Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Елизавета воронцова биография


Биография Елизаветы Воронцовой

Воронцова Елизавета (08.09.1792 – 15.04.1880) – светлейшая княгиня, придворная дама, фрейлина, попечительница женских учебных заведений. Ей посвятил свои некоторые стихотворения поэт А.С. Пушкин.

Юные годы

Елизавета Ксаверьевна (девичья фамилия – Браницкая) родилась и выросла в богатом родительском имении Белая Церковь (ныне город в Киевской области). Бала младшей из пяти детей, имела двух братьев и двух сестер. Отец – граф польского происхождения Ксаверий Браницкий, мать Александра – племянница князя Г. Потемкина.

Мать со всей серьезностью подходила к воспитанию всех детей, организовала им отличное домашнее образование, долго опекала их. В 1807 году Елизавете пожаловали титул фрейлины. Девушка продолжала жить в отчем доме до 26 лет, строгая мать не торопилась с ее замужеством, тогда как отец хотел быстрее выдать ее за поляка. В 1819 году вместе с матерью отправилась в длительную европейскую поездку, которая оказалась для Елизаветы судьбоносной.

Семья

В Париже Елизавета встретила Михаила Воронцова – графа и генерала, который попросил ее руки. Там же они обвенчались, невеста принесла в новую семью внушительное приданое. Несколько месяцев молодые вели светскую жизнь в Париже. В 1820 году в Петербурге у них родилась дочь Катерина, прожившая всего несколько дней. Чтобы отвлечь жену от потери, граф повез ее в Европу. Они побывали в Австрии, Италии, Франции, Англии.

В Лондоне в 1821 году родилась их дочь Александра. Через год они вернулись в Россию и поселились на родине Елизаветы, где появился на свет сын Александр. Из-за назначения графа Новороссийским генерал-губернатором семья переехала в Одессу в 1823 году. В конце года родился еще один сын Семен.

После приобретения графом Алупки Воронцовы построили там настоящий дворец, ставший впоследствии достопримечательностью и памятником архитектуры. Теперь в нем находится музей. Елизавета самостоятельно руководила оформлением замка и прилегающего парка. В 1837 году там останавливался император Николай с семьей. Чета Воронцовых собирала вокруг себя все светское общество, покровительствовала творческим деятелям, коллекционировала предметы искусства.

Портрет Е. Воронцовой хранится в Эрмитаже (английский художник Д. Хейтер, 1832)

Елизавета вела активную жизнь, многие годы возглавляла благотворительное общество, помогавшее нуждающимся и сиротам. Любила устраивать увеселительные мероприятия. Она была очаровательна, остроумна, моложава. Хорошо играла на органе и фортепиано, имела множество поклонников. В обществе ее часто называли Элизой. С помощью своих подруг В. Шуазель и О. Нарышкиной часто собирала балы, ставила спектакли. Но семейная жизнь не была гладкой, неверностью страдали оба супруга.

Пушкин и Раевский

Пушкин так же, как и многие мужчины, был очарован графиней. Об их отношениях сложились противоречивые мнения. Одни считают, что роман был невинным, другие высказывают предположение, что Елизавета родила от поэта дочь Софью. Известно, что Воронцовой были адресованы несколько стихов поэта («Талисман», «Сожженное письмо» и др.). Кроме того, Пушкиным было нарисовано довольно много ее портретов.

Александр Сергеевич посещал практически все мероприятия в доме Воронцовых, пользовался библиотекой графа. Вскоре отношения с Михаилом ухудшились, и Пушкин в сердцах написал довольно обидную эпиграмму на графа. В 1824 году поэт отправился в ссылку в Михайловское, откуда вел переписку с Элизой, которая значится в его Донжуанском списке.

В доме Воронцовых на правах родственника жил Александр Раевский, также влюбленный в графиню. Он, как и Пушкин, подозревается в отцовстве Софьи. Сам он считал ее своей дочерью. Их отношения с Елизаветой были сложными, она часто старалась отдалиться, чем провоцировала скандалы. Оскорбленный муж избавился и от этого поклонника графини, выслав его в Полтаву.

Е. Воронцова, рисунок Пушкина (1829)

Последние годы

После кончины мужа жизнь графини стала боле удаленной от светского общества, много времени она посвящала делам домашним, особенно их семейному архиву. По свидетельству современников, тогда она и подвергла уничтожению часть документов, в том числе переписку с Пушкиным. Продолжала благотворительную деятельность, построила сиротский дом, открыла церковь.

Умерла Елизавета Ксаверьевна в преклонном возрасте. Была похоронена рядом с супругом в Спасо-Преображенском соборе Одессы. Но покой четы был нарушен в 1936 году. Перед сносом собора их останки были извлечены, а гробы разграблены. В результате скелеты графа и графини оказались выброшенными на окраине Одессы близ кладбища. Их захоронили местные жители. В 2005 году останки были перезахоронены в возрожденном соборе.

stories-of-success.ru

Фаворитка Петра III Елизавета Романовна Воронцова

Фаворитка Петра III Елизавета Романовна Воронцова

После смерти Елизаветы Петровны в декабре 1761 года на престол взошёл герцог Голштейн-Готторп Карл-Петер-Ульрих, внук Петра I и внучатый племянник Карла XII, сын Анны Петровны, дочери Петра I, и Карла-Фридриха, герцога Голштейн-Готторп.

Призванный в Россию Елизаветой Петровной в 1742 году, он принял православие с именем Пётр Феодорович, а потому на Всероссийском троне именовался Петром III Феодоровичем (1728–1762). Елизавета Петровна женила его на принцессе Ангальт-Цербстской — Софии-Фредерике-Августе, по принятии православия получившей имя Екатерина Алексеевна и впоследствии ставшей императрицей Екатериной И. Пётр и Екатерина были троюродными братом и сестрой, и Пётр в большей степени воспринимал её как сестру, чем как супругу. Он был влюблён в графиню Елизавету Романовну Воронцову и, вступив на престол, сделал её своей официальной фавориткой-любовницей.

Елизавета Романовна (1739–1792) принадлежала к княжескому, графскому и дворянскому роду Воронцовых, известному с середины XVII века. Возвышение рода началось в XVIII веке, в 1741 году, в период воцарения Елизаветы Петровны, которая одарила милостью главу семьи Воронцовых — Иллариона Гавриловича — за помощь в достижении ею трона, оказанную его сыном Михаилом Илларионовичем (1714–1767). Статский советник Илларион Гаврилович получил от императрицы в день её коронования повышение в ранге — чин действительного статского советника (II класс Табели о рангах), орден Св. Александра Невского и богатые поместья.

Его сын, Михаил Илларионович, с 1728 года, то есть с 14 лет, служил при малом дворе цесаревны Елизаветы Петровны пажом, потом камер-пажом, затем камер-юнкером и в 1741 году принял деятельное участие в возведении своей госпожи на Всероссийский трон. Так начался карьерный взлёт видного государственного деятеля и дипломата Михаила Илларионовича Воронцова, кавалера всех высших российских и иностранных орденов. В марте 1744 года Михаил Воронцов по просьбе Елизаветы Петровны был возведён в графское Римской империи достоинство. В том же году он был назначен членом Коллегии иностранных дел и вице-канцлером, а в 1758 году государственным канцлером и сенатором и возглавил внешнеполитическое ведомство Российской империи. Постоянный карьерный рост Михаила Илларионовича Воронцова объясняется, помимо его личных заслуг, также тем, что он был женат на Анне Карловне Скавронской, двоюродной сестре Елизаветы Петровны, статс-даме, а затем гофмейстерине Высочайшего двора, награждённой орденом Св. Екатерины I степени, стало быть, кавалерственной даме Большего креста.

Граф Михаил Илларионович Воронцов приходился Елизавете Романовне родным дядей. Его родные братья Роман Илларионович (1707–1783), отец Елизаветы, и Иван Илларионович пользовались близостью Михаила и его жены к императрице Елизавете Петровне и тоже получали от неё милости. Так, его братья Роман и Иван, за которых он хлопотал, в январе 1760 года по просьбе Елизаветы Петровны были возведены императором Францем I в графское Римской империи достоинство с нисходящим потомством, а Романа Илларионовича императрица пожаловала ещё и в сенаторы.

Пришедшая к власти в 1762 году Екатерина II назначила Романа Воронцова наместником Владимирской, Пензенской и Тамбовской губерний, что благодаря взяткам и поборам явилось для него источником огромного богатства, так что он не случайно получил прозвище «Роман — большой карман».

У Елизаветы Воронцовой было две сестры: старшая Мария Романовна, после замужества графиня Бутурлина, и младшая Екатерина Романовна, в замужестве Дашкова. Елизавета с Марией воспитывались при малом, великокняжеском дворе: Елизавета Петровна определила их фрейлинами к великой княгине Екатерине Алексеевне (Екатерине II), а младшую, Екатерину, взял к себе на воспитание её дядя Михаил Илларионович Воронцов.

