Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Дизайнер юлия янина биография


Tatler в гостях у дизайнера Юлии Яниной

ГероиДизайнер Юлия Янина не любит звать гостей в свою московскую квартиру — но «Татлеру» по дружбе все-таки показала новый ремонт и старинную мебель.

Это такая прелесть, просто must. Я макароны с заварным кремом называю «Нежность», потому что кусаешь – и по телу разливается блаженство». Утки на английских тарелках Spode согласно кивают – их привел в движение Евгений Янин, оперативно вливший в нас с Юлией по бокалу «Тэтенже» и сбежавший от женских посиделок в гостиную смотреть телевизор. Серебряное ведерко на антикварном столе, полный «охотничий» сервиз, малина, черника, маленькие песочные корзиночки, цветные бокалы Baccarat – обычно так встречают с расчетом, что гость немедленно запостит сервировку в инстаграм. Я бы и запостила, но Юлия сказала: «Это не парадная квартира, не для «похвастаться». Я развесила фотографии бабушек, дедушек, дочерей, нашу свадебную – пусть все выглядит так, будто в Москве наша семья живет уже сто лет, а не с 1993 года. Но это только для нас, не для посиделок с друзьями».

В Париже на кутюрной сцене Юлия Янина тоже, кажется, играла всегда – притом что первые показы делала в Риме на Alta Moda. В январе грядет юбилейное дефиле – Дому двадцать пять лет, – а потом ужин, где Юлия проявит себя и хлопотливой хозяйкой, и светской дамой. Она так себя проявляет где угодно, только не дома – в гостиной офиса на Тверской кормит клиентов «Нежностью», в угловой бархатной комнатке Cafe de l’Esplanade около Инвалидов поит «Пуйи-Фюме де Лядусет».

А тут, в красном кирпичном доме на улице Фадеева, хозяйством занимается муж, который отвечает и за коммерческую составляющую Дома Yanina, и за очаг в гостиной. Мать семейства устраивает бенефис только на Новый год. Готовит кролика с черносливом и кулебяку с лососем. Развешивает на елке одну из трех – они чередуются – коробок с игрушками. Щедро декорирует камин.

Очаг, впрочем, электрический, самого современного дизайна, и не требует от занятого человека особых усилий. Бытовой подвиг Евгения ограничивается покупкой в соседней «Азбуке» стейков и зелени для салата, чтобы накормить себя и четырнадцатилетнюю Марусю. Иногда, не каждый день, на его стейк претендуют прилетевшая из Парижа жена и их старшая дочь Даша – у которой есть жилплощадь и в Москве, и в Седьмом арондисмане. Но у родительского очага и книжных полок с собраниями сочинений Драйзера, Бальзака, обожаемого мамой Золя все равно уютнее.

«Маруська появилась поздно, неожиданно, и с ней я вдруг снова стала легкой и молодой. Даша окончила МГИМО, Марангони, поработала в Blumarine и Moncler. Наконец сказала, что обучение завершено – она готова мне помогать, взять на себя международные проекты. Так сложилась идеальная картина трех поколений. На самом деле двух, но, поскольку мы одеваем уже три поколения клиентов, можно подумать, что и у нас так же».

С дочерьми Марией и Дарьей. Над камином картина Татьяны Черновой и винтажные бра из муранского стекла. На Юлии: шелковые топ и юбка, серьги, браслеты и кольцо Serpenti из белого золота с бриллиантами. На Марии: шерстяное платье, стальные часы Serpenti с бриллиантами. На Дарье: шелковое платье, расшитое блестками и перьями, серьги Diva’s Dream и кольцо Fiorever из белого золота с бриллиантами и с изумрудом и бриллиантами. Все наряды Yanina, все украшения Bvlgari.

Мы еще выпили «Тэтенже» из кубков в золотой оправе, сидя на обитых тисненой кожей французских стульях XVIII века под сенью их ровесника, огромного неоготического буфета с башенками. И Юлия стала объяснять мне, почему живет так, а не иначе. Как смогла, приехав с мужем из Саратова, построить бизнес с отборнейшим списком частных клиенток, увидеть в своих платьях Джиджи Хадид, Дженнифер Лопес, Селин Дион, беременную Крисси Тейген, Гвен Стефани на последнем официальном обеде Обамы в Белом доме.

«А я сказочница. Родители сделали меня романтичной мечтательницей в абсолютно розовых очках. «Три орешка для Золушки», «Златовласка» – вот на чем я росла. В Саратове молодой модистке с амбициями нести культуру в массы было непросто, но это сделало меня мудрее, я научилась ставить себя на место собеседника. И потом, когда до хеппи-энда «жили долго и счастливо» было как до неба, я, еще не понимая, как именно доберусь до цели, точно знала, что доберусь. А проблемы – это детали, мы с Женей их решали по ходу. Вот такие притворяшки».

Стратегия «идеальной картинки» выручала, даже клиентки начинающего кутюрье Яниной позволяли себе, выйдя в ее платье, на комплименты отвечать «Это «Диор». Она задолго до появления собственной «берложки, очень милой, совершенно не продвинутой» покупала фундаментальную антикварную рухлядь и уговаривала реставраторов хранить ее у себя, потому что ставить было решительно некуда – Янины несколько раз переезжали с одной съемной квартиры на другую. Когда пришли смотреть убитую коммуналку на Миусах (небольшую, но с пятнадцатью собственниками), Юлия повела себя совсем не мудро: «У меня на лице было до такой степени ясно написано «Хочу!», что риелтор с продавцами могли творить с нами что угодно. Они второй раз подняли цену, и Женя сказал: «Невозможно», а я чуть не плакала: «Хочу! Хочу!» Потому что чувствовала – это наша с ним сказка, которую я уже давно видела как наяву. Я ведь, как Кристиан Диор, верю в предсказания, в гадалок. А еще в ангелов, в ставленников Божьих на земле. Я счастливый человек – мне посылают людей, которые защищают, дают энергию. И я за это обязана, не имею права разлениться. Даже у волшебников отбирают дар, если они не выполняют свою миссию».

