Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Фурцева биография личная жизнь


Семейные тайны Фурцевых

Зятя дочери министра культуры СССР задержали с иконами на границе

* Падчерица Екатерины Алексеевны уверена, что у той склонность к суициду была с молодости

* Наследница громкой фамилии прощала любимому мужу измены

* Зятя дочери министра культуры СССР задержали с иконами на границе

40 лет назад не стало Екатерины ФУРЦЕВОЙ, единственной женщины в высшем руководстве СССР. Последние 13 лет жизни она занимала пост министра культуры. Вокруг имени Екатерины Алексеевны до сих пор ходят легенды и мифы. Обозреватель Наталия КОРНЕЕВА, автор книги «Мужские игры Екатерины Фурцевой. Политическая мелодрама», знала дочь Екатерины Алексеевны Светлану последние шесть лет ее жизни. О том, как жилось наследнице высокопоставленной мамы до и после ее смерти, этот рассказ.

Екатерина Фурцева умерла в ночь на 25 октября 1974 года при невыясненных обстоятельствах. Было ей 63 года. Накануне вечером в Министерство культуры, которое она возглавляла, пришла телеграмма из посольства СССР в Нидерландах с сообщением о внезапной кончине известного скрипача Давида Ойстраха. Его Екатерина Алексеевна на днях отправила выступать на переговорах по разрядке международной напряженности.

В последние годы жизни министра культуры СССР её отношения с мужем - дипломатом Николаем ФИРЮБИНЫМ стали рушиться

Ойстрах был болен - его лечащий врач категорически возражал против поездки. Фурцева настояла. Кресло министра под ней уже шаталось, и она решила проявить волю. Возможно, эта телеграмма стала последней каплей. Фурцева распорядилась, чтобы помощница Таня подготовила письмо на имя члена Политбюро ЦК КПСС Алексея Косыгина с просьбой разрешить похоронить музыканта на Новодевичьем кладбище, не подозревая, что через три дня сама там окажется.

Вернувшись около десяти вечера от Косыгина, Екатерина Алексеевна отдала Тане письмо для исполнения, переоделась в комнате отдыха и поехала домой, предупредив дочь Свету по телефону, что собирается лечь пораньше.

Когда поздно вечером муж Фурцевой - дипломат и партийный деятель Николай Фирюбин - вернулся из Министерства иностранных дел, то нашел жену мертвой. Светлана жила отдельно от матери и о ее кончине узнала чуть ли не последней.

Екатерина Алексеевна с дочкой Светой и внучкой Мариной

Когда я собирала материал для книги, разыскала за границей дочь Фирюбина от первого брака Маргариту, и та уверяла, что мачеха покончила с собой, вскрыв вены.

Рита, по ее словам, приехала в квартиру отца и Фурцевой как раз в тот момент, когда выносили тело Екатерины Алексеевны, накрытое окровавленной простыней.

Светлана в суицид матери не верила:

- Она не могла нас с Маринкой (внучкой. - Н. К.) бросить!

На руки Света получила заключение, что смерть наступила от острой сердечной недостаточности.

Но Маргарита Фирюбина считала: склонность к суициду у Фурцевой была с молодости и что та покончила с собой с третьей попытки. О предыдущей, когда она вскрыла себе вены, сейчас известно. Это случилось после того, как Хрущев Никита Сергеевич вывел Фурцеву из состава Политбюро ЦК КПСС в 1961 году. Это был крах ее головокружительной партийной карьеры.  Ее тогда чудом спасли…

Внезапную кончину министра культуры официально замолчали. Было короткое сообщение в газете, и ее имя сразу предали забвению. Но по Москве ходили слухи о самоубийстве Фурцевой.

Супруг Светланы Игорь КОЧНОВ

Бельевой веревкой - да по спине

Я познакомилась с дочерью Фурцевой Светланой в конце 90-х, когда она вернулась из Испании, где прожила почти десять лет. Приехав в Москву, Светлана хотела учредить фонд имени матери с целью возрождения культуры и в помощь актерам советского театра и кино. Она проводила вечера памяти Фурцевой, добилась установки мемориальной доски на доме возле Центрального телеграфа на Тверской, где они когда-то жили.

Теперь же Света поселилась за городом, в доме, построенном архитектором Леонидом Аранаускасом. Именно он проектировал дачу в Жуковке для Екатерины Алексеевны, которую у той со скандалом отобрали.