Дядя сестёр Воронцовых, государственный канцлер Михаил Илларионович, принял в свою семью Екатерину и воспитывал её вместе со своей единственной дочерью, впоследствии графиней Строгановой. Екатерина очень любила читать и получила очень хорошее образование. А две другие сестры, Мария и Елизавета, служили фрейлинами, жили в великокняжеском дворце, но такого образования и воспитания, как Екатерина, не получили. Мария и Елизавета Романовны, с 1760 года ставшие графинями, редко виделись со своей младшей сестрой Екатериной. Однако родственные привязанности сестёр друг к другу они сохранили до конца жизни. Проживая во дворце в атмосфере фаворитизма, свободных любовных связей великой княгини, великого князя и их придворных, они и воспитывались в этом духе, почти не получая никакого образования. Особенно Елизавета, весьма нескладная и ленивая, небыстрого ума, не склонна была овладевать науками.

Великая княгиня Екатерина Алексеевна вспоминала впоследствии, что фрейлина Елизавета Воронцова была «очень некрасивым ребёнком с оливковым цветом кожи», «широкорожей», «толстой и нескладной», «с каким-то обрюзглым лицом». Неудивительно, что весь двор был потрясён, когда выяснилось, что великий князь Пётр Феодорович пленён этой «широкорожей» фрейлиной и называет свою любовь, как старуху простолюдинку, — «Романовной».

Елизавета Петровна смеялась над этим увлечением великого князя и иронически наделила «Романовну» прозвищем «Госпожа Помпадур».

Екатерина II в своих «Записках» отметила, что вкус у Петра Феодоровича был весьма странный: он любил всякого рода уродства, а потому и выбор любовницы-фаворитки был в полном соответствии с его вкусом. А вкус его соответствовал его внутреннему содержанию большого ребёнка, любящего играть в солдатики, устраивать в своих покоях представления, используя своих слуг в качестве действующих лиц. Романовна тоже была большим неуклюжим ребёнком, беспечным, бесхитростным, добродушным и не требующим наград и подарков. Она единственная при дворе понимала детские причуды и игры великого князя и поддерживала их, с удовольствием с ним играя. Пётр III побаивался своей жены Екатерины Алексеевны, её ума, образованности и серьёзности. Эта боязнь особенно проявилась в то время, когда он почти безропотно подписал своё отречение и в своём письме к ней униженно просил позволить ему свободно жить. А с Романовной ему было комфортно. Она принимала его таким, как он есть. Он видел, что при дворе нет ни одной дамы, которая бы его так чистосердечно принимала со всеми его недостатками, как добрая фрейлина Воронцова.

Екатерина Дашкова, несмотря на то что её сестра Елизавета занимала положение официальной фаворитки великого князя, в деле противостояния наследника и великой княгини отдала решительное предпочтение Екатерине Алексеевне. Поэтому на все приглашения Петра III Дашкова отвечала отказами под любыми предлогами. Пётр Феодорович был недоволен этим обстоятельством, и «сестра, — вспоминает Екатерина Романовна, — уведомила меня, что государь сердится на мои отказы и не хочет верить в искренность их предлогов».

«Однажды, — вспоминает Екатерина Дашкова в своих „Записках“, — отозвав меня в сторону, он удивил меня своим замечанием, вполне достойным его нехитрой головы и простого сердца ‹…› „Дитя мое, — сказал он, — вам бы не мешало помнить, что водить хлеб-соль с честными дураками, подобными вашей сестре и мне, гораздо безопаснее, чем с теми великими умниками, которые выжмут из апельсина сок, а корки бросят под ноги“».

Императрица Елизавета Петровна скончалась 25 декабря 1761 года, в самый день Рождества Христова, и место её на Всероссийском троне занял её племянник император Пётр III Феодорович. По своём воцарении он пожаловал Елизавету Романовну званием камер-фрейлины, приказал отвести ей во дворце комнаты рядом с его покоями и по примеру французских королей объявил её своей официальной фавориткой. 9 июня 1762 года фаворитка императора Романовна была пожалована орденом Св. Екатерины I степени и стала кавалерственной дамой Большего креста. В связи с этим событием князь Н. И. Репнин ночью приехал к Дашковой. Впоследствии Дашкова описала этот эпизод так: «Он казался чрезвычайно взволнованным и без дальних околичностей воскликнул: „Ну, моя милая кузина, все потеряно — наш план разрушен! Сестра ваша Елизавета получила орден Св. Екатерины, а я назначен министром-адъютантом, или министром-лакеем, к прусскому королю“.

Это обстоятельство, которое служило прелюдией низвержения императрицы, сильно поразило меня; орден Св. Екатерины жаловался только принцессам королевской крови».

Пётр III со многими, в том числе с княгиней Дашковой и с иностранными посланниками, делился своими планами о намерении заточить императрицу в монастырь и жениться на камер-фрейлине графине Воронцовой. Сама же Воронцова, ленивая, добродушная и безмятежная, не предпринимала никаких действий, так что у Екатерины II не было причин считать её врагом и даже на неё сердиться.

Княгиня Дашкова писала впоследствии: «Здесь я не могу не отдать справедливости моей сестре Елизавете, которая хорошо знала различие наших характеров и не требовала от меня того раболепного внимания к себе, на какое она получила право по своему положению от остальной придворной толпы».

Всего лишь через несколько дней после незаконного получения графиней Воронцовой ордена Св. Екатерины, 28 июня 1762 года, в ходе дворцового переворота, возглавляемого императрицей Екатериной Алексеевной, Пётр III подписал отречение, был низложен, а на следующий день, 29 июня, арестован. Говорили, что его Романовна бросалась в ноги Алексею Орлову с просьбой не разлучать их, а отпустить незадачливого императора, обещая, что они уедут и не будут никогда никому досаждать. Но просьба её не была уважена: Пётр III, содержавшийся под арестом, был препровождён в усадьбу Ропша, близ Петергофа, а Елизавета Романовна была отправлена временно в петербургский дом её отца. Дашкова посчитала необходимым навестить сестру и успокоить её. Когда она подъехала к дому своего отца, она увидела, что дом оцеплен солдатами со всех сторон и командует ими глуповатый офицер Каковинский. Дашкова отпустила часть солдат, а Каковинскому сделала внушение. О состоянии отца и сестры она написала в «Записках» так: «Отец принял меня без всякого ропота и неудовольствия. Он жаловался на обстоятельство, о котором я упомянула, и был недоволен тем, что дочь его Елизавета находилась с ним под одной кровлей. В первом случае я успокоила его, объяснив, что виной его стеснения было недоразумение Каковинского и что к вечеру в его доме не будет ни одного солдата. Что же касается второго обстоятельства, я умоляла его подумать о критическом положении моей сестры, для которой его дом стал единственно честным убежищем, как некогда был естественным ее приютом. „Скоро, впрочем, — прибавила я, — ваше покровительство ей будет не нужно, и тогда, если на то будет обоюдная добрая воля, можно расстаться совершенно прилично“».

Основной целью посещения дома отца для Дашковой была встреча с сестрой Елизаветой. Об этой встрече и о дальнейшей судьбе Елизаветы Романовны она пишет так: «Когда я вошла в комнату своей сестры, она начала оплакивать бедствия этого дня и свое собственное несчастье. Относительно личных неприятностей я советовала ей утешиться. Уверив в полной готовности служить ей, я в то же время заметила: государыня так добра и благородна, что поможет ей без всякого участия с моей стороны. В этом отношении моя уверенность была совершенно основательна».

Став императрицей, Екатерина II уволила Елизавету Воронцову от двора, лишила её придворного звания камер-фрейлины, объявила незаконным награждение её орденом Св. Екатерины, а вместе с этим и права носить портрет императрицы на голубом муаровом банте, прикрепляемом к платью. Но в то же время Екатерина II старалась упрочить материальное положение Елизаветы Романовны, желая даже купить ей дом в Москве. В связи с этим она приказала графу Роману Илларионовичу Воронцову, отцу Елизаветы, определить дочь, выделив ей часть своего имения, «чтоб она уже ни с кем дела не имела и жила в тишине, не подавая людям много причин о себе говорить».

Первое время своего царствования Екатерина II еще не совсем доверяла Елизавете Воронцовой, не надеясь на её благопристойное поведение, опасаясь пересудов со стороны придворных, разговоров об убийстве Петра III. Так, перед коронацией она писала Елагину: «Перфильич, сказывал ли ты кому из Лизаветиных родственников, чтоб она в дворец не размахнулась, а то, боюсь, к общему соблазну завтра прилетит».

Дашкова писала: «Хотя императрица сочла отсутствие Елизаветы Воронцовой необходимым во время коронации, она постоянно посылала ей гонцов с уверением в своем покровительстве. Сестра вскоре удалилась в подмосковную деревню отца; когда же после коронования двор оставил Москву, она переселилась сюда и жила здесь до своего замужества с Полянским». Графиня Елизавета Романовна Воронцова вышла замуж в 1765 году за полковника, а затем статского советника Александра Ивановича Полянского. Они жили в Петербурге, но Елизавета Романовна уже никогда не появлялась при дворе. Однако Екатерина II продолжала ей покровительствовать. По свидетельству Дашковой, когда у Елизаветы родился старший сын, императрица стала его крестной матерью. Императрица обращалась с милостями не только лично к Елизавете Романовне. Когда Анна Полянская, дочь Елизаветы, в 1781 году окончила Смольный институт, то, по одной из версий, Елизавета Воронцова-Полянская обратилась к Екатерине II с письмом, в котором просила дать её дочери Анне шифр, то есть должность фрейлины при дворе. Другую версию изложила Дашкова: «А через несколько лет ее дочь по моей просьбе была назначена фрейлиной».

