Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Федосеев дирижер биография


Владимир Федосеев » Полная биография

Владимир Федосеев — художественный руководитель и главный дирижер Государственного академического Большого симфонического оркестра им. П.И. Чайковского, Народный артист СССР.

Владимир Федосеев родился в Ленинграде. Музыкальное образование получил в Государственном музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных (ныне Российская академия музыки им. Гнесиных) и в аспирантуре Московской консерватории им. П.И. Чайковского (класс профессора Лео Гинзбурга). Карьеру симфонического дирижера начал в оркестре Ленинградской филармонии по приглашению Е. А. Мравинского. В Ленинграде состоялся и дирижерский дебют Владимира Федосеева в опере — в театре им. Кирова (Мариинском театре).

С 1974 года Владимир Федосеев — художественный руководитель и главный дирижер Государственного академического Большого симфонического оркестра имени П.И. Чайковского, с 1997 по 2006 — главный дирижер Венского симфонического оркестра; с 1997 — постоянный гостевой дирижер оперного театра Цюриха, с 2000 — первый гостевой дирижер оркестра Токийской филармонии, приглашенный дирижер оркестра Баварского радио (Мюнхен), Национального филармонического оркестра Французского радио (Париж), симфонического оркестра Финского радио, Берлинского симфонического, Дрезденского филармонического, оркестров Штутгарта и Эссена, Кливленда и Питтсбурга.

Обширный репертуар Владимира Федосеева включает сочинения разных эпох, от старинной музыки до произведений наших дней. Организация премьер современных сочинений помогала и помогает Владимиру Федосееву развивать творческие контакты с русскими и западными авторами: в начале карьеры — с Шостаковичем и Свиридовым, впоследствии — с Роузом (США), Пендерецким (Польша), Рубиным и Седерлиндом (Норвегия).

Оперы Чайковского, Римского-Корсакова, Мусоргского, Верди, Берлиоза, Яначека, поставленные Владимиром Федосеевым на сценах Милана, Флоренции, Вены, Цюриха, Парижа, Болонии и других оперных театров Европы неизменно высоко оценивались критиками и публикой. Большого признания удостоилась запись оперы «Борис Годунов» Мусоргского, получившая распространение во многих странах.

В дискографии Владимира Федосеева представлены все симфонии Брамса, выпущенные фирмой «Warner Classics & Jazz», симфонии Шостаковича, изданные в Японии компанией «Pony Сanyon». Многие записи Владимира Федосеева, такие как полное собрание симфоний Бетховена, симфонии Чайковского и Малера, Танеева и Брамса, оперы Римского-Корсакова и Даргомыжского, становились бестселлерами.

Владимир Федосеев удостоен приза «Золотой Орфей» Французской национальной академии грамзаписи (за оперу Римского-Корсакова «Майская ночь»), Серебряного приза телерадиокомпании «Асахи» в Японии (за программы, включающие сочинения Чайковского и Шостаковича); награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени, орденом Святого Владимира, орденом преподобного Сергия Радонежского I степени, Серебряным крестом Австрийской республики и орденом «Почетного Креста I степени» за заслуги в культуре Австрии, Золотой медалью Международного общества Густава Малера, орденом преподобного Сергия Радонежского I степени.

www.fedoseyev.com

Владимир Федосеев

Президент стремится привлечь западных кинематографистов в УкраинуЭнн Уинтерс находит необычное приложение, которое может назвать точную дату смерти человека.Известная светская дама рушит семью Александры Власовой.Премьера фильма «Люби их всех»Отрывок из фильма «Полицейский с Рублёвки. Новогодний беспредел-2».Открывающая сцена нового фильма.Названы победители фестиваля студенческих короткометражекЭмма Робертс устраивается на работу в летний лагерь «Рэдвуд», где орудует убийца.На Первом канале – премьера сериала «Отчаянные».Автор и режиссер анимационного фильма «Эверест» о творческом пути, любви к животным и работе в коллективе

Page 2

Президент стремится привлечь западных кинематографистов в УкраинуЭнн Уинтерс находит необычное приложение, которое может назвать точную дату смерти человека.Известная светская дама рушит семью Александры Власовой.Премьера фильма «Люби их всех»Отрывок из фильма «Полицейский с Рублёвки. Новогодний беспредел-2».Открывающая сцена нового фильма.Названы победители фестиваля студенческих короткометражекЭмма Робертс устраивается на работу в летний лагерь «Рэдвуд», где орудует убийца.На Первом канале – премьера сериала «Отчаянные».Автор и режиссер анимационного фильма «Эверест» о творческом пути, любви к животным и работе в коллективе

www.kino-teatr.ru

Владимир Федосеев

Владимир Федосеев родился в Ленинграде. Музыкальное образование получил в Государственном музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных (ныне Российская академия музыки им. Гнесиных) и в аспирантуре Московской консерватории им. П.И. Чайковского (класс профессора Лео Гинзбурга). Карьеру симфонического дирижера начал в оркестре Ленинградской филармонии по приглашению Е. А. Мравинского. В Ленинграде состоялся и дирижерский дебют Владимира Федосеева в опере — в театре им. Кирова (Мариинском театре).

С 1974 года Владимир Федосеев – художественный руководитель и главный дирижер Государственного академического Большого симфонического оркестра имени П.И. Чайковского, с 1997 по 2006 – главный дирижер Венского симфонического оркестра; с 1997 – приглашенный дирижер оперного театра Цюриха, с 2000 – главный приглашенный дирижер оркестра Токийской филармонии, приглашенный дирижер оркестра Баварского радио (Мюнхен), Национального филармонического оркестра Французского радио (Париж), симфонического оркестра Финского радио, Берлинского симфонического, Дрезденского филармонического, оркестров Штутгарта и Эссена, Кливленда и Питтсбурга.

Маэстро осуществил постановки на сценах лучших театров Европы: Ла Скала (Римский-Корсаков «Сказка о царе Салтане», Чайковский «Пиковая дама», балет «Спящая красавица»), Венской опере (Бизе «Кармен», Мусоргский «Борис Годунов», Барток «Волшебный мандарин»), цюрихском «Opernhaus» (Глинка «Жизнь за царя», Рубинштейн «Демон», Верди «Аттила», Прокофьев балет «Золушка»; Чайковский «Пиковая дама»). В Париже в зале «Плейель» продирижировал операми «Снегурочка» Римского-Корсакова, «Алеко» Рахманинова и «Евгений Онегин» Чайковского. Маэстро регулярно принимает участие в фестивале в Брегенце (Берлиоз «Осуждение Фауста», Римский-Корсаков «Сказание о невидимом граде Китеже...», Рубинштейн «Демон», Монтемецци «Любовь трех королей», Римский-Корсаков «Золотой петушок»). В 2012 году на Зальцбургском Троицком фестивале дирижировал оперой «Клеопатра» Массне. В 2015 году – в «Ла Скала» в новых постановках балетов «Щелкунчик» и «Спящая красавица» Чайковского.

В конце 2016 года Владимир Иванович Федосеев начинает сотрудничество с Московским музыкальным театром «Геликон-опера»: под его руководством в театре была осуществлена постановка оперы Дж. Пуччини «Турандот». С марта 2017 года Владимир Федосеев – главный приглашенный дирижер Московского музыкального театра «Геликон-опера» под руководством Дмитрия Бертмана. В декабре 2017 года Владимир Федосеев выступил музыкальным руководителем и дирижером постановки оперы П.И. Чайковского «Пиковая дама».

