяна Евгеньевна. Танюша – профессор медицины, эндокринолог.

– А потом?

– А потом была Лидия Викторовна Германова. Вот у них с Евгением Ивановичем родилась Ирина, которая сейчас генеральный директор кардиоцентра.

– Больше у него не было жён?

– Четвёртый брак у него был, с Лидией Жуковой. Но без детей.

– Как вы встретились со своей мамой?

– Мы стали общаться через много лет после того, как меня забрали в семью Чазовых. Где-то в 1969-м. После того как меня забрали, она нашла нового мужа.

– У неё были ещё дети?

– Сын и дочь. Но с сыном как-то мы не общались. А дочь умерла в 42 года от сердечной недостаточности. Но у неё дочка осталась, Танюшка. Сейчас живёт в Киеве. Не знаю, что с ней и как.

– Сам Евгений Иванович до болезни не поддерживал отношения с киевской родней?

– Не знаю. Там, на Украине, чазовские есть. Но я не слышу о них ничего.

– А у своих родителей Евгений был единственным ребёнком?

– Был ещё ребёнок, дочка. Но она умерла в детстве.

– Что ж, получается, бабушка и дедушка сделали великое дело: уберегли от ненужных историй сына, а вам, как я понимаю, обеспечили хорошую жизнь, воспитание, образование.

– Да. Сына она просто обожала. Сегодня Евгений Иванович свою младшую дочку тоже обожает – Ирину, которая сейчас директор Института клинической кардиологии имени Мясникова.Я закончила училище по специальности судовождения, а потом – Академию водного транспорта. Получила музыкальное образование: у меня – Ипполитовка.

– Что вас сейчас больше всего беспокоит? Я имею в виду состояние Евгения Ивановича. То, что он заперт в четырёх стенах?

– Да, естественно. Дело в том, что возраст всё-таки такой, что любой день может быть последним. И, конечно, было бы здорово, чтобы он общался с близкими – с теми, кто его любит.

– Может быть, у вас есть проблемы в отношениях с Ириной? Вы с ней раньше не общались?

– Ирина… Она выросла у меня на коленях.

– Какого она года рождения?

– 1961-го. И когда ей около года было, после рождения, её привозили на дачу. Иришка очень плохо засыпала. Лидия Викторовна измучается с этим укачиванием… так что каждый день укачивала я.

– Таня тоже выросла на этой даче?

– Нет, Тани не было. Там была конфронтация жён – Лебедевой и Германовой. Так что с Иришкой я общалась до их развода Евгения Ивановича с Германовой где-то в начале 1970-х.

С женой Ренатой и дочкой Ирой. Сочи. Конец 1960-х

– А в чём проблема? Вы говорите, Ирина Евгеньевна стала руководить этим кардиоцентром?

– Евгений Иванович её провёл генеральным директором. Она кардиолог. Но он помог ей, конечно, очень помог.

– Может быть, здесь какие-то нехорошие измышления по поводу наследства, ещё чего-то такого?

– Я думаю, что она уже всё получила.

– А в чём же сложность нынешняя? Вам сказали, что вам больше не дадут возможность посещать отца в ЦКБ, и вы видите в этом какой-то дурной знак?

– Да, мне очень тяжело. Мне просто иногда бывает страшно. Я даже боюсь звонков, бывает, Татьяна позвонит или эсэмэску сбросит, а у меня сразу страх такой – что случилось? Странно, что он сам на связь не выходит…

– Как вы думаете, куда Евгений Иванович поедет из больницы, если всё обойдётся?

– У него великолепная дача.

– Там есть кто-то, кто его примет, позаботится о нём?

– Там у него работают люди. Он очень хорошо с ними общался. И женщина к нему, по-моему, приезжала. При мне эта женщина была в ЦКБ.

– А в Москве у него квартира тоже есть?

– Там я не бывала…Фото из архива Валентины Буниной

Page 2
otevalmСтуденческие годы — это золотое время в жизни каждого человека. Те, кто жил в общежитии во время учебы, поймут эту подборку и многое вспомнят. Эхх, где наши 19 лет…

Подобные кулинарные изыски можно попробовать только во время студенчества

Праздничная сервировка в лучших традициях студенческого братства

Самый злой холодильник в мире

Если нет еды, то выручит любимое кафе по соседству

Сохранить и отстоять личные вещи — задача не из лёгких

Эти лозунги многие студенты пронесли с собой через все 5 лет учебы

Выпускной был у всех свой

В каждом университете есть свои неповторимые традиции

Студент — самый изобретательный представитель человеческой расы

Главное правило общаги — не засыпать первым!

Ничего необычного, просто шпаргалка с хэштегами на стене

Тот случай, когда твой сосед очень чистоплотный

Студенческие годы забыть сложно

Когда твоему соседу по комнате пришла девушка...