Семья Воронцовых: сестра Екатерина Дашкова и оба брата Елизаветы Романовны — Семён и Александр Романовичи — не отвернулись от несчастливой фаворитки императора Петра III Феодоровича, все они любили её и помогали ей. Была ли она подлинной фавориткой императора Петра III? Объявленная официальной фавориткой при российском императорском дворе, Елизавета Воронцова, в силу своего характера, малой образованности и невоспитанности, не получила никаких поручений государственного характера и не принимала никакого участия ни в назначении на государственные посты, ни в первенстве при дворе, никого из придворных не преследовала, никому не делала никакого вреда. Напротив, в тяжёлые для императрицы Екатерины Алексеевны дни она смягчала отношение к ней Петра Феодоровича, и Екатерина порой прибегала к её заступничеству.

Елизавета Романовна Полянская (Воронцова) скончалась 2 февраля 1792 года на пятьдесят третьем году жизни, оставив о себе в своей семье добрые воспоминания.

Следующая глава

biography.wikireading.ru

Воронцова, Елизавета Ксаверьевна - это... Что такое Воронцова, Елизавета Ксаверьевна?

Светлейшая княгиня Елизаве́та Ксаве́рьевна Воронцо́ва, урождённая Браницкая (8 [19] сентября 1792, — 15 [27] апреля 1880, Одесса) — статс-дама, почётная попечительница при управлении женскими учебными заведениями[1], фрейлина, кавалерственная дама ордена Св. Екатерины; адресат многих стихов А. С. Пушкина; жена Новороссийского генерал-губернатора М. С. Воронцова; сестра генерал-майора графа В. Г. Браницкого.

Биография

Младший ребёнок польского магната графа Ксаверия Браницкого и племянницы светлейшего князя Григория Потемкина Александры Энгельгардт, в семье было пять детей, два сына и три дочери. Детство и молодость Елизавета провела в богатом имении родителей в Белой Церкви.

Воспитание детей для Александры Браницкой было главным делом в жизни. Все пятеро получили превосходное домашнее образование и довольно долго находились под её опекой, особенно дочери. По собственному опыту она знала, что чем дольше девицы будут находиться вдали от соблазнов столичной и придворной жизни, тем для них будет лучше.

В 1807 году Елизавета вместе с сестрой Софьей была пожалована во фрейлины. Вскоре Софья вышла замуж за офицера польских войск Артура Потоцкого, Елизавета же продолжала жить при строгой матери в имении. Густав Олизар вспоминал, как в своё время Ксаверий Браницкий жаловался, что нет хороших женихов для младшей дочери[2]:

Ухаживает за ней Потоцкий, но у меня обе старшие дочери за Потоцкими, и, пожалуй, скажут, что отдал своё семейство этому дому в собственность. Однако мне желательно, чтобы и третья дочь моя пошла поскорее за поляка, ибо по смерти моей жена распорядится иначе.

Александра Васильевна не торопилась выдавать младшую дочь замуж. Елизавета до 26 лет почти безвыездно жила с родителями в Белой Церкви, хотя уже более десяти лет числилась фрейлиной. В начале 1819 года графиня Браницкая вместе с дочерью отправилась в длительное путешествие по Европе, прежде всего в Париж. Эта поездка стала решающей в её судьбе.

Замужество

В Париже Елизавета Браницкая познакомилась с 36-летним генерал-лейтенантом графом Михаилом Семёновичем Воронцовым и стала его невестой.

Михаил Воронцов, 1812/1813 г. Художник А.Молинари

Вигель Ф. Ф. историю женитьбы графа описывал так[3]:

Во дни доброго согласия его с Алексеевым сестра моя в шутку твердила, что пора ему жениться, и с большой похвалой говорила ему о меньшой Браницкой... В это самое время графиня Браницкая приехала в Париж, а он под предлогом окончания каких-то дел туда отправился. Там увидел он если не молоденькую, то весьма моложавую суженую свою. Она не могла ему не понравиться: нельзя сказать, что она была хороша собой, но такой приятной улыбки, кроме её, ни у кого не было, а быстрый, нежный взгляд её миленьких небольших глаз пронзал насквозь. К тому же польское кокетство пробивалось в ней сквозь большую скромность, к которой с малолетства приучила её русская мать, что делало её ещё привлекательней.

На страницах своего дневника Михаил Воронцов записал[4]:

Сопроводив... корпус до границы России..., я вернулся в Париж в январе месяца 1819 года. Там я познакомился с графиней Лизой Браницкой и попросил её руки у матери. Получив согласие, в феврале я отправился в Лондон к отцу, чтобы получить его благословение на брак...

Венчание состоялось 20 апреля (2 мая) 1819 года в Париже в православной церкви[5], для обоих это была блестящая партия. Елизавета Ксаверьевна принесла мужу огромное приданое, состояние Воронцова почти удвоилось. Александра Браницкая дала всем дочерям значительное приданое, чтобы потом по завещанию не делить фамильные имения, а всё оставить сыну Владиславу.

Елизавета Воронцова. Художник Дж. Доу, 1820 год

Но всё-таки не без колебаний решился граф Воронцов на брак с дочерью польского магната, в своём письме к графу Ростопчину Ф. В., новобрачный торжественно обещал не допускать к себе в государственной деятельности ни одного поляка[6]. О взаимоотношениях Воронцова и графини Александры Браницкой А. Я. Булгаков писал[7]:

Воронцова любит как любовника. Она в восхищении от зятя своего, но тот её не любит.

После свадьбы молодые поселились в Париже и вели там открытый образ жизни. Посещали аристократические салоны, знакомились с европейски знаменитыми учёными, музыкантами, художниками. В сентябре Воронцовы покинули Париж и в ноябре прибыли в Белую Церковь. Пробыв там недолго, в декабре они приехали в Петербург, где в начале 1820 года Елизавета Ксаверьевна родила дочь, умершую через несколько дней. К. Я. Булгаков писал брату[7]:

31 января часов в пять, после обеда, родила Воронцова дочь Катерину, и скоро, и благополучно. Я на другой день обедал у графа Михаила Семёновича, который в восхищении; всё у них идёт хорошо... Бедный Воронцов недолго наслаждался счастьем быть отцом; дитя умерло уже. Душевно жаль Воронцова, жену его, старика отца, к которому было писано... Вчера вечером (3 февраля) в 6 часов похронили мы в Невском младенца. Пушкин, Ваниша, Логинов, Бенкендорф и я ездили туда и опустили ангела в землю. Бедный Воронцов чрезвычайно огорчён. Жене его прежде десяти дней не скажут; для здоровья её как нельзя лучше. Её уверили, что нельзя принести дитя, потому что в сенях холодно. Она согласилась ждать дней десять. Бедная мать!

Стремясь смягчить горечь утраты, чета Воронцовых в июне уехала в Москву, потом в Киев, а в сентябре за границу. Путешествуя, они побывали в Вене, в Венеции, затем в Милане и Вероне, из Турина приехали в Париж, затем в середине декабря в Лондон. В июне 1821 года К. Я. Булгаков сообщал брату[8]:

Граф Михаил Семёнович пишет мне, что жена его благополучно родила дочь 29 мая в Лондоне. Она названа Александрой. Он рад, тем более что опасался по примеру первых родов.

В июле Воронцовы присутствовали на коронации Георга IV, а после уехали к графине Пембрук в старинное поместье Уилтон-хаус, а затем на воды в Лемингтон. В октябре 1821 года Воронцовы вернулись в Лондон, пробыв там 15 дней (именно в это время Т.Лоуренс закончил портрет М. С. Воронцова), они уехали на зиму в Париж, где пробыли до середины апреля 1822 года. Летом Воронцовы вернулись в Россию и поселились в Белой Церкви, где в июле Елизавета Ксаверьевна родила сына Александра.

Жена генерал-губернатора

Елизавета Ксаверьевна Воронцова, урождённая Браницкая

В мае 1823 года М. С. Воронцова назначили генерал-губернатором Новороссийского края и Бессарабской области, а 22 июня (4 июля) 1823 года Елизавета Ксаверьевна была пожалована в кавалерственные дамы меньшого креста. В Одессу к мужу она приехала 6 сентября, на последних месяцах беременности, и жила на даче, пока отстраивался городской дом. В октябре она родила сына Семёна, а в декабре появилась в обществе.

Вокруг Воронцовых сложился блестящий двор польской и русской аристократии. Графиня Елизавета Ксаверьевна любила веселье. Она сама и её ближайшие подруги графиня Шуазель[9] и Ольга Нарышкина участвовали в любительских спектаклях, организовывали самые утончённые балы в городе. Елизавета Ксаверьевна была прекрасной музыкантшей, в Одессе она имела свой портативный орган и считалась одной из первых в России исполнительниц на этом инструменте.

Елизавета Ксаверьевна пользовалась успехом у мужчин и всегда была окружена поклонниками, к числу которых принадлежал в пору своей южной ссылки (июнь 1823 — июль 1824) поэт А. С. Пушкин.

Пушкин и Воронцова

Среди биографов поэта нет единого мнения о том, какую роль сыграла Воронцова в судьбе поэта. Считается, что именно Воронцовой посвятил Пушкин такие стихи как «Сожжённое письмо», «Ненастный день потух…», «Желание славы», «Талисман», «Храни меня, мой талисман…». По числу исполненных с Воронцовой портретных рисунков рукою Пушкина её образ превосходит все остальные.