Владимир Федосеев — обладатель множества премий и наград, среди которых: Серебряный приз телерадиокомпании «Асахи» в Японии (за программы, включающие сочинения П. Чайковского и Д. Шостаковича), орден «За заслуги перед Отечеством» (IV, III и II степеней), орден Святого Владимира, орден преподобного Сергия Радонежского I степени, Серебряный крест Австрийской республики и орден Почетного Креста I степени за заслуги в культуре Австрии, золотая медаль Международного общества Густава Малера. В марте 2013 года дирижер получил в Праге Европейскую премию «Треббия» за творческую деятельность. В октябре 2013 года в Кремле президент Российской Федерации В. В. Путин наградил маэстро орденом Почета. В 2016 году дирижер стал обладателем почетного звания «Заслуженный деятель музыкальных искусств» и лауреатом премии Союзного государства в области литературы и искусства. В 2017 мэр Москвы Сергей Собянин наградил Владимира Федосеева Знаком отличия «За безупречную службу городу Москве». В декабре 2017 года Президент ассоциации музыкальных театров Георгий Исаакян вручил маэстро премию «Легенда».

www.helikon.ru

Владимир Федосеев: "Музыки XXI века просто нет"

Владимир Федосеев. Фото – Владимир Вяткин / РИА Новости

Дирижеру Владимиру Федосееву — 85. О музыке, школе жизни и времени он рассказал в интервью “Огоньку”.

Владимир Федосеев родился 5 августа 1932 года в Ленинграде.

После окончания Московского музыкально-педагогического института имени Гнесиных возглавил оркестр русских народных инструментов Центрального телевидения и Всесоюзного радио.

Карьеру симфонического дирижера начал в 1971 году в оркестре Ленинградской филармонии, куда попал по приглашению Е. А. Мравинского. С 1974 года — художественный руководитель и главный дирижер Большого симфонического оркестра имени П. И. Чайковского, который возглавляет до сих пор.

Выступает с лучшими оркестрами мира. С 1997 по 2005 год — главный дирижер Венского симфонического оркестра. С 1997 года — постоянный приглашенный дирижер оперного театра Цюриха. С 2000 года — главный приглашенный дирижер Токийского филармонического оркестра. С 2009 года — главный дирижер Миланского симфонического оркестра имени Джузеппе Верди.

Народный артист СССР (1980). Лауреат Государственной премии СССР (1989) и Государственной премии РСФСР имени М. И. Глинки (1970).

— Владимир Иванович, как бы вы назвали ваш возраст? Возраст итогов? Работы? Размышлений? О чем вы думаете вечером после больших концертов?

— Скорее, время размышлений. Мой путь очень долгий и трудный. Было много преград, сопротивления. Вначале я 15 лет руководил оркестром народных инструментов Всесоюзного радио. И многие симфонические дирижеры со скепсисом относились ко мне. Думаю, напрасно: я шел правильным путем, хотя и не всегда осознанно его выбирал. Потому что вся симфоническая музыка мира, не только России, основана на народном творчестве.

У каждого возраста есть свой смысл. Но объединяет всю жизнь то, о чем наш великий поэт сказал:

“Любви все возрасты покорны.”

Любви — к человеку, к родному краю. Эта любовь дается нам Всевышним вместе с глубинным смыслом, который постигается, открывается для каждого в разную пору и по-разному — в силу обстоятельств жизни, зависящих или независимых от нас.

А каждый концерт — это для меня повод еще раз пересмотреть свое понимание сочинения, которым я дирижировал. В тех же самых нотах, в тех же нюансах открывается что-то новое. Полного удовлетворения никогда нет. И всегда есть возможность по-другому подойти к сочинению. Чем старше становлюсь, тем больше обновляю интерпретацию. И это процесс бесконечный.

— Ваше детство пришлось на войну, вы не смогли получить начального музыкального образования и все же стали дирижером. Ваш путь в музыке — исключение из правила: Центральная музыкальная школа — училище — консерватория. Нужна ли таланту “школа” или он все равно пробьется?

— …Наверное, пробьется, должен пробиться. Иначе он не станет достаточно сильным для этой жизни. А школа необходима, иначе постижение жизни будет заторможенным или запоздалым. Иногда этот этап постижения происходит раньше, чем должно быть, как это было в моей судьбе.

Мои родители не были музыкантами, и мне действительно было трудно. У каждого свой путь, который может быть длиннее или короче, но дается по распоряжению свыше. Смогли бы мы только почувствовать это “распоряжение” и вступить на трудный путь. А легких путей в жизни не бывает, поэтому нужно пробиваться.

— Что вам дало общение с великим Мравинским? Ведь это именно он пригласил вас в Ленинградскую филармонию…

— Очень много, за что благодарю судьбу. Мне выпало счастье проникнуть в мир его интересов. И я видел человека сложного, удивительно даровитого (не только в сфере прямых профессиональных задач), чья скромность меня всегда поражала. Для меня Евгений Александрович много значит. Он укреплял меня, наверное, даже не замечая этого.

Мравинский укреплял каждого, даже не замечая этого. Фото – Исаак Тункель/РИА Новости

Мравинский — дирижер высочайшего уровня. Его слово было очень веским в мире музыки в советское время. И приглашение в Ленинградскую филармонию определило мою судьбу. Это был не только великий музыкант, но и человек великой души. Я учился на его репетициях. Он часто приглашал меня к себе домой, мы говорили о музыке и о жизни. Для меня огромное значение имело то, что он открыл мне свое понимание музыки.

Я не был его учеником, он вообще не преподавал. В консерватории я учился у другого выдающегося нашего дирижера — Лео Гинзбурга. Он прививал своим ученикам немецкую школу. И это оказалось очень полезным, особенно когда я позднее работал в Венском симфоническом оркестре.

— Говорят, что звучание Большого симфонического оркестра им. Чайковского, который вы возглавляете уже 43-й год, не похоже ни на какой другой оркестр мира. Что это значит?

— Мне хотелось сделать оркестр со своим почерком, узнаваемым в звуке. И это главное. Когда я впервые встал за пульт БСО, оркестр был значительно старше меня. Все, что со мной тогда происходило, казалось мне маленькой ступенькой к чему-то заоблачному. Наверное, 43 года с одним оркестром — это много. Но для меня БСО — семья, которую я взращивал.

— Вы выступали с лучшими оркестрами мира. С каким вам понравилось работать и почему?

— С Венским симфоническим оркестром благодаря их подготовке и дружелюбию на репетициях… Я всегда буду благодарен дирижеру Карлосу Кляйберу, который пригласил меня в этот оркестр. Это укрепило меня в понимании моей профессии.

— Кто из композиторов вам ближе сегодня и волнует?

— Я влюбляюсь в музыку каждого композитора, которую исполняю. То, что мне не близко, стараюсь не брать. Балетная музыка Сергея Прокофьева, к примеру, мне близка, исполняю ее с большим удовольствием, а симфонии старюсь обходить стороной. Исключая Первую “Классическую”.