fishki.net

Page 3

Previous Entry | Next Entry

otevalmНа Руси все мужчины считались воинами, эта традиция шла ещё со времён эпохи так называемой «военной демократии». Были, конечно, и специально подготовленные витязи, которые посвящали всю свою жизнь войне, но владели военными навыками все юноши и взрослые мужчины, будь то горожане, землепашцы, охотники.Надо помнить, что взросление в ту пору происходило быстрее, мужчина в 14-16 лет считался вполне взрослым и мог начать самостоятельную жизнь, жениться. Для землепашца всей общиной строили дом, боярский сын поступал на военную службу, юный князь получал в управление град.Кроме того, люди той поры сильно отличались от нынешних, и сравнение будет не в нашу пользу. Практически все они были психически и физически здоровы. Все болезненные дети умирали в первые годы или при рождении – действовал естественный отбор. Выживали самые здоровые, в дальнейшем постоянный тяжелый физический труд землепашца, ремесленника, охотника, воина укреплял их. В обществе Руси отсутствовали нынешние пороки индустриального и постиндустриального обществ – алкоголизм, наркомания, проституция, блуд, ожирение от недостатка движения, переедание и т. д.Первым этапом в становлении мужчины было посвящение, переход из возраста младенчества в состояние ребёнка (отрока) – в 2-3 года. Этот рубеж был отмечен постригом и сажанием на коня. Надо отметить, что этот обычай бытовал у всех социальных слоёв. Этот священный обряд восходит ко времени седой языческой древности. Только позднее церковь взяла обряд пострига на вооружение. Обряд пострига прослеживается у всех народов индоевропейского корня, в христианской Европе он сохранился, как ритуал посвящения в рыцари.Это очень важный психологический рубеж, он создавал в мальчиках особый настрой, закладывал основные принципы бытия. Мальчиков настраивали на то, что они защитники своей семьи, общины, города, области, всей «Светлой Руси». В них закладывали стержень, который определял их судьбу. Очень жаль, что эта традиция почти утрачена в нынешней России. Мужчин воспитывают женщины – дома, в садиках, школе, в вузах, в итоге в стране очень мало «мужского начала», русские перестали быть Воинами. Только в критической ситуации, на войне, у части русских просыпается родовая память, и тогда русским нет равных в бою. Частично подобное воспитание сохранилось у кавказских народов, в Чечне, но в извращенном виде, там свой народ считается избранным, а остальные принижаются (своеобразный нацизм).Основным в воспитании воина является воспитание Духа, это прекрасно знали наши предки. Это знали и великие русские полководцы, например, А. Суворов, его «Наука побеждать» – плоть от плоти наследие предков.

В Восточной Руси не было специальных школ (по крайней мере нет известий об их существовании). Их заменяла практика, традиция, ученичество. С самого раннего детства мальчиков приучали к оружию. Археологи находят много деревянных мечей, их форма соответствовала настоящим мечам. Это не нынешние пластиковые игрушки – деревянным мечом опытный боец мог противостоять врагу, вес деревянного дубового меча почти соответствовал железному. В набор юного воина также входили: деревянные копья, ножи, лук со стрелами (простой лук).Существовали игрушки, игры, развивающие координацию движений, ловкость, быстроту – качели, всевозможных размеров мячи, вертушки, санки, лыжи, снежки и т. д. Многие из детей, особенно из знати, уже малыми детьми получали боевое оружие – ножи, мечи, топорики. В летописях описаны случаи, когда они их и использовали, убивая врага. Нож был с мужчиной с самого детства.Вопросами существования особой школы боя на Руси занимался А. Белов, он создал систему – «Славяно-горицкая борьба». Он подтверждает, что боевая подготовка проходила в форме народной игры, а затем «форма» поддерживалась регулярными состязаниями, которые проходили по праздникам, большинство из них имели дохристианские корни (Купала, день зимнего солнцестояния и другие). Одиночные кулачные бои, бои «стенка на стенку» были обыкновенным явлением вплоть до 20 века. Дети впитывали эту культуру боя чуть ли не «с пелёнок».Обучение велось и на уровне учитель – ученик, сравните: на Руси до 18 столетия университетов не было, но города и храмы строили, пушки и колокола отливали, книги писали, уровень образованности населения в X-XIII века был намного выше европейского (как и уровень гигиены). Навыки передавались от учителей к ученикам на практике, чтобы стать мастером-зодчим русский человек шёл не в специальную школу, а становился учеником мастера, в военном деле также.Важнейшую роль играла практика, Русь вела постоянные войны с соседними народами, часто шли и междоусобные войны. Недостатка в реальных боевых условиях не было, молодые воины могли на практике проверить себя. Естественно, война брала свою «дань», но те кто выживал, получали уникальный урок. Ни в одной школе таких «уроков» не получишь.В мирной жизни боевые навыки поддерживались не только народными игрищами, но и еще одной важной сферой – охотой. Это в настоящее время зверь почти не имеет шансов против человека с огнестрельным оружием. Тогда борьба шла почти на равных – когти, клыки, мощь, развитые чувства против умений человека и холодного оружия. Настоящим воином считался тот, кто добыл медведя. Представьте себя с охотничьим копьём (рогатиной) против медведя! Охота была отличным тренингом для поддержания Духа, боевых навыков, учёбой по преследованию, выслеживанию врага. Недаром Владимир Мономах в своём «Поучении» с одинаковой гордостью вспоминает о боевых походах и охотничьих подвигах.Подведём итог: мальчика делали Воином, защитником Рода, Родины на основе психических установок (по-современному – программ), которые внедряли с рождения (и даже до рождения, т. н. предродовое обучение), традиций народных детских и взрослых игр, празднеств, постоянной практики. Именно поэтому Русы считались лучшими бойцами планеты, даже китайских императоров охраняли не бойцы их монашеских орденов и школ, а воины русы.