Елизавета Воронцова. Рисунок Пушкина, 1829 год

Некоторые исследователи говорят о любовном «четырёхугольнике» Пушкин — Воронцова — Воронцов — Александр Раевский[10]. Последний приходился графине Воронцовой родственником. Получив назначение в Одессу, Раевский на правах своего человека поселился в доме Воронцовых. Он был страстно влюблён в Елизавету Ксаверьевну, ревновал её и однажды устроил публичный скандал. Но чтобы отвести от себя подозрения графа, он, как свидетельствуют современники, использовал Пушкина.

Граф П.Капнист писал в своих мемуарах[11]:

Прикрытием Раевскому служил Пушкин. На него-то и направился с подозрением взгляд графа.

Вскоре Пушкин почувствовал неприязнь к себе Воронцова, который совсем недавно относился к нему хорошо. В марте 1824 года появилась знаменитая эпиграмма Пушкина «Полумилорд, полукупец…» Отношения между графом и поэтом все более ухудшались, но силы были неравны. Летом 1824 года южная ссылка была заменена Пушкину на ссылку в село Михайловское.

Существует предположение, что Елизавета Ксаверьевна родила от Пушкина 3 апреля 1825 года дочь Софью[12]. Однако не все согласны с подобной точкой зрения: в доказательство приводятся слова В. Ф. Вяземской, жившей в то время в Одессе и бывшей «единственной поверенной его (Пушкина) огорчений и свидетелем его слабости», о том, что чувство, которое питал в то время Пушкин к Воронцовой «очень целомудренно. Да и серьёзно только с его стороны»[13].

Г. П. Макогоненко, посвятивший отношениям Пушкина и Воронцовой целый раздел в книге «Творчество А. С. Пушкина в 1830-е годы», пришёл к выводу, что роман Воронцовой и Пушкина «созданный пушкинистами миф»[14]. Биографы Н. Н. Пушкиной И. Ободовская и М. Дементьев, считают, что жена поэта, зная о всех его увлечениях, не придавала значения, несмотря на то, что была очень ревнива, его отношениям с Воронцовой: в 1849 году, встретив Елизавету Ксаверьевну на одном из светских вечеров, она тепло беседовала с ней и собиралась представить ей старшую дочь поэта Марию[14]. Известно, что жена Пушкина была представлена Воронцовой в 1832 году.

В конце 1833 года[15] Елизавета Ксаверьевна в связи с изданием в Одессе с благотворительными целями литературного альманаха обратилась к Пушкину с просьбой прислать что-нибудь для публикации. Поэт отправил ей несколько сцен из трагедии[16] и письмо от 5 марта 1834 года [17]:

Графиня, вот несколько сцен из трагедии, которую я имел намерение написать. Я хотел положить к вашим ногам что-либо менее несовершенное; к несчастью, я уже распорядился всеми моими рукописями, но предпочел провиниться перед публикой, чем ослушаться ваших приказаний. Осмелюсь ли, графиня, сказать вам о том мгновении счастья, которое я испытал, получив ваше письмо, при одной мысли, что вы не совсем забыли самого преданного из ваших рабов? Остаюсь с уважением, графиня, вашим нижайшим и покорнейшим слугой. Александр Пушкин.

Других писем Воронцовой к Пушкину не сохранилось.

Имя Елизаветы Ксаверьевны фигурирует в Донжуанском списке. При отъезде Пушкина из Одессы 1 августа 1824 года[18], Воронцова на прощание подарила ему перстень. Биограф поэта — П. И. Бертенев, знавший Воронцову лично, писал, что она сохранила до старости тёплые воспоминания о Пушкине и ежедневно читала его сочинения. С ним соединялись для неё воспоминания молодости.

Раевский и Воронцова

Александр Раевский, 1821 г.

Роман Раевского с Елизаветой Ксаверьевной имел довольно длительное продолжение. После отъезда Пушкина из Одессы отношение Михаила Воронцова к Александру Раевскому некоторое время оставалось доброжелательным. Раевский часто гостил в Белой Церкви, где бывала с детьми и Воронцова. Об их связи было известно, не мог не догадываться об этом и граф Воронцов.

Раевскому удалось на время отводить от себя его подозрения с помощью Пушкина. Возможно, Александр Раевский и был отцом дочери Елизаветы Ксаверьевны. Граф Воронцов знал, что маленькая Софья не его ребенок. В своих памятных записках, написанных им на французском языке для своей сестры, Воронцов перечисляет все даты рождения детей, только о рождении Софьи в 1825 году в записках он не упоминает.

В начале 1826 года Раевский был арестован в Белой Церкви по подозрению к прикосновенности к заговору декабристов, но вскоре был освобожден с извинениями и осенью вернулся в Одессу, чтобы быть рядом с любимой. Но Елизавета Ксаверьевна удалила его от себя. В начале 1827 года Воронцовы уехали в Англию, для поправления здоровья Михаила Семёновича.

В начале 1828 года они вернулись в Одессу, Елизавета Ксаверьена продолжала избегать Раевского. Раевский стал чудить и позволять себе поступки, явно неприличные.

В июне 1828 года разразился громкий скандал. В это время Воронцовы принимали в Одессе императора Николая I с женой. Гости жили в роскошном дворце Воронцовых на Приморском бульваре[2]. В один из дней Елизавета Ксаверьена направлялась к императрице Александре Фёдоровне со своей дачи. По пути карету Воронцовой остановил Александр Раевский, держа в руке хлыст, и стал говорить ей дерзости, а потом крикнул ей[19]:

Заботьтесь хорошенько о наших детях... (или)... о нашей дочери.

Трёхлетную Софью Раевский считал своим ребенком. Скандал получился невероятный. Граф Воронцов снова вышел из себя и под влиянием гнева решился на шаг, совершенно неслыханный; он, генерал-губернатор Новороссии — в качестве частного лица — подал одесскому полицмейстеру жалобу на Раевского, не дающего прохода его жене. Но Воронцов скоро опомнился. Сообразив, что официальная жалоба может сделать его смешным, он прибегнул к другому средству, через три недели из Петербурга было получено высочайшее повеление о немедленной выселке Раевского в Полтаву за разговоры против правительства. Так Раевский навсегда расстался с Воронцовой.

Воронцов и Нарышкина

Ольга Нарышкина. Художник Ризенер А. Ф., 1820-е

История с Раевским еще долго обсуждалась в московском и петербургском свете. В декабре 1828 года А. Я. Булгаков писал брату [20]:

Жена моя вчера была у Щербининой [21], которая сказывала, что Воронцов убит известной тебе историей графини, что он всё хранит в себе ради отца и старухи Браницкой, но что счастие его семейственное потеряно. Меня это чрезмерно огорчает... Я не хочу еще верить этому... Кто более Воронцова достоин быть счастливым?...Но эта заноза для души чувствительной, какова Воронцова, ужасна!

В семейной жизни Воронцовых не всё шло гладко. Граф Михаил Семёнович Воронцов имел любовную связь с лучшей подругой жены и хозяйкой крымского имения Мисхор Ольгой Станиславовной Нарышкиной, урождённой Потоцкой (1802—1861).

Софья Нарышкина.

В свете считали, что Воронцов устроил в 1824 году брак Ольги Потоцкой со своим кузеном Львом Нарышкиным для прикрытия собственного романа с ней. Еще до брака у Ольги Потоцкой был роман с П. Д. Киселёвым, женатым на её старшей сестре Софье. Простить измены Софья так и не смогла, хотя всю жизнь продолжала любить мужа, но жила с ним раздельно.

Граф Воронцов не только брал на себя многие расходы по содержанию Мисхора, но оплачивал карточные долги Нарышкина. В 1829 году у Нарышкиных родился долгожданный ребенок, девочка, которую назвали Софьей.

Злые языки утверждали, что она дочь Михаила Воронцова. Действительно, Софья Львовна Нарышкина имела куда большее сходство с Воронцовым, чем его собственные дети. Портреты Ольги Станиславовны и ее дочери всегда хранились среди сугубо личных вещей Воронцова и даже стояли на рабочем столе парадного кабинета Алупкинского дворца[22].

В 1834 году Пушкин записал в своём дневнике о том, что услышал от приехавшего из Одессы чиновника Я. Д. Бологовского[23]:

Болховской сказывал мне, что Воронцову вымыли голову по письму Котляревского (героя). Он очень зло отзывается об одесской жизни, о графе Воронцове, о его соблазнительной связи с О. Нарышкиной etc. etc. — Хвалит очень графиню Воронцову.

Хозяйка Алупкинского дворца

Вступив в должность губернатора, Михаил Воронцов начинает скупать в Крыму обширные угодья, особенно на южном берегу. К 1823 году ему принадлежали поместья в Мартьяне, Ай-Даниле, Гурзуфе. В 1824 году Воронцов приобретает Алупку и решает сделать её своей летней резиденцией. Дворец в Алупке, настояший замок в романтическом стиле, о его красоте и роскоши убранства, об окружавшем его великолепном парке с восторгом вспоминали все, кому доводилось здесь побывать.

Елизавета Ксаверьевна брала на себя все заботы по художественному оформлению дворца и парка. Обладавшая тонким художественным вкусом, воспитанная на лоне одного из прекраснейших парков Европы (Александрия (дендропарк), она старалась вникать в мельчайшие детали создаваемых в Алупке пейзажей. В 1837 году, во время поездки по югу России, в Алупке останавливались Николай I, Александра Фёдоровна и их старшая дочь княжна Мария. Во время импровизированного спектакля, который устраивали в честь гостей, графиня Воронцова, играя на фортепиано, заменяла оркестр.

