Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Дмитрий мельников пластический хирург биография


Мельников Дмитрий Владимирович

1. АНКЕТА:

Ф.И.О.: Мельников Дмитрий Владимирович 

Пластический хирург, к. м. н., ведущий научный сотрудник НОКЦ «Пластическая хирургия» НИО.   

Действительный член Российского общества пластических, реконструктивных и эстетических хирургов (РОПРЭХ).  

Действительный член Международной конфедерации пластических,

реконструктивных и эстетических хирургов (IPRAS).

Российский представитель образовательной секции Международной конфедерации пластических, реконструктивных и эстетических хирургов IPRAS-TA.

Действительный член Международной Ассоциации Эстетических и Пластических

Хирургов (ISAPS).

Ассоциированный член Европейского общества по хирургической онкологии ESSO.

Член Российского общества эндоскопических хирургов.

Член Европейской Ассоциации молодых ученых.

Член Нью-Йоркской Академии Наук.

Член Австрийского общества Микрохирургов и Травматологов, официальный представитель Австрийского общества Микрохирургов и Травматологов в России.

Действительный член Российского Общества Эндоскопических Хирургов (РОЭХ).

Образование:

2000–2007 гг. -  Московская Медицинская Академия им. И. М. Сеченова, Лечебный факультет. Красный диплом.

2007–2009 гг. - ординатура в Российском Научном Центре Хирургии им. Б. В. Петровского РАМН, Отделение пластической и челюстно-лицевой хирургии.

2009–2011 гг. – аспирантура в Российском Научном Центре Хирургии им. Б. В. Петровского РАМН, Отделение пластической и челюстно-лицевой хирургии. Присвоено звание кандидата медицинских наук.

2011 г. – ассистент кафедры пластической хирургии Первого МГМУ им. И. М. Сеченова.

Практическая работа:

С 2009 г. МНС отделения пластической хирургии

С 2012 года ассистент кафедры пластической хирургии

С 2014 ведущий научный сотрудник НОКЦ «Пластическая хирургия» НИО.

Сертификаты и курсы повышения квалификации

- сертификат по общей хирургии

- сертификат по пластической хирургии

- сертификат по микрохирургии

- сертификат специалиста по онкологии

Зарубежные стажировки

2007 г. - Швейцария клиника Dr.F abritio Mercarelli.

2008 г. - Австрия, университетская клиника г. Линц.

2008-2009 г. - Латвия, Рига; Клиника пластической хирургии Lipex, Э. Н. Юршевич.

2010 г. - США, г. Рочестер; Mayo Clinic отделение пластической и реконструктивной хирургии под руководством S. Mardini.

2011 г. - Германия, Мюнхен; Frauklinik, Mario-Axel Feller.

2012 г. - Бельгия, Брюссель; UZ Clinic of Plastic Surgery; M. Hamdi. 

Постоянный участник Российских и международных конгрессов по проблемам пластической, реконструктивной и эстетической хирургии. 

Участие в темах научно-исследовательской работы

- «Использование плазмы крови обогащенной активированными тромбоцитами (platelet rich plasma PRP ) при пересадке аутологичного жира в клинической практике».

- «Использование стволовых клеток жировой ткани при пересадке аутологичного жира в эксперименте на модели кролика».

Правительственные гранты

Сформирован лот «Разработка метода создания нанопроницаемых ультрафильтрационных мембран с улучшенными свойствами для применения в биологии и медицине» в рамках программы ФЦП – мероприятие 1.3.

Выполняет следующие виды операций:

- блефаропластика;

- липофиллинг;

- реконструкция груди;

- увеличение груди;

- уменьшение груди;

- хирургия лица. 

2. ПРИМЕРЫ РАБОТ:

- увеличение груди;

- реконструкция груди;

- подтяжка груди; 

- гинекомастия; 

- абдоминопластика;

- блефаропластика.