Дмитрий Шостакович — величайший композитор ХХ века. Но я по молодости боялся к нему прикоснуться, лишь с возрастом понял его музыку.

Дирижер Мравинский

Очень люблю Георгия Свиридова. Если Шостакович — это линия Мусоргского, то Свиридов — линия Бородина. К сожалению, не все это понимают. Но люди очень любят Свиридова. Когда я на бис играю его сочинения, с двух первых нот раздаются аплодисменты.

Мне ближе всего Петр Ильич Чайковский. Но, думаю, не только мне, его любят во всем мире. За исполнение его Шестой симфонии я получил вторую премию на конкурсе “Двадцать лучших грамзаписей” в Японии. Первое место был присуждено Герберту Караяну за “Альпийскую симфонию” Рихарда Штрауса. Для меня очень почетно стоять рядом с таким великим музыкантом. А Чайковского в Японии просто считают своим национальным композитором.

Вообще для понимания музыки исполнителю надо погрузиться не только в материал, то есть партитуру, ноты, надо изучать материю, в которой живет дух композитора, подвигнувший его на создание сочинения. То есть его жизнь. Тогда становится понятен смысл музыки.

— Написана ли музыка, которая отражает наше время?

— Трудный вопрос, ведь время сейчас такое сложное и многоликое… К сожалению, музыки XXI века просто нет.

Мы в оркестре проводили международный конкурс на лучшее сочинение последних дней. Не получили ни одного хорошего произведения. В мире много играют современной западной музыки. Но это все далеко не первоклассные сочинения, они не отражают наше время.

— Вы говорили, что в музыкальном искусстве утрачиваются критерии качества, происходит фальсификация вкуса. Это происходит только в музыке или подмена понятий коснулась всех сторон жизни?

— Конечно, это всюду! Ведь музыка, как и вся культура,— это ее часть, ее “продукт”. Если же аплодисменты звучат не там и не тем, кому надо бы аплодировать, значит, плохо учим.

Количество стало заменять качество. Вот то же телевидение. Его много. Я много езжу по деревням. Домик стоит, еле дышит, а на нем — телевизионная тарелка. Старушки вокруг домика сидят. Они же всю культуру получают из этой тарелки. А качества там нет. То, что людям показывают, просто отвлекает их от реальной жизни, оно засоряет их жизнь. И люди-зрители живут не своей настоящей, а телевизионной жизнью.

Трудно объяснить, что такое качество. Может, когда люди впадают в дрожь от музыки. Или когда душа человека откликается на исполнение. Сейчас таких исполнителей мало. Нет сейчас и такого восприятия музыки. Все затмила другая, коммерческая музыка — электронная, а не живая. Но это временно. Наш оркестр много ездит по российским городам, концерты проходят с успехом, и я чувствую, что провинция начинает жить культурой. Мы этот провал преодолеем.

Евгений Мравинский: “Смерти не страшусь, но к жизни привязан…”

— На ваших глазах кончилась одна эпоха и началась другая. Почему новая свободная жизнь не дала таких вершин в культуре, как дала зарегламентированная советская культура?

— И в той культуре были Шостакович, Нестеров, Твардовский, Булгаков, Платонов и еще много других. Все это были художники удушаемые, но не задушенные. А МХАТ? Малый театр? Большой балет и многое другое?

Мы сейчас живем той великой культурой. Происходит какой-то циклический спад. Наверное, и в прошлые века были такие спады. Потом происходил выплеск великой музыки. Гении не рождаются каждый день.

А что если мы просто не видим, не можем ощутить начало, зарождение настоящего таланта? Но он все равно себя проявит.

В России, к примеру, всегда были прекрасные певческие голоса. И сейчас есть, но они не дорабатывают, не дотягивают до совершенства. Голоса есть, а школа потеряна. Я говорю именно о русской вокальной школе. И конечно, как только появляется голос, певец сразу едет на Запад учиться и работать. Там их принимают с удовольствием. И обратно редко кто из них возвращается, разве что на гастроли.

— У вас 35 наград и премий, в том числе государственные (СССР и России). Вы увенчаны всеми возможными лаврами. Входите ли вы во власть или держите дистанцию?

— Боже мой! Никогда не считал награды и премии. Конечно, дело не в них, а в том, что решается за нас, когда мы об этом даже не знаем. Может быть, иногда только чувствуем… Вершина же в искусстве недосягаема, чем ближе к ней подходишь, тем дальше она отступает. Но к вершине надо стремиться всегда.

А на вопрос об отношениях с властью отвечу словами классика:

“Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь”.

Грибоедов-то прав. Для меня музыка заменяет политику и все нехорошее, что творится в мире. Музыка дает человеку правдивое понимание жизни. У меня много друзей, у меня есть прекрасная музыка, и поэтому я счастлив.

Беседовал Александр Дмитриев, Огонек

www.classicalmusicnews.ru

Владимир Федосеев » Archive » Владимир ФЕДОСЕЕВ: Говорить с людьми о них самих

Считается, что единственная «универсальная» нить, связующая людей с чем-то возвышенным, – музыка. Но молодому слушателю непросто сориентироваться в репертуаре многочисленных концертных афиш. Настоящее искусство звучит только в исполнении мастеров, отдавших служению музыке годы кропотливой работы. Подлинным носителем высокого звания Музыканта-просветителя является знаменитый маэстро – бессменный художественный руководитель и главный дирижер Большого симфонического оркестра имени П.И. Чайковского Владимир Федосеев.

Он родился в Ленинграде. Родители мечтали, чтобы сын стал музыкантом. Заслышав доносящиеся с улицы звуки духового оркестра, мальчик выбегал из дома, шел за оркестром и как бы дирижировал. Во время войны в осажденном Ленинграде все время было включено радио, и душа будущего дирижера наполнялась звуками музыки...

Музыкальное образование он получил в Государственном музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных и аспирантуре Московской консерватории им. П.И. Чайковского (класс профессора Лео Гинзбурга). Карьеру симфонического дирижера начал в оркестре ленинградской филармонии, выступив по приглашению Евгения Мравинского с его оркестром. В Ленинграде состоялся и дирижерский дебют В. Федосеева в опере – в театре имени Кирова (теперь снова – Мариинском).

В 1974 году музыкант возглавил Государственный академический Большой симфонический оркестр им. П.И. Чайковского, являясь с этого времени и по сей день его бессменным художественным руководителем и главным дирижером.

В этом году БСО отмечает свое восьмидесятилетие. В разные годы его возглавляли замечательные русские дирижеры: А. Орлов, А. Гаук, Н. Голованов, Г. Рождественский. Высочайшая профессиональная репутация Владимира Федосеева и признанное мастерство музыкантов оркестра открыли коллективу сцены лучших залов мира. Оркестр, развивая традиции, вступил в пору необычайного расцвета. Вдохновенная, титаническая, вдумчивая, кропотливая работа, безоглядная отдача дирижера оркестру и оркестра дирижеру создали уникальное явление – Государственный академический Большой симфонический оркестр имени П.И. Чайковского.

В составе коллектива много замечательных музыкантов-солистов: концертмейстер виолончелей Виктор Симон, Эмилия Москвитина – арфа, Мария Федотова – флейта, Владимир Пермяков – кларнет. Это, безусловно, придает совершенной ансамблевой игре особый блеск. С 1993 года оркестр носит имя Петра Ильича Чайковского, присвоенное ему за подлинную глубокую интерпретацию сочинений русского классика.