В те времена партийные руководители жили на казенных дачах. Собственные тоже, конечно, строили, но от греха подальше записывали на родственников. Когда на Фурцеву донесли, Комитет партийного контроля вцепился в нее мертвой хваткой. Едва дачу конфисковали, пошли слухи, что кому-то из Политбюро приглянулся этот дом. Светлана до конца дней не оставляла мысли вернуть недвижимость в Жуковке, но ничего сделать так и не смогла.

Дочка Фурцевой не раз рассказывала мне, как они с мамой жили на государственных объектах. Сначала в поселке Заветы Ильича, потом - в Пушкино. Но на удивление шикарной оказалась дача все в той же Жуковке, когда Фурцева в 1954 году стала первым секретарем МГК КПСС. Тогда ей выделили дом сына Сталина - Василия, которого после смерти «отца народов» Хрущев приказал арестовать.

На свадьбе Светланы ФУРЦЕВОЙ и Олега КОЗЛОВА гуляло всё высшее руководство СССР, в том числе ХРУЩЁВ и МИКОЯН, а БРЕЖНЕВ был тамадой

Пряничный домик, как делилась со мной Светлана, сразу ей понравился. Импортные мебельные гарнитуры составляли красивый интерьер. Посуда - старинные саксонские сервизы «Голубые мечи». Сауна, теплицы, гараж со спортивной иномаркой Василия, конюшни, но без лошадей. И кинозал. Света уже тогда увидела фильм «Унесенные ветром», который мы все посмотрели лишь в годы перестройки.

После смерти матери она сразу почувствовала, что все вокруг нее меняется.

- Колпак с моей головы слетел, - вздыхала она, - и жизнь встала во всей ее реальности. Выжить Светлане, по ее словам, помогли две вещи: счастливый брак и, главное, воспитание в духе советской морали, полученное от Екатерины Алексеевны. «Не двигай стулом, - делала ей замечание мама, - внизу люди живут».

Когда Света, окончив МГУ, пришла работать в Агентство печати «Новости», дочь писателя Валентина Катаева - Женя, дружившая с ней, удивлялась, что у наследницы Фурцевой нет машины.

Но какая там легковушка, если высокопоставленная мать даже запрещала Светлане носить стремительно вошедшие в моду солнечные очки, замечая, что это дурной тон и признак буржуазности. А бабушка Матрена, мать Екатерины Алексеевны, деревенская полуграмотная женщина, под присмотром которой Света росла, действовала еще круче. Она, например, терпеть не могла внучкиных подруг в брюках и отчитывала их, не стесняясь в выражениях. А когда подросшая Света стала гулять допоздна летом на даче, Матрена однажды подкараулила ее и отходила пониже спины бельевой веревкой.

Впрочем, некоторые из окружения министра Фурцевой считали эти методы воспитания необходимыми для Светы. Называли ее взбалмошной и избалованной. Но, войдя в круг ее общения, ничего подобного лично я не замечала.

При Леониде Ильиче ФУРЦЕВА стала первой светской дамой страны

Неумелая сводница

Конечно, Светлана старалась вести тот загородный образ жизни, к которому давно привыкла. В ее большом трехуровневом деревенском доме царили уют и дух гостеприимства. Архитектор Аранаускас, которому было уже под 90, часто бывал у Светы в гостях. Удивительно милый, интеллигентный, знающий языки человек. Я  интересовалась, помнит ли он дачу в Жуковке, которую спроектировал для Екатерины Алексеевны. И архитектор сразу же нарисовал план того, скромного по нынешним меркам, дома.

Света, к слову, очень смешно сводничала. Однажды ей пришло в голову, что, поскольку Леонид Семенович вдовец, я бы могла составить ему пару. Подруга совершенно искренне собиралась устроить мою личную жизнь, приговаривая:

- Будешь за ним как за каменной стеной. Он тебе квартиру отремонтирует.

Однажды приезжаю на званый обед, а в гостиной на диване сидит незнакомец. Пока Светлана хлопотала на кухне, мужчина встал и отрекомендовался:

- Граф Витте.

И когда Света снова стала советовать, чтобы я не упускала из виду пожилого архитектора Аранаускаса, пришлось с улыбкой заметить:

- По-моему, граф мне больше подходит.

- Дурочка, - перебила меня Светлана. - Тебе при твоей разрухе нужен не граф, а архитектор!

Леонид Семенович иногда подвозил меня домой от Светланы на своем тридцатилетнем «Жигуленке». При всей интеллигентности и солидном возрасте за рулем Аранаускас превращался в Шумахера. Так гнал по Рублевским горкам, что я умирала со страху: авто ходило ходуном.

