Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Даниил андреев биография роза мира


Даниил Андреев и его «Роза мира»

Далеко не всегда однозначно творчество талантливых людей, ведь «от избытка сердца говорят уста»… И кто знает, что в этом сердце кроется?

Особенно неоднозначны бывают творения в сфере религиозного писательства. Религиозный писатель непосредственно вторгается в духовную область, а значит и пишет, водимый определёнными духовными силами. Но как эти силы различать, если в духовной области сам «сатана принимает вид ангела света» (2 Кор. 11:14)?

Поэтому для религиозного писателя так велика опасность увести читателя в область заблуждений – в область искажённой духовности.

2  ноября исполняется 110 лет со дня рождения Даниила Андреева – религиозного философа, поэта, сына известного писателя Леонида Андреева…

Книга «Роза мира» Даниила Андреева попала ко мне в руки четверть века назад по рекомендации подруги. И так как склонность к «философствованиям» у меня была с юности, я была счастлива, когда добыла этот внушительный по размерам труд.

В то время я была совсем неосознанно верующим человеком. Т.е. я знала, кто изображён на иконах, понимала, что не хаос правит миром, но никогда не рассуждала о Боге, о мироустройстве и вообще, о религии.

Начав читать «Розу мира», я обнаружила очень сложный текст с таким изобилием терминов, что приходилось словарь для них всё время держать открытым.

Поначалу я никак не могла вникнуть в смысл читаемого и перечитывала каждый абзац по три-четыре раза. Потом читать становилось всё легче.

Но самое главное не это.

Дело в том, что я вдруг почувствовала, что то, что я читаю – это именно то, чего мне как раз всю жизнь не хватало!

Я погружалась в чтение – и реальный мир совсем отдалялся от меня.

Я часами не отрывалась от чтения, и мне требовалось порой несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать, в каком мире я нахожусь.

Я ловила себя на том, что мне не хочется «выходить» из мира «Розы мира».

Мне совершенно не хотелось возвращаться  в наш мир.

Мне перестало хотеться делать что-либо вообще: всё стало казаться каким-то мелким и постылым. Я бы только читала, читала и читала без конца…

Закончив трактат, я принялась читать его снова.

Но что интересно: к этому времени в меня прочно вошло совершенно несвойственное мне ранее чувство тоски, уныния и потерянности в этом мире.

Время шло, а чувство это не проходило…

Лишь спустя долгое время, проведённое в блужданиях и душевных терзаниях в поисках Истины, я смогла окончательно «прийти в себя» и с позиции уже воцерковлённого православного человека смогла оценить, понять и объяснить – ЧТО происходило с моей душой, когда я отдавала её во власть «Розы мира»…

Об авторе

Даниил Андреев родился 2 ноября 1906 года в Берлине. Его отцом был известный русский писатель Леонид Андреев. Его мать – Александра Михайловна Велигорская, внучатая племянница Тараса Шевченко – умерла вскоре после родов.

Убитый горем отец не мог видеть новорождённого (причину смерти любимой жены), и Даниила забрала в Москву старшая сестра матери.

До 6-ти лет им неотрывно занималась бабушка – «Бусинька», которая заразилась от Даниила дифтеритом и умерла.

Смерть любимой бабушки скрывали от Даниила до последнего. Наконец, ему сказали, что Бусинька в больнице, но очень соскучилась по своей дочке, его маме, а чтобы увидеть её, ей надо умереть и отправиться в рай. И вот Бусинька просит внучка отпустить ее в рай – к его маме.

После всех уговоров, детских слёз и расспросов, Даня написал Бусиньке «отпускное письмо».

Спустя год, стосковавшись по бабушке, Даниил решил броситься с моста, чтобы попасть в рай. Его едва успели спасти…

Мальчик воспитывался в семье тёти как родной сын. Дом Добровых являлся одним из литературных и музыкальных центров тогдашней Москвы. В нём бывали И.А. Бунин, М. Горький (крёстный отец Даниила), А.Н. Скрябин, Ф.И. Шаляпин, актёры Художественного театра и др.

Под влиянием атмосферы дома мальчик рано начинает писать стихи и прозу.

Добровы были православной патриархальной семьёй. Когда Патриарх Тихон служил в храме Покрова-в-Левшине, он всегда обедал у Добровых.

После окончания частной репмановской гимназии Даниил учился на Высших Литературных курсах, закончив которые он понял, что печататься в стране победившего большевизма не будет никогда.

Во время войны Даниил служил в похоронной команде, хоронил убитых в братских могилах, читал над ними православные заупокойные молитвы.

Рано утром 21 апреля 1947 года за Даниилом приехал «воронок»…

Позже по «делу Андреева» взяли жену, многих родных, друзей и знакомых.

Основой обвинения был антисоветский роман и стихи.

Андреева осудили на 25 лет.

В тюрьме Даниил Леонидович перенёс инфаркт. И лишь после смерти Сталина ему разрешили переписку и свидание с родными.

Именно в заключении и были написаны черновики многих его произведений.

В 1956 году Комиссия по пересмотру дел политзаключенных снизила ему срок с 25 до 10 лет, но не выпустила на свободу. Такое решение Комиссии было вызвано его собственным заявлением, в котором он написал: «Я никого не собирался убивать, в этой части прошу моё дело пересмотреть. Но, пока в Советском Союзе не будет свободы совести, свободы слова и свободы печати, прошу не считать меня полностью советским человеком».

Утром 21 апреля 1957 года он вышел на свободу.

Смертельно больной после инфаркта Андреев с женой скитался по квартирам, нищенствовал, друзья собирали и приносили им деньги.

«Удивительные были эти два года! – писала жена поэта. – Мы жили как бы внутри его мироздания, только по необходимости соприкасаясь с реальным миром. Настоящей реальностью было то, что он писал.

12 октября 1958 года он закончил «Розу Мира». Дописав последнюю строчку, он сказал мне очень серьёзно и печально: «Я кончил книгу. Но знаешь, не рад. Как у Пушкина: Миг вожделенный настал: окончен мой труд многолетний. Что же непонятная грусть тайно тревожит меня?».

С этого момента болезнь пошла всё быстрее и быстрее. Было такое чувство, будто ангел, поддерживавший его всё время, с последней строчкой тихо разжал руки.

Наступили последние 40 дней жизни.

Они были совсем нереальны.

Умирал он тяжело…

Он умер 30 марта 1959 года».

По воспоминаниям друзей, Даниил Андреев был скромным, выдержанным человеком, очень хорошим товарищем, всех привлекала его редкостная возвышенность и чистота, какое-то особое благородство души.

Он был очень терпим к чужим взглядам, совершенно не обидчив на критику и склонен к покаянию.

«Вестник»

В Данииле Андрееве с годами всё больше обнаруживалось  сходство с его отцом.

С молодых лет Леонид Андреев находился под влиянием произведений «В чём моя вера» Л.Толстого и «Мир как воля и представление» А. Шопенгауэра.

Ещё в раннем периоде его творчества проявился крайний скептицизм (сомнение в надёжности истины) и возникло увлечение спиритуализмом (верой в возможность общения с духами умерших).

В 17 лет Леонид Андреев пообещал себе в дневнике, что «своими писаниями разрушит и мораль, и установившиеся человеческие отношения, разрушит любовь и религию и закончит свою жизнь всеразрушением».

Его перу принадлежит богохульный рассказ «Иуда Искариот», в котором ученики Христа предстают трусливыми обывателями, а Иуда – лучшим и преданным другом Христа.

Мистические озарения Даниила Леонидовича Андреева связаны и с «внутренним» религиозным опытом отца и со слепотой его блужданий.