3. МЕСТО РАБОТЫ:

Клиника «Семейная»

plastic-surgeon.ru

Мельников Дмитрий Владимирович

Пластика груди Евы Грин

Пластика груди Моники Беллуччи

Пластика груди Ольги Серябкиной

Пластика груди Деми Ловато

Пластика груди Скарлетт Йоханссон

Пластика груди Виктории Бони

Пластика груди Карди Би

Пластика груди Анастасии Ивлеевой

Пластика груди Тейлор Свифт

Пластика груди Юлии Топольницкой

Пластика груди Юлии Михалковой

Пластика груди Энн Хэтэуэй

Пластика груди Леди Гаги

Пластика груди Марины Мексики

Пластика груди Джиджи Хадид

Пластика груди Ники Минаж

Пластика груди Умы Турман

Пластика груди Кендалл Дженнер

Пластика груди Елены Летучей

Пластика груди Оксаны Самойловой

Пластика груди Сальмы Хайек

Пластика груди Ани Лорак

Пластика груди Дженнифер Лоуренс

Пластика груди Кейли Куоко

Пластика груди Холли Берри

Пластика груди Анны Седоковой

Пластика груди Марины Вовченко

Пластика груди Анастасии Волочковой

Пластика груди Линдси Лохан

Пластика груди Адрианы Лимы

Пластика груди Кейт Аптон

Пластика груди Анастасии Решетовой

Пластика груди Светланы Лободы

Пластика груди Настасьи Самбурской

Пластика груди Елены Темниковой

Пластика груди Алены Водонаевой

Пластика груди Веры Брежневой

Пластика груди Глюкозы

Пластика груди Ирины Шейк

Пластика груди Беллы Хадид

Пластика груди Селены Гомес

Пластика груди Эмили Ратаковски

Пластика груди Пэрис Хилтон

Пластика груди Алены Шишковой

Пластика груди Ксении Бородиной

Пластика груди Ким Кардашьян

Пластика груди Натали Портман

Пластика груди Рианны

Пластика груди Анастасии Заворотнюк

Пластика груди Кэти Перри

Пластика груди Меган Фокс

Пластика груди Кайли Дженнер

Пластика груди Виктории Бекхэм

Пластика груди Кортни Лав

Пластика груди Памелы Андерсон

Пластика груди Анджелины Джоли

Пластика груди Николь Кидман

Пластика груди Симоны Халеп

plasticbreast.ru

Пластический хирург Дмитрий Мельников

Российская пластическая хирургия обогатилась еще одним перспективным специалистом — Дмитрием Мельниковым. В начале этого года он победил в номинации «Открытие года в пластической хирургии 2015» по версии престижной международной премии в области красоты и здоровья Diamond Beauty. Почему именно этот специалист оказался достоин столь высокой награды? По той причине, что доктор Мельников уже несколько лет — ведущий научный сотрудник НОКЦ «Пластическая хирургия» НИО, сотрудник кафедры пластической хирургии ПМГМУ им. И.М. Сеченова. Будучи довольно молодым, этот хирург успешно выполнил много не только эстетических, но и реконструктивных вмешательств, — и продолжает проводить их. ВсеОпластике.ру встретился с Дмитрием Владимировичем, чтобы поговорить об особенностях его профессиональной деятельности, а также о степени развития современной отечественной пластической и восстановительной хирургической медицины.

Корр.: Дмитрий Владимирович, изменился ли сегодня подход к образованию пластических хирургов в нашей стране?

Дмитрий Мельников: Однозначно. Сегодня в отрасли приветствуется воспитание, взращивание специалистов высокого профиля и отличной эрудиции не только реконструктивных, но и эстетических. Ранее наша эстетическая хирургия тоже развивалась, но не так качественно, как в настоящее время. Как известно, специальность «пластическая хирургия» официально существует в России около 4 лет. До 2012 года врачи проходили профессиональную переподготовку и получали сертификат пластического хирурга, но единого, выверенного подхода к организации их обучения не было.

За последние 3-4 года ситуация в данном направлении значительно изменилась: будущие эстетические хирурги должны проходить больше тестов на знание того или иного предмета, усиленно заниматься самообразованием.

Корр.: Значительны ли различия между частными и государственными отечественными профильными медучреждениями?

Дмитрий Мельников:Приведу в пример себя. Моя специализация — восстановление и пластика молочных желез. Можно сказать, мне повезло: я успеваю работать в равной степени в клинике при Первом МГМУ, веду научную деятельность в НИО пластической хирургии, заведую отделением пластической хирургии в клинике «Семейная». Так вот, в частной клинике я выполняю в большинстве случаев операции эстетического характера, а в университетской — реконструктивного. К слову, для запада это — традиционная практика. В то же время, сегодня государственные профильные учреждения стараются «расти» в эстетическом направлении.