Жизнь Воронцовых во дворце на берегу моря, по словам Вигеля, можно было сравнить с житьем «владетельного немецкого герцога». Двери их дворца были широко открыты для местного общества, и на роскошные балы и приёмы допускались не только представители аристократии и чиновничества, но и иностранные негоцианты и банкиры. Своею неизменною приветливостью, роскошью нарядов и драгоценностей Елизавета Ксаверьевна затмевала бывших светских «цариц» Одессы, графинь Гурьеву и Ланжерон, и была для них «острым ножом в сердце».

Среди окружения четы Воронцовых было много художников. Воронцовы покровительствовали театральному декоратору А.Наннини, архитектору Г.Торичелли, художнику Н.Черенцову, К.Боссоли, И.Айвазовскому, Г.Лапченко, К.Гальперну. На собственный счет их обучали, посылали за границу, поощряли заказами и рекомендациями другим лицам[24].

Воронцовы использовали каждый выезд за пределы России, чтобы приобрести новые картины, книги, археологические редкости.

Место захоронения и судьба тела

Светлейший князь Воронцов был похоронен в Спасо-Преображенском кафедральном соборе Одессы «в знак признания их заслуг перед Одессой, ввиду благочестивого образа жизни и многочисленных дел милосердия». Когда Елисавета Ксаверьевна скончалась, её тело было захоронено рядом с прахом мужа.

В 1936 году советская власть приняла решение об уничтожении собора и он был снесён. Перед взрывом останки четы Воронцовых были извлечены из саркофага рабочими в присутствии милиционеров. Гробы были разграблены, словно мародёрами — из гроба Е. К. Воронцовой были украдены украшения, которые были на покойнице и шитое золотом одеяние. В результате остались только скелеты, которые были перевезены на кладбище, расположенное в бедном районе Одессы — Красной Слободке. Там они были выброшены просто у кладбищенского забора. Только благодаря стараниями простых одесситов останки были подобающе захоронены на территории кладбища.[25]

В 2005 году городские власти Одессы приняли решение о перезахоронении праха четы Воронцовых в нижнем храме возрожденного Спасо-Преображенского собора, в точности под тем местом, где саркофаг с прахом Воронцовых стоял в верхнем храме. Церемония перезахоронения состоялась 10 ноября 2005 года.

См. также

Примечания

  1. ↑ Сборник императорского русского исторического общества. Том шестнадцатый С.Петербург 1887 // Азбучный указатель имён русских деятелей для русского биографического словаря. В 2 частях. Часть I. А—Л. — М.: Аспект Пресс, 2003. — С. 117. — 513 с.
  2. ↑ 1 2 Данилова А. Ожерелье светлейшего. Племянницы князя Потёмкина. Биографические хроники.- М., 2006.- 608с.
  3. ↑ Вигель Ф. Ф. Записки: В 2 кн. — М.: Захаров, 2003. — ISBN 5-8159-0092-3
  4. ↑ Архив князя Воронцова. Кн. 37. — М., 1891
  5. ↑ Воронцова Елизавета Ксаверьевна — светлейшая княгиня.
  6. ↑ Русские портреты 18-19 столетий. Т. 2 Вып. 4. № 171
  7. ↑ 1 2 Братья Булгаковы. Переписка. Т. 1. — М.: Захаров, 2010.- 606 с.
  8. ↑ Братья Булгаковы. Переписка. Т. 2. — М.: Захаров, 2010.- 670 с.
  9. ↑ Варвара Григорьевна Шуазель-Гофье (1802—1873) — фрейлина, дочь сенатора князя Г. С. Голицына; с 1822 года жена виконта Э. О. Шуазель-Гофье (1802—1827), полковника, адъютанта графа Воронцова. Приходилась племянницей Елизавете Ксаверьевне Воронцовой.
  10. ↑ Последний год жизни Пушкина. — М.: Правда, 1988. — С. 117. — 704 с.
  11. ↑ Капнист П. И. Сочинения, 2-х Т.- М., 1901.
  12. ↑ Миф: отношения А. С. Пушкина с Е. К. Воронцовой и Реальность: А. С. Пушкин и В. Ф. Вяземская. Наше наследие. Проверено 18 марта 2011.
  13. ↑ Письмо В. Ф. Вяземской П. А. Вяземскому ЦГАЛИ, ф. 195, оп. 1, № 3275, л. 200. Вяземская не называет Воронцову прямо.
  14. ↑ 1 2 Макогоненко Г.П. Творчество А.С.Пушкина в 1830-е годы /1830 - 1833/. — Л.: Художественная литература, 1974. — С. 53—76. — 374 с.
  15. ↑ Т. Г. Цявловская. «Храни меня, мой талисман…» // Прометей. М.,1974. С. 76.
  16. ↑ Предполагается, что это была «Русалка». Альманах, однако, вышел без произведения Пушкина.
  17. ↑ А. С. Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. Письма 1831—1837 г., Т.10.- М, 1962.
  18. ↑ Когда Пушкин уехал из Одессы, можно узнать из письма Веры Федоровны Вяземской мужу. Написано оно 1 августа 1824 года. Это письмо также проливает свет на отношения его к Воронцовой. «Приходится начать письмо с того, что меня занимает сейчас более всего, — со ссылки и отъезда Пушкина, которого я сейчас проводила до верха моей огромной горы, нежно поцеловала и о котором я плакала, как о брате, потому что последние недели мы были с ним совсем как брат с сестрой. Я была единственной поверенной его огорчений и свидетелем его слабости, так как он был в отчаянии от того, что покидает Одессу, в особенности из-за некоего чувства, которое разрослось в нем за последние дни… Молчи, хотя это очень целомудренно, да и серьезно лишь с его стороны».
  19. ↑ Губер П. Н. Дон-Жуанский список А. С. Пушкина.-Х.:Дельта,1993.-219 с.
  20. ↑ Братья Булгаковы. Переписка. Т. 3. — М.: Захаров, 2010.- 621 с.
  21. ↑ Анастасия Михайловна Щербинина (1760 — 1831), урождённая Дашкова, дочь известной графини Е.Р.Дашковой; двоюродная сестра графа М.С.Воронцова; с 1776 года замужем за Андреем Евдокимовичем Щербининым.
  22. ↑ Фадеева Т. М. Две Софии и Пушкин. Истоки вдохновения Бахчисарайского фонтана.-Симферополь,2008.-216 с.
  23. ↑ Пушкин А. С. Дневник 1833—1835 гг.
  24. ↑ Алупка: Исторические очерки.-М.,1997.- 159 с.
  25. ↑ Самойлов Ф. А. Из истории Одесского Кафедрального Спасо-Преображенского собора // группа авторов Воронцовский сборник : Сборник научных статей / Шкляев И. Н. д. и. н.. — Одесса: Студия «Негоциант», 2009. — В. 2-й. — С. 122 — 128. — ISBN 978-966-691-247-6.

  • Макогоненко Г. П.. Творчество А. С. Пушкина в 1830-е годы / 1830—1833 /. — Л., 1974. — 374 с.
  • Е. К. Воронцова
  • Биография Е. К. Воронцовой

dic.academic.ru

Графиня Воронцова

20 мая 1819 года Лиза Браницкая вышла из парижской православной церкви графиней Елизаветой Воронцовой. Елизавета Ксаверьевна и граф Михаил Семёнович Воронцов прожили вместе почти 40 лет, до самой кончины Михаила Семёновича.

Её отец граф Ксаверий Петрович Браницкий, поляк, великий коронный гетман – владелец крупного поместья Белая Церковь в Киевской губернии. Мать, Александра Васильевна, урожденная Энгельгардт, русская, была племянницей Потемкина и слыла несметно богатой красавицей. Лиза воспитывалась в строгости и прожила в деревне до двадцати семи лет. Лишь в 1819 году она впервые отправилась в свое первое путешествие за границу, здесь в Париже и познакомилась с графом Воронцовым.

Графиня Воронцова

Императрица Елизавета Алексеевна, супруга Александра I, хорошо знала и обожала Лизу Браницкую. Поэтому, видимо опасаясь, что отец Михаила Семёновича, граф Воронцов Семён Романович, долгие годы служивший русским послом в Лондоне, будет против женитьбы своего сына на польке, написала ему: «Молодая графиня соединяет в себе все качества выдающегося характера, к которому присоединяются все прелести красоты и ума: она создана, чтобы сделать счастливым уважаемого человека, который соединит с ней свою судьбу».

Однако и у Лизы вместе с её матерью были опасения о невозможности брака. Ведь отец Лизы решил, что мужьями его дочерей будут только ясновельможные паны из знатного рода. Её старшие сёстры Екатерина и Софья уже вышли замуж за польских панов из рода Потоцких.

Лиза, ожидая их замужества, как младшая, засиделась в девицах (она родилась 8(19) сентября 1792 года), и конечно же мечтала о замужестве. А тут Наташа Кочубей, её дальняя родственница, с завидной радостью рассказывала ей, что вот-вот будет объявлена её помолвка с генерал-лейтенантом графом Воронцовым. Как же всё так произошло? Ведь граф приехал встретиться со своей будущей невестой, и вдруг Лиза… Действительно, и граф и Наташа нисколько не были против предстоящего брака, но скорее всего лишь потому, что он в свои 37 лет решился наконец создать семью, а она, как любая девушка, хотела этого. Да и жених, какой завидный.