Репертуар коллектива необъятен и одновременно необычайно выверен. Одна из гениальных инициатив маэстро Федосеева – «Общедоступные симфонические абонементы». С 1997 года в Большом зале Московской консерватории дирижер и оркестр в рамках «Общедоступных абонементов» дают возможность встречи с высокой музыкой учителям, врачам, деятелям науки и искусства, студенчеству. Оркестр, сам борющийся с финансовыми трудностями, бескорыстно дарит людям бесценные музыкальные сокровища.

С 1997-го по 2006-й Владимир Федосеев – также главный дирижер Венского симфонического оркестра, с 1997-го – постоянный гостевой дирижер оперного театра Цюриха, с 2000-го – первый гостевой дирижер оркестра Токийской филармонии. Музыкант работает с оркестром Баварского радио (Мюнхен), Национальным филармоническим оркестром Французского радио (Париж), оркестром Финского радио, Берлинским симфоническим и Дрезденским филармоническим, оркестрами Штуттгарта и Эссена (Германия), Кливленда и Питтсбурга (США). И везде добивается высочайшего исполнительского качества, создавая атмосферу высокого дружественного музицирования. А это – залог истинного успеха.

Музыкант удостоен приза «Золотой Орфей» Французской национальной академии грамзаписи (за запись компакт-диска с оперой Римского-Корсакова «Майская ночь»), Серебряного приза телерадиокомпании «Асахи» (Япония). Маэстро награжден российским орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени, орденом Святого Владимира, Серебряным крестом Австрийской республики и Орденом «Почетного Креста I степени» за заслуги в области культуры Австрии, Золотой медалью Международного общества Густава Малера, Орденом преподобного Сергия Радонежского II степени.

Обширный репертуар дирижера включает сочинения разных эпох. Поставленные Владимиром Федосеевым оперы «Пиковая дама» Чайковского, «Сказка о царе Салтане» Римского-Корсакова, «Борис Годунов» Мусоргского, «Отелло» Верди, «Бенвенуто Челлини» Берлиоза, «Приключения лисички-плутовки» Яначека и другие на сценах оперных театров мира неизменно имеют успех у публики и получают высокую оценку прессы. Его новая оперная работа – «Русалка» Дворжака в цюрихском Opernhaus.

К сожалению, как оперного дирижера российские слушатели очень мало знают маэстро. Концепции современных российских оперных режиссеров-постановщиков не совпадают с мнением Федосеева. Они подчас издеваются над музыкой композитора, коверкают драматургию. Поэтому Владимир Иванович предпочитает ставить оперы за рубежом, где к его мнению прислушиваются.

Дирижер входит в совет директоров швейцарского конкурса молодых исполнителей «Орфеум», где открывает западной публике новые имена российских музыкантов. Эта традиция продолжается.

Сейчас БСО имени П.И. Чайковского – один из лучших оркестров мира. А его руководитель Владимир Федосеев – крупнейший музыкант современности.

У него иммунитет к фальши и духовной порче. Он всегда точно знает, чего хочет добиться от оркестрантов. Он высококультурен и очень образован. Он так глубоко понимает замысел великих композиторов прошлых веков, что кажется, будто знаком с автором. Такого дирижера музыканты не хотят огорчать ни на репетиции, ни на концерте!

– Владимир Иванович, время высоких скоростей и современных технологий повлияло на Вашу работу дирижера?

– Музыка – особое искусство, таинственное. Она призвана воспитывать или удерживать гармонию в душе, в мышлении. А это значит – в мире. Как можно, познав ее, почувствовать гармонию в «современных скоростях», в ежесекундной суете? Если вы «проглотите» быстро, без раздумий и остановок, «Войну и мир» Толстого, что с вами останется? Чем вы пополнитесь? «Служенье музыке не терпит суеты...», а слушатель – тоже «сотворец», служитель музыки. Великая культура диктует свои темы восприятия.

– Дирижер – профессия необычная. Как Вы объясните, что один из знаменитых ее представителей, Карлос Кляйбер, иногда часть произведения дирижировал одной рукой? Дело не только в жесте?

– Великий Кляйбер дирижировал по-разному – и одной, и двумя руками, с палочкой и без нее. Герберт фон Караян – с закрытыми глазами. Но не эти внешние способы воздействия определяли суть их дирижерских интерпретаций партитуры...

– Есть ли сегодня, на Ваш взгляд, кризис в образовании – в подготовке молодых дирижеров в нашей стране?

– Мы – на пике кризиса дирижерской профессии. Дирижировать хотят (и дирижируют) все – со школой и без, с талантом дирижера-интерпретатора и без него. Исчезает сама суть дирижерского искусства – осмысление партитуры. Сыграли вместе и быстро – ну, хорошо. Это то же самое, что в драматическом театре – постановщик. Там он – «осмыслитель», «мыслитель» с арсеналом собственных средств. И, несомненно, в образовании сейчас существует кризис. Ушли такие большие учителя, как Илья Мусин – в Петербурге, Лео Гинзбург – в Москве. Исчезли все ведущие серьезные дирижеры русской школы и их ученики. Сейчас говорить о школе в нашем деле не приходится.

Знаете, когда-то Арам Ильич Хачатурян начал дирижировать своими сочинениями. И однажды Дмитрий Дмитриевич Шостакович спросил его: «Скажи, Арамчик, ты правда дирижируешь – или машешь?» – «Машу, Митя, машу», – ответил честно Арам Ильич. Мне рассказал эту быль один из близких учеников Хачатуряна. Поучительная история, не правда ли?

– Как, на Ваш взгляд, расположить молодого слушателя к «молитве» – к музыке? Каков Ваш начальный собственный опыт прикосновения к прекрасному?

– Нужен опыт слушания. И чем раньше это начнется, тем лучше. Помню до сих пор, как меня, совсем маленького, потрясла музыка оперы «Кармен», транслировавшейся по радио. Ничего не понимая в содержании, я «прилип» чувством к этой красоте.

– Можно ли понимание, что надо любить Россию, передать сегодняшнему молодому поколению через музыку?

– Необходимо стараться это передавать в подлинности и чистоте мысли наших великих художников. Они – неисчерпаемые. У оркестра есть опыт общения со студентами МГУ. И это – взаимопонимание!

– Что нового появится в программах цикла концертов «Музыка для всех»? Будете ли Вы за дирижерским пультом?

– Всегда участвую в наших абонементах. В предстоящем сезоне мы создаем новую идею – «Абонемент Одной симфонии». Одна и та же симфония будет исполняться пятью разными дирижерами (наряду с другой музыкой). Цель – привлечь внимание слушателей к искусству интерпретации, то есть собственно к «сфере» дирижерского творчества. Посмотрим, что получится.

– Сегодня в великих в прошлом залах выступают не только по-настоящему хорошие артисты. Как слушателю распознать коллектив, исполнителя?

– Только имея собственный опыт слушателя и не поддаваясь «внешней рекламе», зазывной деятельности менеджерских компаний, их шуму, который часто строится на пустоте. Уважать свое мнение, доверять своему чувству.