В столовой жарко натоплено, у Юлии растрепался идеально отполированный блонд, и она вдруг стала похожа на Марину Влади в «Колдунье». Начинала с того, что в школе наряжала кукол принцессами, – а теперь шьет для настоящих принцесс в Италии, Монако, Саудовской Аравии. Такая женщина и карьеру из ничего выстроит, и тридцать пять лет проживет в браке с одним мужчиной. Который не растеряет способность вести себя с женой как джентльмен – мы оккупировали столовую-кухню с холодильником, и Евгений, чтобы получить доступ к еде, деликатно постучал в дверь.

Семейные фотографии на антикварной французской консоли в столовой.

Популяция птиц в квартире огромна – большей частью это утки, мейсенские и ЛФЗ, но есть и фарфоровые петух с курицей из Позитано в натуральную величину, с совершенно очаровательными ресничками. И даже яйцо Christofle c ножами и вилками внутри – подарок Борисевичей. Очевидно, что на дичь охотился не Евгений. Впрочем, жена умеет вовремя уступить. Три окошка в столовой оборудованы карнизами, но занавесок нет. Смотрю вопросительно, Юлия заливается смехом: «Угадала! Тут были огромные драпировки из шоколадной органзы в турецких огурцах, но я решила не упираться по мелочам. Женя попросил убрать – я убрала». Это умно – когда в Париже ей в следующий раз захочется прогуляться по блошиному рынку (не на Клинанкур, есть и другие, тайные, для профи) вместе с постоянной partner in crime, женой художника Ольгой Кошляковой, будет меньше причин себя ограничивать.

Янина по натуре не коллекционер, в старом фарфоре и новой живописи ее интересует только душа. На камине в гостиной стоят четыре русские борзые давно закрывшейся мануфактуры Fasold und Stauch – для Юлии они важнее всего, что есть в доме. «В точности такие стояли у нас дома. Папа был эстет. Он часто говорил маме: «Вот бежим мы с тобой, как эти две роскошные собаки, бежим по жизни». Когда появилась своя квартира, я в какой-то лавке встретила точно таких же и сказала Жене: «Как здорово, теперь и мы с тобой вместе бежим по жизни». Потом в другом месте купила третью борзую – это Даша. А роясь на Никитской в дальней комнате моего любимого антикварного магазина, в пыльном шкафу увидела четвертую. Господи, да это же Маруська!»

До ремонта у Юлии был свой кабинет, но Маруся подросла и имеет уже право на «изолированную светелку», не в проходной комнате. Мать пошла на жертву. Девичья комната совершенно белая, на шкафах из «Икеи» нет ни филенок, ни ручек – только приклеенные поверх лака лебеди из бисквитного фарфора. Единственное цветовое пятно – картина с розовой девочкой распиаренной Аленой Долецкой художницы Евгении Гапчинской. Когда комнаты менялись местами, родительское антикварное ложе лишилось витых столбов и балдахина. Чтобы утешиться, Юлия оформила ванную как хаммам с марокканскими лампами и альковом в метлахской плитке. В доме три девочки – я ожидала, что янинский кутюр, демикутюр и детская коллекция будут везде, но нет, только на резной вешалке в прихожей висит черное манто с перьями марабу. В гардеробной, я полагаю, изобильнее, но хозяйка постеснялась показывать свой любимый бардак: «Да там все предсказуемо, как в анекдоте «Людмилу ты найдешь в беседке».

На стене в столовой – московский пейзаж Владимира Брайнина. Люстра и канделябры – Франция, XIX век.

Юлия не железная. Семейный бизнес, в отличие от большой корпорации, не дает расслабиться ни на секунду. «Ты пойми, женщине грустно признавать, что ей не на кого рассчитывать. У нас с мужем нет масс-маркета, нет линии, которая, как «Макдоналдс», будет приносить деньги, даже если мы заляжем на диван. Продавать бренд мы даже не думаем – наоборот, планируем расширение истории». До «Макдоналдса» их история не опустится, потому что сила Юлии – в умении деликатно превратить клиентку любой комплекции, не только тоненькую и хорошенькую дебютантку Бала «Татлера» Еву Лепс, в красавицу. Сшить платье не только на свадьбу, но на развод. Попутно выслушать, наводящими вопросами подвести к разумному жизненному решению. Ее коммуникативный плацдарм – это, с одной стороны, Москва, где она кутюрье, немножко сваха и в большой степени психотерапевт для невест и жен. С другой – Канны, партнерство в мероприятиях Каролины Шойфеле, Фаваза Груози и его невесты Софи Тейлор, Наоми Кэмпбелл. Но поляна потихонечку растет – Даша, например, только что прислала вотсап: «Смотри, мама, вот Лидия Хёрст в нашем платье у Элтона Джона на Aids Foundation Gala».

Юлия со всеми соблюдает свой фирменный «принцип душевности». В Москве это делать труднее всего. «В России почему-то мало радуются друг за друга. Если просто так, без клановых интересов. Куда ветер подует, туда осенние листья и летят. А я в кланы не вхожу – в такие игры играть недальновидно, тебя сметут, как листочек веником. Но сама я за себя рада. Верю в свои крылья и пытаюсь дать такую же веру клиентке, особенно когда она боится сделать следующий шаг. Мой муж, он очень милый и остроумный. Знаешь, что он говорит? «Я поражаюсь тебе. Почему ты решила, что все будут страшно за тебя счастливы?»

Поэтому Янина не превратила свою квартиру в проходной двор, витрину, светский салон. «Когда в конце трудного дня попадаешь в дом, тебе хорошо, тепло, светло и ничего не надо доказывать».

www.tatler.ru

Из России с Юлией

Янина начала свое дело на заре перестройки в Саратове: открыв малое предприятие «Юлия», обшивала жен местных чиновников и ко­операторов и успевала ездить в Москву — на лекции в Текстильный институт. Когда прежние страна и жизнь рухнули, она поняла, что надо переезжать в столицу и, по ее словам, «развиваться дальше». Показав первую коллекцию в 1993 году (тогда же она переименовала предприятие в модный Дом Yanina), она сразу обзавелась клиентками. Со многими познакомилась во время учебы в Текстильном, а они посоветовали своим подругам — сработало «сарафанное радио».