Дмитрий Мельников — ведущий научный сотрудник НОКЦ «Пластическая хирургия» НИО, сотрудник кафедры пластической хирургии ПМГМУ им. И.М. Сеченова

Однако замечу и следующее: несмотря на то, что в настоящее время в государственных клиниках проводится все больше эстетических операций с целью окупаемости, пластических хирургов в них мало по сравнению с учреждениями частными. Вместе с тем, повышается число проведения восстановительных вмешательств в онкологии. Большой процент онкологов проходит ординатуру или переподготовку по специальности «пластическая хирургия».

Корр.: В наше время часто проводятся пластические операции для минимизации дефектов внешности после хирургического вмешательства в онкологии. Согласны ли с необходимостью осуществления последующих подобных коррекций российские онкологи?

Дмитрий Мельников: В России онкология — довольно специфичная отрасль медицины, так как у нас онколог — этакий шестирукий специалист. Как правило, отечественные специалисты, работающие в данном направлении, являются одновременно и клиническими онкологами, и хирургами, а иногда и назначающими химиотерапию. Таким образом, современных российских онкологов можно отнести к двум категориям: с верой и отсутствием таковой в целесообразность применения пластической хирургии для уменьшения выраженности каких-либо дефектов внешности, приобретенных вследствие удаления злокачественных образований.

Корр.: К каким специалистам может отправить пластический хирург пациента перед выполнением эстетического вмешательства?

Дмитрий Мельников: Если есть хоть малейшие сомнения в наличии у пациента какого-то конкретного заболевания, его направляют к соответствующим специалистам. К примеру, к терапевту, который развеет опасения хирурга или назначит корригирующую терапию, ЛОРу — он определит, есть ли нарушение дыхательной функции, эндокринологу для установки причины локации жировой ткани и так далее.

После выявления в ходе обследования определенного заболевания у пациента пластический хирург решает, осуществлять комбинированную операцию самому или привлечь того или иного профильного специалиста. Так, часто проводятся операции в две руки при выполнении абдоминопластики и удалении грыжи, эстетической ринопластики и коррекции носовой перегородки.

Корр.: Российская отрасль пластики развивается с учетом мировых достижений или сама по себе?

Дмитрий Мельников: Безусловно, мы учимся у иностранных коллег. Постепенно мы перенимаем зарубежный опыт, активнее взаимодействуем с пластическими хирургами запада, но это — не очень быстрый процесс. Я проходил обучение в американской клинике Майо, в которой функции врачей четко распределены, и все слаженно работают в «одной упряжке». Процесс взаимодействия всех специалистов клиник пластической хирургии США отличается от нашего.

Онколог там — это, так сказать, менеджер, определяющий направление лечения пациента. Далее «подключается» общий хирург: если речь идет об удалении молочной железы, он проводит мастэктомию. Затем начинается работа хирурга пластического, который делает свою часть работы — он реконструирует грудь. Перед выполнением той или иной операции все члены команды клиники обсуждают ее нюансы, учитывают мнения друг друга, приходят к единому консенсусу. Сегодня мы пробуем построить работу в университетской клинике по аналогичному принципу. Наши коллеги-онкологи приглашают нас проводить восстановительные коррекции, и мы с удовольствием это делаем.

Дмитрий Мельников — победитель в номинации «Открытие года в пластической хирургии» в 2015 году по версии премии Diamond Beauty

Корр.: К какой школе пластической хирургии Вы относите себя?

Дмитрий Мельников: К той же, к которой принадлежал и уважаемый мной Николай Олегович Миланов — академик, мой учитель. Эта школа пластики возникла в нашей стране из микрохирургии; она развивалась с 60-х годов прошлого века. Ее главный принцип — соблюдение здравого смысла при проведении эстетических операций. Если очевидно, что выполнение хирургической коррекции внешности нецелесообразно, мы отказываем пациентам, не ставим во главу угла желание заработать как можно больше. Однако хирурги из коммерческой части отрасли, бывает, соглашаются на осуществление подобных операций. Как правило, этим занимаются хирурги, находящиеся в профессии недолго.