Уже в детском мифотворчестве можно разглядеть начало мистического эпоса Даниила.

В 13-летнем возрасте юноша проглотил книгу Рамачараки (псевдоним Уильяма Уокера Аткинсона – американского оккультиста) «Основы мировоззрения индийских йогов», которая сыграла в его развитии очень большую роль.

Даниил стал верить в свои «прежние рождения» в Индии, думать, что «все формы религии одинаково хороши» и что нынешнее человечество очень далеко от подлинной духовности, стал мечтать о прорыве к космическому сознанию и ожидать «вести», чтобы стать «вестником».

И «весть» не заставила себя долго ждать.

В 14-летнем возрасте в одном из скверов, окружавших храм Христа Спасителя, Даниилу открылась картина «Небесного Кремля».

Состояние «просветления», которое он пережил, было первым соприкосновением с мистической иноматериальной реальностью.

Даниил Андреев начинает складывать «лепестки» разных вер, надеясь вырастить из них чаемую «Розу Мира».

Он не был ни пьяницей, ни развратником, ничто «тёмное» в обычном смысле слова не присутствовало в его жизни. Главная тяжесть страшных дорог, пройденных им в юности, находилась в плоскости нереальной, где у него случались «блуждания по демоническим слоям».

Из подобных странствий душа «выносит влекущее, сладостно-жуткое ощущение, из которого вырастают такие деяния, которые надолго привяжут душу, в её посмертии, к этим мирам» (Д.Андреев «Роза Мира»).

Он выстроил страшную последствиями теорию и методологию духовной смерти, следуя которой можно осуществить уничтоженье собственной души.

Среди шагов к этому должны быть убийство животного, женитьба на нелюбимой и даже  убийство человека.

Эти поступки он называл тогда «служением Злу».

Есть слухи, что он пытался убить или даже убил собаку. Однако переживание после совершения этого поступка оказалось таким глубоким, что перевернуло его отношение к животным с необычайной силой и привело к внутреннему перелому.

Удивительно, что в эти же годы он всё чаще и чаще ходил в православные храмы на службы.

В конце августа 1926 года Андреев «жениться на нелюбимой». Однако сразу после венчания он заболевает скарлатиной, лечится в родном доме и уже не возвращается к жене…

В жизни Даниила Леонидовича были моменты, когда в мир «этот» мощно врывался мир «иной».

Так, на Пасху 1928 года в храме Покрова-в-Левшине с Даниилом вновь происходит событие иноматериального порядка – переживание Всемирной истории как единого мистического потока.

А 29 июля 1931 года на берегах реки Неруссы Андреев испытывает то, что было им названо «Прорывом космического сознания».

У него было многократно испытанное переживание близости преподобного Серафима Саровского (во время чтения Акафиста Преподобному в храме), предощущение образа чудовища, связанного с сутью государства,  ощущение, почти видение демониц, властвующих над Великими городами.

Он испытал полное счастья «прикосновение к прекрасным сущностям, духам земных стихий».

Для Даниила в прямом, а не в переносном смысле всё кругом было живое: земля, небо, ветер, снег, реки, ручьи, цветы. Он уходил в многодневные пешие путешествия – один, босой, со скудным запасом немудрёной еды…

В тюрьме прорывы «иной реальности» стали частыми, и постепенно перед ним возникла система Вселенной и категорическое требование: посвятить свой писательский дар вести об этой системе.

Иногда такие состояния посещали его во сне, иногда на грани сна, иногда наяву.

Так родились три его основных произведения: «Роза Мира», «Русские боги», «Железная мистерия».

Все они – об одном и том же: о структуре мироздания и о пронизывающей эту структуру борьбе Добра и Зла.

Что такое «Роза мира»?

По словам автора, учение «Розы Мира» – это «интеррелигиозная, всечеловеческая церковь новых времён».

Роза Мира представляет мир как многослойную реальность, разделённую на миры восходящего ряда (ведущие к Богу), и миры ряда нисходящего (творимые противобожескими силами во главе с Люцифером).

Вся Вселенная суть поприще творчества и становления множества созидаемых Богом индивидуальных духовных единиц – монад, которые подобны Богу и обладают неисчерпаемым творческим потенциалом и свободой.

Рассматривая вопрос об истинности религиозных учений, Д.Андреев исходит из тезиса, что Бог познаваем в полной мере только «в Себе» и «Собою». Поэтому ни одно из религиозных учений не является полностью ложным, содержа в себе те или иные элементы истины.

Религии, порождённые воздействием сил Провидения, Андреев именует «религиями правой руки» (величайшей из них он считал христианство, как основу будущей «общечеловеческой» религии).

Религии, порождённые демоническим влиянием, именуются Андреевым «религиями левой руки».

«Роза Мира» и Православие

Даниил Андреев был православным христианином: он действительно ходил в храм, читал богословские книги, венчался, исповедовался и причащался.

Тем не менее, «Роза мира» с православным вероучением ничего общего не имеет.

Об этом говорит Виталий Юрьевич Питанов – известный сектовед, научный сотрудник Санкт-Петербургского православного института религиоведения и церковных искусств, создатель сайта «Православная апологетика», который провёл богословскую экспертизу трактата «Роза Мира».

Приведём цитаты из его книги «Тайна «Розы Мира».

Насколько соответствуют откровения «Розы Мира» Евангельской вести?

В основу собственной мировоззренческой системы Даниил Андреев положил личный духовный опыт, который он вынес из перенесённых им мистических переживаний.

У автора «Розы Мира» нет реальных критериев, позволяющих оценить характер тех сил, которые посещали его, и духовную составляющую их откровений.

В Православной Церкви известен институт духовного наставничества, но православные духовники – не неведомые «тонкие учителя», а живые люди, носители 2000-летнего духовного опыта Церкви.

Направление их духовного учительства можно сопоставить с духом и буквой Священного Предания и Священного Писания Церкви.

Например, в Новом Завете даётся такой критерий: «Если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1:8).

Вот как рассказывает о получении основного текста книги «Роза Мира» сам автор: «…в тюрьме начался для меня новый этап метаисторического и трансфизического познания. Длинные ряды ночей превратились в сплошное созерцание и осмысление».

Подобные странствия по тонким мирам типичны среди оккультистов (так называемые астральные путешествия).

Для мистиков личное видение тождественно абсолютной истине.

Поэтому неудивительного, что автор «Розы Мира» почти не осмысливает свой духовный опыт критически: «Во многом могу усомниться, ко многому во внутренней жизни отнестись с подозрением в его подлинности, но не к этим встречам».

Но всякий опыт должен быть исследован с помощью критерия, данного в Евангелии: «…по плодам их узнаете их» (Мф. 7:20).

Бог и мир в «Розе Мира» едины: мир есть бог, и бог есть мир. Значит, каждый человек может о себе сказать: «я есть бог…»

Священное же Писание учит о том, что Бог и человек иноприродны. Мир не есть Бог, и Бог не есть мир.

Материя и дух отличны. Душа человека не есть Бог. Бог не творил человека из Самого Себя. Всё учение о монадах, данное в «Розе Мира», противоречит библейскому Откровению.

Представление о «Боге-Отце» «Розы Мира» не имеет никакого отношения к христианскому учению о Первом Лице Пресвятой Троицы.

В книге Даниила Андреева бог – некий безличный принцип, которому автор упорно пытается приписать личностные черты.

Автор явно хотел собственные представления о боге соединить с христианским вероучением.