– У крупного дирижера известного оркестра всегда есть преимущество: он может говорить публике о том, что интересно ему самому. О чем Вам интересно рассказать музыкой слушателям?

– Мне кажется ценным говорить с людьми о них самих, о том, какими прекрасными они могут и должны быть.

– Какие права, по-Вашему, предоставляет партитура дирижеру?

– Партитура – послание автора дирижеру. Я отношусь к ней свято, стараюсь как можно глубже и чище передать идею, смысл, атмосферу, что создал композитор. С другой стороны, это не есть буква закона. Современный художник мыслит современно. «Отношения» музыканта с партитурой зависят от естественности его таланта, глубины, умения вникать в суть написанного. В общем, партитура – это больше обязанности, чем права. Например, необходимо очистить ее от наслоений плохих традиций.

– Вы в своем концертном репертуаре ориентируетесь на вкусы публики или наоборот – ставите задачу ее воспитывать, даете новые, ранее не исполнявшиеся произведения?

– Ориентироваться нужно на все, что приносит жизнь, принимая это или отвергая. С одной стороны, надо поднимать слушателя на высоты культуры, уважая его при этом. С другой, с точки зрения соответствия современной культуре, – необходимо дать публике почувствовать, как прекрасна «Пасторальная» симфония Бетховена, как трагичны «Симфонические танцы» Рахманинова, как светлы мечты Грига и так далее.

– Выгодно ли коммерчески исполнение симфонической музыки сегодня?

– Если говорить о серьезной музыке и серьезной культуре, то классическая музыка ни в какие времена не была коммерческой. Она всегда нуждалась в поддержке меценатов, правительства, церкви, государственных служб.

– Есть ли сегодня хорошие импресарио, продюсеры симфонических оркестров?

– Думаю, что нет или почти нет. Время унесло все традиционно хорошее из этой профессии, превратив ее в «дело» – дешевле купить, шумнее и дороже продать независимо от «качества продукта».

– Дирижер Евгений Светланов ставил перед собой задачу записать всю русскую симфоническую музыку. А какие задачи у Вас?

– Он поставил перед собой огромную и благородную задачу и выполнил ее с честью. У меня же нет «репертуарной задачи». Я всегда стремился и стремлюсь к созданию этакого оркестрового «Страдивари» – высококлассного оркестра с полными звуковыми возможностями, со своим «почерком», оркестра, которому подвластны в исполнении разные стили и «цвета».

– Проект «Исторические концерты» рассказывает о различных периодах работы оркестра. Фильм не собираетесь снять о БСО и Вашей работе в нем?

– Будет ли фильм – не знаю. Кажется, канал «Культура» все еще собирается его делать. Но книга будет. И, надеюсь, необычная, интересная – о судьбе и истории нашего оркестра, о его значении, роли в судьбе страны. Оркестр наш очень «историчен».

– Почему в российско-французской программе выбор пал в том числе и на творчество композитора Дюпарка? Чем он интересен для исполнения?

– Наши слушатели мало знают творчество Дюпарка, а оно стоит того, чтобы о нем знать. Кроме всего прочего мы имели возможность дать его музыку в исполнении замечательного французского баса Николя Куржаля.

– Как-то БСО выступал вместе с Юрием Шевчуком из «ДДТ». Охотно ли музыканты оркестра идут на эксперимент? И где та черта, которую в таких случаях нельзя переступать исполнителю классической музыки?

– Некий компромисс в смешении жанров может быть интересен. Но компромисс вкусовой – никогда.

– Кого из композиторов Вы считаете крупнейшим симфонистом последнего времени?

– Смотря какой смысл вкладывать в понятие «симфонист последнего времени». После периода, в котором творил Шостакович, началось творческое время композитора Бориса Чайковского, а теперь – Юрия Буцко. Жалею, что не так много пишет сегодня Роман Леденёв.

– В одной из своих программ БСО представил 40-ю симфонию Моцарта, 5-ю и 10-ю – Шостаковича, 4-ю симфонию Чайковского, «Ромео и Джульетту» Прокофьева. Есть ли в этом новое прочтение, новый акцент?

– Новый акцент всегда должен быть. Я никогда не могу «повторить дословно» партитуру. Есть много факторов, влияющих на восприятие самого сочинения. Меняется время. И этот факт оказывает мощное влияние и на исполнителя, и на слушателей, даже самых традиционных.

– Почему Вы так много выступаете за рубежом?

– Пожалуй, там я больше востребован. И мне интересно работать с разными оркестрами в мире. Среди них нет двух одинаковых. Да и оперу я очень люблю. Но я не чувствую, что нужен в России. Здесь, видимо, другие критерии, другие задачи и цели. Да и в самом движении – жизнь.

– Русская музыка – одна из самых многослойных, «эмоционально-полифонических». Считаете ли Вы, что и дальше зарубежные слушатели будут принимать ее так же хорошо?

– Думаю, русская музыка никогда не утратит к себе интереса. И тем более будет его привлекать, чем больше появится хороших, разных и умных ее интерпретаторов.

– Сегодня – время информационного хаоса и фальши, в том числе и в искусстве. На что Вы морально «опираетесь» сегодня в жизни – что дает Вам опору, веру, покой в этой ситуации?

– «Покой нам только снится...» Эта мысль – на все времена, особенно если характер ваш – русский, и ему присуще тяготение, интерес к другой – не твоей, а общей жизни. Это тяготение предопределено дальностью друг от друга, «стеной отдаленности». Может быть, оттого наше желание соборности. Эх, только бы это не исчезло окончательно! Интерес к друг другу, боль за другого...

Вы правы, вокруг столько лжи, порока. Но все-таки остается некий моральный стержень: запрет дурного, боязнь греха, может быть, и неосознанная. От разложения и гибели может спасти только одно: надо перестать лгать в ежедневной жизни всем и вся. Это значит – признать ошибки. Следовательно – поворот на 180 градусов в воспитании, образовании, взаимоотношениях. Есть только одна истина – Создатель и Его законы.

– Что Вас интересует в жизни помимо музыки?

– Люди. Люди – в смене эпох. Искусство в целом.

– Есть ли у Вас любимая настольная книга или партитура?

– «Евгений Онегин», «Бесы», Третья симфония Бетховена.

– Для Вас важно быть публичным человеком?

– Не важно, но, увы, нужно, если отвечаешь не только за себя, но и за оркестр.

– На записях репетиций, на концертах у Вас улыбка, хорошее настроение. Это – выдержка, характер? Необходимо всегда быть в таком настроении, чтобы получить высокий результат?

– Не знаю, улыбчив ли я. Не слежу за этим. Может быть. Но знаю, что успешная игра в концерте какой-то из групп оркестра или одного из солистов дает мне радостное желание идти дальше. И наоборот – неожиданная фальшь или «кикс» трубача выбивает из колеи, как нож острый. Ох, это сложное дело – дирижировать!

Беседу вела Александра РАКОВА

Оригинал статьи

www.fedoseyev.com

Таинственные руки. Дирижер Владимир Федосеев открывает новый сезон

Владимир Федосеев

Интервью “Российской газеты” с главным дирижером Большого симфонического оркестра им. П. И. Чайковского Владимиром Федосеевым и его женой, музыковедом Ольгой Доброхотовой.

