Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Елизавета царица россии биография


Тайный муж императрицы Елизаветы Петровны

Судьба русской императрицы Елизаветы Петровны, приходящейся дочерью самому знаменитому преобразователю страны Петру I, вызывала множество сплетен и домыслов, как при жизни этой достаточно сложной и противоречивой женщины, так и после ее смерти. Потомкам известно о том, что Елизавета, как и большинство царственных особ в 18 столетии, отличалась достаточно свободными нравами и сменила немало возлюбленных, но основное внимание история уделяет связи царицы с Алексеем Григорьевичем Разумовским.

Луи Каравак «Анна Петровна и Елизавета Петровна»

Елизавета Петровна находилась на российском престоле с 1741 до 1762 года, царствуя до наступления момента ее смерти. Царевна приходилась младшей дочерью государю Петру и его супруге Екатерине II, девочка родилась в 1709 году. Историки отмечают, что царевна с самого раннего возраста обращала на себя всеобщее внимание безусловной внешней привлекательностью, ее немного портили лишь волосы рыжеватого оттенка и несколько курносый нос. К тому же дочь Петра отлично танцевала и обладала незаурядными способностями к наукам, хотя девочке и не было дано полноценного воспитания и образования, ведь ее мать Екатерина являлась ограниченной и малограмотной женщиной. Юная Елизавета прекрасно освоила французский язык, обучению которого ее родители придавали максимальное значение, желая отдать ее замуж за герцога Орлеанского, хотя он и был моложе царевны, либо за Людовика XV, ее сверстника.

Луи Каравак «Портрет царевны Елизаветы Петровны в детстве»

В дальнейшем уже повзрослевшая Елизавета даже не пыталась получить более глубокое образование, чем полученное ею в детстве. Женщина совершенно не увлекалась чтением, предпочитая балы, охоты, уход за собственной внешностью. После кончины ее родителей она достаточно долго пребывала в опале в период правления Анны Иоанновны, но затем оказалась на троне благодаря умело организованному ее приближенными дворцовому перевороту. Елизавета твердо обещала подданным продолжить тот государственный курс, которым вел Россию ее отец, и действительно в целом дочь Петра I сдержала данное слово.

Хотя императрица носила дорогостоящие наряды, после ее смерти осталось и множество долгов, а великолепно украшенные залы в ее дворце сменялись весьма неряшливыми помещениями, где прямо по стенам не переставала сочиться вода, и повсюду царили сырость и грязь. Елизавете и ее приближенным часто недоставало предметов мебели, которые перемещались из одного дворца в другой, при этом столы, стулья и кресла нередко разбивались и ломались, но это никого особенно не смущало.

Иван Вишняков «Портрет Елизаветы Петровны»

Царица с удовольствием устраивала маскарады и любила надевать на себя какие-либо необычные платья, предпочитая мужские костюмы. Что касается ее личной жизни, то в этом отношении Елизавете в соответствии с общими тенденциями эпохи вовсе не была свойственна строгость нравов, при императрице сменилось несколько фаворитов, но больше всего разговоров о себе вызвал Алексей Разумовский. Происходя из простой семьи, Алексей еще в ранней юности покинул родное село и жестокого отца, некоторое время он проживал под опекой дьячка в соседней деревне, затем, благодаря своему превосходному и глубокому голосу, молодой человек, называемый Алексеем Григорьевым, попал в Придворный хор и оказался в свите цесаревны Елизаветы. Но вскоре он лишился чудесного голоса, однако в дальнейшем Елизавета Петровна доверила ему управление всем своим хозяйством. Судя по всему, он сумел произвести нужное впечатление на неравнодушную к мужской привлекательности и обаянию царевну, ведь сохранились отзывы окружающих о Разумовском как об истинном красавце.

Гроот Георг Кристоф «Портрет императрицы Елизаветы Петровны на коне с арапчонком»

Алексей Григорьевич не участвовал в перевороте 1741 года, который возвел Елизавету на российский трон, он лишь преданно охранял жилище царицы. Став императрицей, Елизавета действительно удостоила фаворита, сохранявшего такое положение до самой ее кончины, множества титулов и привилегий. Невзирая на его скромное происхождение, Разумовский стал фельдмаршалом и получил от царицы в свое полное распоряжение Аничков дворец. Хотя его роль фаворита императрицы давала ему огромные возможности, Алексей вовсе не стремился продвинуть своих родственников на высокие государственные посты, лишь его сестра стала фрейлиной, а брат, получив образование за границей, впоследствии возглавил Академию наук. Мать Разумовского приехала на коронацию царицы, Елизавета пожаловала ей должность в ее свите, однако женщина упросила отпустить ее обратно на родину, в привычную для нее деревенскую обстановку. Ходили слухи и о том, что императрица тайно обвенчалась с фаворитом, однако этому не существует никаких реальных подтверждений. Сам Разумовский, несмотря на всю предоставленную ему власть, оставался весьма скромным и религиозным человеком, никогда не пытаясь в чем-либо стеснять возлюбленную или оспаривать ее решения.

Алексей Разумовский

После смерти Елизаветы, последовавшей в результате горлового кровотечения, Алексей Григорьевич сразу же оставил двор и стал фактически безвыездно обитать в Аничковом дворце. Когда на престол взошла Екатерина II, она направила одного из приближенных выяснить, действительно ли Разумовский состоял в браке с Елизаветой Петровной, однако тот в присутствии этого человека поспешил сжечь некие документы, извлеченные им из особого, секретного места.

Нет сомнений в том, что любовник умершей императрицы ни в коем случае не хотел порочить ее имя. Сама Елизавета, хотя и была женщиной доброй и неглупой, в то же время являлась обычной, весьма капризной и непредсказуемой барыней, каких немало было в ту эпоху в России. Ее длительные и прочные отношения с Разумовским и сейчас вызывают уважение и симпатию, что в первую очередь относится к благородному и непритязательному поведению Алексея Григорьевича, фактически не извлекавшего ощутимой выгоды из расположения к нему императрицы.

Если вам понравилась эта публикация, ставьте лайк ( 👍 - палец вверх), делитесь этой статьей в соцсетях с друзьями. Поддержите наш проект, подписывайтесь на наш канал и мы будем писать больше интересных и познавательных статей для Вас.

zen.yandex.ru

Императрица Елизавета Петровна. Правление. Личная жизнь

Биография императрицы Елизаветы Петровны

Вся она является таким цельным и милым нам, ныне уже выродившимся, славным типом русского характера, что все, кому дороги национальные заветы, не могут не любить ее и не восхищаться ею.

Н. Врангель

Елизавета I Петровна – родилась 18 (29) декабря 1709 года — умерла 25 декабря 1761 год (5 января 1762) — российская императрица из династии Романовых, младшая дочь Петра I и Екатерины I.

Личная жизнь императрицы

Несомненно то, что рожденная в день, когда русская армия торжественно входила под звуки музыки и с развернутыми знаменами в столицу после победы в Полтавской битве, она была счастливейшей из женщин империи. Ее отцом был Петр 1, очень любивший своих дочерей, называвший ее «Лизеткой» и «четвертой лапушкой». Она, по представлениям отца, получила хорошее воспитание, знала множество языков и предназначалась Петром, как и все царевны, для укрепления династических связей с европейскими дворами.

Петр желал выдать дочь-красавицу за короля Франции Людовика XV или за кого-либо из дома Бурбонов, но чопорный Версаль смутило происхождение матери-простолюдинки. До самого вступления на престол Елизаветы ее имя мелькало во многих европейских брачных комбинациях, среди ее женихов числились Карл Август, князь-епископ Любский, принц Георг Английский, Карл Бранденбург-Байрейтский, инфант дон Мануэль Португальский, граф Маврикий Саксонский, инфант Дон-Карлос Испанский, герцог Фердинанд Курляндский, герцог Эрнст Людвиг Брауншвейгский и еще многие, и даже персидский шах Надир.

В ожидании женихов императрица Елизавета Петровна веселилась, предавалась любовным утехам в ожидании своего часа. При Анне Иоанновне у нее был свой двор, весьма отличавшийся и по возрасту — все были молодые люди, Елизавете 21 год, Шуваловым по 20 лет, Разумовскому 21 год, Воронцову 16 лет — и по энергичности празднеств, маскарадов, охот и увеселений. Она увлекалась пением и театром.

Существует историческая версия, что Елизавета все же была в тайном церковном браке со своим фаворитом Алексеем Разумовским, но никаких документов, подтверждающих этот союз, не дошло до наших дней.

В 1750-е годы императрица завела себе нового фаворита. Им стал друг Михаила Ломоносова Иван Шувалов, который был очень начитанный и образованный человек. Не исключено, что именно под его влиянием государыня занималась культурным развитием страны.

Авторы всех мемуаров и документальных свидетельств сходились на том, что Елизавета была на удивление привлекательной. Вот свидетельства далеко не доброжелателей.

Испанский посланник герцог де Лириа в 1728 г. написал о 18-ти летней цесаревне: «Принцесса Елизавета такая красавица, каких я редко видел. У нее удивительный цвет лица, прекрасные глаза, превосходная шея и несравненный стан. Она высокого роста, чрезвычайно жива, хорошо танцует и ездит верхом без малейшего страха. Она не лишена ума, грациозна и очень кокетлива».

А вот свидетельство женщины, при этом довольно пристрастной и наблюдательной. Елизавете уже 34 г. Ее в первый раз увидала будущая Екатерина 2: «Поистине нельзя было тогда увидеть в первый раз и не поразиться ее красотой и величественной осанкой. Это была женщина высокого роста, хотя очень полная, но ничуть от этого не терявшая и не испытывавшая ни малейшего стеснения во всех своих движениях; голова была также очень красива… Она танцевала в совершенстве и отличалась особой грацией во всем, что делала, одинаково в мужском и в женском наряде. Хотелось бы все смотреть, не сводя с нее глаз, и только с сожалением их можно было оторвать от нее, так как не находилось никакого предмета, который бы с ней мог сравниться».

Но нрав ее не был так совершенен, сколь совершенной для того времени была ее внешность.

Восхождение на престол

Титул императрицы Елизавета Петровна получила в результате самого «бескровного» государственного переворота 1741 г. Он произошел без предварительного заговора, так как Елизавета особенно не стремилась к власти и не проявляла себя сильной политической фигурой. Во время самого переворота у нее не было никакой программы, но она была охвачена идеей собственного воцарения, которую поддержали простые граждане и гвардейцы, выражавшие недовольство из-за засилья иностранцев при дворе, опалы русской знати, ужесточения крепостного права и налогового законодательства.