Однажды я спросила:

- Леонид Семенович,  почему не купите новую машину?

- А зачем? – флегматично ответил он.- Эта же ездит.

На похоронах Екатерины Алексеевны балерина ПЛИСЕЦКАЯ сказала: «Будут другие, но такой - никогда!»

Брежнев был тамадой

Светлана отлично готовила, но, если позволяли средства, держала домработницу. В доме осталось много вещей от Екатерины Алексеевны: мебель, картины, вазы, книги, белый рояль  - и это создавало ощущение, что Фурцева-старшая тут. Особенно, когда мы со Светой сидели в сумерках в каминном зале и разговаривали о ней.

Ее мучило чувство вины. Светлана всю жизнь  не ладила с отчимом, вторым мужем матери, Фирюбиным, но однажды мне призналась:

- А ведь Николай Павлович был неплохой человек. Я испортила маме жизнь.

Часто Светлана вспоминала о своем покойном муже. Это был брак по любви, хотя Игорь Кочнов, по ее собственному признанию, не был ей верен. Тем не менее, Светлана говорила о нем только хорошее и очень по нему тосковала. Игорь умер от сердечного приступа в 1988 году.

Первым же мужем Светланы стал сын члена секретаря ЦК КПСС Фрола Козлова - Олег. Выскочила за него в 17 лет, потому что мечтала о самостоятельности. Ведь когда ее мама была в партийной верхушке и они жили на улице Грановского, их обслуживала прислуга из 9-го управления КГБ. Помимо контроля спецслужб, очень тяготили мамины и бабушкины ежовые рукавицы. А хотелось воли.

Однажды Светлана во время зарубежной деловой поездки с мамой влюбилась в иностранца. Но та на корню пресекла эти отношения. Тогда Светлана и решила при первой же возможности улизнуть замуж. Однако прогадала и снова попала за высокий забор в особняк партийного деятеля, где был точно такой же контроль.

Ее свекр - Фрол Козлов - родством с Фурцевой тяготился. Как рассказывала мне Ольга, сестра первого мужа Светланы, отец даже не поехал встречать молодых из загса. Но через две недели все-таки закатил им свадебный банкет на своей госдаче. На торжестве присутствовали Микоян, Хрущев, а Брежнев даже был тамадой.

В этом браке родилась дочка Марина, но это не уберегло от развода. Светлана встретила главную любовь своей жизни - того самого Игоря Кочнова. Он даже малышку удочерил. А Олег Козлов умер молодым: говорят, выпивал.

Фонд, учрежденный Светланой, лежал на боку. У Светы не хватало организаторских способностей, но она не бросала начатое. Она хотела оставить своим девочкам дело.

Марина выросла, тоже стала мамой - родила Катю. Когда малышке исполнилось три, большая семья во главе со Светланой решила уехать за границу. Сначала в Германию, потом - в Испанию. Это была идея Марининого мужа-стоматолога. Света продала квартиру, сдала дом и вместе с дочкой, зятем и внучкой отправилась в новую жизнь. Но на границе случился неприятный инцидент. У стоматолога при осмотре багажа нашли иконы. Светлане пришлось поднять все свои связи, чтобы спасти зятя от ареста. Возможно, это потрясение дало толчок страшной болезни, которая вскоре настигла мою приятельницу…

www.eg.ru

Фурцева. Подробности реальной биографии

Портрет кандидата в члены Президиума ЦК КПСС Е. А. Фурцевой

Есть мнение, что во второй половине XX века в нашей стране не было женщины, которая достигла бы таких политических высот и сделала бы такую невероятную карьеру, как Екатерина Алексеевна Фурцева. Она была секретарем ЦК КПСС, членом Президиума ЦК, первым секретарем Московского горкома партии и почти четырнадцать лет — министром культуры СССР.

Екатерина Алексеевна Фурцева родилась 7 декабря 1910 года в деревне под Вышним Волочком. Мать Матрена Николаевна работала на ткацкой фабрике. Отец погиб в Первую мировую.

Екатерина Алексеевна с мамой

Екатерина закончила семилетку, в пятнадцать лет поступила на ткацкую фабрику, на которой работала ее мать. Но ее ждала иная судьба. В двадцать лет фабричная девчонка вступила в партию. Вскоре следует первое партийное задание: ее направляют в Курскую область поднимать сельское хозяйство. Но там она задерживается недолго, ее «бросают» на комсомольско-партийную работу в Феодосию.