Корр.: По каким причинам Вы можете отказать пациенту в проведении эстетической операции?

Дмитрий Мельников: Причина № 1 — завышенные ожидания пациентов, № 2 — их необычные запросы. В то же время, каждый случай нужно рассматривать отдельно. Так, я консультировал несколько пациенток с очень странными запросами, но таковыми они перестали быть при их тщательном анализе. Мы все индивидуальны, и причины обращения к пластическому хирургу у всех нас — разные.

Если на консультации женщина попросит увеличить ей бюст до 10 размера, но у нее получится объяснить мне, зачем ей это надо, приведет адекватные причины необходимости получения ею именно такого размера груди, — возможно, я проведу такую операцию. С другой стороны, в случае обращения ко мне юной девушки, желающей «сделать грудь», потому что все ее подруги уже это сделали, я, скорее всего, откажу. В общем, для меня важно не только уметь хорошо оперировать, но и понимать, зачем человеку изменять что-то в своей внешности.

Вы можете записаться на консультацию к Дмитрию Мельникову по тел.: +7 (495) 662-58-85.

vseoplastike.ru

Доктор Мельников

Дмитрий Мельников пластический, реконструктивный и онко-хирург Оставьте заявку по телефону или на сайте Менеджер свяжется с Вами и назначит дату консультации Вы приезжаете в назначенный день на операцию После консультации мы назначим дату операции Окончательная стоимость операции определяется только на очной консультации на основании сложности хирургического лечения и особенностей пациента и может быть изменена, как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения цены.

Абдоминопластика от 350 000
Мини-абдоминопластика от 300 000
Реконструкция молочной железы по квоте для граждан РФ
Блефаропластика от 60 000
Хейлопластика от 90 000
Подтяжка груди на импланте от 400 000
Редукция груди от 380 000
Вторичная маммопластика от 650 000
Увеличение груди от 350 000
Подтяжка молочных желёз от 450 000
Т-подтяжка молочных желёз от 600 000
Подтяжка груди без импланта от 350 000
Цены на операции в Европе
Увеличение груди от 5000
Подтяжка молочных желёз от 6500

drmelnikov.ru

Пластический хирург Дмитрий Мельников

Российская пластическая хирургия обогатилась еще одним перспективным специалистом — Дмитрием Мельниковым. В начале этого года он победил в номинации «Открытие года в пластической хирургии 2015» по версии престижной международной премии в области красоты и здоровья Diamond Beauty. Почему именно этот специалист оказался достоин столь высокой награды? По той причине, что доктор Мельников уже несколько лет — ведущий научный сотрудник НОКЦ «Пластическая хирургия» НИО, сотрудник кафедры пластической хирургии ПМГМУ им. И.М. Сеченова. Будучи довольно молодым, этот хирург успешно выполнил много не только эстетических, но и реконструктивных вмешательств, — и продолжает проводить их. ВсеОпластике.ру встретился с Дмитрием Владимировичем, чтобы поговорить об особенностях его профессиональной деятельности, а также о степени развития современной отечественной пластической и восстановительной хирургической медицины.

Корр.: Дмитрий Владимирович, изменился ли сегодня подход к образованию пластических хирургов в нашей стране?

Дмитрий Мельников: Однозначно. Сегодня в отрасли приветствуется воспитание, взращивание специалистов высокого профиля и отличной эрудиции не только реконструктивных, но и эстетических. Ранее наша эстетическая хирургия тоже развивалась, но не так качественно, как в настоящее время. Как известно, специальность «пластическая хирургия» официально существует в России около 4 лет. До 2012 года врачи проходили профессиональную переподготовку и получали сертификат пластического хирурга, но единого, выверенного подхода к организации их обучения не было.

За последние 3-4 года ситуация в данном направлении значительно изменилась: будущие эстетические хирурги должны проходить больше тестов на знание того или иного предмета, усиленно заниматься самообразованием.

Корр.: Значительны ли различия между частными и государственными отечественными профильными медучреждениями?