В ночь с 24 на 25 ноября 1741 г. Елизавета при поддержке своего доверенного лица и тайного советника Иоганна Лестока прибыла в Преображенские казармы и подняла гренадерскую роту. Солдаты беспрекословно согласились помочь ей свергнуть действующую власть и в составе 308 человек отправились к Зимнему дворцу, где царевна провозгласила себя императрицей, узурпировав действующую власть: императора-младенца Иоанна Антоновича и всех его родственников из рода Брауншвейгов арестовали и заточили в Соловецкий монастырь.

Учитывая обстоятельства восхождения на престол Елизаветы I, первым подписанным ею манифестом стал документ, по которому она является единственной законной наследницей престола после смерти Петра II.

Правление Елизаветы

Взойдя на престол при помощи гвардейцев, она правила Россией 20 лет.

Это было знаменательное 20-ти летие, будто бы дуновение петровских времен, по крайней мере так казалось вначале. Елизавета была счастлива своими фаворитами, не только видными мужчинами, но и умелыми правителями, при ней шло крупнейшее строительство самых знаменитых наших дворцов, при ней творил свои чудесные произведения архитектор Растрелли, она поощряла театр и музыку, ее фаворит Шувалов основал Российскую академию художеств и Российский университет, при ней, наконец, раскрылся гений Михайлы Васильевича Ломоносова, пииты Сумароков, Тредиаковский и Херасков слагали первые российские стихи, многое было при ней.

Для нас же важно сказать, что это была российская императрица, женщина необычой, исконно русской красоты, сумевшая сохранить ее на долгие годы.

Ценитель искусств барон Н. Н. Врангель, автор блестящего эссе о «дщери Петровой», описывал ее так: ««Всепресветлейшая Елисафет», Всемилостивейшая Государыня, «Венера», женщина с глазами, полными воробьиного соку», богомольная затейница и веселая баловница, ленивая и беспечная, русская во всем Императрица отражает, как зеркало, пряничную красоту пышной середины XVIII столетия».

Однако при этом барон и довольно точно определял ее «слабость» в этом «галантном» европейском веке: «Императрица Елисавета была последней русской Царицей еще в «дореформенном» значении этого слова и, как запоздалый дикий цветок, расцвела среди привозных оранжерейных растений. Вся она является таким цельным и милым нам, ныне уже выродившимся, славным типом русского характера, что все, кому дороги национальные заветы, не могут не любить ее и не восхищаться ею».

Политическая роль Елизаветы Петровны

Соловьев сообщал, что в 1743 г. Сенату, «неизвестно по какому поводу, было запрещено начинать дела по предложениям, письменным или словесным, без письменного указания за рукой императрицы». Весьма опрометчивое приказание. Думаю, со временем этот указ был отменен.

Заниматься делами, вникать в их суть Елизавета не любила. Первое время, чувствуя свою высокую роль, она старалась: ей присылали доклады и депеши, она их читала, делала пометки, давала распоряжения. Хотя, заседать в Сенате и слушать прения ей не нравилось. В 1741 и 1742 годах она была в Сенате 7 раз, в 1743 г. – 4 раза, а дальше и того меньше.

Постепенно все эти политические игры ей наскучили. У нее на все было свое мнение, потому прежде, чем подписать ту или иную бумагу, она подолгу размышляла, а порой и забывала об этой бумаге. С течением времени она поняла, что активное участие ее в управлении государством ничего не меняет, и позволила себе быть менее активной.

Документы готовили Бестужев, Воронцов и другие важные министры, ей лишь подпись следовало поставить, но и от этого она увиливала всеми возможными способами. Почему? А вот так…Ее обвиняли в патологической лени. Валишевский, пытаясь разобраться в ситуации, писал, что у нее попросту не оставалось на работу времени. Она бы рада заняться государственными делами, но с утра туалет – часа три, не меньше, а там, смотришь, уже охота, а там в церковь, как же без этого, а вечером бал или свадьба кого-то из родственников или приближенных, и потом у нас, кажется, было намечено ехать с утра в Петергоф… или в Гостилицы… или в Ораниенбаум…

Елизавета была умна, и это ее уклонение от государственных дел происходило не только от скуки, появляющейся при виде деловых бумаг, и не от немедленного желания броситься в омут развлечений. Очень возможно, что она не любила быстрых решений, не хотела рисковать – пусть бумага отлежится, а там посмотрим. Вдруг завтра будет во вред государству то, что она сделала сегодня.

Екатерина II писала: «У нее (Елизаветы) была такая привычка, когда она должна была подписать что-то особо важное, класть такую бумагу, прежде, чем подписывать, под изображение плащаницы, которую она в особенности почитала; оставив ее там какое-то время, она подписывала или не подписывала ее, смотря по тому, что ей подскажет сердце».

Религия и императрица

Елизавета была верующий человек, не показно религиозна, как Екатерина II, а истинно. XVIII столетие также было заражено вольтерьянством, но Елизавета не поддалась этому влиянию. Она постоянно посещала монастыри, постилась, соблюдала все праздники, часами стояла перед иконами, советовалась с Господом и святыми угодниками, как поступать в той или иной ситуации. Понятно, что она радела о чистоте православия, а слишком большая истовость в этом вопросе в многонациональной стране приводит иногда к серьезным неприятностям.

Государыня очень оберегала вновь обращенных, но при этом многие мечети уничтожались, активно она боролась и со староверами. Действие всегда вызывает противодействие, среди старожилов опять появились случаи самосожжения. Кроме этого, развелось большое количество сект, к примеру, хлыстов, с которыми активно и часто жестоко боролись.

Богомолье Елизаветы часто превращалось в фарс, но она этого не замечала. У нее были свои искренние и чистые отношения с Богом. На богомолье ходят пешком, а до Троице-Сергиевой лавры от Москвы 80 верст. Такое расстояние не пройдешь за один день, надо где-то ночевать. Постоялые дворы не подходят, там бедность, вонь и насекомые, а потому рубятся в неделю путевые царские дворцы, мебель везли с собой.

Не успели подготовить деревянное жилье, разобьем в чистом поле шатры. Во время охоты Петра II обычай этот прочно вошел в обиход царского двора. На богомолье с царицей идет целый штат – тут и статс-дамы, и фрейлины, иногда и министры с женами, тут же слуги, повара и прочие. Застолья в поле широкие, народу много, весело! Порой на такие путешествия уходило все лето. Понятно, что в этой круговерти заниматься государственными делами нет ни охоты, ни возможности.

Светская жизнь

Все хорошо знали о ее безумной страсти к нарядам и развлечениям. Именно она в немалой степени поспособствовала тому, что эта страсть развилась в дворянской среде и среди придворных.

Екатерина написала о дворе Елизаветы (ей, с ее прирожденной немецкой скромностью и умеренностью, трудно было понять и принять этот русский бессмысленный и расточительный порядок): «Дамы тогда были заняты только нарядами, и роскошь была доведена до того, что меняли туалеты по крайней мере дважды в день; императрица сама чрезвычайно любила наряды и почти никогда не надевала два раза одного и того же платья, но меняла их по нескольку раз в день; вот с этим примером все и сообразовывались: игра и туалет наполняли день».

Во время пожара в Москве в 1753 г. во дворце сгорело 4 000 платьев Елизаветы, а после смерти ее Петр III обнаружил в Летнем дворце Елизаветы гардероб с 15 000 платьев, «частью один раз надеванных, частью вовсе не ношенных, 2 сундука шелковых чулок», несколько тысяч пар обуви и больше сотни неразрезанных кусков «богатых французских материй».

Никто не смел соперничать с императрицей Елизаветой Петровной, особенно это касалось дам. У них не было права первыми выбирать себе наряды и украшения. Все в империи должно было существовать для красоты наипрекраснейшей из женщин. Ни один из купцов, прибывший из заморских стран, а в особенности из Франции, не имел права продавать товар, пока сама государыня не отберет себе нужные ткани и наряды.

Она устраивала форменные разборки с посмевшими ослушаться ее наказа. В одном из писем к подданному ее кабинета она напишет: «Уведомилась я, что корабль французский пришел с разными уборами дамскими, и шляпы шитые мужские и для дам мушки, золотые тафты различных сортов и галантереи всякие золотыя и серебряныя, то вели с купцом сюда прислать немедля…»

Но купец, как видно, продал часть отобранного Елизаветой. Так как она была общеизвестно скупа и навряд ли обещала дать много, и тогда разгневанная императрица пишет другое письмо: «Призови купца к себе, для чего он так обманывает, что сказал, что все тут лацканы и крагены, что я отобрала; а их не токмо все, но и единого нет, которые я видела, именно алые. Их было больше 20-ти, и притом такие ж и на платье, которые я все отобрала, и теперь их требую, то прикажи ему сыскать и никому в угодность не утаивать… А ежели, ему скажи, утаит, моим словом, то он несчастлив будет, и кто не отдает. А я на ком увижу, то те равную часть с ним примут».

Императрица даже точно знает, кто мог купить галантерею: «А я повелеваю всеконечно сыскать все и прислать ко мне немедля, кроме саксонской посланницы, а прочие все должны возвратить. А именно у щеголих, надеюсь, они куплены, у Семена Кирилловича жены и сестры ее, у обеих Румянцевых: то вы сперва купцу скажите, чтоб он сыскал, а ежели ему не отдадут, то вы сами послать можете и указом взять моим».

Современники отмечали необыкновенный вкус императрицы Елизаветы Петровны и элегантность ее нарядов, сочетавшихся с великолепными головными уборами и украшениями. Однако с течением времени красота императрицы увядала, и она целые часы проводила у зеркала, гримируясь и меняя наряды и украшения.

Французский дипломат Ж.-Л. Фавье, наблюдавший государыню в последние годы, пишет, что стареющая императрица «все еще сохраняет страсть к нарядам и с каждым днем становится в отношении их все требовательней и прихотливее.Никогда женщина не примирялась трудней с потерей молодости и красоты. Нередко, потратив много времени на туалет, она начинает сердиться на зеркало, приказывает вновь снять с себя головной и другие уборы, отменяет предстоящие зрелища или ужин и запирается у себя, где отказывается кого бы то ни было видеть».

Он же описывает выход Елизаветы: «В обществе она является не иначе как в придворном костюме из редкой и дорогой ткани самого нежного цвета, иногда белой с серебром. Голова ее всегда обременена бриллиантами, а волосы обычно зачесаны назад и собраны наверху, где связаны розовой лентой с длинными развевающимися концами. Она, возможно, придает этому головному убору значение диадемы, потому что присваивает себе исключительное право его носить. Ни одна женщина в империи не имеет права причесываться так, как она».