Источник

Tags:

otevalm.livejournal.com

Чазова ирина евгеньевна главный кардиолог биография

Ирина Евгеньевна воспитывалась в семье известных Российских ученых и врачей. После окончания I Московского медицинского института им. И. М. Сеченова обучалась в клинической ординатуре по кардиологии Всесоюзного кардиологического научного центра Академии медицинских наук. С этого времени вся жизнь Ирины Евгеньевны неразрывно связана с кардиологией и институтом кардиологии, где она прошла путь от лаборанта отдела заболеваний миокарда и сердечной недостаточности до директора института, как соискатель успешно защитила сначала кандидатскую, а потом и докторскую диссертации, стала профессором. Она впервые в СССР начала заниматься лечением пациентов с очень редким и тяжелым заболеванием – первичной легочной гипертензией. Ирина Евгеньевна вместе с американскими коллегами, учеными–кардиологами, опираясь на данные морфологии, разрабатывала алгоритмы диагностики и лечения легочной гипертензии в то время, когда помочь этим пациентам было практически невозможно. Несколько лет назад по ее инициативе был создан и успешно работает регистр больных первичной легочной гипертензией. Возглавив отдел Системных гипертензий в 1999 году, Ирина Евгеньевна продолжила дело известных Российских ученых Арабидзе Г. Г., Постнова Ю. А. В отделе были сохранены все научные тематики по артериальной гипертонии и разработаны и внедрены новые, которые в настоящее время представлены, как отдельные направления.

Благодаря огромной энергии и заслуженного авторитета среди врачей во всех регионах Российской Федерации Ирина Евгеньевна стояла у истоков создания Российского медицинского общества по артериальной гипертонии. При ее участии разработаны образовательные проекты для врачей по диагностике и лечению артериальной гипертонии, она же является инициатором создания национальных рекомендаций по ведению этих пациентов.

Ирина Евгеньевна Чазова является руководителем известной во всем мире научной школы, ее ученики – бывшие ординаторы и аспиранты, а ныне опытные клиницисты, ученые кандидаты и доктора наук работают по всей стране, а также, в странах ближнего и дальнего зарубежья. Вся жизнь этого неординарного человека связана с поиском наиболее эффективных методов профилактики, диагностики и лечения пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Монографии, учебные пособия и сотни научных статей оказали значительную роль в становлении многих тысяч кардиологов, работающих сегодня в практическом здравоохранении.

Ирина Евгеньевна всегда открыта для общения с коллегами. Высокий профессионализм и глубокие знания, внимание и чуткость по отношению к пациентам, их родственникам отмечают ее сотрудники. Интеллигентность и такт, доброжелательность и эрудиция, ответственность и открытость, душевность и глубокая порядочность по отношению к коллегам, зачастую проживающим в разных городах и странах – вот что чувствуют люди, которые общаются с Ириной Евгеньевной. Широта ее интересов и круг знаний, великолепное чувство нового, умение сформулировать основные решенные и нерешенные проблемы сегодняшнего дня и поставить вопросы, требующие своего решения завтра, и высокая требовательность, прежде всего к себе, вызывают восхищение и уважение. Все это снискало ей признание врачей и пациентов, как в нашей стране, так и за рубежом. Несмотря на большую административную работу, Ирина Евгеньевна, прежде всего врач, и судьба больного человека была и остается ее главной целью.

А дома Ирина Евгеньевна — строгая мама и любящая бабушка, посвящающая немногое свободное время общению с дочкой и внучкой. Человек, готовый прийти на помощь родным и близким в любое время дня и ночи, независимо от обстоятельств и собственных проблем.

Source: chazova.com

feedjc.org

Минздрав не утвердил Ирину Чазову в должности директора РКНПК

Минздрав России не продлил контракт на выполнение полномочий исполняющего обязанности директора ФГБУ «Российский кардиологический научно-производственный комплекс» с академиком Ириной Чазовой. В пятницу, 28 апреля, коллективу РКНПК об этом официально объявит первый заместитель министра Игорь Каграманян, и в ближайшее время станет известно имя нового главы кардиоцентра. Об этом Vademecum рассказали представители РКНПК.

Действие последнего контракта с Минздравом РФ, по которому Ирина Чазова занимала должность и.о. генерального директора РКНПК, истекло в четверг, 27 апреля. Однако, как рассказали Vademecum источники в кардиоцентре, и сама академик, и большинство сотрудников были уверены, что контракт будет продлен, как это уже происходило дважды с тех пор, как осенью 2015 года она стала и. о. директора, сменив на посту главы центра своего отца академика Евгения Чазова.

«На прошлой неделе Министерством здравоохранения РФ было принято решение о том, что РКНПК становится Национальным научно-практическим медицинским центром по кардиологии, и каждый сотрудник был уверен в том, что руководить им, как и раньше, продолжит Ирина Евгеньевна Чазова. Это казалось само собой разумеющимся, логичным продолжением работы кардиологического комплекса», – рассказывает пресс-секретарь РКНПК Константин Иванов.

По словам одного из кардиологов центра, информация о том, что контракт с Чазовой не будет продлен, поступила в четверг поздно вечером, после 22.00. Представители министерства сообщили об этом академику, уточнив, что официально об этом объявит первый заместитель министра Игорь Каграманян в пятницу, 28 апреля. О том, кто теперь возглавит кардиоцентр, представители Минздрава не сообщили. Сама Ирина Чазова вчера была недоступна для комментариев. Минздрав не ответил на запрос Vademecum.