Дмитрий Мельников:Приведу в пример себя. Моя специализация — восстановление и пластика молочных желез. Можно сказать, мне повезло: я успеваю работать в равной степени в клинике при Первом МГМУ, веду научную деятельность в НИО пластической хирургии, заведую отделением пластической хирургии в клинике «Семейная». Так вот, в частной клинике я выполняю в большинстве случаев операции эстетического характера, а в университетской — реконструктивного. К слову, для запада это — традиционная практика. В то же время, сегодня государственные профильные учреждения стараются «расти» в эстетическом направлении.

Дмитрий Мельников — ведущий научный сотрудник НОКЦ «Пластическая хирургия» НИО, сотрудник кафедры пластической хирургии ПМГМУ им. И.М. Сеченова

Однако замечу и следующее: несмотря на то, что в настоящее время в государственных клиниках проводится все больше эстетических операций с целью окупаемости, пластических хирургов в них мало по сравнению с учреждениями частными. Вместе с тем, повышается число проведения восстановительных вмешательств в онкологии. Большой процент онкологов проходит ординатуру или переподготовку по специальности «пластическая хирургия».

Корр.: В наше время часто проводятся пластические операции для минимизации дефектов внешности после хирургического вмешательства в онкологии. Согласны ли с необходимостью осуществления последующих подобных коррекций российские онкологи?

Дмитрий Мельников: В России онкология — довольно специфичная отрасль медицины, так как у нас онколог — этакий шестирукий специалист. Как правило, отечественные специалисты, работающие в данном направлении, являются одновременно и клиническими онкологами, и хирургами, а иногда и назначающими химиотерапию. Таким образом, современных российских онкологов можно отнести к двум категориям: с верой и отсутствием таковой в целесообразность применения пластической хирургии для уменьшения выраженности каких-либо дефектов внешности, приобретенных вследствие удаления злокачественных образований.

Корр.: К каким специалистам может отправить пластический хирург пациента перед выполнением эстетического вмешательства?

Дмитрий Мельников: Если есть хоть малейшие сомнения в наличии у пациента какого-то конкретного заболевания, его направляют к соответствующим специалистам. К примеру, к терапевту, который развеет опасения хирурга или назначит корригирующую терапию, ЛОРу — он определит, есть ли нарушение дыхательной функции, эндокринологу для установки причины локации жировой ткани и так далее.

После выявления в ходе обследования определенного заболевания у пациента пластический хирург решает, осуществлять комбинированную операцию самому или привлечь того или иного профильного специалиста. Так, часто проводятся операции в две руки при выполнении абдоминопластики и удалении грыжи, эстетической ринопластики и коррекции носовой перегородки.

Корр.: Российская отрасль пластики развивается с учетом мировых достижений или сама по себе?

Дмитрий Мельников: Безусловно, мы учимся у иностранных коллег. Постепенно мы перенимаем зарубежный опыт, активнее взаимодействуем с пластическими хирургами запада, но это — не очень быстрый процесс. Я проходил обучение в американской клинике Майо, в которой функции врачей четко распределены, и все слаженно работают в «одной упряжке». Процесс взаимодействия всех специалистов клиник пластической хирургии США отличается от нашего.

Онколог там — это, так сказать, менеджер, определяющий направление лечения пациента. Далее «подключается» общий хирург: если речь идет об удалении молочной железы, он проводит мастэктомию. Затем начинается работа хирурга пластического, который делает свою часть работы — он реконструирует грудь. Перед выполнением той или иной операции все члены команды клиники обсуждают ее нюансы, учитывают мнения друг друга, приходят к единому консенсусу. Сегодня мы пробуем построить работу в университетской клинике по аналогичному принципу. Наши коллеги-онкологи приглашают нас проводить восстановительные коррекции, и мы с удовольствием это делаем.

Дмитрий Мельников — победитель в номинации «Открытие года в пластической хирургии» в 2015 году по версии премии Diamond Beauty

Корр.: К какой школе пластической хирургии Вы относите себя?

Дмитрий Мельников: К той же, к которой принадлежал и уважаемый мной Николай Олегович Миланов — академик, мой учитель. Эта школа пластики возникла в нашей стране из микрохирургии; она развивалась с 60-х годов прошлого века. Ее главный принцип — соблюдение здравого смысла при проведении эстетических операций. Если очевидно, что выполнение хирургической коррекции внешности нецелесообразно, мы отказываем пациентам, не ставим во главу угла желание заработать как можно больше. Однако хирурги из коммерческой части отрасли, бывает, соглашаются на осуществление подобных операций. Как правило, этим занимаются хирурги, находящиеся в профессии недолго.