И на самом деле, наблюдения француза точны, потому что в камер-фурьерских журналах различных лет определяются регламент и внешние особенности костюма для всех придворных. 1748 год – было приказано, чтобы дамы, собираясь на бал, волос «задних от затылка не подгибали вверх, а ежели когда надлежит быть в робах, тогда дамы имеют задние от затылка волосы подгибать кверху».

Государыня не допускала вольностей и в костюме для придворных дам и кавалеров. В императорском указе 1752 г. надлежало «…дамам кафтаны белые тафтяные, обшлага, опушки и юбки гарнитуровые зеленые, по борту тонкий позумент, на головах иметь обыкновенный папельон, а ленты зеленые, волосы вверх гладко убраны; кавалерам кафтаны белые, камзолы, да у кафтанов обшлага маленькие, разрезные и воротники зеленые… с выкладкой позумента около петель, и притом у тех петель, чтобы были кисточки серебряные ж, небольшие».

Закупками разных материй и галантерейных изысков занимались все без исключения иностранные посланники русского двора, и конечно, особое старание должны были проявлять в этом послы во Франции. Елизавета Петровна в подробностях расспрашивала французского посланника при дворе обо всех парижских новинках, обо всех новых магазинах и лавках, и потом ее канцлер поручал послу в Париже М. П. Бестужеву-Рюмину нанять «надежную персону», которая могла бы подбирать вещи «по приличности мод и хорошего вкуса» и посылать все это в Петербург. Расходы на это шли немыслимые — 12 000 рублей. Но сверх того многие агенты еще оставались должны, так как государыня не всегда своевременно расплачивалась.

По воспоминаниям ее невестки Екатерины, Елизавета «не очень-то любила, чтобы на этих балах появлялись в слишком нарядных туалетах», она могла заставить великую княгиню переодеть очень удачный наряд или запретить надевать его еще раз.

Однажды на балу императрица подозвала Н. Ф. Нарышкину и перед всеми срезала украшение из лент, очень шедшее к прическе женщины, в другой раз она собственноручно остригла половину завитых спереди волос у своих двух фрейлин под предлогом того, что не любит такого фасона прически, а сами фрейлины после уверяли, что ее величество вместе с волосами содрала немного и кожи.

Ее фантазии могли поразить любого заезжего иностранца. Государыня рассказывала, как «в один прекрасный день императрице нашла фантазия велеть всем дамам обрить головы. Все ее дамы с плачем повиновались; Елизавета отослала им черные плохо расчесанные парики, которые они были вынуждены носить, пока не отросли волосы». В скором времени последовал указ о бритье волос у всех городских дам высшего света. Каково было всему Петербургу смотреть на эту прискорбную картину? А между тем причина этого была довольно тривиальна — сама императрица неудачно покрасила свои волосы и была вынуждена остричься.

Страстью ее величества были карнавалы, маскарады и балы, о коих также следовали специальные высочайшие указы, и приходить на них были обязаны все приглашенные. На маскарадах могли присутствовать лишь дворяне, часто до полутора тысяч человек, при входе в зал их осматривали гвардейцы, снимая маски и проверяя лица. Часто устраивались маскарады с переодеваниями, где женщинам предписывалось быть в мужских костюмах, а мужчинам — в женских, но «нет ничего безобразней и в то же время забавней, как множество мужчин, столь нескладно наряженных, и ничего более жалкого, как фигуры женщин, одетых мужчинами».

При этом не благосклонная к ней невестка замечала, что «вполне хороша была только сама государыня, к которой мужское платье отлично шло…». Это знали все, знала и сама Елизавета Петровна, со времен переворота любившая щеголять в мундире.

Понятно, что правы были те, кто считал, что у императрицы было «много тщеславия, она вообще хотела блистать во всем и служить предметом удивления».

Смерть императрицы

1762 год, 5 января – императрица Елизавета Петровна скончалась. На 53-м году жизни императрица умерла от горлового кровотечения. В исторических хрониках отмечается, что еще с 1757 г. здоровье государыни стало на глазах ухудшаться: у нее были выявлены эпилепсия, одышка, частые носовые кровотечения, отечности нижних конечностей. Ей довелось почти полностью сократить свою активную придворную жизнь, отодвинув пышные балы и приемы на второй план.

Перед смертью у императрицы возник упорный кашель, который привел к сильному кровотечению из горла. Не справившись с болезнью, государыня умерла в своих покоях.

5 февраля 1762 года тело императрицы Елизаветы Петровны со всеми почестями было захоронено в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

ред. shtorm777.ru

shtorm777.ru

Императрица Елизавета I Петровна — исторические личности москвы | Узнай Москву

Родилась в Москве, в Коломенском. Дочь царя Петра I и его второй жены Марты Скавронской, в крещении Екатерины Алексеевны, императрицы Екатерины I. Детство и юность провела в Преображенском, Покровском и Измайловском селах в окрестностях Москвы.

Образование Елизаветы Петровны состояло из обучения танцам, светскому общению и французскому языку.

С 1722 года стала центром различных политических проектов, среди которых были неудачный брачный проект с Людовиком XV, с принцем Карлом Августом Гольштейн-Готторпским, который не состоялся из-за скоропостижной смерти жениха.

С воцарением на престол Анны Иоанновны Елизавета Петровна попала в немилость и была принуждена жить в отдалении от двора. После смерти Анны Иоанновны императором должен был стать сын Анны Леопольдовны Брауншвейг-Люнебургской Иван VI Антонович. Часть общества, которая была недовольна десятилетним пребыванием на российском престоле господства немцев, в 1741 году в ночь на 25 ноября под предводительством Елизаветы Петровны совершила государственный переворот. В результате дочь Петра I стала российской императрицей.

Елизавета почти не занималась политикой, всецело отдаваясь балам, празднествам и развлечениям. Ряд указов, принятых в ее правление, был направлен в основном на расширение привилегий дворянства.

Во время правления Елизаветы не был казнен ни один человек. Россия приняла участие в Семилетней войне, разгромив непобедимую ранее армию прусского императора Фридриха II. В 1755 году был основан Московский университет, открыт ряд гимназий в Москве, в 1757 году основана Петербургская Академия художеств, в 1756 году открыт первый публичный театр.

Предполагается, что с 1742 года Елизавета Петровна состояла в морганатическом браке с Алексеем Григорьевичем Разумовским – сыном простого казака. Обладая чудесным голосом и приятной внешностью, он попал в певчие сельской украинской церкви, где его случайно заметили и перевели в придворные певчие. Там он был замечен великой княжной Елизаветой Петровной, которая возвела Разумовского в графское достоинство, пожаловала чином фельдмаршала и сделала своим мужем. Документальных свидетельств заключения брака не осталось, но считается, что венчание состоялось в церкви Знамения в Перово. Так же предположительно от этого брака Елизавета Петровна имела дочь, носившую имя Августа Тараканова. Вокруг этого имени во времена Екатерины II было много интриг, породивших свои мифы. По одному из них Тараканова была пострижена в монахини Ивановского монастыря в Москве с именем Досифея, и провела там 25 лет до самой своей смерти в 1810 году.

Елизавета Петровна скончалась в ночь на рождество в Санкт-Петербурге. Погребена в Петропавловском соборе.

um.mos.ru

Веселая царица Императрица Елизавета

Веселая царица

Императрица Елизавета

Веселая царица была Елисавет:

Поет и веселится, порядка только нет.

А. Толстой

То, что написал граф Алексей Толстой относительно порядка на Руси, не может быть правдой хотя бы потому, что в царствование императрицы Елизаветы Петровны в стране порядок какой-никакой, а все же был. Это он для красного словца такое ввернул. А вот то, что Елизавета пела и веселилась, и всякому другому занятию предпочитала песни и пляски, – это истинная правда.

Елизавета пришла к власти в 1741 году путем дворцового переворота, свергнув законного императора – младенца Ивана VI, а вместе с ним и его мать – правительницу Анну Леопольдовну. Она сделала это, как сказали бы сейчас, нелегитимно. Ну, да бог с ней, нелегитимно так нелегитимно, дело-то прошлое. Нас больше интересует личная жизнь Елизаветы, а не политика. Вот к ней-то мы и обратимся.

Елизавета родилась в 1709 году и была дочерью Петра I и Екатерины. Ее личная жизнь строго делится на два этапа: до 1730 года и после этой даты. Почему? Позже вы узнаете почему, а пока в год рождения дочери Петр I праздновал победу в Полтавской баталии. Его войска готовились с триумфом вступить в Москву. Узнав о появлении на свет дочери, он якобы сказал: «Отложим празднество о победе и поспешим поздравить с восшествием в мир дочь мою, яко со счастливым предзнаменованием вожделенного мира». Празднование победы было отложено на три дня, после чего был дан пир в Коломенском с участием пленных шведских генералов. Так Петр праздновал свою личную победу на любовном фронте с Екатериной.

Он очень любил маленькую Лизу, назвал в ее честь один из кораблей, а в письмах называл не иначе как «дочкой-бочкой», потому как она была полненькой и пухленькой малышкой. В 1711 году эта малышка наконец приобрела законных родителей. Как так, спросите вы? А так, что Елизавету Петр завел вне брака, и только в 1711 году узаконил отношения со своей любовницей Екатериной и признал прижитых от нее детей своими. Это обстоятельство попортило много крови Елизавете, так как считалось, что она – незаконнорожденная дочь Петра. Вот если бы Петр состоял в браке с Екатериной и она родила ему дочь – тогда бы Елизавета, впрочем, как и ее сестра Анна, были бы законными детьми. Эти тонкости тогда строго соблюдались и не раз становились препятствием восшествию на престол «дочки-бочки». В конце концов, она завладела троном сама.

Итак, девочка росла до 1730 года в довольстве и достатке. Сначала, до 1725 года, ее опекал отец-император, затем императрицей стала ее мать Екатерина I, а потом страной правил ее племянник Петр II. Так что беспокоиться за свою судьбу ей было абсолютно нечего, и она жила в свое удовольствие. И только тогда, когда в 1730 году императрицей стала Анна Ивановна (представительница другого клана), ей пришлось туговато. Но об этом потом.

Лиза получила неплохое образование. В ее воспитателях ходили иностранные графини, виконтессы и толковые учителя, тоже из иноземцев. В результате Елизавета могла разговаривать на немецком, французском и итальянском языках, великолепно танцевала и блестяще освоила верховую езду. Правда, в географии она была несильна – не знала, что Англия находится на островах, и считала, что до нее можно добраться по суше. Да и зачем девочке надо было знать такие тонкости географии – ведь жизнь так прекрасна, создана для радости и веселья! И она предавалась им вовсю.