Ее принципы неизменны: первая примерка при обязательном участии Юлии, индивидуальный подход, консультации по макияжу и прическе. Только ручная работа.

В 2007 году ее пригласили на ­Неделю моды в Риме. «Моей клиент­кой была жена посла Рос­сии­ в Италии — так обо мне узнали на Апеннинах. Когда Валентино ­отошел от дел, его поклонницы не знали, куда пойти. И в результате пришли ко мне».

Своим бизнесом Юлия управляет на пару с мужем. У них две дочки. «Вряд ли бы я в жизни преуспела, если бы не была окружена любимыми людьми. Я вообще человек сентиментальный и суеверный: верю в приметы и знаки, карты, гороскопы. Таким был и Кристиан Диор». Еще Янина любит цитировать Коко Шанель. «Прочитала недавно в ее дневниках фразу, с которой теперь каждый день обращаюсь к своей команде — конструкторам, швеям, вышивальщицам: «То, чем мы занимаемся, не искусство, а ремесло. Популярность быстротечна, а репутация — навсегда». Это и есть ее главный секрет.

www.vogue.ru

Модный блиц: Юлия Янина, Yanina Couture

Юлия Янина — случай для России редкий: в ее полупрозрачных платьях щеголяет не только отечественный бомонд, но и весь Голливуд — от Джиджи Хадид до Гвен Стефани. А нам Юлия рассказала, как правильно мечтать, чем опасна Москва и какова в жизни Кейт Хадсон

В детстве я хотела стать...

Когда-то мечтала стать балериной: наверное, нравились балетные наряды. Правда, данных у меня для этого не было: занималась художественной гимнастикой, а с танцами не складывалось. Но папа все мои увлечения поощрял — и даже однажды подарил балетную пачку и пуанты. Еще папа много путешествовал и привозил мне из командировок кукол, дефицитных в то время. А я им шила одежду: просто так кукольные платья было не купить. Тогда-то и стало ясно, что стану модельером. Дефицит, знаете ли, стимулирует творчество. 

О марке Yanina Couture в двух словахТри кита, на которых держится наш модный дом, — любовь семьи, любовь команды, любовь благодарных клиентов. Без любви вообще ничего не получится, никогда. За ней к нам и приходят. Мы дарим девушкам кутюрную сказку, ощущение счастья. Это очень важно.

О шопинге

Ношу только бренд Yanina, за исключением аксессуаров. Мы, конечно, их тоже делаем, но иногда хочется себя побаловать шопингом — просто ради процесса прогуляться по магазинам и купить туфли. 

Об удовольствияхНа работе для меня самый счастливый момент тот, когда девушка получает готовое платье, смотрит на себя в зеркало с восхищением, хлопает в ладоши, смеется, бросается обнимать конструктора и меня. Столько эмоций! Удовольствия вне работы? Обожаю, когда семья собирается вместе. Правда, сейчас всех собрать сложно: кто-то обязательно окажется в командировке.

Первая вещь, созданная по вашему эскизу

Первое платье я сочинила сама себе: не нравилась школьная форма. Мы с мамой сходили в ателье, а там по моему эскизу пошили наряд. Платье было в стиле сафари, но из шерсти, чтобы в школе никто не возмущался. А еще к нему прилагался роскошный белый фартук — для парадных выходов. У готовых магазинных фартуков была очень маленькая оборочка, а вот мой вышел объемным и пышным. 

Самые смелые решения

Переезд в Москву. Ты уезжаешь в никуда — в место, где тебя никто не знает, ты никому не нужен, тебя никто не любит. С корнем, с болью отрываешься от семьи — вот это самое грустное. Я часто говорю, что Москва — это не самый легкий город для начинающих. Здесь любят победителей. Это место для состоявшихся. Так что важно сразу себя правильно преподнести, заявить о себе. Напишу об этом когда-нибудь в книге. 

Главный совет для молодых дизайнеров

Нужно быть мечтателем. С большой мечты все и начинается. Не с бюджетов, не с инвесторов, не с возможностей — это все отговорки для ленивых. Нет мечты — значит нет цели. 

О том, что делать, когда хочется опустить руки

Я по природе оптимист и мечтательница — это помогает. В тяжелые времена я всегда пыталась придумать себе какую-то маленькую звездочку впереди, которая позволила бы не думать, как ужасно все сейчас. Возрождаться вновь после обмана, предательства, неудач — это так прекрасно! Ты справляешься, идешь дальше, а в один момент просто становишься непотопляемой. Неудачи нужно пройти с честью: если ты не знаешь, что такое несчастье, то не сможешь радоваться счастью. Если человеку дать сразу все хорошее, на нем можно ставить крест: куда ему дальше развиваться?

О мечтах

Еще лет десять назад я говорила команде: «Девчонки, я думаю, скоро нас узнают в Европе, а на наших показах будут рукоплескать в столицах мира!» А сама думала: «Боже мой, неужели это возможно?» Оказалось, возможно. Когда-то я и подумать не могла, что мы будем одевать принцесс, а теперь в наших платьях выходят в свет Каролина Монакская, Камилла Де Бурбон, Николетта Романофф. Все возможно.

О вере

В жизни все справедливо. Дело в том, что награда за то, что ты отдаешь, приходит не сразу. Но знайте: она обязательно приходит. Главное — быть преданным своему делу, команде, людям, которые доверяют тебе жизнь. И конечно, семье: семья — это то, что дает тебе силы справиться со всеми неудачами. 