Корр.: По каким причинам Вы можете отказать пациенту в проведении эстетической операции?

Дмитрий Мельников: Причина № 1 — завышенные ожидания пациентов, № 2 — их необычные запросы. В то же время, каждый случай нужно рассматривать отдельно. Так, я консультировал несколько пациенток с очень странными запросами, но таковыми они перестали быть при их тщательном анализе. Мы все индивидуальны, и причины обращения к пластическому хирургу у всех нас — разные.

Если на консультации женщина попросит увеличить ей бюст до 10 размера, но у нее получится объяснить мне, зачем ей это надо, приведет адекватные причины необходимости получения ею именно такого размера груди, — возможно, я проведу такую операцию. С другой стороны, в случае обращения ко мне юной девушки, желающей «сделать грудь», потому что все ее подруги уже это сделали, я, скорее всего, откажу. В общем, для меня важно не только уметь хорошо оперировать, но и понимать, зачем человеку изменять что-то в своей внешности.

Вы можете записаться на консультацию к Дмитрию Мельникову по тел.: +7 (495) 662-58-85.

vseoplastike.ru

«Если ты сделал сто операций, то десять будут удачными. Просто по статистике, просто повезло»

– Вы прошли вполне традиционный для московского пластического хирурга путь – Первый мед, ординатура в профильном отделении РНЦХ, наконец, полноценная клиническая практика. На этом можно было бы успокоиться, как это сделали многие ваши коллеги, и прекрасно зарабатывать эстетическими вмешательствами. Но вы занялись трудной и сложно монетизируемой микрохирургией. Зачем? – C микрохирургией я ознакомился еще на четвертом курсе. Ходил в хирургический кружок «Эскулап» в Первом меде, а потом и в кружок пластической хирургии Николая Олеговича Миланова. Параллельно искал клинику, в которую можно было пристроиться на практику. Так попал в отделение микрохирургии ГКБ №71, где тогда проводились микрохирургические операции кисти, реплантации. Устроился туда медбратом, дежурил, потом стал потихонечку ассистировать. Конечно, в то время я еще не понимал, что именно меня так привлекло, просто шел вперед напролом – читал книжки, ходил на конгрессы, участвовал в операциях. Было интересно разобраться в механизмах заживления ран, формирования идеального рубца и так далее. Вскоре отправился на стажировку в Австрию, в университетскую клинику города Линц, вот там я и погрузился в тему с головой. Договорился с австрийцами сделать микрохирургический курс в Москве, а Николай Олегович Миланов и Рубен Татевосович Адамян неожиданно мою авантюру поддержали. Привлекли компанию Carl Zeiss в качестве спонсора и сделали камерный курс – на 10 человек. Там собрались все, кто занимается микрохирургией и сейчас, – Татьяна Мавроди и Алексей Дикарев из Краснодара, Андрей Байтингер из Томска и другие. И хотя продолжения этот курс тогда не нашел, микрохирургию я не бросил. Тем более что микрохирургия была частью молодости наших учителей, и я слышал много историй о том, как она начиналась, как они сидели по 10–15 часов в операционной. Еще 7–10 лет назад микрохирургия была в полузабытом состоянии – небольшие группы энтузиастов в стране продолжали дело своих учителей, но многие из них не особенно верили в перспективы этого метода, так как для этого не было системных и экономических условий. На конгрессах уверенно говорили, что микрохирургия умерла. Но ситуация сегодня очевидно стала меняться, я уверен, ренессанс все‑таки будет, он начинается уже сейчас – именно в связи с реконструкцией молочной железы после мастэктомии. В этом году, например, мы возродили профильный обучающий курс. Количество микрохирургических операций в нашей стране прогрессивно растет, а продолжительность их снижается.

– Кто сейчас активнее продвигает реконструкцию груди – онкологи или пластические хирурги?