— Совсем недавно для нашей страны, Европы и мира стало большим событием выступление Валерия Гергиева с оркестром Мариинского театра в Цхинвале. Не появляется ли в политически сложное время у искусства новая миссия?

Даниэль Баренбойм создал арабо-израильский оркестр, чтобы выступать в горячих точках и символизировать возможность единения. Насколько актуальна связь политики и искусства?

Владимир Федосеев: Мне кажется, культуре участвовать в политических акциях надо чрезвычайно осторожно, чтобы не вызвать негативной реакции.

Я, например, слышал сейчас в Цюрихе, с какой иронией они комментировали то, что симфонический оркестр Мариинки приехал в Цхинвал. Я пытался понять, почему у них такая реакция. Я сказал им, что осетины по природе музыкальный народ и приезд Гергиева для них был очень важен. Но, может, в таких случаях надо действительно искать более действенную форму помощи?

Оркестр Баренбойма – тоже неоднозначное явление. Мы слышали этот оркестр. Конечно, это громадная и правильная политическая акция. Но соединение искусства и политики должно производиться очень аккуратно, иначе у людей несведущих или не желающих понять нас (а таких много на Западе) это может вызывать совсем не ту реакцию, на которую рассчитывали.

Большой симфонический оркестр создавался как оркестр радио в 1930 году. И он всегда был активным участником жизни страны, в том числе во времена Отечественной войны, потому что все сочинения, которые транслировались тогда по радио, исполнялись БСО. Теперь БСО играет Моцарта в Зальцбурге, Бетховена – в Бонне, то есть в городах, где родились эти композиторы. А венская пресса называет нас “последним бастионом симфонической культуры”.

— Михаил Пиотровский в интервью нашей газете сказал о том, что должна начинаться более энергичная экспансия российской культуры. Мы поставляем не нефть, мы поставляем продукт более высокой переработки, который востребован всем миром.

Когда сейчас сессия ПАСЕ голосует, оставаться ли российской делегации в Парламенте Европы, не ощутили ли вы на себе холода “дела Литвиненко”, “информационной войны”, проблемных отношений с Соединенными Штатами?

Федосеев: Наоборот, сейчас после концертов мы сильнее чувствуем единение. Как только что это было в Цюрихе, когда зал вставал в каком-то едином порыве. В эти мгновения отступают всякие политические и иные разногласия.

Когда в Японии мы играем Чайковского, они воспринимают его как своего родного композитора. У них в магазинах звучит только Чайковский! А мы – оркестр имени Чайковского. Концерт кончается, оркестр уходит со сцены, я ухожу переодеваться, а ко мне бегут: зал стоит, аплодирует! Никакой тут политикой не пахнет.

Мы первый русский оркестр, который, например, весной в марте даст четыре концерта в Золотом зале Мюзикферайн! Причем играть будем программу из четырех симфоний Бетховена и четырех симфоний Чайковского. Это огромный знак доверия к нам как к музыкантам. У БСО в Вене давно есть своя публика, а в Швейцарии – даже ассоциация друзей БСО.

Семья у пульта

— Образ России сегодня еще связывается с образом культуры?

Федосеев: Наша культура проникла везде. К сожалению, лучшие ее представители работают и служат за границей. А когда там кончается их “звездный час”, они начинают возвращаться сюда.

— Ваш оркестр в тяжелые пост перестроечные годы не растерял музыкантов – прежде всего свою знаменитую струнную группу. Как вам это удалось?

Федосеев: Действительно, в любом оркестре бывают путчи, скандалы, уходы. Но моя политика всегда заключалась в том, чтобы сколачивать, сплачивать людей. БСО – это семья. А семью сложнее разрушить. У нас даже образовалось много семейных пар.

Доброхотова: Музыканты скреплены, потому что они делают карьеру внутри своего оркестра. Они понимают, что могут двигаться, расти от пульта к пульту. Например, наша первая скрипка – Михаил Шестаков. Его отец тоже когда-то работал в БСО, а он пришел к нам мальчиком и сидел на последнем пульте. Теперь он концертмейстер оркестра.

У нас есть люди, работающие по 50 лет в БСО. 50 лет в одном оркестре! Такого уже просто не бывает. Конечно, это скрепляет оркестр, потому что разные генерации передают друг другу опыт, какое-то человеческое единение.

— Вы много гастролируете за рубежом, но выступаете и в городах России. Какая у вас аудитория?

Федосеев: На наши концерты в окна лезут! Мы были в Казахстане, Киеве, Белоруссии, Омске, Перми. И везде с ночи стояли очереди. Там сохранилась такая жажда духовности, которая меня потрясает.

Помню, когда случилась перестройка, на наших концертах были пустые залы. Мы лишились своей постоянной публики – студентов, малооплачиваемой интеллигенции, галерки. И тогда мы придумали общедоступный абонемент для Большого зала консерватории. Так и назвали его: “Общедоступный симфонический абонемент БСО”. И сразу увидели полный зал. Прошлой зимой отметили уже десятилетие этого абонемента.

В ожидании Тосканини

— Недавно вы три дня провели в студии радио “Культура”: давали мастер-класс молодым дирижерам. Какие впечатления от музыкантов?

Федосеев: Впечатления и радостные, и печальные. Печальные, потому что молодые дирижеры не владеют ремеслом. Ведь дирижер начинается с техники мануальных движений.

Если он не может технически управлять оркестром, то есть музыканты не могут понять его жестов, это не дирижер. Можно даже не иметь особого дара воздействия на оркестр, но если нет школы, то идти некуда.

Или нужно обладать такой великой личностью, как Давид Ойстрах или Мстислав Ростропович. Дирижер все-таки специальная профессия, хотя и загадочная – весьма загадочная.

— В чем ее загадочность?

Федосеев: Вот величайший Артуро Тосканини: если бы он сейчас сдавал экзамены в Московскую консерваторию, его бы не приняли. Почему? У него были непонятные руки. Но он воздействовал совсем иным. Гипнотизировал… Один и тот же оркестр сегодня и завтра с одной и той же программой с двумя разными дирижерами будет звучать по-разному.

— Вы, кстати, делали программы “Все симфонические произведения Бетховена” с Венским симфоническим оркестром и “Все симфонии Бетховена” с БСО. В вашем подходе была разница?

Федосеев: Раньше, когда русские играли венскую классику, говорили: это Бетховен по-русски, Моцарт по-русски. Что означало: громко, помпезно, преувеличенно. О БСО же сказали: это Бетховен. Почему? Они услышали глубину, энергетику, бетховенскую страстность, высекание огня.

Все это было и прежде у нас, только надо было соблюсти балансы внутри оркестра, принятые на Западе, что называется, совпасть “технологически”. Кстати, я бы предпочел наш оркестр с Бетховеном Венскому.

А вот с венцами играть русскую музыку очень сложно. Достигнуть их сердца почти невозможно, потому что в русской музыке заложен совершенно другой менталитет. Русские, например, глубоко проникают в иную музыкальную природу. Глинка, вторгаясь в испанскую музыку, писал как испанец. Простой испанский народ, не знающий, что Глинка – наш композитор, воспринимает его как испанца.