О работе со звездами

Удивительно то, что сейчас в мире огромный выбор прекрасных брендов, но люди обращаются почему-то именно к нам. Пишут письма со всего мира, едут за тридевять земель. Международными связями у меня занимается старшая дочь. Она мне может утром позвонить: «Мама, ты не представляешь! Джиджи Хадид в нашем платье!» Или: «Мама, срочно открывай интернет! Кейт Хадсон!» Кейт вообще невероятная, мы с ней встретились недавно в Каннах. И вот что интересно: у нас в голове всегда есть какие-то образы любимых актрис, героев. Очень приятно, когда при встрече оказывается, что они в жизни такие и есть. Так вот, Кейт Хадсон меня просто очаровала тем, насколько она естественная и живая. Милейший человек, радостная, как девчонка. Столько эмоций и счастья — брызги из глаз! Такая искренность!

Любимый дизайнер

Мой главный учитель, даже нет, наставник моей души — Кристиан Диор. Я много о нем читала, и он мне оказался как-то... духовно близок, что ли.  Диор был очень ранимым, верил в знаки, в гороскопы, любил балы, праздники — сказку. Я была очарована его словами о том, что с тех пор как крестная Золушки исчезла, только кутюрье способны воплощать мечты и преображать. 

Ваш девиз

Все просто: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».

Любимый цветЧерный и белый.

Любимая историческая эпоха 50-е. New look.

Любимая книга или фильм

Был период жизни, когда сильное влияние на меня оказала Скарлетт О'Хара: я в юности зачитывалась «Унесенными ветром». Потом уже, конечно, пошли Золя, Бальзак, Стендаль, Мериме... Из русских очень люблю Есенина, из более современных французов — Франсуазу Саган.

О звездах, которых хотели бы увидеть в своих платьях

Мне нравится Кейт Бланшетт — талантливая актриса и женщина, которая себя очень достойно позиционирует. У нас даже была одна примерка, но, к сожалению, не сложилось: мы должны были одевать Кейт на австралийский кинофестиваль, а платье не подошло. Времени подкорректировать его уже не было.

А из героинь прошлого я бы с удовольствием одевала Грейс Келли, Вивьен Ли и Одри Хепберн.

www.buro247.ru

Vanity Fair с Марией Лобановой: дизайнер Юлия Янина об особенностях кутюрной моды / Posta-Magazine — интернет журнал о качестве жизни

Фото: Jan Coomans

Дарья и Юлия Янины

О том, как создавался модный дом Yanina,

и о показах в Италии и Франции дизайнер Юлия Янина рассказала колумнисту Posta-Magazine Марии Лобановой.

— Юлия, по вашему мнению, какой должна быть обстановка в семье, чтобы ребенок вырос звездой мира моды?

— Должны быть вера, поощрение и особая атмосфера. Атмосфера любви и доверия. Очень важно, чтобы с тобой рядом были люди, которые тобой гордятся — это и есть главная движущая сила. Папа меня очень баловал и поощрял все мои «шедевры»: я с детства много рисовала и выросла с мыслью, что все могу. Мечтала стать художницей: делать эскизы, чтобы кто-то это шил. Меня вдохновляла моя мама — она была женщиной потрясающего вкуса и всегда заказывала одежду у портнихи.

— Куда вы пошли учиться?

— Я собиралась поступить в Московский технологический институт, но по воле случая не стала этого делать... Мама сказала: «Прекрасно! Пойдешь осваивать основы мастерства», — и я пошла в техническое училище, где научилась и шить, и кроить.

— Сейчас это как-то не принято, ведь каждый второй дизайнер даже не умеет шить.

—Это тоже дух времени. Традиционно мастера кутюра должны были уметь шить. К тому же, я полагаю, что когда появляются технические возможности, это расширяет диапазон направлений и в творчестве. Вдохновение — это прекрасно, но этого не всегда достаточно.

— То есть все-таки важно вникать во все азы?

— Молодым дизайнерам я всегда советую сначала изучить профессию, чтобы «от» и «до» уметь объяснить каждый шаг. Если ты сам умеешь сесть за машинку и сделать все, что задумал, ты сможешь донести свою идею и до других.

— А с чего вы начинали?

— С подвала, который мы снимали еще в Саратове, зарегистрировав свое первое предприятие. Но мы уже тогда замахнулись на высокую моду.

— Сейчас это не кажется вам самонадеянным — создавать кутюр в подвале маленького ателье в Саратове?

— Нет, я c самого начала точно знала, чего хочу. Я хотела, чтобы ко мне приходили в гости, чтобы мы садились и за чашечкой кофе обсуждали все детали. Для меня уже тогда казалось важным узнать, почему эта дама пришла ко мне, что ее привело и что изменилось в ее жизни с тех пор, как она решила доверить свою судьбу — именно судьбу — модельеру? Сейчас говорят «дизайнер», но мне больше нравится слово «модельер». Оно теплее звучит.

— Сегодня почти любая девочка мечтает делать свой кутюр, потому что информация о высокой моде повсюду — зайди в интернет или включи телевизор. Но как к этом пришла советская девочка, живущая в Саратове? Это же почти из области космоса.

— Да, в этом было что-то космическое, но я всегда именно об этом и мечтала... Мне очень хотелось быть проводником красоты в мире, где ее так не хватало. Тогда быть непохожей на всех, делать какие-то модные заявления было очень сложно. Это привлекало массу внимания, в том числе и негативного, но я всегда знала, что именно в этом мое призвание. К счастью, была поддержка близких, были единомышленники. Когда в 80-х были в моде гигантские плечи, наша команда, четверо отважных из Молодежного дома моды в Саратове, так и ходила. Народ что только ни говорил про нас...

— Как и когда вы решили переехать в Москву?

— В какой-то момент я почувствовала, что нам необходимы перемены. То самое чувство, когда в родном городе мне уже тесно, и нужно двигаться вперед.

— Как семья приняла ваше решение двигаться дальше?

— Переезд — это сложно: ты как бы отрываешься от семьи, от проверенных отношений. А Москва очень любит победителей. Пока ты никто, ты никому не нужен. В Москве очень быстро взрослеешь. Но в итоге поддержка семьи сыграла очень важную роль.