В 1718 году, то есть когда Лизе было только 9 лет, она уже отличилась на танцах на петровских ассамблеях и прогуливалась со своей сестрой Анной по Петербургу. Все на нее обращали внимание. Одетая по походной форме в бархатный лиф, красную короткую юбку, а особенно в мужской костюм, обрисовывающий все ее прекрасные формы, Елизавета была неотразима. Она еще в раннем возрасте возбуждала мужчин, очаровывая их своей молодостью и веселостью.

Еще раньше, в 1717 году, французский посол Кампредон признал ее необычайно красивой. Это было действительно так – Елизавета, по отзывам современников и сохранившимся портретам, была божественно красива и очаровательна. Придворные льстецы даже утверждали, что краше нее нет в целом мире. Отмечали ее высокий рост, тонкую талию, величественную осанку, грациозность движений, великолепный цвет лица и обворожительные глаза. По обычаю барышень из Немецкой слободы, юная Елизавета на ассамблеях носила иногда ангельские крылья за спиной. В январе 1722 года, объявляя ее совершеннолетней в присутствии многочисленных гостей, Петр I, согласно обычаю все той же Немецкой слободы, эти крылья обрезал ножом. Так ангел превратился в девушку…

Елизавета в молодости была живой, веселой, кокетливой девушкой, она хорошо танцевала и ездила верхом. Она наслаждалась жизнью, своей молодостью и красотой – легкая на подъем, веселая и шаловливая Елизавета украшала двор. При Петре II она носилась в охотничьем костюме на быстром скакуне по осенним полям, раскрасневшись от ветра, в сопровождении своего племянника. Она была чудо как хороша!

Неудивительно, что многие мужчины от нее были без ума. И любовников у нее тоже хватало. А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, наверняка попросит читатель. Ну, что же, можно, и даже нужно рассказать о ее амурах поподробнее, учитывая специфику нашей книги.

Первый сексуальный опыт Елизавета получила в… 14 лет, что даже по тем, совсем не пуританским временам было рановато. После этого ее личная жизнь протекала ох как бурно. К 1731 году число ее любовников перевалило за десяток, учитывая, что молодой шалунье исполнилось всего 22 года! Их имена по большей части неизвестны. Елизавету можно было бы назвать легкомысленной, глупой или развратной, но это не так. Судя по всему, она каждый раз влюблялась в очередного кавалера по-настоящему (а иногда в нескольких сразу!), а то, что она увлекалась мужчинами в среднем раз в два месяца, – то такое уж у нее было свойство характера. Наверняка, дорогие читатели, и вам знаком этот тип женщин – влюбчивых и непостоянных. И ведь даже обидеться на них невозможно! Порхают по жизни как бабочки, от одного цветка к другому, вернее, от одного чувака к другому, и сами искренне верят, что они влюблены. При этом они расстаются с вами так же легко, как и сходятся. Ну что с ними поделаешь? Такой характер…

Именно такой женщиной и была Елизавета. При этом на ее личную жизнь действовали постоянные попытки выдать ее замуж. За кого только ее не выдавали!

Когда Петр I был в Париже в 1719 году, он вздумал выдать ее замуж за малолетнего короля Людовика XV. Елизавете было 10 лет, а Людовику – 9, но это Петра не смутило. Французов шокировало такое предложение, и они, сославшись на молодость короля, Петру отказали. Им совсем не улыбалось принимать в свою семью дочь вчерашней прачки, к тому же рожденную до брака. Однако Петр I был упрям – ему очень хотелось породниться с династией Бурбонов, и тогда он предложил выдать Елизавету замуж за принца Конде. Французы тоже отказали. Тогда он предложил свою дочь герцогу Шартрскому, но и здесь его постигла неудача. Петр I не оставлял своей затеи выдать Елизавету замуж за Людовика XV до той поры, пока он не женился в 1725 году на Марии Лещинской, дочери польского экс-короля. К тому времени Петр I уже умер, а «невесте» было всего 14 лет. Знал бы Петр, за какого «ходока» он хотел выдать свою ненаглядную Лизетту! Натерпелась бы она с ним, подлым изменщиком, как и Мария Лещинская, ох и натерпелась бы!

Факт. Людовик XV (1710–1774) вначале отличался своим целомудрием. Когда он был совсем юн, маршал де Вальяр написал: «В свои четырнадцать с половиной лет он сильнее и развит более другого восемнадцатилетнего юноши, и прелестнейшие дамы не скрывают, что они всегда к его услугам». Однако он не поддавался на провокации. В 1725 году 15-летний Людовик женился на дочери польского экс-короля Марии Лещинской. Их медовый месяц продолжался целых три месяца – так ему по нраву пришлась юная красавица. Он был очарован прелестями королевы, и та отвечала ему взаимной страстью. Старания Людовика не пропали даром – Мария исправно рожала ему детей. Всего до 1737 года у них было 10 отпрысков. Однако с 1732 года Мария заартачилась: «Что за жизнь! Все время спать с королем, быть беременной и рожать!» Король был оскорблен этим заявлением, но продолжал хранить верность Марии, пока не встретил маркизу Марию-Юлию де Майи. Это была очаровательная женщина. Уже на втором свидании он изменил королеве. Их связь целых три года сохранялась в тайне, однако Мария Лещинская все равно узнала о ней. Она пришла в ярость, потеряла сознание и заперлась в своей комнате. Все попытки примирения со стороны короля ни к чему не привели. Тогда Людовик заявил, что больше никогда не появится в спальне Марии. Монарх, уже ни от кого не скрываясь, стал открыто встречаться с мадам де Майи. Молодая маркиза, чтобы развлечь его, принялась устраивать увеселительные пикантные ужины, полные выдумки. Эти ужины вскоре превращались в оргии – приглашенных на них дам раздевали, и каждый мужчина старался «выказать им свое расположение»; затем их пускали по кругу. Потом гости опять пили. Под утро приходили слуги и доставали из-под стола короля и приглашенных женщин.

Эти вечеринки были лишь началом распутной жизни Людовика. Вскоре похождения короля привели к серьезным последствиям. Он подхватил сифилис. Летописец короля отметил, что его камердинер тайно приводил к нему каких-то девушек. Вскоре выяснилось, что сифилисом его наградила дочь мясника Пусси, которую, в свою очередь, заразил один дворцовый стражник.

В конце 1738 года мадам де Майи опрометчиво познакомила короля со своей сестрой Полин де Несль. Эта очаровательная особа покинула монастырь с явным намерением заменить свою сестру в постели Людовика. Она тотчас приступила к делу и вскоре стала его очередной любовницей. Пока мадам де Майи сокрушалась по этому поводу, для новой фаворитки короля поспешно подыскивали мужа. Им стал Феликс де Винтимиль, племянник архиепископа Парижа. Состоялась свадьба, и молодые отправились в замок, чтобы провести первую брачную ночь. Однако Феликс, получивший от короля 200 тысяч ливров за этот фиктивный брак, только сделал вид, что отправляется на брачное ложе – на самом деле его место занял Людовик. С этого дня мадам Полин повсюду следовала за королем; он осыпал ее подарками, а в 1740 году даже подарил замок Шуази, в котором они уединялись для занятий любовью. Полин отличалась бурным темпераментом, и король засыпал только тогда, когда «семь раз доказывал мощь своего скипетра». Благодаря таким «заботам» мадам де Винтимиль в 1741 году родила сына, получившего титул графа де Люка. Она скончалась в том же году из-за родовой лихорадки.

Тогда король снова бросился в объятия мадам де Майи, чему она была очень рада, но уже в 1742 году переключился на еще одну сестру – герцогиню де Лорагэ. Она обладала «приятной полнотой форм» – именно такие женщины считались тогда привлекательными для мужчин. Он «любил» ее везде – на скамьях, на диванах, на лестничных ступенях; при этом герцогиня издавала сладострастные вопли. Однако этого Людовику показалось мало – он потребовал, чтобы и мадам де Майи присоединилась к ним, желая «спать между двумя сестрами». Надо сказать, что сестры представляли собой резкий контраст – если мадам де Майи была худышкой, то герцогиня Лорагэ являлась толстушкой. Вероятно, Людовику понравилась такая экзотика, но ненадолго – вскоре он избавился от обеих сестер.

Очевидно, сестры мадам де Майи обладали какой-то особой притягательностью, и Людовик решил заняться четвертой из них – женой маркиза де Флявкура. Однако супруг оказался страшно ревнив, и королю не удалось уложить ее в постель. Ревнивый муж пригрозил жене расправой, если она будет вести себя так, «как ее шлюхи-сестры». Но монарх не унывал и сделал предложение пятой сестре – Мари-Анне, вдове. Та согласилась, но выдвинула свои условия – придать ей статус официальной любовницы, иметь в Лувре свои апартаменты, свой Двор, неограниченное количество денег из казны, которые бы выдавались за ее подписью, и признать своих детей от короля, буде те появятся, законными. Губа не дура!

Король согласился на все! Он в 1744 году передал ей не то что апартаменты, а целое герцогство Шатору! Не один раз он занимался, по привычке, любовью одновременно с двумя сестрами – герцогиней де Лорагэ и вдовой Мари. В конце концов требовательная нахалка после двух недель секс-марафона с королем умерла.

Тут Людовик растерялся. Ресурсы семьи де Несль оказались исчерпанными, и где взять новую любовницу, король не знал, хотя коридоры Версаля ломились от девушек, мечтавших переспать с ним. В 1745 году на бале-маскараде он обратил внимание на Жанну Пуассон и приказал камердинеру привести ее к себе. Но, увы, у Людовика внезапно возникла слабость, и он оконфузился перед прелестницей. К счастью, король быстро восстановил силы и вскоре доказал Жанне мощь переполнявших его чувств. Однако вот беда – против новой любовницы короля восстал весь его Двор, министры, священники и даже сын-наследник. Тогда хитрая мадам Пуассон решила сделать так – она написала королю письмо о том, что, мол, ее муж очень ревнив и она опасается доноса о своей связи с королем. Поэтому она просила у него защиты. Людовик поверил во весь этот бред и предложил хитрюге укрыться в Версале, а сам послал одного своего придворного к мужу Жанны, чтобы объявить ему о том, что его жена стала любовницей короля. Огорченный супруг вынужден был покинуть Париж. Счастливый Людовик не отказывал ей ни в чем: купил для нее титул маркизы, подарил земли в Оверне с 12 тысячами ливров годового дохода, назначил фрейлиной королевы и признал официальной фавориткой.