«Сотрудники не были подготовлены к такому известию и резкому изменению в жизни кардиоцентра. Не было никаких предпосылок к такому решению, и поэтому каждый член коллектива воспринял эту новость с явным недоумением и непониманием сложившейся ситуации», – отметил Константин Иванов. По его словам, коллектив центра поддерживал кандидатуру Чазовой на посту директора центра. «Для каждого работника Ирина Евгеньевна прежде всего блестящий специалист, продолжатель и хранитель традиций старейшего в стране кардиологического центра. Ирина Евгеньевна прошла путь от ординатора до академика в стенах кардиоцентра, она знает его как свой родной дом, помнит в лицо почти каждого сотрудника. РКНПК для Ирины Евгеньевны не просто организация, не только медицинское предприятие, не обычная работа, но образ жизни и цель. По этой причине неназначение ее на должность оставляет большое количество вопросов, которые задают себе ее сотрудники и коллеги», – говорится в сообщении Иванова, которое он разместил на своей странице в Facebook. 

Ранее источники Vademecum, осведомленные о ситуации в кардиоцентре, называли наиболее вероятной кандидатурой на пост директора РКНПК главного сердечно-сосудистого хирурга Санкт-Петербурга Геннадия Хубулаву. Но пока ни в центре, ни у самого Хубулавы подтвердить эту информацию не удалось.

ФГБУ «Российский кардиологический научно-производственный комплекс» – одно из крупнейших в России федеральных медучреждений, подведомственных Минздраву РФ. По данным Федерального казначейства, общие доходы центра в 2016 году составили 2,4 млрд рублей, из которых 0,6 млрд рублей пришлись на доходы от оказания платных услуг. Расходы центра за тот же период составили 2,7 млрд рублей. По данным Аналитического центра Vademecum, кардиоцентр вошел в ТОП50 федеральных медучреждений по планируемому на 2017 год объему госзаказа на ВМП, не погруженную в базовую программу ОМС. Этот показатель для РКНПК в этом году должен составить 3 599 случаев. 

Поделиться в соц.сетях

vademec.ru

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика.

Ирина Чазова, руководитель отдела системных гипертензий Кардиоцентра, стала главным выгодоприобретателем российской кардиологии, диктуя условия фармацевтическим компаниям, расходующим огромные средства на продвижение своих лекарств.

Более того, именно она правит важнейшей отраслью здравоохранения, расправляясь с заслуженными коллегами от имени своего отца, главного кардиолога Минздравсоцразвития России, академика и государственного деятеля Евгения Чазова.

Дочь знаменитого «врача генсеков», кремлевского кардиолога Чазова особыми талантами в области медицины не отличалась. Зато Ирина Евгеньевна прекрасно понимала, какие рыночные перспективы имеет отрасль кардиологи. Речь дет, конечно, не об исключительном социальном значении этого направления медицины. Конечно, и в советскую эпоху при грамотном подходе к пациентам кардиологи имели неплохой побочный доход. Тем не менее, в условиях свободного рынка капитализация лечебных навыков требовала организационного оформления. Поэтому, дочь знаменитого на всю страну кардиолога Чазова. Устав пробивать дорогу в профессиональной среде, в первые пореформенные годы учредила и возглавила Российское медицинское общество по артериальной гипертонии. Главным стартовым капиталом этой организации стали обширные связи академика Чазова, с переменным успехом врачевавшего генеральных секретарей ЦК КПСС и прочих советских руководителей. А именно, полезные знакомства пожилого профессора в околокремлевских кругах позволили Ирине Чазовой выбить из скупого российского бюджета весомые финансовые ресурсы и материальные активы. Да и регистрация в Минюсте прошла, как говорится, с лету: региональные кардиологические клиники и кафедры прекрасно знали высокопоставленного доктора Чазова, разрешавшего своим именитым пациентам «рюмочку для расширения сосудов» в самый разгар горбачевского «сухого закона».

Конечно, такую рекомендацию, судя по стремительной кончине трех генсеков подряд, вряд ли можно считать выдающимся медицинским открытием. Но Российское медицинское общество по артериальной гипертонии, как показало время, имело, скажем так, весьма опосредованное отношение к исследованию новых путей лечения сосудистых заболеваний. Основной сферой деятельности руководителей этой организации стал бизнес. А именно, предприимчивая Ирина Евгеньевна Чазова организовала конвейерное проведение профессиональных врачебных школ, конференций и симпозиумов на деньги ведущих фармацевтических компаний. Производители лекарств платили за все, арендуя залы, покупая оргтехнику и билеты для гостей форумов. Кроме того, фармфирмы всякий раз были вынуждены делать солидный взнос в кассу Российского медицинского общества по артериальной гипертонии. Ставки этих «добровольных пожертвований» начинались с 250 000 рублей.

Отказы не принимались вовсе. Заартачившиеся фармацевты тут же сталкивались с непреодолимым российским «административным ресурсом». Влиятельная госпожа Чазова прямо сообщала чересчур экономным производителям лекарств о возможности немедленного исключения их препаратов из государственных «стандартов лечения кардиологических больных». Причем, угрозы Ирины Евгеньевны следовало воспринимать всерьез. Стандарты в этой отрасли здравоохранения устанавливает, как известно, главный кардиологом Минздравсоцразвития Евгений Чазов. А для него слово любимой дочки - закон. К тому же, в случае несговорчивости того или иного фармпроизводителя, Ирина Евгеньевна устраивает его препаратам настоящую антирекламную кампанию, рассказывая во время своих частых выступлений о том, что лекарства плохо проявили себя при клинических испытаниях, а потому их назначение больным нежелательно.