— Как вы набрали свою первую команду?

— Выбрала самых лучших конструкторов, сняла помещение. Все работали очень много, чтобы воплотить все идеи в реальность.

— И показы устраивали?

— Да, в популярных в то время клубах, а потом одни из первых ввели традицию салонных показов в атмосферных местах.

— Ваш бренд долгое время ассоциировался с закрытым миром чиновников и олигархов. От светской жизни и московского фэшн-бизнеса он как бы оставался в стороне. Почему вы изменили политику?

— За последние 10 лет у нас все сильно изменилось — в первую очередь благодаря моим детям. Бог послал нам вторую дочь, и это дало мне новое дыхание. Тот факт, что мы работаем с моей старшей дочерью, тоже многое поменял: во-первых, это уже второе поколение, а значит, настоящее семейное дело, а во-вторых, она как никто другой умеет представить эстетику нашего бренда в Европе. Это потрясающе.

— Как вы заполучили дочь в свою команду?

— О, это случилось не сразу. Я, конечно, всегда об этом мечтала, но знала, что на детей нельзя давить. Сначала моя дочь получила образование в Москве, на юридическом факультете МГИМО, потом отучилась в Instituto Marangoni в Милане. Она работала с Bluemarine и Moncler, а когда мы начали показываться в Париже, стала все больше и больше вовлекаться в рабочий процесс, пока не приняла решение работать с нами. Сейчас она — мой соратник, мы много стратегических решений принимаем вместе.

— Никогда не было желания взять сильного инвестора?

— Нет. Независимость стоит очень дорого, но все равно мы family run business. Это для нас очень важно: мы все болеем за общее дело, и это нас еще больше сближает. Наша команда — как большая семья, мы все заботимся друг о друге.

— Муж помогал вам финансово построить бизнес?

—У нас часто предполагают, что за финансовым успехом бизнеса обязательно кто-то стоит — муж или инвестор. Но это не мой случай: мы всегда работали вместе, не было такого, что один брал, а другой давал. В наших отношениях и понятия «я» как такового нет! У нас все общее: дом, семья, работа. Мы вместе строили наш бизнес и начинали с нуля — этим все сказано.

— Тем не менее, вы всегда производили впечатление обеспеченной дамы.

— В бизнесе очень важна уверенность. Сначала ты начинаешь производить впечатление успешного человека, а потом успех приходит к тебе.

— Но все-таки вам когда-нибудь кто-нибудь помогал? ?

—Однажды совершенно чудесная женщина предложила мне помощь с пространством для дома Yanina Couture, и когда мы поехали его смотреть, я чуть не расплакалась от счастья. Я хорошо знала это здание невероятной красоты — Саввинское подворье. Я сразу даже не поверила. И когда нам его уже открыли, показали пространство, большие комнаты с высокими потолками, я поняла, что это — мой дом. И оформили мы его как настоящее пристанище кутюра.

— Как вы начали демонстрировать коллекции в Риме?

—На неделю моды Alta Roma Alеa Moda мы попали по личному приглашению мэра Рима и при поддержке посла Российской Федерации в Италии, и одно из наших шоу прошло в личной резиденции посла — на вилле Абамелек. Италия перевернула мое сознание как модельера. Были моменты, которые я с грустью открыла для себя по отношению к России: такого внимательного подхода со стороны журналистов и прессы, как на тот момент в Италии, у нас не было никогда.

— Расскажите, в чем разница?

— У нас любят судить, не будучи при этом профессионалами. А западные журналисты, если им не нравится, способны доступно тебе объяснить почему. Это настоящая фэшн-критика: она дает возможность что-то корректировать, расти и меняться.

А уж если западным журналистам что-то нравится, они такие восторженные. И мы им всегда интересны, они приходят знакомиться — и не младшие стилисты, а директора моды — из Madame Figaro, L’Officiel, Numero и других известных изданий. В нашем отечестве почти невозможно стать героем: создается столько преград и рамок. В какой-то момент ты понимаешь, что в общем-то и не так нужен. Особенно это обидно молодым, начинающим дизайнерам. Хотелось бы, чтобы с прессой, особенно у молодых дизайнеров, отношения складывались легче. Хотя бы в рамках одной страны. В конце концов, в Европе мы всем всегда говорим, что мы — русский дом. В Париже мы сейчас показывали 11-й сезон.

— На каком этапе своей творческой карьеры вы решились участвовать парижских показах?

— В какой-то момент итальянская публика начала принимать коллекции Yanina Couture с таким восторгом, что задача слишком упростилась. И я поняла, что нужно ставить новые задачи. И мы попробовали замахнуться на Париж.

— Многие воспринимают парижские показы как некоторые «понты» для российского дизайнера — дорогостоящее удовольствие, оправдываемое престижем. Зачем ваш дом идет на эти расходы, помимо градуса авторитетности?

— У каждого профессионала есть такие рубежи, как творческий отчет. Для меня показ на Неделе высокой моды — это творческий отчет бренда. Это твой рост, развитие. И подтверждение того, что ты не просто выполняешь заказы, но делаешь моду. На международном уровне. Конечно, бывают ситуации, когда ты в средствах ограничен, но все равно работаешь ради идеи. Кутюр — это вообще не про деньги. Кто глубоко в бизнесе, тот это понимает. Хотя клиентов после каждого показа все равно становится больше.

— Много ли заказов идет к вам из Европы?

— Да, у нас есть клиенты из Европы и с Востока. Так как мы стараемся работать с одной примеркой, это большое достижение. Все-таки изготовление эксклюзивного изделия по индивидуальным меркам клиента — это одна из основ кутюра. Впрочем, наши конструкторы могут вылетать в любую страну мира — чтобы посадить изделие, подкорректировать.

Гвен Стефани в платье Yanina Couture на вечеринке Vanity Fair после церемонии «Оскар-2016»

— С кем из звезд у вас особые отношения? Я, например, всегда вижу Лизу Боярскую в ваших платьях.