И нахалка развернулась вовсю – кроме занятий любовью с королем, она захотела еще и управлять государством. Эти занятия у нее отнимали много времени, и Людовик нашел себе новую пассию – мадам де Куазен. Узнав об этом, Жанна решила отвадить Людовика от свежей любовницы и с помощью почтмейстера, читавшего Людовику выдержки из перлюстрированных писем, опорочила мадам Куазен. Монарх снова поверил в эту чушь и расстался с бедняжкой.

Тем временем Жанна потеряла былую привлекательность, и Людовик утешался с разными девицами, предпочитая девственниц, которых тайно приводили ему друзья. Однажды молодой человек по имени Казанова (тот самый!) познакомился с одной очаровашкой по имени Луизон Морфи. Она так понравилась ему, что Казанова даже заказал одному художнику ее портрет в обнаженном виде. Этот художник, случайно оказавшись в Версале в 1753 году, показал копию этого портрета придворному, который как раз и занимался тем, что подыскивал королю новых «подружек». Он решил, что такая красотка достойно украсит коллекцию Людовика, и показал ему портрет. Король ухватился за эту мысль и решил познакомиться с оригиналом. Сестра Луизон немедленно доставила ее в Лувр, а наутро у нее уже был свой дом около дворца. Девушка прожила в этом доме около двух лет, и Людовик постоянно навещал ее там. Однажды она непочтительно высказалась о Жанне, чего король терпеть не мог, и они расстались, даже несмотря на то, что она родила ему дочь.

Луизон Морфи вынуждена была покинуть этот дом, где ее на «боевом» посту поочередно сменили ее сестра Бриджит, мадемуазель Фукэ и мадемуазель Эно.

Впоследствии Людовик XV занялся тем, чем не занимался никто ни до него, ни после – создал гарем, называемый Олений парк, в котором содержал десятки своих наложниц. Причем все это было сделано по закону – он покупал маленьких девочек у их родителей, воспитывал до определенного возраста, а потом наслаждался юными девственницами. Маленьких девочек в возрасте от 9 до 12 лет, обязательно здоровых (король очень боялся заразы), король сам любил купать, раздевать, наряжать и… преподавать им религию! Когда они подрастали, он преподавал им уже другие уроки.

В 1756 году началась Семилетняя война, были введены новые налоги, тяжким бременем легшие на простой народ. Во всем обвиняли Людовика и его фаворитку. В 1757 году на короля было совершено покушение, а в 1764 году умерла Жанна Пуассон. Людовик выжил, а смерть Жанны встретил равнодушно – они давно уже не были любовниками, и монарх предавался своим развлечениям в Оленьем парке. Однако не только с девочками, но зрелыми женщинами: мадемуазель де Роман и Луиза Тирсэлен быстро сменили друг друга. Наконец, король познакомился с великосветской проституткой мадам д?Эспарбэ, в постели которой «весь город перебывал». Возможно, она и стала бы очередной официальной фавориткой короля, но этому воспротивились его министры.

Мадам де Грамон и мадам де Брезе, на несколько месяцев заменившие потаскуху, уже не могли удовлетворить короля. Ему требовалось что-то новое, необычное. Гонцы французского короля рыскали по провинции в поисках юной особы, но так никого и не нашли. Наконец в 1756 году граф дю Барри решил избавиться в пользу короля от надоевшей ему любовницы. Ее звали мадемуазель Жанна Бекю. Граф спокойно уступал ее за деньги своим друзьям, когда оказывался на мели. Таким образом она побывала в постели герцога Ришелье и маркиза де Вильруа. Раньше она «работала» в одном сомнительном заведении и взяла себе псевдоним Манон Лансон. При посредничестве Ришелье Манон оказалась в постели Людовика. Первый раз Людовику показалось, что она увидела в нем мужчину, а не короля, поскольку все его прежние любовницы не могли избавиться от преклонения перед ним. Манон же ему дерзила и позволяла себе всякие выходки. Эта манера поведения восхитила короля. К тому же она старалась каждый вечер находить королю все новые любовные забавы.

В 1768 году состоялась свадьба бывших любовников – графа дю Барри с Манон Лансон. Вся церемония была обычным фарсом – так как в брачном контракте было записано, что молодые не должны жить как муж и жена. При этом безродная шлюха была записана во дворянство. Став титулованной любовницей, проститутка, ранее отдававшаяся кому ни попадя за несколько экю, зажила в отдельном доме, завела себе слуг и охрану. Все это делалось на деньги короля, естественно, он назначил ей содержание в миллион двести тысяч франков ежегодно и осыпал богатыми подарками.

Вскоре в народе пошли слухи о том, что любвеобильность короля достигается разными стимулирующими средствами. В этом не было ничего удивительного, так как употребление возбуждающих средств тогда было обычным делом и Людовик охотно ими пользовался. Де Ришелье писал: «Именно так он добился расположения некоторых знатных дам и покорил мадам де Сад… Несколько придворных дам умерли от последствий этих постыдных оргий». Вот так – даже умерли от «любви» со шпанскими мушками, тогдашней «Виагрой». Во всех этих извращениях обвиняли мадам Манон Лансон, но король был без ума от нее. Между тем Людовику уже стукнуло 60 лет, а он был все таким же страстным любовником, как и в юношестве.

В доме Манон проходили собрания министров и принимались послы. Это возмутило многих придворных, и они начали искать шлюхе замену. Сначала они попытались уложить в королевскую постель принцессу Монако. Не вышло. Тогда нашли молодую англичанку, и король переспал с ней, но тут же забыл. Настала очередь жены придворного музыканта мадам Бэш – тот же результат.

Манон, конечно, разгадала все эти уловки и обратилась за советом к аббату Террэ. Тот рекомендовал ей стать сводней, чтобы и очередная королевская пассия была у нее под контролем, и самой любовную власть не потерять. Ушлый аббат имел в виду одну из своих незаконнорожденных дочерей мадам д?Амерваль и таким образом намеревался вытеснить Манон с королевской постели. Однако Людовик всего несколько дней наслаждался этим подарком и вернулся к Манон.

Тем не менее Манон Лансон следовала совету аббата. Она заставила Людовика закрыть Олений парк и организовала ему целый гарем. Для начала она отдала королю свою племянницу мадемуазель Турнон, а затем перезнакомила его со всеми актрисами «Комеди Франсэз». Однако актрисы были начисто лишены всяческого воображения, и королю в постели с ними было откровенно скучно. Наконец, фаворитка короля привела к нему мадемуазель Рокур, известную своим бесстыдством настолько, что заслужила прозвище Великой Волчицы. С первой же их встречи ее пыл и изобретательность сильно увлекли Людовика.

В 1774 году король опасно заболел оспой. По мнению сведущих людей, он заразился этой болезнью от шестнадцатилетней девушки, предоставленной ему мадам Манон. Бедняжка не знала, что носила в себе этот опасный вирус, и скончалась на день позже Людовика XV. Любвеобильный монарх умер 10 мая 1774 года на 64-м году жизни, в переносном смысле, можно сказать, от любви.

Когда Петр I умер, ее мать, Екатерина I, завещала женить Лизу на Карле-Августе Голштинском, епископе Любекском. Он был вызван в Россию, или, как тогда говорили, «выписан» из Гольштейна. Елизавете в случае такого замужества единовременно выдавался 1 миллион рублей и по 100 тысяч ежегодно. Кроме того, ей полагалось 300 тысяч рублей приданого.

Милый и приветливый юноша (в те времена и юнцы могли быть епископами!) уже считался женихом Елизаветы, когда внезапно умер от оспы в 1727 году в Петербурге в двух шагах от алтаря. Память о нем Елизавета до конца жизни хранила в своем сердце. Недаром же она покровительствовала голштинской династии – вызвала в Россию своего племянника Петера (будущего Петра III), его невесту Софию-Фредерику-Августу (будущую Екатерину II), мать которой была двоюродной сестрой того самого Карла-Августа. Это пример того, что Елизавета каждый раз влюблялась по-настоящему.

Одно время в претендентах на руку Елизаветы ходил сын Меншикова, сын герцога Бирона и сын князя Долгорукого, одного из восьми «верховников», подсунувших на подпись Анне Ивановне те самые «кондиции». Веселую и общительную Елизавету хотели видеть невесткой во всех этих домах, правда, здесь было больше политического расчета, чем сердечной привязанности.

А вот к кому Елизавета была сама сильно привязана – так это к своему племяннику, императору Петру II, сыну невинно убиенного царевича Алексея. Он очень любил свою тетку (а «тетке» было всего 15–16 лет). Они вместе охотились, проводили много времени, выпивали (оба пристрастились к этому слишком рано), катались на коньках, пели песни и плясали. В общем, весело проводили время, и это им очень нравилось. Министр Остерман настоятельно рекомендовал матери Елизаветы, императрице Екатерине I, женить свою дочь на Петре – тогда династическая ситуация стала бы прозрачной и ясной. И самое главное то, что против такого поворота событий были не против ни «жених» с «невестой», ни мать! Правда, юношеская влюбленность 13-летнего Петра II в свою тетку не имела ничего общего с влюбленностью самой Елизаветы – она любила его любовью тетки, старшей подруги, и не более того. Тем не менее дело шло к свадьбе.

Однако эту брачную сделку запретил Священный синод. Тогда Екатерина I обратилась за помощью к вселенским патриархам, но тоже получила отказ – все-таки они были близкими родственниками. А кровосмешение ни одной религией не поощряется. Так что брак Елизаветы с Петром II оказался невозможен, но он до конца своих дней (умер от оспы в 1730 году) был влюблен в свою тетку и шугал от нее как поклонников, так и потенциальных женихов. Например, он отказал прусскому послу Вратиславу, который сватал за Елизавету курфюрста Карла Бранденбургского. Известна также история, случившаяся с поклонником Елизаветы Александром Бутурлиным.

В 1720 году Бутурлин окончил Морскую академию в Петербурге и был взят Петром I в денщики. Как мы уже писали ранее, круг обязанностей царских денщиков был очень широк, и из них выходили толковые военачальники. Так что Александр Бутурлин был при Петре I чем-то вроде чиновника для особых поручений. Елизавета в это время проживала в Александровской слободе под Москвой. Ее основными занятиями в то время были соколиная охота на зайцев, хороводы, катание на салазках и коньках, пение песен с крестьянками, крещение младенцев, травля волков и разведение фруктового сада в Курганихе. Вот в эту-то Курганиху и наведался однажды Александр Бутурлин. Увидев Елизавету, он влюбился в нее. С тех пор он стал там частым гостем. Елизавета, верная своей привычке, тоже влюбилась в бравого денщика отца, и у них закрутился роман. Говорят, что он был первым мужчиной в ее жизни, но это вряд ли – половые контакты она имела и раньше. Она назначила его своим камергером и познакомила с Петром II. В 1728-м его наградили орденом Александра Невского и присвоили звание генерал-майора. Петр II, узнав о шашнях своей тетки с Бутурлиным, в 1729 году отослал его в действующую Украинскую армию воевать с крымскими татарами, а потом на персидскую границу. В общем, загнали человека, куда Макар телят не гонял. Говорят, что тут не обошлось без наушничества князей Долгоруких, желавших заполучить Елизавету в женихи одному из представителей их клана. Как бы то ни было, но Бутурлин исчез с горизонта Елизаветы; впоследствии он стал заслуженным человеком – генерал-фельдмаршалом и московским генерал-губернатором. Кстати, в то время когда они занимались с Елизаветой любовью, Бутурлин был вдов. Его первая супруга, дочь фельдмаршала князя Голицына, умерла в 1727 году. После своего изгнания из Александровской слободы и вынужденного отъезда на Украину Бутурлин в 1730 году женился вторично на княжне Куракиной. Вот так.