В «Розе Мира» он возрождает ереси, ответ на которые Церковь дала ещё в древности – например ересь модализма, которая утверждает, что Единый Бог проявляет Себя то в качестве Бога-Отца, то в качестве Бога-Сына, то в качестве Святого Духа.

Учение о Пресвятой Богородице в «Розе Мира» также не имеет никакого отношения к вере Церкви.

Фактически, Даниил Андреев превращает Богородицу в Ипостась Пресвятой Троицы: «Основанию Христом Церкви в Энрофе предшествовало низлияние сил Приснодевы-Матери, другой ипостаси Троицы, в высшие миры Шаданакара».

Однако Богородица не является Ипостасью Пресвятой Троицы. Христиане почитают Её, потому что Она была причастна к совершению спасения рода человеческого – через Её согласие Бог вошёл в мир: «Слово стало плотью» (Ин. 1:14).

«Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос?» (1 Ин. 2:22).

Христос Даниила Андреева – это не Христос Священного Писания.

Автор «Розы Мира» отвергает слова Евангелия: «Слово стало плотию» (Ин.1:14). Он учит иному: «Не точнее ли было бы говорить не о вочеловечении Логоса в существе Иисуса Христа, а о Его в Нём выражении: Бог не воплощается, а выражает Себя в Христе. Именно в этом смысле Христос есть воистину Слово Божие».

Приняв «Розу Мира», необходимо отринуть Священное Писание!

В «Розе Мира» Даниил Андреев пересказывает классический оккультный миф о путешествии Христа по Индии, «где Он прошёл сквозь наиболее глубокую мудрость…». То есть, Всеведущий Бог набирался мудрости… у язычников!

Учение Андреева о том, что Христос был побеждён злым демоном Гагтунгром и не завершил Своей миссии, потому что «Он не должен умирать», прямо противоположна новозаветной вести о Христе.

Прежде всего, смерть Христа явилась для нас спасением.

Беседуя на Тайной Вечере с апостолами о Своих грядущих страданиях и смерти, Христос говорит: «Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин. 16:7).

В словах Гефсиманской молитвы Христа есть слова, приоткрывающие перед нами тайну домостроительства нашего спасения: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел» (Ин. 12:27).

О великой цели этого «часа» Христос говорит: «… Сын Человеческий … пришел, чтобы … отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20:28).

Если Иисус Христос не завершил Свою миссию, значит, Церковь ущербна, а следовательно, нуждается в усовершенствовании, «помочь» в котором Ей может «Роза Мира»!

В учении «Розы Мира» природа тех духов, которые посещали Даниила Андреева, проявила себя наиболее ярко.

«Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире» (1 Ин. 4:2-3).

Вывод из всего вышесказанного должен быть для читателя очевиден.

Автор выражает сомнение в истинности Священного Писания: «…великий враг не дремал, и даже на книгах Нового Завета явственно различается местами его искажающее прикосновение».

На апостольское утверждение о том, что «ВСЁ Писание богодухновенно» (2 Тим. 3:16), Даниил Андреев пишет: «…исконный враг, проникая в человеческое сознание авторов Евангелия, …сумел извратить многие свидетельства, … даже приписать Христу слова, которых Спаситель мира не мог произнести. У нас ещё нет способов отслоить в Евангелии подлинное от ошибочного».

Об апостоле Павле Андреев говорит, как о человеке, «лишённом благодати», потому что «Павел никогда не встречал Иисуса Христа при Его жизни», который по непонятным причинам «постепенно оказывается центральной фигурой, возвышающейся надо всеми общинами и всем им диктующей то, что ему кажется продолжением Христова дела».

В Библии же находим: «…Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла на дело, которому Я призвал их… Тогда они, совершив пост и молитву и возложив на них руки, отпустили их. Сии, быв посланы Духом Святым, пришли в Селевкию…» (Деян. 13:2-4). Напомним: «…через возложение рук Апостольских подается Дух Святый» (Деян. 8:18).

А вот каким хотел бы видеть будущее Церкви автор «Розы Мира»: «мог бы быть Восьмой Вселенский собор, где представители всех ныне существующих христианских вероисповеданий и Роза Мира подвергли бы обсуждению тезис об абсолютной истинности и неотменимости постановлений вселенских соборов вообще, и, быть может, пересмотрели бы некоторые пункты ортодоксальной догматики…».

В принципе, все оккультисты призывают к одному и тому же: Церковь должна согласиться с их фантазиями, отказавшись от Священного Писания и от Священного Предания, а также пересмотреть Свои догматы.

Одной из наиболее активно распространяемых различными оккультными направлениями идей, является идея о том, что все религии ведут к одному Богу.

Желание укоренить эту мысль в сознании людей понятно: её внедрение стирает грани между истиной и ложью и позволяет распространять учения явно демонического происхождения, представив их в качестве новых, неведомых ранее знаний, которых, наконец, достигло человечество!

Своеобразную попытку примирения религий делает и Даниил Андреев.

Согласно его учению, каждая религия обладает лишь частью истины, так как мистические откровения традиционных религий не передают всей полноты бытия духовного мира.

Однако христианская Истина Абсолютна.

Она есть Христос, Который засвидетельствовал о Себе: «Я есмь Путь, Истина и Жизнь» (Ин. 14:6), «истина во Иисусе» (Еф. 4:21).

Если слова Священного Писания истинны, то любые идеи, отвергаемые им, являются ложными.

Тайна «Розы Мира» заключается в том, что Даниил Андреев, будучи марионеткой тех сил, с которыми стремился бороться, став автором «Розы Мира», явился одним из предтеч антихриста, готовящих его приход.

К сожалению, Роза Мира Андреева имеет много приверженцев в нашей стране.

Созданы Фонд им. Даниила Андреева, множество сообществ и форумов, сайты и порталы, авторы которых нередко причисляют себя к православным, считая, что опыт и знания Даниила Андреева перехлестнулись через рамки «установленных каноном ограничений».

Предупреждение жены «Вестника»

Далеко не все людям известен факт того, что «Роза Мира» приводит её последователей к тяжелейшим душевным и духовным патологиям: многие люди сходят с ума, имеют нервные срывы и даже кончают жизнь самоубийством.

Жена Андреева Алла Александровна писала: «Я непрестанно говорю всем – не устраивайте из Розы Мира секту. Роза Мира – есть явление русской, а через это и мировой культуры и вот это надо понять.

Всё многообразие идей и стремлений – многообразие только кажущееся. На самом деле существуют только два полюса – Христос и антихрист. Самое главное, что произошло на Земле – это явление Христа, его Воскресение.

У Даниила Андреева был личный опыт, за который он заплатил 10 годами тюрьмы и жизнью своей.

Цена «Розы мира» – смерть моего мужа. Пусть это не забывают те, кого тянет поскорее познать иные миры. Это бесследно не проходит».

В заключение

Мы, так или иначе заражённые атеизмом, считаем, что если человек говорит о Боге, о тонких мирах или о духовности, – значит всё это высоко и только дотянуться бы…

Однако желание сверхзнания и сверхоткровения неполезно для нас. Всё, что нам полезно, Господь открыл нам в Своём Откровении – Священном Писании.

Опасность же вторжения в духовный мир заключается в том, что этот мир распахивается сразу в обе стороны. Способны ли мы противостоять его тёмной стороне с незащищённой душой?

Ведь всякая попытка овладеть «сверхзнаниями» подобна первобытному искушению наших праотцев «стать как Боги», что неизбежно лишает душу благодати Духа Святого, т.е. той самой защиты.

Следовательно, человек, вторгающийся в духовный мир, неизбежно попадает во власть исключительно тёмных сил!