— Лиза — невероятная девушка. Потрясающе воспитана. Несмотря на ее статус и известность, да и на наше безграничное уважение и любовь к ней, она всегда слушает все рекомендации. Мы всегда с особой тщательностью готовим людей на мероприятия: важна прическа, make-up, сумочка, обувь. Иногда можно так испортить этими комплектующими платье, что становится просто неловко, что этот человек в твоем бренде. Мы одеваем звезд, но стараемся делать селекцию. Например, наш «амбассадор» — Ольга Томпсон. А из западных звезд — Гвен Стефани, Жюльет Бинош, Кейт Хадсон, Джейми Чанг, Ева Лонгория, Сара Полсон, Пэрис Хилтон, Джесси Джей... Церемонии вручения «Оскара», «Грэмми», «Золотого глобуса», Каннский фестиваль, балы, приемы и вечеринки — это большое достижение для русского дома одевать голливудских звезд. В этом случае модный дом является проводником мира красоты и стирает границы. Для нас это большая гордость, что русский бренд востребован в мире.

posta-magazine.ru

Основательница бренда Yanina Couture о том, как ателье из Саратова выросло в Модный Дом с мировым именем

Дом моды Yanina Couture основан в 1993-м. Чуть больше, чем за 20 лет платья дизайнера Юлии Яниной успели побывать на Каннских фестивалях и благотворительных балах. Гвен Стефани (47) и Ева Лонгория (41) уже успели оценить работу российской марки, а Yanina Couture и не думает на этом останавливаться. Основательница бренда рассказала нам о том, чем можно испортить даже самый лучший образ и почему не удалось одеть Кейт Бланшетт (47) для Австралийского кинофестиваля.

Когда Вы поняли, что хотите стать дизайнером? Когда-то мечтала стать балериной: наверное, мне очень нравились балетные наряды и все, что связано с этим прекрасным видом искусства, но данных у меня для того, чтобы стать балериной не было, поэтому я занималась художественной гимнастикой. Мой папа много путешествовал и привозил мне из командировок кукол, дефицитных в то время. А я им шила одежду: просто так кукольные платья было не купить, со временем просто появилось желание одевать не только кукол, а реальных людей.

Расскажите историю Вашей марки? Наша семья вот уже двадцать лет занимается управлением модного Дома, который за это время вырос из небольшого ателье в Саратове в успешную компанию. В какой-то момент я почувствовала, что мы готовы к переменам и что настал момент двигаться дальше и ставить новые планки, а в небольшом городе не было простора для достижения тех целей, к которым мы хотели двигаться и мы все-таки сделали этот шаг. Разумеется, было не просто, в Москве очень быстро взрослеешь, теряешь какие-то иллюзии, как будто отрываешься от корней, но поддержка семьи и вера в то, что мы делаем сыграла очень важную роль. Мы сумели подобрать команду самых лучших конструкторов и мастериц, нашли помещение и банально много и усердно работали, чтобы все наши мечты и идеи воплотить в реальность.

Что у Вас нужно покупать? Для коллекции, конечно же, нужно приобретать базовые вещи, которые прослужат не один сезон. В нашем Модном доме всегда есть особенные вещи, которые мы называем «icons» и которые из сезона в сезон становятся главными хитами и фаворитами среди наших клиентов. Это вечерние и коктейльные платья и нарядные пальто их «дорогих» материалов, таких как бархат и тафта, ну и разумеется безукоризненные демисезонные классические «боевые» пальто.

На ком бы Вы хотели увидеть свои вещи? Мы всегда с особой тщательностью готовим людей на мероприятия: важна прическа, make-up, сумочка, обувь. Иногда можно так испортить этими комплектующими платье, что становится просто неловко, что этот человек в твоем бренде. Мы одеваем звезд, но стараемся делать селекцию. Например, наш «амбассадор» — Ольга Томпсон. А из западных звезд — Гвен Стефани, Жюльет Бинош, Кейт Хадсон, Джейми Чанг, Ева Лонгория, Сара Полсон, Пэрис Хилтон, Джесси Джей… Церемонии вручения «Оскара», «Грэмми», «Золотого глобуса», Каннский фестиваль, балы, приемы и вечеринки — это большое достижение для русского дома одевать голливудских звезд. В этом случае модный дом является проводником мира красоты и стирает границы. Мне нравится Кейт Бланшетт — талантливая актриса и женщина, которая себя очень достойно позиционирует. У нас даже была одна примерка, но, к сожалению, не сложилось: мы должны были одевать Кейт на австралийский кинофестиваль, а платье не подошло. Времени подкорректировать его уже не было.

Что Вы считаете своим главным достижением?

Еще лет десять назад я говорила команде: «Девчонки, я думаю, скоро нас узнают в Европе, а на наших показах будут рукоплескать в столицах мира!» А сама думала: «Боже мой, неужели это возможно?» Оказалось, возможно. Когда-то я и подумать не могла, что мы будем одевать принцесс, а теперь в наших платьях выходят в свет Каролина Монакская, Камилла Де Бурбон, Николетта Романофф. Все возможно. Поэтому мы никогда не останавливаемся на каких-то конкретных достижениях, всегда мечтаем о большем и глобальном.

Какая у Вас ценовая политика? Ценовая политика нашего дома определяется индивидуально с каждым клиентом и зависит от уровня сложности определенного изделия, количества ручной вышивки и многих других факторов.

Также мы не так давно решили делать линию Ready to wear. Нашли отличных партнеров в Италии, запустили производство и активно развиваемся. Вторая линия полностью соответствует философии Модного Дома, но за счет отсутствия сложной ручной вышивки и элементов декора, которые есть в кутюрных коллекциях, мы смогли создать продукт, который будет доступен более широкому кругу клиентов, но при этом ни в коей мере не будет уступать традициям Дома, так как это очень качественные и красивые коллекции, созвучные по настроению с нашими коллекциями Haute Couture.

peopletalk.ru

Прежде всего любовь: интервью с дизайнером Юлией Яниной

Юля, давайте начнем с самого начала. Это правда, что Вы в 20 лет открыли свое ателье? Как это возможно в таком юном возрасте, да еще и в перестроечные времена?