Портрет молодой Екатерины Фурцевой

Ее замечают, вызывают в горком комсомола и предлагают новую комсомольскую путевку. С благословенного Юга ее посылают на Север, в самое сердце революции, в столицу Октября-в Ленинград. На Высшие курсы гражданского Аэрофлота.

Никита Хрущев, Нина Петровна, Екатерина Фурцева (третья слева в первом ряду). Подмосковье, начало 60-х

В новом городе Екатерина влюбилась в летчика. Его звали Петр Иванович Битков. В то время «летчик» — слово почти мистическое. Летчики — не люди, а «сталинские соколы». Летчик неотразим, как Дон-Жуан. Быть замужем за летчиком — значило идти в ногу со временем. Жить почти по мифу. С летчиком можно было разделить все — даже любовь к товарищу Сталину.

Екатерина Фурцева с мужем Петром Битковым и дочкой Светланой

В Москве Фурцева становится инструктором студенческого отдела в аппарате ЦК ВЛКСМ. Через год ее направляют по комсомольской путевке в Московский институт тонкой химической технологии. Будущий инженер-технолог с головой погружается в комсомольскую работу.

Климент Ворошилов, Анастас Микоян, Екатерина Фурцева

Началась война, мужа мобилизовали. Она осталась одна, с матерью, которую к тому времени выписала в Москву. В Москве рвутся фугасы, она вместе со всеми дежурит на крыше, гасит зажигательные бомбы — спасает столицу. И вдруг — затянувшаяся весточка после свидания с мужем: она беременна.

Екатерина Фурцева с дочерью Светланой

В мае 1942 года родилась Светлана. Только через четыре месяца после рождения дочери приехал на побывку муж. Он объявил, что уже давно живет с другой. Разочарование следовало за разочарованием. После окончания института ей, как политической активистке, предложили поступить в аспирантуру, через полтора года избрали парторгом института. С наукой было покончено навсегда.

Теперь они жили втроем: ее мать, Светлана и она. Екатерина получила комнату в двухкомнатной квартире у метро «Красносельская». Из института ее направляют на работу во Фрунзенский райком партии. Непосредственным начальником Фурцевой — первым секретарем райкома — был Петр Владимирович Богуславский. С ним у нее завязались особые отношения.

В 1949 году во время партийного концерта за кулисами Большого театра Николай Шверник устроил ей аудиенцию с вождем. Сталину она понравилась. Она видела его в первый и последний раз, но нее этого было достаточно.

Екатерина Фурцева выступает на Пленуме творческих союзов. 1967

В декабре 1949 года она выступает на расширенном пленуме горкома партии, где, жестко критикуя себя, рассказывает о райкомовских недоработках.

В начале 1950 года она переехала в здание на Старой площади, в кабинет второго секретаря Московского горкома партии. Через пару месяцев пал жертвой борьбы с космополитизмом ее верный друг Петр Владимирович Богуславский — его сняли со всех должностей и исключили из партии. Роман закончился сам собой.

Семья Екатерины Фурцевой: дочь Светлана, внучка Марина, зять Игорь Козлов — с космонавтом Адрияном Николаевым

С 1950 по 1954 год Фурцева близко сталкивается с Хрущевым. Ходили слухи об их романе. Сразу после смерти Сталина она стала первым секретарем горкома партии. Теперь под ее началом была вся Москва.

Н.С. Хрущев, писатель К. А. Федин, министр культуры СССР Е. А. Фурцева (справа) и др. за беседой на загородной даче во время встречи руководителей партии и правительства с деятелями советской культуры и искусства.

На Хрущева она произвела сильное впечатление: и тем, что выступала на собраниях без бумажки, и тем, что не боялась признаться и покаяться в мнимых грехах, и тем, что «специалист». Это было ее любимое слово. Знакомясь с новыми людьми, первым делом она спрашивала: «Вы же специалист?!»

Н.С.Хрущев и Е. А. Фурцева на открытии выставки.1950-е

Фурцева до конца жизни сохранила почтительное отношение к профессорам и важным старичкам доцентам, которых навидалась еще в аспирантуре. «Специалист» знает больше, чем она, это убеждение было в ней очень сильно. И в своей команде она — бывшая ткачиха — хотела видеть именно таких людей.

Это было счастливое время для Фурцевой. И не только в общественной жизни. Еще работая секретарем в Московском горкоме партии, она познакомилась с Николаем Павловичем Фирюбиным, одним из своих подчиненных.