Не одно поколение прошло евангельским путём смирения и покаяния – чтобы нам, потомкам, оставить свой бесценный опыт, к которому мы можем припасть и взять даром.

Нужно только смириться и не искать того, что «сверх», ибо то, что «сверх того, то от лукавого».

Елена Каневская

rodkom.com.ua

Даниил Андреев. Роза Мира | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – читать или скачать

Книга I. Роза Мира и её место в истории

Глава 1. Роза Мира и её ближайшие задачи

Глава 2. Отношение к культуре

Глава 3. Отношение к религиям

Книга II. О метаисторическом и трансфизическом методах познания

Глава 1. Некоторые особенности метаисторического метода

Глава 2. Немного о трансфизическом методе

Глава 3. Исходная концепция

   1. Многослойность

   2. Происхождение Зла. Мировые законы. Карма

   3. К вопросу о свободе воли

   4. Бытие и сознание

   5. Разноматериальная структура человека

   6. Метакультуры

Книга III. Структура Шаданакара. Миры восходящего ряда

Глава 1. Сакуала Просветления

Глава 2. Затомисы

Глава 3. Средние слои Шаданакара

Книга IV. Структура Шаданакара. Инфрафизика

Глава 1. Основа

Глава 2. Миры Возмездия

Глава 3. Шрастры и уицраоры

Книга V. Структура Шаданакара. Стихиали

Глава 1. Демонические стихиали

Глава 2. Светлые стихиали

Глава 3. Отношение к животному царству

Книга VI. Высшие миры Шаданакара

Глава 1. До Мировой Сальватэрры

Глава 2. Логос Шаданакара

Глава 3. Женственность

Книга VII. К метаистории Древней Руси

Глава 1. Киевская Русь как явление метаисторическое

Глава 2. Христианский миф и прароссианство

Глава 3. Эпоха первого уицраора

Книга VIII. К метаистории царства Московского

Глава 1. Смена уицраоров

Глава 2. Эгрегор православия и инфрафизический страх

Глава 3. Заполнение пространства между культурами

Глава 4. Родомысл Пётр и демоническое искажение его миссии

Книга IX. К метаистории Петербургской империи

Глава 1. Второй уицраор и внешнее пространство

Глава 2. Второй уицраор и внутреннее пространство

Глава 3. Снятие санкции

Глава 4. Подвиг

Книга X. К метаистории русской культуры

Глава 1. Дар вестничества

Глава 2. Миссии и судьбы

Глава 3. Миссии и судьбы (продолжение)

Глава 4. Миссии и судьбы (окончание)

Глава 5. Падение вестника

Книга XI. К метаистории последнего столетия

Глава 1. Воцарение Третьего Жругра

Глава 2. Борьба с духовностью

Глава 3. Тёмный пастырь

Глава 4. К метаистории наших дней

Книга XII. Возможности

Глава 1. Воспитание человека облагороженного образа

Глава 2. Внешние мероприятия

Глава 3. Культ

Глава 4. Князь Тьмы

Глава 5. Смена эонов

Краткий словарь имён, терминов и названий, наиболее часто встречающихся в тексте

24 декабря 1950 г. – 12 октября 1958 г.

lib.rmvoz.ru

Даниил Андреев: Роза Мира

КНИГА I

РОЗА МИРА И ЕЁ МЕСТО В ИСТОРИИ

Глава 1

Роза Мира и её ближайшие задачи

Эта книга начиналась, когда опасность неслыханного бедствия уже нависала над человечеством; когда поколение, едва начавшее оправляться от потрясений второй мировой войны, с ужасом убеждалось, что над горизонтом уже клубится, сгущаясь, странная мгла — предвестие катастрофы ещё более грозной, войны ещё более опустошающей. Я начинал эту книгу в самые глухие годы тирании, довлевшей над двумястами миллионами людей. Я начинал её в тюрьме, носившей название политического изолятора. Я писал её тайком. Рукопись я прятал, и добрые силы — люди и не люди — укрывали её во время обысков. И каждый день я ожидал, что рукопись будет отобрана и уничтожена, как была уничтожена моя предыдущая работа, отнявшая десять лет жизни и приведшая меня в политический изолятор.

Книга «Роза Мира» заканчивается несколько лет спустя, когда опасность третьей мировой войны не поднимается уже, подобно мглистым тучам, из-за горизонта, но простёрлась над нашими головами, закрыв зенит и быстро спускаясь от него вниз, по всем сторонам небосклона.

«А может быть, обойдётся?» — Такая надежда теплится в душе каждого, и без подобной надежды нельзя было бы жить. Одни пытаются подкрепить её логическими доводами и активными действиями. Некоторые ухитряются убедить самих себя в том, будто опасность преувеличивается. Третьи стараются не думать о ней совсем, погружаясь в заботы своего маленького мирка и раз навсегда решив про себя: будь, что будет. Есть и такие, в чьей душе надежда тлеет угасающей искрой, и кто живёт, движется, работает лишь по инерции.

Я заканчиваю рукопись «Розы Мира» на свободе, в золотом осеннем саду. Тот, под чьим игом изнемогала страна, давно уже пожинает в иных мирах плоды того, что посеял в этом. И всё-таки последние страницы рукописи я прячу так же, как прятал первые, и не смею посвятить в её содержание ни единую живую душу, и по-прежнему нет у меня уверенности, что книга не будет уничтожена, что духовный опыт, которым она насыщена, окажется переданным хоть кому-нибудь.

«А может быть — обойдётся, тирания никогда не возвратится? Может быть, человечество сохранит навеки память о страшном историческом опыте России?» — Такая надежда теплится в душе всякого, и без этой надежды было бы тошно жить.

Но я принадлежу к тем, кто смертельною ранен двумя великими бедствиями: мировыми войнами и единоличной тиранией. Такие люди не верят в то, что корни войн и тираний уже изжиты в человечестве или изживутся в короткий срок. Может быть отстранена опасность данной тирании, данной войны, но некоторое время спустя возникнет угроза следующих. Оба эти бедствия были для нас своего рода апокалипсисами — откровениями о могуществе мирового Зла и о его вековечной борьбе с силами Света. Люди других эпох, вероятно, не поняли бы нас; наша тревога показалась бы им преувеличенной, наше мироощущение — болезненным. Но не преувеличено такое представление об исторических закономерностях, какое выжглось в человеческом существе полувековым созерцанием и соучастием в событиях и процессах небывалого размаха. И не может быть болезненным тот итог, который сформировался в человеческой душе как плод деятельности самых светлых и глубоких её сторон.

Я тяжело болен, годы жизни моей сочтены. Если рукопись будет уничтожена или утрачена, я восстановить её не успею. Но если она дойдёт когда-нибудь хотя бы до нескольких человек, чья духовная жажда заставит их прочитать её до конца, преодолевая все её трудности, — идеи, заложенные в ней, не смогут не стать семенами, рождающими ростки в чужих сердцах.

И произойдёт ли это ещё до третьей мировой войны или после неё, или третья война не будет развязана в ближайшие годы вовсе — книга не умрёт всё равно, если хоть одни дружественные глаза пройдут, глава за главой, по её страницам. Потому что вопросы, на которые она пытается дать ответ, будут волновать людей ещё и в далёком будущем.