Это чистая правда. Мне помогло то, что я ничего заранее не продумывала и не просчитывала. Я – идеалистка. Может быть сыграло роль и то, что я понимала, что не могу этого не сделать. Время действительно было сложное: полное отсутствие информации, каких либо модных журналов, качественных материалов и так далее... К этому добавьте еще и провинциальный, но очень мною любимый, чудесный, родной и теплый город Саратов. Это моя Родина, и я могу говорить о нем бесконечно! Там столько учебных заведений, театров, он утопает в зелени, но главное, конечно, Волга… Она наполняет город и его обитателей жизнью и сознанием того, что это и есть Родина. А для меня, в моей творческой жизни очень важно понятие Родины и семьи.

Но, возвращаясь к Вашему вопросу, Саратов все-таки как любой провинциальный город был еще более изолирован от мира моды. Ателье стало моим первым шагом во взрослую жизнь.

Кооператив скромно назывался «Юля» (смеется). Параллельно с работой я училась. После школы я поступила в техническое училище, чтобы изучить профессию закройщика. До этого я закончила художественную школу, и мое представление о профессии модельера было связано лишь с красотой, рисунками и творчеством. Но моя мудрая мама сказала: «Доченька, если ты хочешь быть в своей профессии маэстро, то нужно стартовать с азов».

Не могу сказать, что я была страшно счастлива от перспективы учебы в техническом училище, особенно в ту пору – это было совсем не престижно. Но я об этом никогда не пожалела, потому что все полученные навыки мне очень пригодились, когда я создавала свое дело. В мое маленькое ателье я пригласила одного конструктора и трех, весьма опытных и немолодых мастериц, которые со знанием дела говорили мне, что можно, а что нельзя. Но я к этому моменту тоже уже многое знала и провести меня было крайне сложно, ведь я могла все показать, скроить и отшить.

Вы с детства любили рисовать?

Да, я очень любила рисовать, и в моей семье это поощрялось. Мой замечательный папа смог во мне рассмотреть этот талант. Он всегда меня так хвалил...

А Ваши родители имели какое-то отношение к моде или изобразительному искусству?

Моя мама была известной модницей, и это сказалось на мне. У нас было принято заранее продумывать наряд к любому празднику. У мамы была своя портниха, вместе с которой они создавали вечерние туалеты. Я унаследовала это увлечение. И своих детей я приучаю к культуре вечернего выхода.

А мой папа был человеком глубоких знаний, интеллигентом, интеллектуалом, но работал совершенно не по призванию – в строительстве. Русская литература, русское искусство, чтение стихов вслух – все это было принято у нас в семье. Русские художники-передвижники были мне как друзья, я росла на их картинах. Эти воспоминания детства до сих пор наполняют и вдохновляют меня

У Вас никогда не было разочарования в профессии? Не хотелось попробовать что-то другое?

Никогда. Я все-таки была очень романтичная девушка и росла на сказках Андерсена, братьев Гримм, и постоянно рисовала иллюстрации к ним. А еще моей страстью были куклы. Папа много путешествовал и из каждой страны обязательно привозил мне какую-нибудь необыкновенную новую куклу. Я к этому моменту уже занималась рукоделием и творила им наряды.

Но все-таки, я всегда оговариваюсь, что до перестройки все мы ценили такие вещи гораздо больше, потому что ничего этого не было, это был «запретный плод». Мне привозили какой-то зарубежный журнал, и это была фантастика… Я была благодарна невероятно, этот журнал казался каким-то лучом света в темном царстве (смеется).

В моде тогда был один маэстро – Вячеслав Зайцев ­ единственный модельер на всю страну. И он пропагандировал русскую моду, но сырья и ткани не было. Это же чисто советское изобретение – создавать из ничего, делать чудо из чего-то примитивного.

Вы помните Ваш первый показ заграницей?

Это было лет 8-9 назад. Нас пригласил вице-мэр города Рима для участия в неделе Roma Alta Moda. Это было очень ответственно и очень волнительно. Для этот показ стал переломным моментом, я почувствовала значимость нашего бренда, значимость художника как личности, почувствовала себя в статусе звезды. На меня обрушилось внимание прессы и, честно говоря, я к этому совершенно не была морально готова. Успех – это приятный результат труда, но работаешь ты все-таки не ради него, у дизайнера есть определенная миссия. Миссию нашего модного Дома – украшать женщину. Каждая женщина ищет любовь, и одежда – это инструмент, чтобы чувствовать себя уверенно, чтобы нравиться любимому и окружающим, и нет женщины на свете, которая не хотела бы этого. Поэтому мы всегда утверждаем, что наш модный Дом создает эмоциональную одежду, энергетически наполненную.

Вы упомянули, что Ваш модный Дом – компания семейная. Расскажите, чем в ней занимается ваша дочь?

У моей старшей дочери был сложный путь к профессии. Мы не хотели давить на нее, настаивать на том, что будет лучше, если она будет работать с нами. Она должна была понять это сама. Сначала Даша утверждала, что хочет стать юристом, поэтому поступила на международное торговое право в МГИМО, мы поддержали ее решение. Потом она осознала, что это не совсем ее история. Даша уехала из Москвы и поступила в институт Марангони, где училась по специальности бренд-менеджер, я уже думала: «Вот сейчас, сейчас она примет решение...»

Она закончила МГИМО?

Закончила. И мы все очень рады этому, потому что это базовое образование, и оно очень важно. Она прекрасно знает английский, французский, итальянский, русский... В общем, после того как Даша закончила Марангони, у нее была отличная практика в Blumarine и Moncler несколько лет, и только после этого она поняла, что хочет работать с нами.

С того момента, как мы начали представлять коллекции на неделе Haute Couture в Париже, Даша уже переехала туда жить, в результате она стала заниматься международными связями модного Дома. Она очень коммуникабельна, блестящий переговорщик и умеет решать какие-то вопросы очень четко и твердо.