Конечно, для настоящего врача деньги - не главное. Прессинг, который устраивает госпожа Чазова фармацевтическим компаниям, призван не только обеспечить Российскому медицинскому обществу по артериальной гипертонии весомый и постоянный доход. При помощи административного ресурса Ирина Евгеньевна успешно наращивает свое влияние в мире науки. А именно, диктует производителям и разработчикам медикаментов, с какими именно исследователями проблем артериальной гипертонии им следует иметь дело. По данным информагентства InterRight, формирование собственной научной элиты поставлено на поток; «...оставлен и разослан фармфирмам даже список «желательных» (подконтрольных Чазовой) и нежелательных (независимых от Чазовой) лидеров. В единичных случаях топ-менеджеры компаний нарушают табу и приглашают на свои симпозиумы независимых от Чазовой видных кардиологов, например Жанну Кобалаву, Вячеслава Мареева, или - не дай Бог - основателя конкурирующей (правда, в отличие от РМОАГ, признанной на международном уровне) Антигипертензивной лиги, директора питерского НИИ сердца, крови и эндокринологии им. Алмазова Евгения Шляхто, чьи огромные успехи в борьбе за здоровье нации в ходе своего визита в НИИ высоко оценил Председатель Правительства России Владимир Путин...».

Как сообщает информагентство, роковую ошибку допустила компания MSD. Правда, это было, скорее, исключением из правил. Тем не менее, судьба ответственного за этот случай менеджера американской компании с русской фамилией Виноградов, как говорят, все еще висит на волоске. Конфликт с госпожой доктором может стоить должности и карьеры любому из топ-менеджеров фармацевтических компаний. Так, в печальном мартирологе глав кардиологических направлений фармацевтических компаний, поплатившихся своей работой за размолвку с Чазовой, уже числится господин Гинтер из компании «Новартис», и Светлана Подплетенная из концерна «Солвей Фарма», ныне поглощенного американским гигантом Abbott). Метод устранения нежелательных специалистов отработан дочерью академика Чазова до автоматизма: в случае неподчинения отдельно взятого менеджера, она сразу же отсылает официальное письмо с ультиматумом в головной офис той или иной компании. Причем, подписывает этот донос сам академик Чазов.

Правда, надо признать, что свой путь в науке госпожа Чазова расчищает не только с помощью подметных писем. Заполнить своей персоной и поставить под свой контроль все научное пространство ей помогает привитая с детства любовь к публичным выступлениям. К примеру, на проходившем в октябре 2010 года в Москве Российском национальном конгрессе кардиологов появился анекдот:- Говорят, Ирине Евгеньевне подарили кроссовки.- Зачем?

- Чтобы удобнее было бегать с симпозиума на симпозиум.

Иронию врачей понять нетрудно: за время работы трехдневного конгресса госпожа Чазова отметилась в качестве председателя на 15 научных симпозиумах. Бывало, что она возглавляла сразу два мероприятия, проходивших в одно и то же время, но в разных помещениях. Кроме того, неутомимая Ирина Евгеньевна ухитрилась сделать 15 многословных докладов, хотя любой выпускник ВУЗа знает, что подготовить и представить на должном научном уровне более 4-5 докладов практически невозможно. Зато работа лектора-многостаночника позволила Чазовой серьезно пополнить бюджет семьи. Известно, что за один доклад или председательствование на симпозиуме платят не меньше тысячи долларов. А дочь академика Чазова, как уверяют знающие ее люди, к деньгам относится с чисто крестьянским почтением.

В наше время врач имеет право получать достойное вознаграждение за свой труд. Но размер дохода того или иного доктора должен прямо соответствовать состоянию его пациентов. В отечественной кардиологии, оказавшейся под властью семейства Чазовых, наблюдается обратная зависимость. В перерывах между деловыми переговорами и платными выступлениями бизнес-леди иногда делает врачебные обходы, в качестве профессора 5-го отделения Кардиоцентра. И каждый раз, такое явление врача народу становиться для больных суровым тестом на выживание. Госпожа Чазова, привыкнув покрикивать на коммерсантов, не меняет своего стиля общения и в разговоре с умирающими людьми. Для многих из них такая беседа становится последней. Речь идет, в особенности, о больных легочной гипертензией, редчайшим и практически неизлечимым заболеванием. Медики, повинуясь клятве Гиппократа, обнадеживают таких пациентов, продлевая им жизнь добрыми словами и призрачной надеждой. Ирира Чазова предпочитает резать правду-матку в глаза, отмеряя больным недели до смерти. Да еще и начинает постыдный торг о стоимости лечения при ординаторах и аспирантах. Такие беседы с больными всегда идут по одному и тому же накатанному сценарию: «У вас есть 50 000 евро? Тогда можете принимать препарат траклир (рыночная стоимость - 180 000 рублей за упаковку). Нет - выписывайтесь, нечего нам койку занимать...».

Поговорив с доктором Чазовой, некоторые больные предпочитают собственноручно прекратить свои мучения. К примеру, как сообщают российские СМИ, недавно попытался выброситься в окно лечебного корпуса 25-летний парень из Подмосковья, которому госпожа Чазова разъяснила особенности и перспективы диагноза первичной легочной гипертензией. Пациента, как сообщают информагентства, удержали от суицида соседи по палате. Спасти остальных пациентов Кардиоцентра, попавших под горячую руку дочки академика Чазова, не могут даже штатные профессора клиники.