Эти вопросы не исчерпываются проблематикой войны и государственного устройства. Но ничто не поколеблет меня в убеждении, что самые устрашающие опасности, которые грозят человечеству и сейчас и будут грозить ещё не одно столетие, это — великая самоубийственная война и абсолютная всемирная тирания. Быть может, третью мировую войну — в нашу эпоху — человечество превозможет или, по крайней мере, уцелеет в ней, как уцелело оно в первой и во второй. Быть может, оно выдержит, так или иначе, тиранию ещё более обширную и беспощадную, чем та, которую выдержали мы. Может случиться также, что через сто или двести лет возникнут новые опасности для народов, не менее гибельные, чем тирания и великая война, но — иные. Возможно. Вероятно. Но никакие усилия разума, никакое воображение или интуиция не способны нарисовать опасностей грядущего, которые не были бы связаны, так или иначе, с одной из двух основных: с опасностью физического уничтожения человечества вследствие войны и опасностью его гибели духовной вследствие абсолютной всемирной тирании.

Читать дальше КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ОТРЫВКА Вы можете купить эту книгу и продолжить чтение Хотите узнать цену? ДА, ХОЧУ

libcat.ru

Роза Мира

Даниил Андреев.

скачать книгу бесплатно

Эта книга начиналась, когда опасность неслыханного бедствия уже нависала над человечеством; когда поколение, едва начавшее оправляться от потрясений второй мировой войны, с ужасом убеждалось, что над горизонтом уже клубится, сгущаясь, странная мгла – предвестие катастрофы еще более грозной, войны еще более опустошающей. Я начинал эту книгу в самые глухие годы тирании, довлевшей над двумястами миллионами людей. Я начинал ее в тюрьме, носившей название политического изолятора. Я писал ее тайком. Рукопись я прятал, и добрые силы – люди и не люди – укрывали ее во время обысков. И каждый день я ожидал, что рукопись будет отобрана и уничтожена, как была уничтожена моя предыдущая работа, отнявшая десять лет жизни и приведшая меня в политический изолятор.

Книга «Роза Мира» заканчивается несколько лет спустя, когда опасность третьей мировой войны не поднимается уже, подобно мглистым тучам, из-за горизонта, но простерлась над нашими головами, закрыв зенит и быстро спускаясь от него вниз, по всем сторонам небосклона.

А может быть, обойдется? – Такая надежда теплится в душе каждого, и без подобной надежды нельзя было бы жить. Одни пытаются подкрепить ее логическими доводами и активными действиями. Некоторые ухитряются убедить самих себя в том, будто опасность преувеличивается. Третьи стараются не думать о ней совсем, погружаясь в заботы своего маленького мирка и раз навсегда решив про себя: будь, что будет. Есть и такие, в чьей душе надежда тлеет угасающей искрой, и кто живет, движется, работает лишь по инерции.

Я заканчиваю рукопись «Розы Мира» на свободе, в золотом осеннем саду. Тот, под чьим игом изнемогала страна, давно уже пожинает в иных мирах плоды того, что посеял в этом. И все-таки последние страницы рукописи я прячу так же, как прятал первые, и не смею посвятить в ее содержание ни единую живую душу, и по-прежнему нет у меня уверенности, что книга не будет уничтожена, что духовный опыт, которым она насыщена, окажется переданным хоть кому-нибудь.

А может быть – обойдется, тирания никогда не возвратится? Может быть, человечество сохранит навеки память о страшном историческом опыте России? – Такая надежда теплится в душе всякого, и без этой надежды было бы тошно жить.

Но я принадлежу к тем, кто смертельно ранен двумя великими бедствиями: мировыми войнами и единоличной тиранией. Такие люди не верят в то, что корни войн и тираний уже изжиты в человечестве или изживутся в короткий срок. Может быть отстранена опасность данной тирании, данной войны, но некоторое время спустя возникнет угроза следующих. Оба эти бедствия были для нас своего рода апокалипсисами – откровениями о могуществе мирового Зла и о его вековечной борьбе с силами Света. Люди других эпох, вероятно, не поняли бы нас; наша тревога показалась бы им преувеличенной, наше мироощущение – болезненным. Но не преувеличено такое представление об исторических закономерностях, какое выжглось в человеческом существе полувековым созерцанием и соучастием в событиях и процессах небывалого размаха.И не может быть болезненным тот итог, который сформировался в человеческой душе как плод деятельности самых светлых и глубоких ее сторон.

Я тяжело болен, годы жизни моей сочтены. Если рукопись будет уничтожена или утрачена, я восстановить ее не успею. Но если она дойдет когда-нибудь хотя бы до нескольких человек, чья духовная жажда заставит их прочитать ее до конца, преодолевая все ее трудности, – идеи, заложенные в ней, не смогут не стать семенами, рождающими ростки в чужих сердцах.

И произойдет ли это еще до третьей мировой войны или после нее, или третья война не будет развязана в ближайшие годы вовсе – книга не умрет все равно, если хоть одни дружественные глаза пройдут, глава за главой, по ее страницам. Потому что вопросы, на которые она пытается дать ответ, будут волновать людей еще и в далеком будущем.

Эти вопросы не исчерпываются проблематикой войны и государственного устройства. Но ничто не поколеблет меня в убеждении, что самые устрашающие опасности, которые грозят человечеству и сейчас и будут грозить еще не одно столетие, это – великая самоубийственная война и абсолютная всемирная тирания. Быть может, третью мировую войну – в нашу эпоху – человечество превозможет или, по крайней мере, уцелеет в ней, как уцелело оно в первой и во второй. Быть может, оно выдержит, так или иначе, тиранию еще более обширную и беспощадную, чем та, которую выдержали мы. Может случиться также, что через сто или двести лет возникнут новые опасности для народов, не менее гибельные, чем тирания и великая война, но – иные. Возможно. Вероятно. Но никакие усилия разума, никакое воображение или интуиция не способны нарисовать опасностей грядущего, которые не были бы связаны, так или иначе, с одной из двух основных: с опасностью физического уничтожения человечества вследствие войны и опасностью его гибели духовной вследствие абсолютной всемирной тирании.

Книга направлена, прежде всего, против этих двух зол. Двух коренных, первичных зол. Она направлена против них – не как памфлет, не как разоблачающая сатира, не как проповедь. Самая жгучая сатира и самая пламенная проповедь – бесплодны, если они только бичуют зло и доказывают, что хорошее – хорошо, а дурное – дурно. Они бесплодны, если не основаны на знании основ того миропонимания, того универсального учения и той действенной программы, которые, распространяясь от ума к уму и от воли к воле, были бы способны отвратить от человечества эти две коренные опасности. Поделиться своим опытом с другими, приоткрыть картину исторических и метаисторических перспектив, ветвящуюся цепь дилемм, встающих перед нами или долженствующих возникнуть, панораму разноматериальных миров, тесно взаимосвязанных с нами в добре и зле, – вот задача моей жизни. Я стремился и стремлюсь ее выполнять в формах словесного искусства, в художественной прозе и в поэзии, но особенности этого искусства не позволяли мне раскрыть всю концепцию с надлежащею полнотой, изложить ее исчерпывающе, четко и общедоступно. Развернуть эту концепцию именно так, дать понять, каким образом в ней, трактующей об иноприродном, в то же время таится ключ и от текущих процессов истории, и от судьбы каждого из нас, – вот задача настоящей книги. Книги, которая, если Господь предохранит ее от гибели, должна вдвинуться, как один из многих кирпичей, в фундамент Розы Мира, в основу всечеловеческого Братства.