граф Воронцов

Кроме богатства, знатности рода, ума и мужественной внешности, ему было чем гордиться. О его храбрости на полях сражения во время войны 1812 года много рассказывали. В Бородинском сражении он сам повёл солдат в штыковую атаку и был ранен. А когда узнал, что из его родового имения Андреевского пришли подводы, чтобы забрать имущество из их московского дворца, то распорядился вещи оставить, а на подводы взять раненых. Таким образом, из Москвы, на которую наступал Наполеон, были вывезены сотни раненых, и господский дом в Андреевском превратился в госпиталь.

Как известно всем, война с Наполеоном завершилась полным разгромом его армии (Наполеон первым бежал из России, оставив в русских снегах свою армию), а русские войска вошли в Париж. Перед возвращением на родину корпуса, которым командовал граф Воронцов, он из собственных средств заплатил все финансовые долги местному населению от своих подчинённых.

Как хорошо, что не успели объявить о помолвке графа и Наташи Кочубей. И вскоре к удивлению друзей и знакомых Михаил Семёнович просит руки Лизы у её матери Александры Васильевны Браницкой. Воспользовавшись отсутствием отца, сославшегося на занятость, мать и дочь дали согласие на брак. Путешествие по Европе Лизы и её матери закончилось венчанием.

В это время был нарисован портрет Лизы на фарфоре, который был отправлен в Лондон отцу графа. Семён Романович отметил привлекательность девушки и добавил, что со временем краски на фарфоре не темнеют. Действительно портрет невесты Михаила Семёновича и сегодня выглядит прекрасно, ведь красота вечна.

Графиня Воронцова

В 1823 году граф Воронцов был назначен генерал-губернатором Новороссийского края и наместником Бессарабии. В этих же местах в ссылке находился А.С. Пушкин, и конечно же судьба поэта переплелась с судьбой Воронцовых. Поэт восхищался графиней, её изяществом, умом и красотой. Но нигде и никогда в дальнейшей своей жизни он не упоминает о ней, вот только многочисленные профили прекрасной женской головки можно было увидеть на всех бумагах поэта из одесского периода жизни.

Многие пытались найти тайну в их отношениях, но… если и была эта тайна, пусть она остаётся в вечности. Е.К. Воронцова до конца своих дней сохраняла о Пушкине самые тёплые воспоминания и почти каждый день читала его сочинения.

Графиня Воронцова

В 1844 году Николай I предложил графу стать наместником огромной территории Кавказа. Михаил Семёнович сомневался, сможет ли он оправдать это доверие, он чувствовал, что здоровье его пошатнулось, но всё же принял предложение царя. И с этого момента юг России – Крым, Северный Кавказ и Закавказье оказались под его управлением. Ему пришлось решать сложнейшие вопросы раздираемого острыми противоречиями Кавказа. И он, с неизменным участием своей супруги Елизаветы Ксаверьевны, успешно решал их.

Из воспоминаний сослуживцев графа Воронцова известно, что Елизавета Ксаверьевна всегда была рядом со своим супругом. Она была его живительной силой, «…весь край озарялся её улыбкой, благосклонностью, горячим участием в делах полезных и благотворительных». Всегда спокойная, приветливая, все видели её добрый взгляд, слышали доброе слово. Она была рядом с Михаилом Семёновичем во всех его делах, помогала составлять документы.

Помимо дел и забот, возложенных на них по долгу службы, Елизавета Ксаверьевна страстно любила садоводство. Она хорошо знала ботанику. В Алупке, где был построен воронцовский дворец, были два сада – верхний и нижний, которые были засажены редкими привезёнными растениями.

Графиня Воронцова

Под её личным руководством были высажены древесные и кустарниковые породы и её любимые цветы – розы. Над парком графа Воронцова трудились лучшие садовники своего времени. А вот устройством розария и подбором сортов роз занималась сама графиня. Роскошная коллекция всё время поддерживалась и пополнялась.

В Одессе при содействии Елизаветы Ксаверьевны было основано женское благотворительное общество, которое учредило дом для сирот, приют для престарелых и увечных женщин. А в Тифлисе её заботами было основано воспитательное заведение Святой Равноапостольной Нины для детей служащих Кавказского наместничества. Такие же заведения были открыты в Кутаиси, Эривани, Ставрополе, Шемахе.

Её заслуги были высоко оценены при дворе. Она уже в 1838 году была пожалована статс-дамою, а в 1850 году ей был вручён орден Святой Екатерины большого креста – алая лента и звезда, украшенная бриллиантами. После кончины любимого мужа она полностью отошла от светской жизни, и в Одессе содержала дома для сирот мальчиков и девочек, а также приюты для престарелых и сестёр милосердия.

Памяти мужа она посвятила Михайлово-Семёновский детский сиротский приют. За эти годы, посвящённые только лишь благотворительности, Воронцова раздала более 2 миллионов рублей. Так многие из лучших русских людей представляли наилучшее применение богатства на земле. Елизавета Ксаверьевна, скончалась в возрасте 87 лет 15(27) апреля 1880 года в Одессе и была погребена в кафедральном соборе Одессы рядом со своим мужем.