Действительно, даже незначительное несогласие с методами Ирины Чазовой влечеть за собой травлю бунтовщика. Как срообщает отечественная пресса, многие коллеги пытались жаловаться академику на его распустившуюся дочь. Но эти просьбы всякий раз встречали подчеркнутое непонимание. Похоже, что главный кардиолог страны так же боится профессора Чазову, как и прочие запуганные сотрудники Российского медицинского общества по артериальной гипертонии. Эмоциональный стресс, который пережил известный врач, оставил в его облике поистине неизгладимый след. Евгений Иванович Чазов дрожащими руками и несвязной речью сегодня напоминает своего бывшего пациента Брежнева. А былое трудолюбие доктора сегодня ориентировано на банальный, далекий от кардиологии, российский «распилочный» бизнес. Взять, хотя бы, утвержденное им скандальное инвестиционное соглашение, по которому коммерческая компания застроит огромную территорию в лесу, принадлежащем Кардиоцентру, элитными квартирами. Или начавшееся строительство на территории Кардиоцентра совершенно неуместного здесь асфальтобетонного завода, по поводу которого на сомневающегося старого профессора прилюдно кричала его влиятельная дочь...

Академическая тишина лабораторий и операционных Кардиоцентра сегодня все больше напоминает кладбищенскую. Как утверждает статистика, демографической катастрофой страна обязана ранним инсультам и инфарктам. Для исправления ситуации нужна консолидация всех специалистов, и здоровая научная конкуренция. Вместо этого, медицинская наука сегодня в буквальном смысле засыпает под многословные заявления семейства Чазовых о невиданных научных успехах и собственном, отцовско-дочернем, вкладе в продвижении новых методов лечения сосудистых заболеваний. Большие деньги не терпят суеты. А потому, как это делается перед операцией, больную медицинскую отрасль старательно глушат сильнодействующими препаратами. Именно так Евгений Чазов добился в свое время расположения всесильного генсека КПСС, приучив того, по словам племянницы Брежнева, к наркотическим транквилизаторам.

newsland.com

Сердечные драмы кардиолога Чазова

Автор: Юрий ПАНКОВ 02.06.2016

Валентина Бунина: «Первый раз он сказал мне слово «дочка» четыре года назад. По документам я числюсь сестрой своего отца…»

В своих мемуарах знаменитый врач, академик Евгений Чазов написал очень много того, о чём обычно врачи не рассказывают – о болезнях и подробностях личной жизни пациентов. Про то, как постепенно умирал Брежнев, какие приступы мучали Андропова, как задыхался беспомощный Черненко. Между тем о своей собственной жизни он никогда не рассказывал.

С Чазовым меня познакомил Олег Анофриев. «Хочешь взять интервью у главного кардиолога страны?» – спросил легендарный эстрадный певец, когда мы заканчивали работу над текстом его собственных воспоминаний. И, не дожидаясь ответа, набрал телефонный номер: «Евгений Иванович, здравствуйте дорогой! Я к вам по такому делу…»

Было это ещё в прошлом году, когда академику перевалило за 85 лет и он уже успел «закрыть кремлёвские темы», выпустив несколько мемуаров и снявшись в целом ряде фильмов про себя. В то же время осталось много вопросов и «открытых»: хотя бы про то же самое 4-е Главное управление Минздрава СССР, которое Чазов возглавлял почти 20 лет… Однако меня, прежде всего, интересовали подробности его жизни и, в частности, его связей с Украиной. Я точно знал, что у великого кардиолога есть какая-то необычная история, касающаяся Донбасса, и начать хотелось с этого. Между тем сам академик, несмотря на протекцию Анофриева, на откровения настроен не был, постоянно откладывая нашу встречу. А в итоге – это было уже минувшим февралём – его мобильный телефон вообще замолчал. Что-то явно случилось.

В итоге спустя три месяца, благодаря журналисту Анатолию Журину, мне удалось поговорить с дочерью Евгения Ивановича Валентиной: «Такие ситуации непредсказуемы, и пожилые люди, как правило, их очень боятся… В тот февральский день была оттепель, и Евгений Иванович отправился на работу в обычных осенних туфлях. А днём, когда выдалась свободная минута, он решил пойти посмотреть, как продвигается строительство нового здания на территории кардиоцентра… Его долго не было. Слава Богу, какая-то сотрудница, выглянув в окно, обратила внимание, что из-за угла дома виднеются ноги лежащего человека. Это был папа…».

Дочь Валентина и внуки великого кардиолога. 2010-е

Как оказалось, отправившись на объект, академик не устоял в своих осенних туфлях на подтаявшем снегу, поскользнулся и упал, сломав шейку бедра. К тому же, судя по всему, на какое-то время потерял от боли сознание. Самое досадное, что беда приключилась в таком месте, где его не могли увидеть ни прохожие, ни сотрудники центра. В беспомощном состоянии светило мировой медицины пролежал на земле более часа…

В определённом смысле это было ЧП государственного масштаба: сотни (если не тысячи) выдающихся деятелей, по сей день находящихся в российской власти, работают и – что главное! – живут благодаря именно Чазову… Неудивительно, что на спасение уникального пациента были брошены все резервы всемогущей кремлёвской медицины. Было сделано всё, чтобы поставить кардиолога на ноги. И он встал.