Существует инстанция, много веков претендующая на то, чтобы быть единственной неуклонной объединительницей людей, предотвращающей от них опасность войны всех против всех, опасность падения в хаос. Такая инстанция – государство. Со времен окончания родового строя на всех исторических этапах государство являлось существенной необходимостью. Даже иерократии, пытавшиеся его подменить властью религиозной, превращались в разновидности того же Государства. Государство цементировало общество на принципе насилия, а уровень нравственного развития, необходимый для того, чтобы цементировать общество на каком-либо принципе ином, не был достигнут. Конечно, он не достигнут и поднесь. Государство до сих пор остается единственным испытанным средством против социального хаоса. Но уясняется наличие в человечестве этических начал более высокого типа, способных не только поддерживать, но и совершенствовать социальную гармонию: и, что еще важнее, намечаются пути ускоренного развития этих начал.

В политической истории новейшего времени легко различаются две общечеловеческие направленности, полярные друг другу.

Одна из них стремится к переразвитию государственного начала как такового, к укреплению всесторонней зависимости личности от государства, точнее – от той инстанции, в руках которой находится государственный аппарат: партии, армии, вождя. Государства типа фашистского или национал-социалистического – ярчайший пример феноменов этого рода.

Другой поток явлений, возникший еще в XVIII веке, если не раньше, – это поток направленности гуманистической. Его истоки и главнейшие этапы – английский парламентаризм, французская Декларация прав человека, германская социал-демократия, наконец, освободительная борьба против колониализма. Дальняя цель этого потока явлений – ослабление цементирующего насилия в жизни народов и преобразование государства из полицейского по преимуществу аппарата, отстаивающего национальное или классовое господство, в аппарат всеобщего экономического равновесия и охраны прав личности. В исторической действительности имеются еще оригинальные образования, могущие показаться как бы гибридами. По существу оставаясь феноменами первого типа, они видоизменяют собственное обличье в той мере, в какой это целесообразно для достижения поставленной цели. Это – лишь тактика, маскировка, не более.

И все же, несмотря на полярность этих потоков явлений, их объединяет одна черта, характернейшая для XX столетия: стремление ко всемирному. Внешний пафос различных движений нашего века – в их конструктивных программах народоустройств; но внутренний пафос новейшей истории – в стихийном стремлении ко всемирному.

Интернациональностью своей доктрины и планетарным размахом отличалось самое мощное движение 1-й половины нашего столетия. Ахиллесовой пятой движений, ему противополагавшихся – расизма, национал-социализма, – была их узкая националистичность, точнее – узкорасовые или национальные границы тех блаженных зон, химерою которых они прельщали и завораживали. Но к мировому владычеству стремились и они, и притом с колоссальной энергией. Теперь космополитический американизм озабочен тем, чтобы избежать ошибок своих предшественников.

На что указывает это знамение времени? Не на то ли, что всемирность, перестав быть абстрактной идеей, сделалась всеобщей потребностью? Не на то ли, что мир стал неделим и тесен, как никогда? Не на то ли, наконец, что решение всех насущных проблем может быть коренным и прочным лишь при условии всемирных масштабов этого решения?

Деспотические образования планомерно осуществляют при этом принцип крайнего насилия либо хитрым сочетанием методов частично вуалируют его. Темпы убыстряются. Возникают такие государственные громады, на сооружение каких раньше потребовались бы века. Каждое хищно по своей природе, каждое стремится навязать человечеству именно свою власть. Их военная и техническая мощь становится головокружительной. Они уже столько раз ввергали мир в пучину войн и тираний, – где гарантии, что они не ввергнут его еще и еще? И наконец сильнейший победит во всемирном масштабе, хотя бы это стоило превращения трети планеты в лунный ландшафт. Тогда цикл закончится, чтобы уступить место наибольшему из зол: единой диктатуре над уцелевшими двумя третями мира – сперва, быть может, олигархической, а затем, как это обычно случается на втором этапе диктатур, – единоличной. Это и есть угроза, самая страшная из всех, нависавших над человечеством: угроза всечеловеческой тирании.

Сознательно или бессознательно предчувствуя эту опасность, движения гуманистической направленности пробуют консолидировать свои усилия. Они лепечут о культурном сотрудничестве, размахивают лозунгами пацифизма и демократических свобод, ищут призрачного спасения в нейтралитете либо же, испуганные агрессивностью противника, сами вступают на его путь. Бесспорной, всем доверие внушающей цели, то есть идеи о том, что над деятельностью государств насущно необходим этический контроль, не выдвинуло ни одно из них. Некоторые общества, травмированные ужасами мировых войн, пытаются объединиться с тем, чтобы в дальнейшем политическое объединение охватило весь земной шар. Но к чему теперь привело бы и это? Опасность войн, правда, была бы устранена, по крайней мере временно. Но где гарантии того, что это сверхгосударство, опираясь на обширные нравственно отсталые слои – а таких на свете еще гораздо больше, чем хотелось бы – и расшевеливая неизжитые в человечестве инстинкты властолюбия и мучительства, не перерастет опять-таки в диктатуру и, наконец, в тиранию, такую, перед которой все прежние покажутся забавой?

Знаменательно, что именно религиозные конфессии, раньше всех провозгласившие интернациональные идеалы братства, теперь оказываются в арьергарде всеобщего устремления ко всемирному. Возможно, в этом сказывается характерное для них сосредоточение внимания на внутреннем человеке, пренебрежение всем внешним, а ко внешнему относят и проблему социального устроения человечества. Но если вглядеться глубже, если сказать во всеуслышание то, что говорят обычно лишь в узких кругах людей, живущих интенсивной религиозной жизнью, то обнаружится нечто, не всеми учитываемое. Это возникший еще во времена древнеримской империи мистический ужас перед грядущим объединением мира, это неутолимая тревога за человечество, ибо в едином общечеловеческом государстве предчувствуется западня, откуда единственный выход будет к абсолютному единовластию, к царству «князя мира сего», к последним катаклизмам истории и к ее катастрофическому перерыву.

Да и в самом деле: где гарантии, что во главе сверхгосударства не окажется великий честолюбец и наука послужит ему верой и правдой, как орудие для превращения этого сверхгосударства именно в ту чудовищную машину мучительства и духовного калечения, о которой я говорю? Можно ли сомневаться, что даже уже и теперь создаются предпосылки для изобретения совершенного контроля за поведением людей и за образом их мышления? Где границы тем кошмарным перспективам, которые возникают перед нашим воображением в результате скрещения двух факторов: террористического единовластия и техники XXI столетия? Тирания будет тем более абсолютной, что тогда закроется даже последний, трагический путь избавления: сокрушение тирании извне в итоге военного поражения: воевать будет не с кем, подчинены будут все. И всемирное единство, мечтавшееся стольким поколениям, потребовавшее стольких жертв, обернется своей демонической стороной: своей безвыходностью в том случае, если руководство этим единством возьмут ставленники темных сил.

На горьком опыте человечество убеждается уже и теперь, что ни те социально-экономические движения, шефство над которыми берет голый рассудок, ни достижения науки сами по себе не в состоянии провести человечество между Харибдой и Сциллой – тираниями и мировыми войнами. Хуже того: новые социально-экономические системы, приходя к господству, сами облекаются в механизмы политических деспотий, сами становятся сеятелями и разжигателями мировых войн. Наука превращается в их послушную служанку, куда более послушную и надежную, чем была церковь для феодальных владык. Трагедия коренится в том, что научная деятельность с самого начала не была сопряжена с глубоко продуманным нравственным воспитанием. К этой деятельности допускались все, независимо от уровня их нравственного развития. Неудивительно, что каждый успех науки и техники обращается теперь одной стороной против подлинных интересов человечества. Двигатель внутреннего сгорания, радио, авиация, атомная энергия – все ударяет одним концом по живой плоти народов. А развитие средств связи и технические достижения, позволяющие полицейскому режиму контролировать интимную жизнь и сокровенные мысли каждого, подводят железную базу под вампирические громады диктатур.