Графиня Воронцова

mylitta.ru

Воронцова Елизавета Ксаверьевна

 8 сентября исполняется 213 лет со дня рождения светлейшей княгини Елизаветы Ксаверьевны  Воронцовой  - одной из «лучших представительниц лучших людей доброго старого времени». Вся ее жизнь со всеми ее делами составляет драгоценное достояние истории Одессы, Новороссийского края и всего государства. Им она посвятила лучшие годы своей жизни, много, долго и плодотворно трудилась на их благо. Родилась она в семье графа Ксаверия Браницкого - великого коронного гетмана польского, генерала от инфантерии. Его портрет, написанный придворным художником Лампи - старшим хранится в Воронцовском дворце в Алупке.  Мать Елизавет Ксаверьевны - урожденная графиня Энгельгардт, любимая племянница Г.А.Потемкина, пользовалась особым вниманием императрицы Екатерины П. В детстве Елизавета, живя при строгой матери в деревне, получила прекрасное образование и воспитание. Благодаря близости семьи ко двору, в 15 лет она была удостоена звания фрейлины. Во время первого заграничного путешествия познакомилась с боевым генералом графом Михаилом Семеновичем Воронцовым, 20 апреля 1819 года в Париже в православной церкви состоялось их венчание. Ей шел тогда двадцать седьмой год, ему - тридцать седьмой. «Все удовольствия жизни разом предстали ей и окружили ее»,- писал Ф. Вигель. Екатерина II, выразив свое согласие на брак, писала отцу Михаила Семеновича: «Молодая графиня соединяет все качества выдающегося характера, к которому присоединятся все прелести красоты и ума: она создана, чтобы сделать счастливым уважаемого человека, который соединяет с нею свою судьбу». Солидно и всесторонне образованная, она обладала многообразными сведениями по многим наукам, всесторонне знала историю, особенно конца ХУШ-начала XIX веков. Обширные знания ботаники помогли ей руководить работами: по созданию верхнего и нижнего садов в Алупке, зимнего сада во дворце. По ее плану был устроен знаменитый лабиринт, приводящий в восторг всех, кто его видел. Она особенно любила розы и сама вывела несколько разных сортов, названных именами великих людей. В начале 1820 года Елизавета Ксаверьевна родила дочь, умершую через несколько дней. Стремясь как-то смягчить горечь утраты, молодая чета часто меняет место жительства: Москва, имение Воронцовых в с.Андреевское, несколько раз посещали имение Браницких в Белой Церкви. Путешествуя, они побывали в Италии, из Турина приехали в Париж, затем уехали в Англию, а потом в Петербург. 7 мая 1823 года Михаил Семенович получил назначение Новороссийским генерал-губернатором и полномочным наместником Бессарабской области. Начался новый, длительный одесский период в жизни Елизаветы Ксаверьевны. И все эти долгие годы она была в центре одесского общества и не только в связи со служебным положением мужа, но и по своим личностным качествами. Елизавета Ксаверьевна оставила неизгладимый след среди современников. Каждый видел в ней свое, оценивал по своему. Вот некоторые впечатления современников: «Графиня Воронцова полна живой и безусловной прелести. Она очень мила…» (А. О.Смирнова). «Она очень приятна, у ней меткий, хотя не очень широкий ум, а ее характер - самый очаровательный, который я знаю» (А.Н.Раевский). «Ей было уже за тридцать лет, а она имела все права казаться еще самою молоденькою. С врожденным польским легкомыслием и кокетством желала она нравиться, и никто лучше ее в том не успевал. Молода она была душою, молода и наружностью. В ней не было того, что называют красотой, но быстрый нежный взгляд ее миленьких небольших глаз пронзал насквозь...» (Ф.Ф.Вигель). «Не нахожу слов, которыми мог бы описать прелесть ее, ум, очаровательную приятность в обращении» (Н.С.Всеволожский) «И в то же время … не отличалась семейными добродетелями и так же, как и ее муж, имела связи на стороне» (К.К.Эшлиман). Небольшого роста, тучная (в начале 50-х годов - авт.), с чертами несколько крупными и неправильными, графиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова была, тем не менее, одной из привлекательнейших женщин своего времени. Все ее существо было проникнуто такою мягкою, очаровательною, женственною грацией, такою приветливостью, таким неукоснительным щегольством, что легко себе объяснить, как такие люди, как Пушкин, герой 1812 года Раевский, многие и многие другие, без памяти влюблялись в Воронцову (граф В.А.Сологуб). Особое место в биографии Елизаветы Ксаверьевны занимает ее отношение к Александру Сергеевичу Пушкину. Об их отношениях, так или иначе, писали, порой спекулируя, современники, многие исследователя. Пишут о них и сейчас. И, несмотря на это, отношения этих двух незаурядных людей, по-прежнему принадлежат к числу «самых недоуменных» и по-прежнему нуждаются в самой серьезной специальной разработке и, думается, они останутся таковыми навсегда. О Елизавете Ксаверьевне Воронцовой писали в солидных изданиях того времени: в «Русском архиве», «Историческом вестнике», «Вестнике Европы». И большинство сохранило о ней добрую память. Статьи о ней и сегодня печатают в «Уральском следопыте», «Лесной промышленности», «Искусстве», «Дошкольном воспитании» и других изданиях. Более чем полувековая жизнь Елизаветы Ксаверьевны в Одессе - это «непрерывная цепь самых разнообразных и самых трогательных памятников ее христианской души». Много, очень много ее добрых дел, хорошо известных в городе, навечно остались в его истории. И прежде всего - это ее благотворительная деятельность, в которой она была одной из пионерок, объединив благородной идеей помощи страждущим самых достойных женщин Одессы – подвижниц милосердия. Уже первые итоги и этой деятельности были по достоинству оценены императором Николаем I в Высочайшей Грамоте на имя жителей Одессы за попечение, оказанное ими при снабжении армии всем необходимым, во время русско-турецкой войны 1828-1829 годов, за устройство госпиталей для раненых и больных воинов. Усилия Елизаветы Ксаверьевны многие годы были сосредоточены на активном участии в работе Одесского женского благотворительного общества, которое она возглавляла более 20 лет. Особо деятельность общества проявилась в постоянном внимании к призрению бедных в тяжелые для Одессы и всего края годы, когда там свирепствовал голод. В 1933 году усилиями общества было накормлено и обогрето более 4300 человек. В магазинах общества хлеб нуждающимся продавался втрое дешевле. В специально нанятых домах общество призрело более 400 беспризорных детей, устроило временную больницу на 40 коек. Свыше 400 человек было обеспечено работой, позволивший спасти от голодной смерти их семья. Брошенных детей собирали, пристраивали к разным полезным занятиям, а 25 марта 1035 года в Одессе около кладбища был открыт первый частный детский приют, ставший позднее Домом призрения сирот. Капитал общества постоянно пополнялся как за счет коммерческой деятельности, так и частных пожертвований, в первую очередь самой Елизаветы Ксаверьевны. Сосредоточив свои усилия на помощи наиболее незащищенным слоям общества, со временем удалось организовать отделения для младенцев, престарелых и немощных женщин, иноверцев, изучающих под наблюдением священнослужителей догмы православной веры и готовящихся к принятию христианства. Для бедных, отправляющихся к святым местам и нуждающихся во временном приюте, наняли специальный дом. Женское благотворительное общество по определению одного из современников, явилось «рассадником благотворительных учреждений в Одессе». Так, после Крымской войны, когда многие были разорены, и в городе царила вопиющая нужда, был организован просуществовавший более 28 лет «Комитет попечения о бедных», призревший зимой 1856-1857 годов более 3 тысяч человек, в том числе 1200 христиан и 260 еврейских семей. Перед глазами и сердцем Елизаветы Ксаверьевны исчезало всякое различие вероисповеданий, когда взывали к ее помощи, когда обращались к ее благородной душе. «Ты человек - этого достаточно. Ты беден - более чем достаточно. Ты дитя моего Бога» - вот истина, которую она исповедовала всю жизнь. После смерти в ноябре 1856 года супруга, оставшись на постоянное жительство в Одессе, Елизавета Ксаверьевна отошла от светской жизни. Большое внимание в те годы она уделяла семейному архиву, его разборке. Современники утверждают, что часть архива она уничтожила. Коснулось это и ее переписки с А.С.Пушкиным. Она полностью посвятила себя благотворительности, оказанию помощи и поддержки тем, кто в этом больше всего нуждался. Выразилось это в целом ряде пожертвований в пользу бедных, число которых заметно выросло после Крымской войны. Ее детищем, «живым памятником» ее крупных общественных заслуг, долгие годы оставался Михайло-Семеновский сиротский дом, по строенный в память ее незабвенного супруга на участке женского благотворительного общества. На его строительство княгиня выделила 135 тысяч неприкосновенного капитала, а на содержание постоянно направляла крупные суммы. В 1873 году там была открыта церковь во имя архистратига Михаила. С именем Елизаветы Ксаверьевны связана и деятельность «Стурдзовской богадельни сердобольных сестер», названной по имени ее основателя А.С.Стурдзы. Им она пожертвовала около 120 тысяч рублей, не считая ряда пособий. Одной из любимых забот Елизаветы Ксаверьевны была долгие годы работавшая в Воронцовском дворце хорошо организованная школа для детей служащих у княгини. Обучалось s ней до 40 детей в том числе и «посторонние» из числа бедняков. «Она имела только одно служение - служение Богу, один долг - долг сердца и повиновалась одному голосу - голосу милосердия. И везде, где вздыхал бедняк - появлялась она. Где стонал больной - помогала она. Где раздавались жалобы вдовицы - она являлась утешительницей. Где плакала сирота – она осушала ее слезы. Где стыдливая нищета конфузливо пряталась от глаз людских - там отыскивал ее являлся на помощь ей небесный ангел, называемый Елизавета Воронцова» - так охарактеризовал благотворительную деятельность Елизаветы Ксаверьевны одесский городской раввин доктор Швабахер в речи в воспоминание покойной. Преклонный возраст (ей тогда было 84 года), болезненное состояние, заставили Елизавету Ксаверьевну сложить с себя полномочия председательницы женского благотворительного общества, которому посвятила 43 года самой полезной и плодотворной деятельности. Скончалась светлейшая княгиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова - супруга Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора Михаила Семеновича Воронцова 7 часов вечера 15 апреля 1880 гида - об этом на следующий день сообщили Одесские газеты. Современники много сделали для сохранения памяти о ней. Многогранная общественная деятельность Елизаветы Ксаверьевны была увенчана высшей наградой Российской империи орденом святой Екатерины или Освобождения 1 ст. Его девиз «За любовь и Отечество» был написан на знаках ордена серебряными буквами на красной ленте с серебряной каймой и золотыми буквами - на серебряной восьмиконечной звезде. Сохранилось несколько портретных изображений Елизаветы Ксаверьевны, заказанных в свое время супругами Воронцовыми наиболее известным мастерам, главным образом европейским. Достаточно подробный их перечень был составлен одесским исследователем Ю.Письмаком и зав.отделом Алупкинского государственного дворцово-паркового музея-заповедника Г.Филатовой. Среди них публикуемый нами портрет Е.К.Воронцовой кисти П.Соколова, датируемый 1823 годом. В пятницу, 18 апреля Одесский городской голова Г.Г.Маразли получил телеграмму на имя сына Елизаветы Ксаверьевны, светлейшего князя С.М.Воронцова от министра Двора Его Величества графа Адлерберга, в которой сообщалось о последовавшем разрешении на погребение праха Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой в Одесском кафедральном соборе, где ранее был похоронен ее муж. Такой, чести Елизавета Ксаверьевна удостоена не случайно. И, думается, не только потому, что она была сиятельной особой. Этот редчайший случай погребения женщины в кафедральном соборе, убеднтельно подтверждает факт того, что Елизавета Ксаверьевна Воронцова - возвышенная христианка. В церемонии перенесения тела усопшей из дворца в собор, приняли участие родные и близкие княгини, высшие военные и гражданские руководители, члены городской управы и гласные думы во главе с городским головой Г.Г.Маразли, все городское уховенство, воспитанники Михайло Семеновского сиротского дома, многочисленные жители Одессы. В ряже источников, в том числе посвященных Спасо-Преображенскому собору в Одессе, сохранились описания захоронения там Елизаветы Ксаверъевны. Находилось оно рядом с могилой ее мужа, у той же алтарной стены внутри Трапезной церкви. Памятником служила скромная мраморная плита с надписью: «Княгиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова. Родилась 8 сентября 1792 года, с кончалась 15 апреля 1880 года» и словами, взятым из Евангелия: «Блаженни милостiи, яке тiи помнловани будут». В слове перед ее погребением в великую субботу 19 апреля 1880 года высокопреосвященный Платон, архиепископ Херсонский отметил, что «ее долголетняя жизнь и по рождению и по супружеству стояла на одной из самых высоких ступеней Славы и Счастья». Перед смертью она завещала высокопреосвященному Платону: «Когда я умру, просите всех молиться обо мне, а значит и помнить». Думается, что своими благородными делами, Елизавета Ксаверьевна Воронцова заслужила благодарную намять потомков. Имя ее не должно быть предано забвению. Считается, что имя Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой обессмертил увлеченный ею Александр Сергеевич Пушкин. Да, об этом достаточно убедительно свидетельствуют относящиеся к шедеврам его творчества так называемый «Воронцовский цикл». На страницах его рукописей насчитывается более 30 изображений графини, сделанные его рукой. И не случайно, смотря на прожитые 88 лет, Елизавета Ксаверьевна осталась в памяти современников и потомков молодой и привлекательной, какой ее воспел великий поэт. Можно говорить, что имя Елизаветы Ксаверьевны вошло в историю благодаря ее замужеству. Да, почти 40 лет она находилась рядом с Михаилом Семеновичем Воронцовым - этим незаурядным человеком, выдающимся военным и администратором, удостоенным высшим воинским званием генерал-фельдмаршала и титулом светлейшего князя, Она всегда стремилась помочь ему в разносторонней деятельности. Она была матерью его детей. Он и скончался на ее руках. Но ее имя и память о ней должна быть сохранена и благодаря особым личностным качествам а добрым делам, ее участию в благотворительной деятельности и развитии культуры, особенно на юге России, в Одессе. К сожалению, нередко мы являемся свидетелями обратного. В Одессе, где прошли в плодотворном труде ее лучшие годы, где покоится ее прах, долгие годы она пребывала в забвении. Прошел не замеченным ее столетний юбилей, в то время как по инициативе Воронцовского общества и польского общества «Полония», эта дата была широко отмечена в Москве, Ленинграде, в других городах. Ни словом, ни тем более делом, не вспомнили о ней в дни празднования 200-летия Одессы. Сейчас, когда полным ходом идет возрождение разрушенного в 1936 году Спасо-Преображенского кафедрального собора, понятно обострение внимание общественности к проблеме, связанной с памятью о супругах Воронцовых. Девятого ноября нынешнего года Черноморский Православный фонд, ведущий работы по возрождению храма, планирует восстановить историческую справедливость и вернуть прах четы Воронцовых на место их первоначального упокоения. И хочется надеяться, что память о нашей замечательной землячке никогда не исчезнет из наших сердец и из памяти наших детей и внуков. А это во многом зависит от нас - ныне живущих, от нашего отношения к человеческой памяти и созданным людьми памятникам о себе и своих делах, от преемственности поколений. Виктор Иванович Головань,кандидат исторических наук, доцент, председатель Одесской областной организации Украинского общества охраны памятников истории и культуры, «Вечерняя Одесса», 20 сентября 2005 г.