Однако, к сожалению, по словам дочери, Евгений Иванович тяжело перенёс наркоз. «По этому поводу в СМИ уже появились дикие сообщения, – сетует Валентина. – На одном из сайтов написали: «В апреле 2016 года кардиохирург был переведён в психиатрическое отделение «одной из лучших московских больниц». После обследования Чазову поставили диагноз «дисциркуляторная энцефалопатия». Он характеризуется развитием нарушений речи и мышления». Это полная ерунда.

Да, папа действительно тяжело оправлялся от операции. Но это неудивительно: ему же почти 87 лет… Дело в другом. Сейчас, он находится в Центральной клинической больнице на Рублёвке. Очень активный. Хоть и с помощью ходунков, но всё равно самостоятельно передвигается. Однако его не отпускают домой. А в последнее время стали ограничивать даже в общении со мной и моей сестрой. В конце апреля мы с Татьяной (сводной сестрой. – Ред.) были у папы в гостях. Много разговаривали. Всё казалось нормальным. Однако мы обратили внимание, что у него развилось маниакальное состояние – ему хочется уйти оттуда, дескать, надо работать. Всё время повторял, что хочет домой. «Ты, – говорит, – на машине приехала»? Я говорю: «Да, она у меня там». Он: «Давай на машине уедем отсюда». Я: «Врачи выпишут, тогда уедем». Он: «Ну давай уедем…».

Нас это всё очень волнует. Дело в том, что ещё до недавнего времени папа на самом себе испытывал новые, только-только разработанные медицинские препараты. Но всё, слава Богу, обходилось без последствий – у него организм достаточно крепкий. Тем не менее в последнее время, учитывая возраст, ему эти препараты выдавать перестали. А тут вдруг такое странное состояние… Это очень насторожило нас с Татьяной. Он мог бы и сам позвонить, но не звонит…

Но самое странное произошло на днях: нам позвонили из администрации больницы и сказали, что наши пропуска в ЦКБ заблокированы и мы больше не сможем его навещать. Мы полагаем, что такое распоряжение дала Ирина…»

В своих мемуарах Евгений Иванович рассказал очень много. В том числе и всего такого, о чём обычно врачи не рассказывают, – о болезнях и подробностях личной жизни пациентов. Между тем о своей собственной жизни главного он никогда не рассказывал. Как раз по этому поводу – фрагмент беседы с Валентиной, старшей дочерью главного кардиолога страны.

Валя Чазова, первая дочка Евгения Ивановича

Дочка-внучка

– Никаких загадок тут нет. Просто, когда родители развелись, я осталась с мамой, Антониной Меркуловой. Мы жили трудно и через какое-то время бабушка и дедушка, то есть папа и мама Евгения Ивановича, убедили мою маму, что лучше будет, если они меня удочерят.

– Однако…

– Тут дело такое. Семья моей мамы – с Донбасса. Дед был шахтёром и погиб перед войной. И в итоге бабушка одна растила пятерых детей. Жили в Луганске. Но началась война, город заняли немцы. И достаточно скоро мою маму внесли в список для отправки в Германию на работы. Она была старшим ребёнком в семье – 1926 года…

Семья Чазовых, 1907. В центре Александра и её мама, погибшая во время Гражданской войны

– А нельзя было сбежать?

– Она не успела. В этом случае фашисты расстреляли бы всю семью как пособников партизан… Короче говоря, в СССР она вернулась лишь в 1948 году.

– Так поздно? А где она всё это время находилась?

– Она мне про это не рассказывала.

– Скорее всего, она находилась в той части Германии, которую оккупировали англо-американцы… Так случалось: после войны бывшие союзники тормозили возврат советских людей на родину.

– Возможно, но это другой вопрос. Главное, что бабушка настояла и на разводе родителей, и на таком решении моей судьбы. Она не хотела, чтобы её сын связывал свою жизнь с женщиной, работавшей на Германию. Это, во-первых. Во-вторых, они видели, как бедно живёт моя мама, и хотели взять на себя хлопоты с ребёнком. И, в третьих, удочерив, они облегчили мою судьбу: я никогда не указывала в анкетах, что являюсь дочерью репатриированной.

– Суровое решение.

– Бабушка и дедушка были сильными, волевыми людьми. К сожалению, недолго прожили. Иван Петрович Горохов родился в 1901 году, а умер в 1969-м. Занимал высокие руководящие должности: в Минсредмаше был чуть ли не начальником главка. Александра Ильинична Чазова – 1904 года. Ушла в 1971-м. Но вот дед её прожил 90 лет, был с нормальным зрением и никогда не лечил зубы. А вот её отец… Годы революции всё-таки… У него насильственная была смерть… Они же из ссыльных: кого-то из предков сослали за то, что он вступился за рабочего на заводе. А ма- му, Александры Ильиничны в 1918 году

белоказаки приговорили к расстрелу.

– Где это было?

– Коми, Кудымкарский район. Эти места были оккупированы колчаковскими войсками. А братья Александры были коммунистами. Ей было 14. Утром должны были расстрелять за братьев. Но она сбежала через соломенную крышу. И тогда казаки насмерть забили шомполами её маму. …В Кудымкаре есть даже краеведческий музей, где создана целая экспозиция, посвящённая Чазовым. Там про это тоже есть.

– Возможно, родители Евгения Ивановича, имея высокий социальный статус, смогли узнать какие-то существенные детали про вашу родную мать – Антонину Меркулову и про обстоятельства её вынужденного пребывания в Германии до 1948 года. Поэтому и придумали такой способ отвести от своей фамилии всевозможные опасности. Сын Евгений учился в киевском мединституте, родители – на руководящих должностях…

– Неизвестно.