То же самое с “Итальянским каприччио” Чайковского. Наша культура имеет особую способность к проникновению в чужое. Наоборот, вы не назовете ни одного немца или француза, чтобы он сыграл или написал симфонию в русском духе.

— Достоевский называл это великой отзывчивостью.

Доброхотова: На самом деле это удивительное явление. Неизвестно ни одного композитора ни в XIX, ни в XX веке, кто бы написал русскую сюиту или рапсодию на русские темы. А это может быть самая серьезная, самая философская музыка.

Федосеев: Наш современник Борис Чайковский написал замечательное “Каприччио” на английские темы. Георгий Свиридов – “Шотландские песни”. Когда мы исполняли их в Шотландии, никто не мог поверить, что это написал русский композитор. В этом есть какая-то тайна: глубоко сидящее в нас свойство проникать в чужую душу.

Школа выживания

— Сегодня много говорят о кризисе музыкального образования в России. О том, что огромное количество педагогов и музыкантов уехало из страны в 80-90-е годы (нынешние выпускники консерваторий тоже стремятся поскорее уехать и попасть в западные оркестры), о том, что музыкальное образование критически плохо финансируется – особенно в регионах.

Среднее звено – музыкальные училища – находится просто на грани выживания. И уже есть результат – сегодня оркестры в городах России не могут собрать необходимые составы музыкантов. Знаете ли вы об этой ситуации?

Федосеев: К сожалению, это так. Сегодня лучшие педагоги на Западе – русские. Наши бегут туда. А мы теряем школы. У нас, например, теряется духовая школа, а во Франции, Германии, Америке она стоит очень высоко. Мы не можем найти духовиков, а у них – огромный конкурсный отбор в оркестры.

У нас еще фортепиано как-то держится, а скрипичные уже стали хуже. Виолончель – вообще уже нет той великой школы, какая была тридцать-сорок лет назад. Сейчас два концертмейстера участвовали в моем мастер-классе, играли на фортепиано. Они получают 4000 рублей в месяц. Работают 7 дней. Ну кого они воспитают?

Подрастает поколение 8-10-летних, и из них теперь вовсю стараются сделать звезд. Я говорю: ну зачем вы им бабочку надеваете, пусть в рубашке выступает, и так нормально! Опасно, когда ребенка приучают видеть в себе звезду. Это тоже воспитание.

Доброхотова: Это проблема общей культуры, художественного воспитания, которое сегодня в стране забыто. У нас прежде был Институт художественного воспитания детей, при котором работал замечательный детский хор для разных возрастов. В те годы заботились не только о развитии интеллекта, но и о развитии души ребенка. Сейчас об этом даже никто не говорит.

— Что вы считаете принципиальным для молодого дирижера, без чего он не может появиться перед оркестром?

Федосеев: Знание предмета. Ведь музыканты сразу чувствуют, если дирижер не знает. Психологически первая встреча дирижера и оркестра – вражеская. Музыканты начинают мгновенно изучать дирижера и, если он не доказывает за пять-десять минут свой профессиональный уровень, могут устроить обструкцию. Сейчас все оркестры очень образованные. И если раньше Евгений Мравинский брал 10 репетиций на Пятую симфонию Малера, то сейчас достаточно полторы, и оркестр сыграет. Но они играют ноты, а дирижер должен вдохнуть музыку. И неважно, вскакивает он за пульт за один день или за два часа до концерта, он должен четко провести мануальную схему, чтобы оркестр воплотил его идеи.

Сегодня есть страны, которые вообще не оплачивают репетиционный период. Скажем, родина симфонических оркестров – Англия. Там все музыканты играют замечательно. Ну не нужно там дирижеру три дня репетировать: они знают все. Говорят: ты покажи только, а мы сыграем. Вот и все.

Радиовакуум

— А что происходит с диско графией БСО? В продаже практически нет новых дисков.

Федосеев: Мы делаем много записей, может быть, больше, чем другие оркестры. Но, к сожалению, мы пишем на Запад за свой счет и привезти сюда эти диски для распространения невозможно. Приходится каждому из нас везти по 10 штук в багаже.

Доброхотова: Это очень важная тема и касается она не только симфонических оркестров, но и всей нашей культуры. Гостелерадиофонд, тот золотой фонд записей, которым мы все гордились, распродан и разворован. От него остались рожки да ножки. Но самое главное, что сегодня ничего не пишется из того, что происходит в искусстве. А потом будет культурный вакуум. Не будет доказательств того, что сейчас делается.

— Может быть, не соответствует запросу? Сегодня объективно популярностью пользуются аудиокниги, которые люди просто слушают в машине. Точно также могли бы использоваться и радиоспектакли.

Доброхотова: Обидно, что исчезли детские программы, специально записанные для детей. Мы же все росли на Марии Бабановой, на ее замечательных чтецких и сказочных передачах. И это касается всех жанров. Я уверена, что болеют все: каждая профессия больна тем, что их лучшие работы не фиксируются.

— В начале 90-х один из ныне здравствующих крупных руководителей телевидения, заступая на пост, произнес фразу, которую невозможно забыть. Он сказал тогда, что его самая главная задача – побороть сопротивление тех, кто навязывает народу классическую музыку. Он программу свою осуществил на 150 процентов. Почему мы так легко сдаемся?

Доброхотова: Мы не сдаемся. Но мы боремся с ветряными мельницами, потому что не знаем, кто эти мельницы крутит, какой ветер. Вот пример: Владимир Иванович делал замечательную программу новогоднего концерта по заказу канала “Россия”. Предложил тематику, договорился с выдающимися исполнителями, получил одобрение от канала. Но буквально за неделю до начала съемок этот проект, в который уже было вложено огромное количество работы, закрыли.

Владимир Иванович обратился к руководству канала: если у вас нет денег, зачем мы этим занимались? Чтобы спасти свою честь, я готов все, что у меня есть, вложить в этот проект и заплатить собственные деньги. Давайте доведем его до конца. “Нет, мы не можем этого сделать”, – ответили нам, и проект был похоронен. А мы потом писали исполнителям с высочайшими именами письма с извинениями: простите, телевидение оказалось несостоятельным по технике записи.

Резкие движения

— БСО планирует в этом сезоне гастроли по России?

Федосеев: Конечно. Ближайший маршрут – Екатеринбург, Пермь. В Перми у нас будет фестиваль на базе Пермского тетра оперы и балета, где я буду дирижировать спектаклем и двумя симфоническими программами “Чайковский и балет”. Сегодня многое зависит от руководителей городов, от их серьезного отношения к культуре.

— На ваш взгляд, нынешняя концертная Москва уже способна конкурировать с музыкальными центрами мира – Лондоном, Парижем, Нью-Йорком, Веной?

Федосеев: Конечно, Вена остается до сих пор столицей музыкального мира. В один вечер вы можете услышать там самое лучшее в разных концертных залах и театрах. Отношение к культуре в Австрии со стороны государства и людей высочайшее. Мы еще немного отстаем, приглашаем часто артистов, уже не имеющих на Западе спроса. Поэтому богатая на внешний взгляд концертная жизнь Москвы – отчасти подмена.