Таким образом, опыт истории подводит человечество к пониманию того очевидного факта, что опасности будут предотвращены и социальная гармония достигнута не развитием науки и техники самих но себе, не переразвитием государственного начала, не диктатурой «сильного человека», не приходом к власти пацифистских организаций социал-демократического типа, качаемых историческими ветрами то вправо, то влево, от бессильного прекраснодушия до революционного максимализма, – но признанием насущной необходимости одного-единственного пути: установления над Всемирной федерацией государств некоей незапятнанной, неподкупной высокоавторитетной инстанции, инстанции этической, внегосударственной и надгосударственной, ибо природа государства внеэтична по своему существу.

Какая же идея, какое учение помогут создать подобный контроль? Какие умы его выработают и сделают приемлемым для громадного большинства? Какими путями придет такая инстанция к общечеловеческому признанию, на высоту, господствующую даже над Федерацией государств, – она, отвергающая насилие? Если же она примет к руководству принцип постепенной замены насилия чем-то другим, то чем же именно и в какой последовательности? И какая доктрина сможет разрешить все возникающие в связи с этим проблемы с их неимоверной сложностью?

Настоящая книга стремится дать, в какой-то мере, на эти вопросы ответ, хотя общая тематика ее шире. Но, подготавливаясь к ответу, следует ясно сформулировать сперва, в чем же это учение видит своего непримиримейшего врага и против чего – или кого – оно направлено.

В историческом плане оно видит своих врагов в любых державах, партиях и доктринах, стремящихся к насильственному порабощению других и к каким бы то ни было формам и видам деспотических народоустройств. В метаисторическом же плане оно видит своего врага в одном: в Противобоге, в тиранствующем духе, Великом Мучителе, многообразно проявляющем себя в жизни нашей планеты. Для движения, о котором я говорю, и сейчас, когда оно едва пытается возникнуть, и потом, когда оно станет решающим голосом истории, врагом будет одно: стремление к тирании и к жестокому насилию, где бы оно ни возникало, хотя бы в нем самом. Насилие может быть признано годным лишь в меру крайней необходимости, только в смягченных формах и лишь до тех пор, пока наивысшая инстанция путем усовершенствованного воспитания не подготовит человечество при помощи миллионов высокоидейных умов и воль к замене принуждения – добровольностью, окриков внешнего закона – голосом глубокой совести, а государства – братством. Другими словами, пока самая сущность государства не будет преобразована, а живое братство всех не сменит бездушного аппарата государственного насилия.

Не обязательно надо предполагать, что подобный процесс займет непременно огромный отрезок времени. Исторический опыт великих диктатур, с необыкновенной энергией и планомерностью охватывавших население громадных стран единой, строго продуманной системой воспитания и образования, неопровержимо доказал, какой силы рычаг заключен в этом пути воздействия на психику поколений. Поколения формировались все ближе к тому, что представлялось желательным для властей предержащих. Нацистская Германия, например, ухитрилась добиться своего даже на глазах одного поколения. Ясное дело, ничего, кроме гнева и омерзения, не могут вызвать в нас ее идеалы. Не только идеалы – даже методика ее должна быть отринута нами почти полностью. Но рычаг, ею открытый, должен быть взят нами в руки и крепко сжат. Приближается век побед широкого духовного просвещения, решающих завоеваний новой, теперь еще едва намечаемой педагогики. Если бы хоть несколько десятков школ были предоставлены в ее распоряжение, в них формировалось бы поколение, способное к выполнению долга не по принуждению, а по доброй воле; не из страха, а из творческого импульса и любви. В этом и заключен смысл воспитания человека облагороженного образа.

Мне представляется международная организация, политическая и культурная, ставящая своею целью преобразование сущности государства путем последовательного осуществления всеохватывающих реформ. Решающая ступень к этой цели – создание Всемирной федерации государств как независимых членов, но с тем, чтобы над Федерацией была установлена особая инстанция, о которой я уже упоминал: инстанция, осуществляющая контроль над деятельностью государств и руководящая их бескровным и безболезненным преобразованием изнутри. Именно бескровным и безболезненным: в этом все дело, в этом ее отличие от революционных доктрин прошлого.

Какова будет структура этой организации, каково ее наименование – предугадывать это мне представляется преждевременным и ненужным. Назовем ее пока условно, чтобы не повторять каждый раз многословных описаний, Лигой преобразования сущности государства. Что же до ее структуры, то те, кто станут ее организаторами, будут и опытнее, и практичнее меня: это будут общественные деятели, а не поэты. Могу только сказать, что лично мне рисуется так, что Лига должна располагать своими филиалами во всех странах, причем каждый филиал обладает несколькими аспектами: культурным, филантропическим, воспитательным, политическим. Такой политический аспект каждого филиала превратится, структурно и организационно, в национальную партию Всемирной религиозной и культурной реформы. В Лиге и Лигой все эти партии будут связаны и объединены.

Как именно, где и среди кого произойдет формирование Лиги, я, конечно, не знаю и знать не могу. Но ясно, что период от ее возникновения до создания Федерации государств и этической инстанции над ними должен рассматриваться как период подготовительный, период, когда Лига будет отдавать все силы распространению своих идей, формированию своих рядов, расширению организации, воспитанию подрастающих поколений и созданию внутри себя той будущей инстанции, которой со временем может быть доверена всемирная руководящая роль.

скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

bookz.ru

35. Даниил Андреев и его «Роза Мира»

35. Даниил Андреев и его «Роза Мира»

Это есть интеррелигия или панрелигия в том смысле, что ее следует понимать как универсальное учение, указующее такой угол зрения на религии, возникшие ранее, при котором все они оказываются отражениями различных иноматериальных фактов, различных сегментов планетароного космоса… Если старые религии – лепестки, то Роза Мира – цветок: с корнем, стеблем, чашей и всем содружеством его лепестков.

Даниил Андреев. «Роза Мира»

Трагическая судьба этого незаурядного поэта и философа тесно связана с судьбой основного его произведения «Роза Мира». При жизни Даниила Андреева ни одно из его творений не было опубликовано – все стихи и философские очерки либо систематически изымались чекистами, либо не публиковались, поскольку шли вразрез с господствующей коммунистической доктриной…

Даниил Андреев родился в семье известного русского писателя Леонида Андреева в 1906 году в Берлине. Мать будущего поэта умерла в результате послеродовой горячки, что тяжким образом отразилось на судьбе новорожденного сына. Убитый горем отец обвиняет его в гибели матери и фактически отказывается от него. Правда, через тринадцать лет умирает и сам Леонид Андреев. Не будь всего этого, жизнь Даниила сложилась бы совершенно иначе. В частности, не было бы сталинских лагерей, многочисленных страданий и болезней, связанных с тюремным заключением, а, главное, находясь за рубежом, он смог бы творить, и все его произведения оказались бы изданными. Но, с другой стороны, только испытав мытарства, которые ему сполна предоставило родное государство, он смог написать такое произведение, как «Роза Мира»…

Маленького Даниила вскоре взяла на воспитание его родная тетка и бабушка по матери, которые жили в Москве, снимая комнату в коммунальной квартире, скромно и бедно. Но, поскольку так жили многие, это не казалось чем-то необыкновенным. В детстве Даниил часто болел, но в положенное время окончил гимназию, после чего учился на высших литературных курсах.

В 1921 году, когда ему было 14 лет, впечатлительный мальчик впервые получил опыт мистического озарения: перед ним предстала картина «Небесного Кремля», как он тогда называл это видение.