Женя Чазов с родителями. Середина 1930-х

«Я всегда его просто называла по имени»

– Таким образом вы стали не Валентиной Евгеньевной, а Валентиной Ивановной.

– Да. Я дочка Ивана Петровича по документам. Правда, всех удивляла разница в возрасте с «братом Евгением». Но я всегда отшучивалась.

– А Евгений Иванович признавал такой расклад как нормальное и само собой разумеющееся?

– Первый раз он сказал мне слово «дочка» четыре года назад.

– Как же вы общались прежде?

– Как брат с сестрой. Я всегда его просто по имени называла.

– Шутите? Неужели он не уделял вам внимание как ребёнку своему?

– Нет. Более того, я даже выручала его, когда его начинали досаждать поклонницы. Это было уже в 1970-е, когда он руководил 4-м Главным управлением Минздрава. Пробить его фамилию через Мосгорсправку, чтобы узнать наш телефон в доме на набережной Горького, было невозможно. А меня вычислить было легко. Вот и пытались через меня. Я была заслоном. Да… Женщины охотились на него. Это однозначно. А он любил песню «Я люблю тебя жизнь».

– Своим жёнам он вас представлял?

– Да, они знали… Когда меня привезли из Киева в Москву – в 1957 году – он был женат на Ренате Лебедевой. У него уже вторая дочка была. Татьяна Евгеньевна. Танюша – профессор медицины, эндокринолог.

– А потом?

– А потом была Лидия Викторовна Германова. Вот у них с Евгением Ивановичем родилась Ирина, которая сейчас генеральный директор кардиоцентра.

– Больше у него не было жён?

– Четвёртый брак у него был, с Лидией Жуковой. Но без детей.

 – Как вы встретились со своей мамой?

– Мы стали общаться через много лет после того, как меня забрали в семью Чазовых. Где-то в 1969-м. После того как меня забрали, она нашла нового мужа.

– У неё были ещё дети?

– Сын и дочь. Но с сыном как-то мы не общались. А дочь умерла в 42 года от сердечной недостаточности. Но у неё дочка осталась, Танюшка. Сейчас живёт в Киеве. Не знаю, что с ней и как.

– Сам Евгений Иванович до болезни не поддерживал отношения с киевской родней?

– Не знаю. Там, на Украине, чазовские есть. Но я не слышу о них ничего.

– А у своих родителей Евгений был единственным ребёнком?

– Был ещё ребёнок, дочка. Но она умерла в детстве.

– Что ж, получается, бабушка и дедушка сделали великое дело: уберегли от ненужных историй сына, а вам, как я понимаю, обеспечили хорошую жизнь, воспитание, образование.

– Да. Сына она просто обожала. Сегодня Евгений Иванович свою младшую дочку тоже обожает – Ирину, которая сейчас директор Института клинической кардиологии имени Мясникова.

Я закончила училище по специальности судовождения, а потом – Академию водного транспорта. Получила музыкальное образование: у меня – Ипполитовка.

– Что вас сейчас больше всего беспокоит? Я имею в виду состояние Евгения Ивановича. То, что он заперт в четырёх стенах?

– Да, естественно. Дело в том, что возраст всё-таки такой, что любой день может быть последним. И, конечно, было бы здорово, чтобы он общался с близкими – с теми, кто его любит.

– Может быть, у вас есть проблемы в отношениях с Ириной? Вы с ней раньше не общались?

– Ирина… Она выросла у меня на коленях.

– Какого она года рождения?

– 1961-го. И когда ей около года было, после рождения, её привозили на дачу. Иришка очень плохо засыпала. Лидия Викторовна измучается с этим укачиванием… так что каждый день укачивала я.

– Таня тоже выросла на этой даче?

– Нет, Тани не было. Там была конфронтация жён – Лебедевой и Германовой. Так что с Иришкой я общалась до их развода Евгения Ивановича с Германовой где-то в начале 1970-х.

С женой Ренатой и дочкой Ирой. Сочи. Конец 1960-х

– А в чём проблема? Вы говорите, Ирина Евгеньевна стала руководить этим кардиоцентром?

– Евгений Иванович её провёл генеральным директором. Она кардиолог. Но он помог ей, конечно, очень помог.

– Может быть, здесь какие-то нехорошие измышления по поводу наследства, ещё чего-то такого?

– Я думаю, что она уже всё получила.

– А в чём же сложность нынешняя? Вам сказали, что вам больше не дадут возможность посещать отца в ЦКБ, и вы видите в этом какой-то дурной знак?

– Да, мне очень тяжело. Мне просто иногда бывает страшно. Я даже боюсь звонков, бывает, Татьяна позвонит или эсэмэску сбросит, а у меня сразу страх такой – что случилось? Странно, что он сам на связь не выходит…

– Как вы думаете, куда Евгений Иванович поедет из больницы, если всё обойдётся?

– У него великолепная дача.

– Там есть кто-то, кто его примет, позаботится о нём?

– Там у него работают люди. Он очень хорошо с ними общался. И женщина к нему, по-моему, приезжала. При мне эта женщина была в ЦКБ.

– А в Москве у него квартира тоже есть?

– Там я не бывала…

Фото из архива Валентины Буниной

Авторы:  Юрий ПАНКОВ

www.sovsekretno.ru


Смотрите также