Однако Елизавета, кокетка, была непостоянна, как ветер. Очередным ее избранником после Бутурлина стал обер-егермейстер императорского Двора Семен Нарышкин (Двор во времена Петра II тогда находился в Москве). Он приходился ей двоюродным братом, поскольку Наталья Нарышкина была матерью Петра I, а Петр, в свою очередь, был отцом Елизаветы. Отношения между ними стали настолько «задушевными», что в Москве стали поговаривать даже о возможной свадьбе Семена и Елизаветы. Однако в ситуацию опять вмешался Петр II и своим указом отослал Нарышкина путешествовать за границу. Он выехал во Францию и поселился там под фамилией Тенкин. После воцарения Елизаветы Петровны он вернулся в Россию, был пожалован в камергеры, но уже не претендовал на покои рядом со спальней императрицы. Был послом в Англии, а в Германии познакомился с невестой будущего императора Петра III Софией (будущей Екатериной II), заслужил ее милость и стал очень богатым человеком.

Однако все это будет еще впереди, а пока наступил 1730 год, и Елизавету ожидали неприятности. Умер ее племянник Петр II, и на престол вступила представительница другого клана, Анна Ивановна. Жизнь Елизаветы утратила прежний блеск. Анна Ивановна недолюбливала свою двоюродную сестру, видя в ней соперницу по трону. К тому же ее раздражало в Елизавете все – молодость, красота (сама Анна Ивановна красотой не блистала), изящество, беззаботность, множество поклонников, умение танцевать и тонкий вкус. Она была немым укором Анне Ивановне, у которой ничего этого не было. И Елизавете при дворе Анны Ивановны было скучно – веселые балы и пиры сменились драками и глупыми выходками шутов и карликов.

Анна Ивановна опять перенесла столицу в Петербург; вместе с ней в Северную Венецию вынуждена была переехать и Елизавета. У нее был свой Летний дворец, который находился близ Смольного двора, а также Зимние дворцы, расположенные на Царицыном лугу (ныне Марсово поле) и на Садовой улице. Елизавета удалилась от большого Двора и завела свой, большей частью состоявший из ее сверстников, кавалеров и дам. В Петербурге Лиза не отказалась от своих привычек, проводя время в куртуазных похождениях, балах и хороводах. При этом Елизавета не забывала, что она дочь Петра Великого, но до поры умело скрывала это, делая вид, что политика ее не касается. Она была поглощена любовью и удовольствиями: пела, плясала, охотилась и кутила. Цесаревна на время затаилась, стараясь не высовываться и не привлекать к себе особого внимания. Однако, несмотря на это, Анна Ивановна и здесь ее «доставала». Однажды Елизавете, как цесаревне, привезли ее ежегодное пособие в несколько миллионов рублей. Она вышла во двор и ужаснулась: в ворота въезжала целая череда тяжело груженных телег, доверху уложенных мешками с… медной монетой! Анна Ивановна платила ей не золотом или серебром, а медью! Елизавета, конечно, возмутилась и приказала сбросить все эти деньги в Мойку. Правда это или байка, мы не знаем, но и сегодня находятся умники, которые платят штрафы или судебные издержки мелкой монетой. Формально они правы – монеты наравне с бумажными деньгами являются законным платежным средством. Но только формально, а по существу – это издевательство. Так Анна Ивановна тонко поиздевалась над Елизаветой. И та вынуждена была терпеть.

Как раз в это время у Лизы появился новый любовник – гвардии сержант Алеша Шубин. Надо сказать, что все мужчины Елизаветы, которым она дарила свою любовь, были красавцами. Она и сама была красива, и кавалеров себе подбирала под стать. Так вот, Алешка Шубин был красив до невозможности, и цесаревна влюбилась в него по уши. Он отвечал ей взаимностью, да так, что чуть не устроил дворцовый переворот в ее пользу! Что не сделаешь ради любимой женщины! Все мы, мужики, совершаем порой безумства ради своих любимых. За это нам, скажу без ложной скромности, честь и хвала! Вот только какая расплата нас ждет впереди? И Алеша поплатился, слава богу, что не головой. Анна Ивановна сначала сослала его в Ревель, где посадила в каменный мешок, в котором было невозможно ни сидеть, ни стоять. Потом, в 1732 году, последовал указ выслать его в Сибирь, и не куда-нибудь, а на забытую богом Камчатку. И поступила с ним жесточайшим образом – раз он мечтал жениться на красавице Елизавете, то пусть возьмет себе в жены безобразную камчадалку! Делать было нечего, и Шубин женился. Анна Ивановна и здесь насолила, как могла, Елизавете! Безутешная Лизавета долго переживала эту любовную драму и даже сочиняла на эту тему грустные песни. Они сохранились до нашего времени, и в них есть такие слова: «Легче б тебя не знати, нежель так страдати…» Алешка Шубин был, безусловно, одним из ее любимейших фаворитов. Ссылка Шубина продолжилась почти десять лет, до той поры, пока не умерла императрица Анна Ивановна. При ней нечего было и думать об освобождении Алексея из камчатской глухомани. Когда же правительницей стала Анна Леопольдовна, Елизавета кинулась разыскивать Шубина. Анна Леопольдовна, к слову сказать, зная не понаслышке, что такое разлука с любимым, помогала Елизавете, чем могла. Перво-наперво она обратилась к Бирону, и тот издал соответствующий указ о розыске ссыльного Шубина. Но вот беда – никто за давностью лет не знал, куда его сослали! Вроде был такой ссыльный, а куда подевался – неизвестно; может, уже и умер. Второй указ о розыске ненаглядного Елизаветиного Алешеньки подписала уже сама Анна Леопольдовна. Успех был тем же – нулевым. И только тогда, когда за дело взялся фельдмаршал Миних, дело сдвинулось с мертвой точки – его нашли где-то на Камчатке. Шубину нужно было проехать 15 тысяч верст, чтобы добраться до Петербурга. Дорога тогда занимала не месяц и не два, а иногда целые годы! В общем, к тому времени, когда Шубин прибыл в столицу, Елизавета уже стала императрицей. Он был ласково встречен Елизаветой, но это был уже другой человек – одичалый и нервный, хотя сохранил на своем лице следы былой красоты. Лиза произвела его в майоры Семеновского полка и генерал-майоры по армии за «невинное претерпение». Алексей Шубин хотел было снова занять место фаворита при Елизавете, но потерпел неудачу. Во-первых, против этого был личный врач Елизаветы Жано Лесток (наверняка читатели знают его по фильму «Гардемарины, вперед!»), к которому она очень прислушивалась. Дело в том, что Лесток был косвенно повинен в ссылке Шубина в Сибирь при Анне Ивановне. Но, главное, место фаворита было уже занято Алексеем Разумовским (о нем речь пойдет впереди). Быстро смекнув, что при дворе ему делать теперь нечего, он, награжденный орденом Александра Невского, уехал в пожалованные ему имения в Нижегородской губернии и больше в столицу не возвращался. Умер Алексей Шубин в 1765 году, пережив Елизавету на четыре года. А какая была у них любовь!

А пока, в царствование Анны Ивановны, предложения руки и сердца Елизавете поступали, без преувеличения, со всех концов цивилизованного мира. Среди претендентов были принц Георг Английский, инфант Мануэль Португальский, инфант дон Карлос Испанский, герцог Эрнст-Людвиг Брауншвейгский, шах Надир Персидский и, конечно же, франт и щеголь Мориц Саксонский, разбивший когда-то сердце самой Анны Ивановны. Впрочем, мы вовсе не уверены в том, что перечислили всех кандидатов в мужья Елизавете – уж слишком велико было их количество! Вот это невеста так невеста!

Однако Анна Ивановна сочла всех этих женихов слишком знатными для Елизаветы. Ей хотелось бы женить ее на правителе какого-нибудь захудалого королевства. Помните фразу из «Золушки»: «Королевство у нас маловато – разгуляться негде»? Чтобы Елизавете с пристрастием к веселью на самом деле «разгуляться было негде». Или отправить ее в какую-нибудь глухомань, на задворки Европы, вроде той же самой Курляндии, в которой она сама прозябала. И чтобы оттуда ей уже никогда выбраться было невозможно. Анна Ивановна все тянула и тянула, и в итоге Елизавета так и осталась незамужней.

Но это не беда, и Елизавета решила свою судьбу сама. Став императрицей в 1741 году, она уже на следующий год тайно обвенчалась с Алексеем Разумовским, с которым не расставалась до конца своей жизни. Кто это такой – спросите вы? О, его судьба просто удивительна, а взлет к вершинам власти непостижим! И главное, что он добился этого не какими-нибудь выдающимися заслугами, а прекрасным голосом и потрясающей внешностью. Мы уже писали, что Елизавета и сама была красавицей, и кавалеров себе выбирала непременно из красавцев. Однако все они были какими-то недоделанными, пустыми и кроме красивой оболочки ничем не обладали. Это у Екатерины II были что ни любовник – то выдающийся государственный деятель, хотя порой рожа иного кавалера была чуть краше, чем у обезьяны. Один одноглазый Григорий Потемкин чего стоит! Екатерина выбирала себе «галантов» по уму, а Елизавета – по внешности. И в этом большая разница. Фавориты Екатерины реально правили страной, были опорой трона, а фавориты Елизаветы являлись вахлаками, ни к какой государственной службе не приспособленными. Однако все по порядку.