Он сразу распознал в этом некое средоточие высших духовных сил России, – образ, который он потом использовал в своей «Розе Мира».

Известно, что подобного рода переживания, будучи кратковременными, но очень интенсивными, неоднократно описывались в трудах различных других мистиков. Называемые космическим сознанием, переживания характеризуются наплывом положительных эмоций, особым чувством приобщения к некоему высшему знанию и блаженством, не выразимыми словами. Незабываемое впечатление всегда сказывалось на личности и судьбе человека, трансформируя его жизненное кредо, ценности и цели…

Все это было и с Даниилом Андреевым, который неоднократно испытал эпизоды такого просветления. Постепенно, при повторных вспышках озарения он научился не только лучше понимать увиденное, но и систематизировать его в виде умозрительных конструкций, выразившихся в сложной картографии запредельных миров. Эта способность видеть и слышать то, что лежит за пределами обычной реальности, поначалу включалась у Андреева совершенно спонтанно. Однако с годами дар потустороннего видения стал приобретать у него управляемый характер. Все это чрезвычайно помогало Даниилу Андрееву, духовно поддерживая его во время пребывания в ГУЛАГе по печально знаменитой 58-й статье – с 1947 по 1957 год…

Удивительнее всего, что сам Даниил Андреев считал эти годы своеобразным подарком судьбы, во время которых он не только находил возможность развить свой талант, но само посещение им невидимых для других светлых миров явилось для него единственной отрадой в темной череде тюремных будней. Впоследствии он так говорит об этом периоде:

Именно в тюрьме, с ее изоляцией от внешнего мира, с ее неограниченным досугом, с ее полутора тысячами ночей, проведенных мною в бодрствовании, лежа на койке, среди спящих товарищей – именно в тюрьме начался для меня новый этап метаисторического и трансфизического познания. Часы метаисторического озарения участились. Длинные ряды ночей превратились в сплошное созерцание и осмысление. Глубинная память стала посылать в сознание все более и более отчетливые образы, озарявшие новым смыслом и события моей личной жизни, и события истории и современности…Встречи (с душами тех, кто ушел с земного плана в запредельные миры. – А.В.) случались и днем, в людной тюремной камере, и мне приходилось ложиться на койку, лицом к стене, чтобы скрыть поток слез захватывающего счастья… Во многом могу усомниться, ко многому во внутренней жизни отнестись с подозрением в его подлинности, но не к этим встречам…

Опыт визионеров говорит, что переживания просветления – и в особенности их интерпретация – у каждого человека имеют особенный характер, не похожий на видения у других. Огромная мощь запредельной информации, обрушивающаяся в это время на человека, как бы просеивается через его мозг, и только самая малая ее часть задерживается в его сознании, интерпретируясь в соответствии с образовательным и культурным уровнем человека. Именно по этой причине на нашей планете утвердилась не одна, а несколько различных религий, основы которых, без сомнения, были получены одаренными лицами во время переживания эпизодов космического сознания. Духовидческий опыт Даниила Андреева поэтому отличается от подобных прозрений Сведенборга, Якова Беме и многих других, а также стоит особняком в российской и особенно советской культуре, где за всю историю не отмечалось ничего подобного.

Исходная концепция этого российского мистика и ясновидца, изложенная в его «Розе Мира» базируется на идее многомерной реальности, т. е. наличии многих миров, отличающихся пространственной и временной размерностью, которые сотрудничают или враждуют, но могут быть и вложенными друг в друга наподобие матрешки, образуя своеобразную иерархию слоев или уровней бытия. Известный нам физический мир, который в ортодоксальной науке признается единственно возможным, на деле представляет собой только одну из таких ипостасей, носящей в интерпретации Андреева имя Энроф…

«Роза Мира» по мысли самого ее автора являет собой предтечу новой религии, в перспективе должной объединить все человечество.

Лет двадцать назад, когда впервые была издана эта книга, экуменические взгляды автора, действительно, получили массу сторонников и считались почти немедленно исполнимыми. Восторженным почитателям тогда казалось: еще немного, и человечество, действительно, в соответствии с «Розой Мира» станет единым. Другой причиной явилось то, что появление на прилавках книги Д. Андреева по времени совпало с крахом коммунистической идеологии. А «свято место», как гласит народная мудрость, «не бывает пусто». Людям требовалось что-то взамен, чтобы иметь какую-то духовную потребность, которую в советское время заменял ее суррогат в виде партийной морали. Многие ударились тогда в самые темные культы и секты, пытаясь в них найти ответ на все животрепещущие вопросы. Другие, вдруг, забыв о своем партийном прошлом стали православными. Некоторые в этих условиях сравнивали Даниила Андреева с Нострадамусом и Данте, другие считали его философский труд новым Евангелием, создавали сообщества и группы, постигающие «Розу Мира» как некое откровение или катехизис.

Но были и противники учения. Особенно неодобрительные отзывы о фантасмагориях Даниила Андреева высказывала церковь. Однако со столь бескомпромиссным мнением православных иерархов вряд ли можно безоговорочно согласиться. Дело в том, что христианство получило все догматы своего вероучения из того же самого источника, что и Даниил Андреев, но по-другому интерпретировало эту информацию.

Нельзя до конца согласиться и с официальной наукой, которая считает все размышления Даниила Андреева надуманными и бездоказательными, тем более, что назвать их наукой, в общем-то, никак нельзя – это все видения автора, его мистический опыт, приобретенный в измененном состоянии сознания.

Но даже с позиций обыденного сознания возникает недоумение: а не выдумал ли все это досужий автор? И не является ли его видение очередной сказкой типа Алисы в стране чудес? И, действительно, любой скептик легко может опрокинуть бездоказательные утверждения Андреева, единственным обоснованием которых является ссылка на то, что они были ему продиктованы свыше. В этом смысле позиция автора «Розы Мира» весьма уязвима, впрочем, как будет уязвима информация, исходящая от любого мистика и визионера, начиная с Ивана Богослова и до нынешних контактеров, получающих сведения из космоса посредством ченеллинга. Однако следует напомнить, что даже самые точные науки содержат в своей основе бездоказательные истины…

Несмотря на то, что Даниил Андреев долго и восторженно говорит о «Розе Мира», представить ее сложную структуру обыкновенному читателю c наскока навряд ли удастся.

Даже спустя некоторое время читатель неизбежно начнет путаться, возвращаясь к прилагаемому здесь словарю, чтобы разобраться во всех этих «шрастрах», «уицраорах», «стихиалях» и «брамфатурах». Во всяком случае, для того, чтобы постичь конструкцию «инфрамиров», одновременно запомнив суть каждого неологизма, даже вдумчивому читателю понадобится время и немалая усидчивость, сопоставимая с постижением азов высшей математики. В конечном итоге, правда, начинаешь хорошо понимать, что сам автор, действительно, верил и хорошо знал все то, о чем он писал, тем более, что в его произведении, несмотря на всю его сложность, логические связи не нарушены…

Любого рода визионерский опыт отсюда – это всегда непривычная структура, выходящая за пределы обычного понимания. Его подчас нельзя понять до конца, но нельзя и не принять, поскольку наиболее талантливые духовидцы всегда представляют материал, являющийся важным событием для человеческой культуры. Сюда относятся все священные книги – Библия, Коран, Бхагават Гита, а также неканонические тексты, полученные визионерами в измененном состоянии сознания – Тайная Доктрина, Агни Йога и др. Космос и ныне воздействует на подсознание людей, но не каждый из нас способен сознательно услышать или расшифровать этот зов.

Следующая глава

esoterics.wikireading.ru


Смотрите также