Ваша дочь постоянно живет в Париже, далеко от Вас. Это тяжело?

Вы знаете, это был очень грустный момент, когда она уехала учиться заграницу, и я очень тосковала, не скрою. Но сейчас я каждый месяц бываю в Париже, а Дарья почти каждый месяц бывает в Москве. Мы постоянно на связи, она мой настоящий соратник. Многие решения мы принимаем вместе, и для меня это огромная поддержка.

В связи с этим нет страха, что младшая дочь тоже однажды отправится учиться и осядет в другой стране?

Знаете, все-таки у меня нет пока планов отправлять ребенка заграницу. Для меня стало таким чудом рождение второй дочери… Это Божий дар. И надеюсь я это заслужила. Знаете говорят, что ребенок выбирает своих родителей. Так вот, я счастлива, что Маруся выбрала именно нас. Ее рождение 11 лет назад стало для нас переломным моментом. Она дала мне энергию молодости. У меня открылось новое дыхание! И, конечно, произошло значительное омоложение модного Дома. Он существует уже более 20 лет, мы одевали три поколения семей. Сначала к нам приходили мамы, потом мы одевали дочерей на балы и на свадьбы, а потом уже их маленьких детишек. Мне очень нравится создавать кутюрные платья для мамы, и для дочки. Это такая правильная закономерность и мне очень нравится, что среди наших клиенток много молодых девушек, которые разбираются в искусстве подачи вечернего платья, сделанного вручную.

Тогда сам с собой напрашивается вопрос, насколько сложно было совмещать материнство с карьерой?

Со старшей дочерью я была образцово-показательной мамой. К двум годам у меня ребенок уже знал алфавит. А с Марусей все вышло совсем наоборот. Мало того, что до последнего я была на рабочем месте, так еще даже когда меня увезли в роддом, я умудрилась прямо там, в палате делать примерку двух больших платьев для конкурса Мисс Вселенная.

Конечно, к моему огромному сожалению, у меня не было возможности посидеть с ребенком. Она у нас была с нянями. Но я убеждена, что все зависит от отношения к ситуации. Позитивные эмоции все перевешивают. Все можно организовать. Прекрасно, когда ты можешь позволить себе няню, педагогов и так далее. Но когда родилась Дарья, у нас были совершенно другие возможности. Просто нужно смотреть на это как на счастье а не как на что-то обременительное. Тем более, что тогда ни памперсов, ни стиральных машин толком не было. Но все равно, оба раза я воспринимала рождение детей, как чудо и купалась в этой радости.

Какая разница в возрасте у Даши с Марусей?

Большая, 18 лет! Да-да, и все спрашивают: «Это у вас второй муж?» Нет, слава Богу! (смеется)

А Вы в принципе в течение 18 лет планировали еще ребенка?

Так сложилось, что первые роды у меня были очень сложными. Настолько сложными, что я не предполагала, что могла бы еще раз через это пройти. В связи с разными обстоятельствами это было и невозможно. Поэтому Маруся – это в прямом смысле чудо.

Тогда расскажите, пожалуйста, об этом моменте, когда Вы узнали, что ждете Марусю?

Я сразу сама все поняла и почувствовала. А вот самым трогательным был момент, когда нам нужно было сообщить эту новость Даше. Мы с мужем устроили семейный ужин, расселись, стали болтать и в какой-то момент я взяла паузу и сказала: «Дашуленька, мы с папой должны тебе что-сказать». Она, как помню, очень насторожилась и, вы знаете, это забавно, когда взрослые люди чувствуют себя неудобно, потому что от нас этого уже никто не ожидал... В общем, мы сказали ей, и она была очень тронута. Я до сих пор благодарна ей за эту реакцию. Даша заплакала и обняла нас так нежно… Это был один из самых чудесных моментов в нашей жизни, о котором я всегда вспоминаю с огромной нежностью.

Где учится и чем увлекается Маруся?

Она учится в хорошей, государственной школе с традициями и правильным настроением. У нее большой и дружный хороший класс, и по-моему она учится там с удовольствием. Пока Маруся увлекается всем понемножку. Она и поет, и танцует, и рисует... Ну и, конечно, учит языки – английский и французский. Может, мы родители, которые не направляют своего ребенка, не планируют за него досуг и не организуют ему кучу дополнительных занятий, но мне хочется, чтобы Маруся насладилась детством. Поэтому мы стараемся не настаивать и делать все деликатно.

Самое главное, что Маруська очень солнечный и позитивный человек, который умеет окружить себя друзьями. Знаете, ведь во взрослой жизни не всегда нужен тебе диплом с отличием, я не помню, чтобы я кому-то показывала свои дипломы. Самое главное – это умение общаться. Но Маруся, кстати, очень хорошо учится.

Существует очень тонкая грань между девочкой 11-ти лет, которая ходит с сумкой Chanel, и подростком в интеллигентном кутюрном платье на вечере с родителями.

Я абсолютно с Вами согласна, считаю, что это нонсенс. Но это не ошибка детей, это ошибка родителей. У ребенка тоже должны быть этапы. В этом вопросе у нас в семье есть определенные ограничения. Все должно быть вовремя и заслуженно.

Если Маруся решит занять свое место в вашем модном Доме, Вы будете счастливы?

Конечно! Я мечтаю об этом. Сейчас она за все берется понемножку. Но я вижу в ней хорошие задатки – у нее много идей, энергии, она неплохо рисует, делает эскизы. А еще она очень естественна и у нее хорошие модельные данные. В общем, поживем – увидим.

Что бы Вы хотели пожелать своим девочкам?

Я очень хочу, чтобы они встретили любимого человека. Любимый человек, семья, дети – это самое важное. И, конечно, я желаю им найти свое предназначение. Человеку очень важно ощущать себя значимым, а для этого нужно быть на своем месте.

На Юлии, Дарье и Марусе одежда Yanina Couture.

dochkimateri.com


Смотрите также