Алексей Разумовский и Елизавета Петровна были одногодками; оба 1709 года рождения, только он родился в марте, а царевна в декабре. Их близость началась еще в период правления Анны Ивановны. В 1731 году ей пришла в голову очередная блажь – создать капеллу из украинских (тогда говорили – малороссийских) певцов. Как известно, украинцы поют не хуже итальянцев: а поскольку Анна Ивановна была горазда на разные чудачества, то решила у себя завести такое новшество. В Малороссию для набора певцов был командирован полковник Вишневский. В селе Лемеши Черниговской губернии он обратил внимание на молодого церковного певчего, который, стоя на клиросе, выводил громким басом псалмы. Это и был Алексей Разумовский. Вишневский немедленно забрал Алексея в Петербург и определил в придворную капеллу. За свою «находку» полковник Вишневский получил чин генерал-майора.

Изначально фамилия у него была Розум (разум, по-русски). Причем это была даже не фамилия, а казацкое прозвище его отца, который, подвыпив, рассуждая о каком-нибудь влиятельном лице, любил повторять: «Шо за голова, шо за розум!» Настоящей фамилии Алексея не знает никто. Он был сыном простого казака и в детстве пас коров. Грамоте и пению его научил дьячок из соседнего села. И вот волею судьбы Алексей оказался при Дворе Анны Ивановны. В столице ему переменили фамилию на русский лад, и он стал Разумовским. Елизавета, как мы уже писали выше, очень любила пение и сразу же обратила внимание на малороссийского певчего с трубным голосом архангела, обладающего к тому же потрясающей внешностью. Вернее, первой на него обратила внимание приятельница Елизаветы, Анастасия Нарышкина. Вот что рассказывал в своих записках французский посол де ла Шетарди: «Женщина… обладающая большими аппетитами (Анастасия), была поражена лицом Разумовского, случайно попавшегося ей на глаза. Оно действительно было прекрасно. Он брюнет с черной, очень густой бородой, а черты его, хотя и несколько крупные, отличаются приятностью, свойственной тонкому лицу. Он очень высокого роста, широкоплеч… Нарышкина обыкновенно не оставляла промежутка времени между возникновением желания и его удовлетворением. Она так искусно повела дело, что Разумовский от нее не ускользнул. Изнеможение, в котором она находилась, возвращаясь к себе, встревожило цесаревну Елизавету и возбудило ее любопытство. Нарышкина не скрывала от нее ничего. Тотчас было принято решение привязать к себе этого… человека». Данный инцидент относится к 1732 году.

То есть, говоря современным языком, Нарышкина, похотливая бабенка, соблазнила простого украинского парня (который, поди, и женщин-то еще не познал). Он, должно быть, и не сопротивлялся, когда расфуфыренная фрейлина, соблазнительно пахнувшая французскими духами (это тебе не коровий навоз нюхать!), задрала перед ним свои юбки. После этого она, еще не остывшая после близости с Алексеем, рассказала о чудесном любовнике Елизавете. Та, услышав о необыкновенном, симпатичном «трах…щике», тут же решила приватизировать его. Нарышкина не возражала (еще бы ей возражать!) – у нее и так хахалей хватало, и свела казачьего сына с принцессой. Так возникла их связь.

Разумовский был назначен камердинером Елизаветы, а после того как он потерял голос (но это было уже неважно) – она присвоила ему чин придворного бандуриста. Прусский посол Марденфельд, посвященный во многие интимные тайны Елизаветы, докладывал своему королю о Разумовском следующее: «Особа, о которой идет речь, соединяет в себе большую красоту, чарующую грацию и чрезвычайно много приятного… Родившись под роковым созвездием… в минуту нежной встречи Марса с Венерой, он ежедневно по нескольку раз приносит жертву на алтарь… Амура, значительно превосходя такими… делами супруг императора Клавдия и Сигизмунда…»

То есть, судя по этому докладу, Алексей по несколько раз в день удовлетворял Елизавету, а саму Елизавету сравнил с такими ненасытными любовницами, как жены Клавдия и Сигизмунда.

Прусский посол выражался витиевато, призывая на помощь знание античной мифологии, что было тогда в моде; тем интересней его доклад. Однако читаем дальше: «Первым жрецом, отличенным ею (Елизаветой), был подданный Нептуна, простой рослый матрос…» Ага, вот мы и узнали, кто был первым мужчиной у Елизаветы в ее 14 лет – «рослый матрос»! Не какой-нибудь знатный кавалер, а рядовой матрос (по всей видимости, это был матрос Максим Толстой), что было неудивительно при порядках, царивших в семье Петра I. Ведь ее мать была блудницей, наставляя развесистые рога отцу, а сам отец перепробовал множество женщин, включая матросских жен. Так что яблоко недалеко от яблони катится.

Идем дальше: «Теперь эта важная должность не занята в продолжение двух лет. До того ее исполняли жрецы, не имевшие большого значения (для Елизаветы) Возжинский (Войчинский), Лялин, Скворцов и др. (От себя добавим – а потом и Петр Шувалов, Роман и Михаил Воронцовы, Сиверс и Мусин-Пушкин)». То есть после Алешки Шубина у нее были еще любовники, которым она значения не придавала – с которыми она «спала» так, для души, для здоровья.

«Наконец нашелся достойный в лице Аполлона с громовым голосом, уроженец Украины, и должность засияла с новым блеском. Не щадя сил, он слишком усердствовал, и с ним стали делаться обмороки, что побудило однажды его покровительницу отправиться в полном дезабилье (то есть полураздетой) к Гиппократу, посвященному в тайны, чтобы просить его оказать помощь больному».

Ну что за мужики хилые были в те времена! Помните, как принцу Антону, супругу Анны Леопольдовны (о которых рассказывалось в книге «Неофициальная жизнь Романовых. Царский декамерон»), тоже в «этом деле» помощь потребовалась? Но тогда Антона добрым советом спас его адъютант Кейзерлинг, а вот Елизавета была вынуждена обратиться к доктору. Представляете сцену – любовник теряет сознание во время полового акта, а его пассия мчится полураздетая к эскулапу? Потрясающе!

Но кто же этот загадочный Гиппократ, которого Марденфельд сначала не называет по имени? А это тот самый француз Жано Лесток, личный врач Елизаветы и «особа, приближенная к императору». Позже так и будет, только не «к императору», а к императрице Елизавете.

А дальше нас ждет самое интересное: «Застав лекаря в постели, она уселась на край ее и упрашивала его встать. А он, напротив, стал приглашать ее позабавиться. В своем нетерпении помочь другу сердечному она отвечала с сердцем: «Сам знаешь, что не про тебя печь топится!» – «Ну, – ответил он грубо, – разве не лучше заняться этим со мной, чем со столькими из подонков?» Но разговор этим ограничился, и Лесток повиновался».

Вы представляете, что произошло? Наследница российского престола, дочь Петра I, полуголая мчится к личному врачу за помощью своему любовнику, а наглый французишка предлагает ей поразвлечься с ним, а всех «галантов» Елизаветы обзывает подонками? Это, в первую очередь, характеризует саму Елизавету, позволившую хаму такие выходки. В итоге: «она не ответила на его притязания, хотя легкость нрава цесаревны подавала лейб-медику основательные к тому надежды. И все же любовь к Разумовскому и желание помочь ему как можно быстрее оказались сильнее плотской чувственности, постоянно обуревающей Елизавету». Вот так – в принципе, она могла и с Лестоком переспать, но любовь к Разумовскому оказалась сильнее. Так и хочется воскликнуть: «Что за времена, что за нравы?»

Елизавета действительно заботилась об Алексее Разумовском, и не только в сексуальном плане. Так, выходя в сильный мороз из театра, она заботливо запахивала ему шубу и поправляла ее, а на официальных обедах Алексей сидел рядом с цесаревной. Официально он управлял имениями Елизаветы.

В дворцовом перевороте 1741 года Алексей Разумовский никакого участия не принимал.

Интересно, что за спиной Елизаветы во время переворота и до него никто не стоял! Были, конечно, французы – тот же Шетарди с Лестоком, которые подзуживали ее к этому, наушничая, что, мол, Анна Леопольдовна хочет постричь ее в монахини, ссужали деньгами и так далее. Подбивали Елизавету на совершение государственного переворота и ее любовники – тот же Разумовский, Шувалов с Воронцовым, однако сами за ней не пошли! Испугались, должно быть.

В результате дворцовый переворот Елизавета совершила в полном одиночестве; за ней не было ни могущественного клана Орловых, ни Потемкина, как при Екатерине II, – никого! За спиной Екатерины I хоть стоял Меншиков, устремления Анны Ивановны поддерживал верный Бирон, а за спиной Елизаветы была одна пустота! Обычно государственные перевороты устраивают целые команды профессиональных интриганов. Его долго готовят, склоняют на свою сторону или подкупают нужных людей; привлекают войска опять же… А переворот Елизаветы был самым плохо подготовленным и неорганизованным переворотом в России; это был даже не переворот, в экспромт какой-то. И тем не менее он увенчался успехом!

Многочисленные любовники Елизаветы как в воду канули, ничем не поддержав ее, хотя бы морально, а только науськивая на переворот. Бравый вояка Алешка Шубин, конечно, ей бы помог, однако он находился в ссылке, а больше ей ни на кого рассчитывать не приходилось. Алексей Разумовский, этот трус и ничтожество, так тот вообще остался на охране дворца, то есть барахла. И это в тот момент, когда, возможно, шла речь о судьбе Елизаветы! Если бы переворот не удался, то за это ей полагалась плаха! Или же вечная ссылка в Сибирь с вырезанием языка, вырыванием ноздрей, битьем кнутом и прочими придумками заплечных дел мастеров. Разумовскому нужно было находиться рядом с любящей его женщиной со шпагой в руках, охранять ее и в прямом смысле прикрывать ей спину, а он остался сторожить шмотки! Нет – он был не мужик! Многие ли из современных мужчин согласны броситься ради любящей женщины в огонь и в воду? И может быть, даже погибнуть вместе с ней? Я думаю, что большинство, в крайнем случае половина. Даже учитывая наш прагматичный век, где все определяет выгода – это огромный процент! А тогда был век романтический, гламурный, когда за честь женщины (не говоря уже о жизни!) с легкостью клали жизнь. И, если кто меня спросит – любил ли Разумовский Елизавету, я отвечу – нет, не любил. Настоящие мужчины так себя не ведут. Полагаю, что Алексей Разумовский был настоящим альфонсом – позволял любить себя, вкусно жрал и сладко пил, носил одежды и драгоценности, которыми одаривала его любовница, жил на ее «хате» (в данном случае во дворце) и за ее счет. Знаете, женщин, которые находятся на содержании у богатого папика, называют «содержанками», а Разумовский по аналогии с этим был «содержанцем».

Лично у него за душой ничего не было, да своей службой России он ничего не заработал, так как вообще не служил. Есть такие низкие типы: ему в данный момент хорошо – и ладно, выгонят – ну, что ж, умоется и уйдет, не высказывая никаких претензий. Одним словом, Алексей Разумовский вел паразитический образ жизни. Паразит, одним словом.