Доброхотова: И порой огромные гонорары, которые у нас платятся певцам, осложняют общую концертную жизнь. Например, мы приглашаем замечательную итальянскую певицу меццо-сопрано Лючану Д Интино (она будет у нас петь 7 октября), ведем переговоры с ее менеджером, и он ставит такие огромные цифры, что мы теряемся. “Но вы же платите Пласидо Доминго 300 тысяч долларов!” Это тупик. Они думают, что Россия – страна, где они легко могут получать по 300 тысяч долларов. У нас финансовая политика в культуре непристойно запутана.

— Только ли финансовая?

Доброхотова: И это проблема. Нельзя, к примеру, возводить в ранг государственных героев таких людей, как Дима Билан, нель зя ставить их на уровень победителей. Мы сейчас о культуре как будто бы стали больше говорить. Но меньше делать. Не может быть, чтобы в школах не было уроков рисования, хорового дела.

Вот Александр Лукашенко бросился в Беларуси восстанавливать хоровое пение. Очевидно, почувствовал, что это объединяет людей, что соборность близка нашей культуре, нашему менталитету. А в России все что-то говорят, что-то вроде должно наступить. Как у Гашека: что-нибудь да будет, ведь не может быть так, чтобы ничего не было.

— У нас есть проблемный вопрос от читателя: “У многих в памяти остался последний конкурс Чайковского и участие БСО в виолончельном финале, когда конкурсанты исполняли Концерты с оркестром.

Публика Большого зала была потрясена халтурной игрой БСО и тем, что оркестр практически заваливал молодых музыкантов. Слышали ли вы об этом и как можно объяснить такую немыслимую для профессионалов ситуацию?”

Федосеев: Конечно, я слышал об этом. Но это все полуправда. Последний конкурс провалился весь целиком. Дирижером БСО был назначен Эдуард Серов. Я знал его прежде как профессионального человека. Но оказалось, что он болен и не может дирижировать. Он сидел все время на стуле, и никто из музыкантов не мог понять, что он от них хочет.

Я сказал оркестру: вы сделали глупость. Вы должны были собрать художественный совет и сказать, что не можете играть с этим дирижером. А поскольку они оказались деликатными и не стали протестовать, то и возникла такая ситуация. Потом были извинения всяческие от организаторов.

Новый консерватизм и новая музыка

— А как вы относитесь уже как зритель к последним поискам Большого театра в области современной оперы?

Федосеев: Я считаю, что в национальном театре, таком как Большой, экспериментов быть не должно. В главном театре страны должна идти классика. Для экспериментов есть другие сцены.

Конечно, оперному театру нужны новые идеи, но француз или англичанин, приезжая в Москву, должен в Большом театре слушать подлинного Мусоргского или Глинку “Жизнь за царя”, а не режиссерские интерпретации. А мы в Парижской опере – французскую музыку и т.д. Сегодня агрессия режиссеров требует уже какого-то мирового совещания, чтобы было запрещено издеваться над музыкой.

— А как можно остановить поток творческой энергии, которая не может всегда находиться в рамках какой-то определенной формы? И, кстати сказать, кто скажет, на какой стадии мы должны зафиксировать национальную форму оперного произведения? Где эта традиция? Вы от кого будете считать канон? Мы же не театр Кабуки, где можно инспектировать канон. Что у нас обеспечивает канон?

Федосеев: Авторы. Талант. Мера.

— Но, скажем, в “Евгении Онегине” Большого театра никого не посадили на мотоцикл! Там все точно рассчитано с точки зрения литературной интерпретации. И театральные люди приняли эту работу с большим энтузиазмом, чем музыканты.

Доброхотова: Люди за этой режиссурой потеряли самое главное, что есть в опере – музыкальную драматургию: то есть пение и идеи композитора. Знаете, что опасно?

Один англичанин сказал мне: я во всем согласен с вами, но, представьте, что такое дуэль, понятие о чести для современной молодежи? Они этого просто не поймут. Поэтому классические произведения надо переделывать, чтобы молодежь хотя бы в таком виде слушала эту музыку. Но это чудовищно! Молодые люди должны иметь понятие о чести! И ставить надо так, чтобы было понятно: речь идет о чести.

— Раз мы уж коснулись темы современных интерпретаций, то скажите о теме ваших концертов в этом сезоне, связанной с новейшей музыкой. Каков ваш выбор и подход к исполнению современной музыки?

Федосеев: Авторов мы ищем разными путями, в том числе на международных композиторских конкурсах. Так нашли в Норвегии замечательного автора – Рагнара Седерлинда, посвятившего БСО свою Шестую симфонию.

Или, получив китайские рекомендации, взяли современную китайскую музыку, которую в этом сезоне с БСО представит китайский дирижер Шао Энь. Партитуры оказались очень интересными.

— А чем можно объяснить факт, что дирижеры часто предпочитают работать с поверхностными с точки зрения структуры и музыкального языка партитурами, облегченными для восприятия? В свое время вы были одним из тех, кто исполнил впервые музыку Алемдара Караманова. Знающие понимают, что его симфонические макро-циклы “Апокалипсис”, “Совершишася (Евангелие)” – особый феномен в нашей культуре. Но сочинения Караманова так и не открыты дирижерами?

Федосеев: Свиридов тоже не играется. Гений. А он не играется. За редким исключением. Если вы замечательную “Аве Марию” Караманова сейчас предложите любой программе телевидения, никто не возьмет эту музыку. Да что говорить: Патетическую симфонию Чайковского ни одна программа телевидения не возьмет целиком, за исключением “Культуры”.

Сейчас для того, чтобы вернуть серьезную музыку в эфир, нужны очень серьезные редакторские и продюсерские ухищрения. А мы исполняли на днях Патетическую в Клину. Закончили. Мертвый зал. Я еще раз руки опустил. Никакой реакции. Это в Доме-музее Чайковского, где знают Чайковского! Значит, эта музыка не позволила им даже аплодировать. То есть смущать тишину. И слезы. Остались только слезы. Потом кто-то крикнул: браво! И тогда начали… Потом все встали. Вот вам воздействие музыки.

— Завтра вам предстоит открытие сезона БСО в Большом зале консерватории. Какой музыкой вы откроете свой предъюбилейный сезон?

Доброхотова: Концерт 4 октября мы назвали “Великая русская музыка” – забытая и мало играемая. Прозвучат “Богатырская” симфония и “Половецкие пляски” Александра Бородина, “Ночь на Лысой горе” Модеста Мусоргского. Три арии – Бориса, Варлаама и Пимена из “Бориса Годунова” исполнит приглашенный нами с Украины прекрасный бас Павел Данилюк.

Бородин и Мусоргский – наша национальная гордость, и музыка их представлена на Западе лучше всего. Постановки “Хованщины”, “Бориса Годунова” престижны для любого театра.

В России же многие их сочинения почти не исполняются. Был для нашей идеи и эмоциональный толчок: мы увидели на телевидении две передачи – одна о Мусоргском, другая – о Балакиреве. Нам от этих программ стало больно, потому что Мусоргский там, кроме того что он пьяница с красным носом, как на известном портрете Ильи Репина, почти ничего из себя не представлял, Балакирев вообще оказался сумасшедшим, который для русской культуры ничего не сделал.

И это подспудно утвердило нас в том, что нельзя уступать культуру людям непрофессиональным, не любящим, не знающим ее.

Алена Карась, Ирина Муравьева, “Российская газета”

www.classicalmusicnews.ru


Смотрите также