– В принципе, я за европейский подход к реконструкции груди – разделение обязанностей при ведении одного пациента. Но активнее всего реконструкцией занимаются, конечно, онкологи. Для коммерческих пластических хирургов эта операция пока слишком сложная. Сейчас зарождается тренд среди онкологов именно по применению микрохирургических техник. Это происходит благодаря энтузиазму отдельных людей, и тем, кто всерьез за это взялся, например, казанским онкологам, можно только стоя аплодировать: люди столько лет ставили имплантаты – и тут резкий шифт в сторону микрохирургии. Первую реконструкцию с помощью diep‑лоскута мы вместе с профессором нашей кафедры Олесей Старцевой сделали в 2010 году. Помню, долго готовились, я часто ездил в морг тренироваться – выделять сосуды и лоскуты. Первые операции были очень трудными, но все же дело пошло, мы стали выступать с первыми результатами на конгрессах. Но и тогда нам те же онкологи говорили: «Ребята, зачем вам это? Не рискуйте, ставьте имплантаты!» А теперь сами используют эту методику. Я за освоение этой ниши онкологами, но против поверхностного подхода. Нередко от онкологов можно услышать: «А не сделать ли нам «дипчик»? Это же просто!» Ничего подобного – реконструкцию груди, и уж тем более микрохирургическую, нельзя освоить за 144 часа.

– С погружением реконструкции в программу ОМС интереса к этому виду операций со стороны онкологов прибавилось?

– Механизм получения средств за такие операции, возможно, и упростился, но 80% онкологов по‑прежнему против реконструкции, поскольку считают, что восстановление молочной железы влияет на дальнейшее распространение злокачественных образований, и «вообще это плохо». Еще 10% выступают за реконструкцию исключительно с помощью имплантата, потому что лоскут – это не их профиль. Кроме того, онкологи работают в особых условиях: у них очереди, койка должна «крутиться». Когда проводишь 10 мастэктомий в неделю, ты просто не захочешь закрывать операционную на несколько часов ради одной реконструкции, после которой еще несколько часов нужно приходить в себя, – все‑таки это сложная операция, она тебя «высасывает».

– А вам это зачем, тем более в частной клинике?

– Это нужно в первую очередь не мне, а моим пациентам, потому что они очень разные: кто‑то хочет лежать в одноместной палате на полном пансионе, кто‑то приезжает из другой страны и не может получить квоту. Когда есть все необходимое оборудование, то реконструктивные операции можно делать и в частной клинике без проблем. И в условиях частной клиники проще реализовать тот самый мультидисциплинарный подход.

В ряде случаев правильно и логично использовать именно микрохирургическую технику.

Например, мы видим женщину с молочной железой большого объема. После мастэктомии ей ставят тканевой экспандер [расширитель тканей. – Vademecum], затем имплантат. И тем самым сразу же обрекают пациентку на три‑четыре дополнительные операции.

Используя имплантат, часто невозможно получить хороший результат за одну операцию. И зачем так мучить пациентку? Лоскут – лучший вариант, позволяющий сразу сократить количество операций.

Методика пересадки собственных тканей в опытных руках способна дать результат, не сопоставимый с любым другим методом реконструкции. Лоскут не сможет по своей мягкости и текстуре конкурировать с имплантатом – последний точно проигрывает.

Кроме того, закрыть дефект после удаления большой опухоли лица зачастую можно только кожно‑мышечным лоскутом. По мере накопления опыта будет происходить развитие самой техники. Ко всему прочему я считаю, что микрохирургия через какое то время будет неплохо монетизироваться.

– Если вам так интересна микрохирургия, почему вы не стали работать на потоке в государственной клинике?

– Почему же не стал? Мы работаем на потоке, просто этот поток несопоставим с более простыми операциями. Одна‑две микрохирургические реконструкции в неделю – это очень хороший показатель. И я очень благодарен руководству клиники за возможность развивать это направление, потому что это непростая задача – нужна врачебная команда, медсестры, анестезиологи.

– Нынешние ординаторы микрохирургией интересуются?