odesskiy.com

Воронцова Елизавета Ксаверьевна

Воронцова Елизавета Ксаверьевна

Елизавета Ксаверьевна Воронцова (1792–1880), полячка по отцу — дочь великого коронного гетмана графа К. Браницкого, жена (с 1819) новороссийского генерал-губернатора и наместника Бессарабской области графа (с 1845 — князя) М. С. Воронцова.

Ее детство и взросление прошли в деревне под строгим присмотром матери, урожденной Энгельгардт, племянницы Г. А. Потемкина. В 1819 году во время первого путешествия за границу она вышла замуж за одного из самых выгодных женихов своего времени — М. С. Воронцова, до этого считавшегося женихом Н. В. Кочубей. Брак был заключен не по любви, а по расчету. Муж продолжал оставаться повесой-ловеласом, никогда не считавшим себя обремененным семейными узами. Он открыто увлекался, по словам Пушкина, «был в соблазнительной связи» с другими женщинами, например с О. С. Потоцкой (сестрой Софьи Потоцкой). Со временем Елизавета Ксаверьевна тоже стала считать себя свободной от соблюдения супружеской верности.

Ее современник Н. Всеволожский писал о ней: «Не нахожу слов, которыми я мог бы описать прелесть графини Воронцовой, ум, очаровательную приятность в обхождении. Соединяя красоту с непринужденною вежливостью, уделом образованности, высокого воспитания знатного, большого общества, графиня пленительна для всех».

«Небольшого роста… с чертами несколько крупными и неправильными была она, тем не менее, одной из самых привлекательных женщин своего времени. Все ее существо было проникнуто такою мягкою, очаровательною, женственною грацией, такою приветливостью, что легко себе объяснить, как такие люди, как Пушкин… и многие, многие другие, без памяти влюблялись в княгиню Воронцову», — отмечал В. А. Соллогуб.

Пушкин познакомился с ней 6 сентября 1823 года через два месяца после переезда из Кишинева в Одессу, где он был зачислен на службу в канцелярию графа Воронцова. Елизавета Воронцова уже имела представление о Пушкине как о незаурядном поэте и встретила его очень радушно. Но в отличие от влюбчивого поэта, скорее всего, ее страсть разгорелась далеко не сразу. Тем более что тогда она была беременна, и 8 ноября у нее родился сын.

В свою очередь, Пушкин, имевший одновременно еще одну любовную связь с Амалией Ризнич, влюбился серьезно и надолго. На протяжении многих лет (1823–1829) Пушкин изрисовал ее портретами (только сейчас известных более 30) поля своих рукописей. Он изображал ее профиль, голову, фигуру — стоящей, сидящей, ходящей; отдельно руки, играющие на клавикордах.

Но в попытках Пушкина завоевать сердце губернаторши оказался соперник — А. Н. Раевский, адъютант Воронцова. Он влюбился в Елизавету еще в 1820 году, когда гостил в имении Браницких в Белой Церкви. Эта любовь исковеркала ему всю жизнь. Оставив в начале 1824 года военную службу, томимый бездельем и любовным недугом, он жил в Одессе и докучал Воронцовой.

Вот, что писал об этом Ф. Ф. Вигель: «Он [Раевский] поселился в Одессе и почти в доме господствующей в ней четы… Козни его, увы, были пагубны для другой жертвы. Влюбчивого Пушкина не трудно было привлечь миловидной Воронцовой, которой Раевский представил, как славно иметь у ног своих знаменитого поэта. Известность Пушкина во всей России, хвалы, которые гремели ему во всех журналах, превосходство ума, которое Раевский должен был признавать в нем над собою, все это тревожило и мучило его… Вкравшись в его дружбу, он заставил его видеть в себе поверенного и усерднейшего помощника, одним словом, самым искусным образом дурачил его».

Между тем отношения Пушкина с Елизаветой Воронцовой стали развиваться. Ее увлекло вспыхнувшее в поэте страстное чувство. Естественно, что первоначально дружеские отношения Пушкина с мужем Елизаветы — М. С. Воронцовым превращаются во взаимную неприязнь. 29 июля Пушкин получает предписание о высылке в Псков.

«Пушкин сам не знал настоящим образом причины своего удаления в деревню, — писал И. И. Пущин, — он приписывал удаление из Одессы козням графа Воронцова из ревности…»

После отъезда поэта из Одессы Воронцова продолжала переписываться с Пушкиным. По свидетельству сестры поэта Ольги, он в Михайловском получал от нее письма, запечатанные сургучом с оттиском такого же старинного перстня, как и подаренного ему Воронцовой. В октябре 1824 года она сообщила Пушкину о своей беременности от него (дочь Софья родилась 3 апреля 1825 года). Разумеется, это письмо нельзя было сохранять, и поэт его сжег. Это обстоятельство стало поводом для написания стихотворений «Младенцу» (1824) и «Сожженное письмо» (1825).

Накануне свадьбы с Натальей Гончаровой в 1830 году Пушкин написал стихотворение «Прощанье», адресованное Елизавете Воронцовой. Также Воронцовой посвящены стихотворения: «Пускай увенчанный…», «Прозерпину» (все 1824); «Желание славы», «Храни меня твой талисман…», «Все в жертву памяти моей…» (все 1825); «Талисман» (1827); «Отрывок» (1830).

Уцелело лишь одно письмо Елизаветы Воронцовой к Пушкину, написанное 26 декабря 1833 года под псевдонимом «Е. Виберман». Остальные письма были сожжены поэтом. Единственное из писем Пушкина к Воронцовой (от 5 марта 1833 года) было обнаружено в 1956 году в Краковском архиве: «Милостливая государыня, Елизавета Ксаверьевна, вот несколько сцен из трагедии, которую я имел намерение написать. Я хотел положить к вашим ногам что-либо менее несовершенное… Осмелюсь ли, графиня, сказать вам о том мгновении счастья, которое я испытал, получив ваше письмо, при одной мысли, что вы не совсем забыли самого преданного из ваших рабов? Честь имею быть с глубочайшим почтением, милостливая государыня, вашим нижайшим и покорнейшим слугой. Александр Пушкин».

Встречи их после одесского расставания не афишировались. Но сохранились сведения, что они встречались во время приездов Воронцовой в Петербург. Так, в 1832 году Елизавета Ксаверьевна познакомилась даже с женой поэта Натальей Николаевной. А ведь с Воронцовой тогда была и дочь Софья, которую она, скорее всего, привозила показать ее настоящему отцу. Со слов внучки поэта Анны Александровны Пушкиной известно, что Натали знала правду о происхождении Софьи.

В августе 1849 года Е. К. Воронцова и Наталья Николаевна, уже Ланская, были в гостях у Лавалей, и, по свидетельству очевидцев, долго беседовали, сидя в стороне от всех (Воронцовой тогда было 57 лет, а Натали — 37).

П. И. Бартенев писал: «Воронцова до конца своей долгой жизни сохраняла о Пушкине теплое воспоминание и ежедневно читала его сочинения. Когда зрение совсем ей изменило, она приказывала читать их себе вслух, и притом все подряд, так что когда кончались все тома, чтение возобновлялось с первого».

Следующая глава

biography.wikireading.ru


Смотрите также