И Елизавета любила же этого паразита! За что, спрашивается? Только за то, что был красив лицом? Или за то, что был хорош в постели? Женская логика – вещь непостижимая, и разгадать эту загадку невозможно. Так что не будем и пытаться – все равно ничего не получится, примем это как данность. Это все равно что доказать пресловутую теорему Пуанкаре…

Следующая глава

biography.wikireading.ru

ЕЛИЗАВЕ́ТА ПЕТРО́ВНА

ЕЛИЗАВЕ́ТА ПЕТРО́ВНА [18(29).12.1709, Мо­ск­ва – 25.12.1761(5.1.1762), С.-Пе­тер­бург; по­хо­ро­не­на 5(16).2.1762 в Пе­тро­пав­лов­ском со­бо­ре], рос. им­пе­рат­ри­ца с 25.11(6.12).1741, ко­ро­но­ва­на 25.4(6.5).1742. Из ди­на­стии Ро­ма­но­вых, дочь Пет­ра I и Ека­те­ри­ны I. Ро­ди­лась во вне­брач­ной свя­зи ро­ди­те­лей, тем не ме­нее объ­яв­ле­на Пет­ром I ца­рев­ной 6(17).3.1711, ко­гда её мать бы­ла про­воз­гла­ше­на ца­ри­цей. Во вре­мя бра­ко­со­че­та­ния Пет­ра I и Ека­те­ри­ны I 19.2(1.3).1712 Ели­за­ве­та, дер­жась за по­дол ма­те­ри, шла во­круг ана­лоя вме­сте со стар­шей се­ст­рой Ан­ной и та­ким об­ра­зом, со­глас­но цер­ков­ным ка­но­нам, бы­ла при­зна­на за­кон­ной («при­вен­чан­ной») до­че­рью ца­ря. В дет­ст­ве и юно­сти жи­ла без­за­бот­ной жиз­нью мо­ло­дой кра­са­ви­цы, за­ня­той на­ря­да­ми, празд­ни­ка­ми и про­гул­ка­ми. Сис­те­ма­тич. об­ра­зо­ва­ния не по­лу­чи­ла; обу­ча­лась рус. гра­мо­те, франц. и, воз­мож­но, швед. и нем. язы­кам, но пи­са­ла толь­ко по-рус­ски, с ошиб­ка­ми. С 23.12.1721 (3.1.1722), ко­гда её мать бы­ла объ­яв­ле­на им­пе­рат­ри­цей, ста­ла име­но­вать­ся це­са­рев­ной. Её ро­ж­де­ние до бра­ка ро­ди­те­лей ис­клю­ча­ло воз­мож­ность ди­на­стич. бра­ка, по­пыт­ки за­клю­че­ния ко­то­ро­го пред­при­ни­ма­лись до нач. 1740-х гг. С вос­ше­ст­ви­ем на рос. пре­стол пле­мян­ни­ка Е. П. – имп. Пет­ра II (1727) ме­ж­ду ним и Е. П. на­чал­ся ро­ман, ко­то­рый был пре­рван ок­ру­же­ни­ем им­пе­ра­то­ра, опа­сав­шим­ся влия­ния Е. П. По­сле смер­ти Пет­ра II (янв. 1730) при вы­бо­ре но­во­го мо­нар­ха кан­ди­да­ту­ра Е. П. не об­су­ж­да­лась. С при­хо­дом к вла­сти имп. Ан­ны Ива­нов­ны (1730) Е. П. за­ня­ла 3-ю по­зи­цию в ие­рар­хии дво­ра – по­сле им­пе­рат­ри­цы и прин­цес­сы Ан­ны Ле­о­поль­дов­ны. Ан­на Ива­нов­на с по­доз­ре­ни­ем и скры­тым не­доб­ро­же­ла­тель­ст­вом от­но­си­лась к Е. П. как к сво­ей воз­мож­ной со­пер­ни­це и дер­жа­ла «ма­лый двор» Е. П. под бди­тель­ным при­смот­ром. Ум­ная, че­сто­лю­би­вая и не­до­вер­чи­вая, Е. П. дер­жа­лась в сто­ро­не от по­ли­тич. ин­триг, мно­го вре­ме­ни про­во­ди­ла в сво­ём име­нии Цар­ское Се­ло или в Лет­нем двор­це в С.-Пе­тер­бур­ге (сто­ял на мес­те Ми­хай­лов­ско­го зам­ка), про­из­во­дя впе­чат­ле­ние лег­ко­мыс­лен­ной и не­да­лё­кой кра­са­ви­цы. Во­круг це­са­рев­ны сло­жил­ся кру­жок близ­ких к ней мо­ло­дых лю­дей, сре­ди ко­то­рых бы­ли зна­ме­ни­тые впо­след­ст­вии дея­те­ли её цар­ст­во­ва­ния – М. И. Во­рон­цов, бр. И. И. Шу­ва­лов и П. И. Шу­ва­лов и др. Е. П. не бы­ла за­му­жем и официально не име­ла де­тей, хо­тя есть сви­де­тель­ст­ва то­го, что де­ти у неё ро­ж­да­лись не один раз. С 1731 фа­во­ри­том Е. П. был укр. ка­зак и быв. пев­чий А. Г. Ра­зу­мов­ский, в 1742 (или в 1744) они тай­но об­вен­ча­лись в под­мос­ков­ной Дуб­ро­виц­кой церк­ви Зна­ме­ния (по др. вер­си­ям – в моск. церк­ви Вос­кре­се­ния в Ба­ра­шах или в Зна­мен­ской церк­ви в с. Пе­ро­во). В 1749, по­сле не­сколь­ких ко­рот­ких ро­ма­нов, у Е. П. поя­вил­ся но­вый фа­во­рит – об­ра­зо­ван­ный и ум­ный И. И. Шу­ва­лов.

bigenc.ru

Российская императрица Елизавета Петровна

Елизавета являлась дочерью Петра I  и  Екатерины I. С детства она пользовалась любовью и заботой отца, рано обучилась грамоте, учила также французский язык, основы истории, географии. По характеру была веселой, добродушной и одновременно капризной и вспыльчивой. Больше всего на свете любила светские развлечения: балы, танцы, охоту, маскарады. Елизавета слыла первой красавицей своего времени, обожала наряжаться, никогда не надевала одно платье дважды и строго следила, чтобы никто из придворных дам не был одет или причесан красивее ее или даже появился в платье такой же материи (после смерти императрицы в ее гардеробе было найдено около 15 тыс. платьев). При дворе строились планы относительно ее замужества. Елизавету хотели отдать то за французского короля Людовика XV, то за принца Голштинского Карла Фридриха. Были и другие кандидаты, однако в брак она так и не вступила.

Воцарение Елизаветы Петровны

После смерти матери (1727) Елизавета сблизилась с императором Петром II, который, судя по всему, был влюблен в нее. В царствование Анны Ивановны положение Елизаветы осложнилось, поскольку императрица завидовала ее красоте и видела в ней опасную политическую соперницу. В то же время она пользовалась большой симпатией жителей Петербурга, особенно гвардейских солдат и офицеров, видевших в ней наследницу Петра Великого. Министры правительницы Анны Леопольдовны (правительница России с 9 ноября 1740 по 25 ноября 1741 при малолетнем сыне — императоре Иване Антоновиче) советовали ей как можно скорее удалить Елизавету из Петербурга, но знавшая об этих планах цесаревна 25 ноября 1741 при помощи роты гвардейцев Преображенского полка совершила государственный переворот и узурпировала власть, на которую не имела никаких прав.

Внутренняя политика при Елизавете Петровне

Обстоятельства восшествия на престол отразились на царствовании Елизаветы Петровны. Был провозглашен курс на возврат к наследию Петра Великого, в частности, восстановлена роль Сената и некоторых других центральных учреждений. Вместе с тем в конце 1740-х — первой половине 1750-х годов по инициативе П.И. Шувалова был осуществлен ряд серьезных преобразований, важнейшим из которых стала отмена в 1754 внутренних таможен. Это привело к значительному оживлению торговых связей между различными регионами страны. Были основаны первые русские банки — Дворянский, Купеческий и Медный; осуществлена реформа налогообложения, позволившая улучшить финансовое положение страны; получила развитие тяжелая промышленность. В 1754 была создана новая комиссия для составления Уложения, которая завершила свою работу к концу царствования Елизаветы. Однако процесс преобразований был прерван Семилетней войной (1756-62).

Внешняя политика при Елизавете Петровне

Во внешней политике правительство Елизаветы Петровны придерживалось принципов Петра Великого. В 1743 был заключен Абоский мирный трактат (мир), закрепивший итоги русско-шведской войны 1741-43. В этот период руководителем русской дипломатии был канцлер А. П. Бестужев-Рюмин, делавший упор на союз с Австрией и противодействие усилению Пруссии. Это и привело к тому, что Россия оказалась втянутой в Семилетнюю войну, участие в которой легло тяжким бременем на хозяйство страны. Однако в военном отношении действия русской армии были успешны. Она одержала ряд серьезных побед, оккупировала Восточную Пруссию и даже (на короткое время) Берлин.

Характер правления. Личная жизнь Елизаветы Петровны

Императрица Елизавета Петровна обладала практичным умом, умело руководила своим двором, маневрируя между различными политическими группировками. Однако активного участия в государственных делах она не принимала, лишь время от времени интересуясь внешней политикой. При рассмотрении важных вопросов нередко проявляла нерешительность и надолго откладывала принятие решений. Сразу после воцарения она, женщина религиозная, дала обет, что в течение ее царствования не будет смертных казней. Хотя это решение не получило законодательного оформления, императрица строго его придерживалась. Однако ее правление ознаменовалось несколькими шумными политическими процессами, в частности, Лопухиных (1743) и Бестужева-Рюмина (1758). Еще до воцарения у Елизаветы начался роман с украинским певчим А. Г. Разумовским, с которым, как считается, императрица тайно венчалась в 1742. Разумовский получил графский титул, ордена, звания и крупные пожалования, однако в государственных делах участия почти не принимал. Позднее фаворитом Елизаветы стал И.И. Шувалов, который покровительствовал просвещению. По его инициативе в 1755 был основан Московский университет, а в 1760 — Академия художеств. Правление Елизаветы было временем расцвета русской культуры и науки. В целом царствование Елизаветы Петровны было временем политической стабильности, укрепления государственной власти и ее институтов, окончательного закрепления в русском обществе результатов петровских реформ.

www.biografii.ru


Смотрите также