– Я убежден, что микрохирургия – для избранных. Из 20 ординаторов за год‑два только один‑два могут проявить интерес и попасть в мою команду. Селекция очень жесткая: если кому‑то интересно научиться только увеличивать грудь, то нам с ним не по пути. Микрохирургия и пересадка лоскутов – это наивысшая точка развития, с одной стороны, а с другой – возможность для молодых хирургов работать в слаженной команде и за одну операцию увидеть все основные техники. Например, забор лоскута – это всегда и абдоминопластика, и липосакция в одной операции. После таких операций уходит страх и появляется понимание, что делать в той или иной ситуации, как вести пациентов с кровопотерей и так далее. Все это значительно повышает качество работы и в эстетике. В пластической хирургии, при всей ее кажущейся простоте, очень сложно гарантировать результат. Если хирург прооперировал сто человек, то десять у него получатся удачно просто по статистике, просто повезло. Но этот фактор везения должен быть минимальным. К сожалению, многие из молодых врачей этого не понимают. Они хотят «делать грудь» и зарабатывать деньги.

– Вы часто сталкиваетесь с осложнениями, возникшими по недосмотру коллег?

– Случается. Пластические хирурги делятся на чисто коммерческих и тех, кто сохраняет в своей работе значительную долю академизма. Последние наверняка не столь популярны в том же Instagram или где‑то еще в интернете. Соцсети – комфортные площадки для продвижения 90% коммерческих хирургов и вчерашних выпускников, которые, попадая в денежное море, сразу начинают стремительно пиариться. Пациентки с осложнениями попадают к нам с этого уровня, часто уже после четырех‑пяти коммерческих хирургов. Конечно, пиар – личное дело каждого, но брать на себя ответственность за пациента и специальность хирург обязан.

Например, молодой пластический хирург в Instagram демонстрирует не очень хороший результат и пишет, что это круто. Хотя еще два месяца назад ты его готов был выгнать из ординатуры, потому что он не умеет кожу шить. Пациенты‑то в этом не разбираются, вот и выходит, что интернет – большая помойка, где найти что‑то хорошее несведущему человеку очень трудно. И это точно не инструмент для честной конкуренции.

Хорошо, что у нас есть легализованная специальность, много образовательных программ, ординатура. Но нам еще есть над чем работать. Необходимо дальше развивать методы регулирования потока и контроля качества выпускников. Хорошо, что в РОПРЭХ есть этический комитет, но было бы здорово, если бы у него было больше исполнительной власти на законодательном уровне – тогда общество могло бы по‑настоящему наказывать недобросовестных специалистов. В Америке сейчас действует эффективная система саморегуляции профессионального сообщества. У них есть совет по сертификации – American Board of Plastic Surgery.

Но у нас воспроизвести такое невозможно – для этого нужна американская система образования и здравоохранения. Нам необходимо выстраивать что‑то свое.

– Зато западные трендовые операции легко приживаются на отечественной почве. Что, по вашим наблюдениям, сейчас популярно у российских пациентов?

– Пациенты условно делятся на несколько категорий: одни приходят увеличить грудь после родов, другие – на реконструкцию, а третьи только и делают, что следят за трендами. Это в основном молодая аудитория – 18–25 лет, и то, что ей нравится, не всегда соответствует моему профессиональному видению. Если тренд на красивую грудь мне понятен, так же как стремление удалить полиакриламидный гель из губ, то многие другие модные операции рациональному объяснению не поддаются. Есть тренд на малоинвазивные операции на лице – булхорн, удаление комков Биша – или азиатский тренд – губы бантиком. Операции, которые еще пять лет назад были никому не нужны, сегодня реально становятся популярными. Все сходят с ума по большим ягодицам, причем увеличение делается с помощью липофилинга – инъекций жира в больших объемах. Мне непонятно, за счет чего такие объемы должны приживаться, – есть же, в конце концов, понятие реципиентной емкости.

Я этот вопрос на каждом конгрессе задаю, пока никто не смог ответить. Зато это популярная коммерческая история. Как мне кажется, через пять‑шесть лет мы получим массу осложнений, жировых кист и воспалений, как это было с полиакриламидным гелем и макролайном, с любой методикой, которая активно пиарилась, но не имела научных обоснований. В целом пациенты очень разные, их запросы порой не просто не пересекаются, но и противоречат один другому. Я все больше убеждаюсь, что конкуренции в привычном понимании здесь нет, рынок пластической хирургии слишком огромен. И значит, нет смысла стараться делать ягодицы, потому что все их делают.

пластическая хирургия, медицинские услуги, мельников, обучение врачей Источник Vademecum №10, 2017

Поделиться в соц.сетях

vademec.ru


Смотрите также