Екатерина Фурцева с Николаем Павловичем Фирюбиным

Николай Фирюбин был профессиональным дипломатом, невысоким стройным шатеном с породистым и с выразительным лицом. Говорил на английском и французском языках. Тем, кто хорошо знал их обоих, было удивительно, как могли сойтись столь разные люди.

Екатерина Фурцева с Николаем Павловичем Фирюбиным

Внешне она вела себя непозволительно. При каждом удобном случае летела к нему в Прагу, потом в Белград, куда его перевели послом. Все это было на глазах у всех, но она не собиралась скрываться. Ему это льстило. Фирюбин искал повод разорвать прежний брак, грозился от всего отречься.

Через пять лет, когда он вернулся в Москву и стал заместителем министра иностранных дел, они расписались. И только тогда Екатерина Алексеевна поняла, как она ошиблась. Однако менять что-либо было уже невозможно.

Хрущев не забыл, чем был ей обязан. Вскоре Екатерина Алексеевна была введена в Президиум ЦК и в одночасье превратилась из партийной Золушки в партийную Королеву. Благодарность Хрущева, впрочем, была не вечна. То, что в первый раз сослужило хорошую службу, — телефон, во второй раз сыграло против, самой Екатерины Алексеевны.

Участники 1-го Всесоюзного съезда журналистов; среди присутствующих: 1-й ряд слева направо: генеральный директор ТАСС при СМ СССР Н. Г. Пальгунов (2-й слева), Председатель Президиума ВС СССР К. Е. Ворошилов, главный редактор газеты «Правда» П. А. Сатюков, Председатель СМ СССР Н. С. Хрущев, член Политбюро ЦК КПСС М. А. Суслов (6-й слева), член Президиума ЦК КПСС Е. А. Фурцева, член Президиума ЦК КПСС Н. А. Мухитдинов.

Шел 1960 год, вторая половина правления Хрущева. Многие были им недовольны. В том числе и Фурцева. Недовольство это спускали на парах. Просто перемывая косточки. Однажды в телефонном разговоре Фурцева «прошлась» по Никите Сергеевичу. На следующий день он прочитал стенограмму ее личной беседы с членом ЦК Аристовым. Его реакция была молниеносной. На ближайшем, внеочередном, пленуме Президиума Екатерина Алексеевна была снята с должности секретаря.

Ее реакция была столь же чистосердечной и искренней, как и «подножка» Хрущева. В тот же день она приехала домой, велела никого не пускать, легла в ванну и вскрыла вены. Но умирать она не собиралась. Именно поэтому не отменила встречу с одной из своих подруг, которой была назначена роль ангела-спасителя. И эта подруга свою роль сыграла.

Было удивление тишиной за дверью, потом недоумение. Потом испуг. Потом — звонок в спецслужбы и приезд спецбригады, которая взломала дверь и обнаружила Екатерину Алексеевну, истекающую кровью. Хрущев на этот «крик души» не отозвался. На следующий день на заседании расширенного состава ЦК партии, членом которого Фурцева оставалась, он, криво посмеиваясь, объяснил членам партии, что у Екатерины Алексеевны — банальный климакс и не стоит на это обращать внимание. Ей аккуратно эти слова передали. Она закусила губу и поняла: второй раз женские игры в компании, которая играет только в мужские, не проходят.

Джина Лоллобриджида, Юрий Гагарин, Мариза Мерлини, Екатерина Фурцева

Процедура отрешения от власти была отработана до мелочей. Никто не врывался в кабинет, демонстративно не отключал телефон. Отрешение от власти знаменовалось тишиной. С тобой вдруг переставали здороваться, а самое главное — замолкала вертушка. Ее просто отключали. Однако через месяц пришло сообщение, что Фурцеву назначили министром культуры. И именно тогда по всей стране пошло гулять прозвище, прилипшее к ней надолго, — Екатерина Великая.

Своей командой она считала десятки тысяч работников сферы культуры Москвы и Подмосковья. И еще миллиона три-четыре рядовых «армии культурологов» по всему СССР: скромных библиотекарш, ученых музейщиков, наглых служащих театров и киностудий и т. д. Вся эта армия называла ее Великой Екатериной.

Делегаты 24 съезда КПСС министр культуры СССР Е. А. Фурцева (справа) и солистка балета Большого театра СССР, народная артистка РСФСР М. Кондратьева за беседой во время перерыва между заседаниями.

Рабочий кабинет Фурцевой украшал портрет королевы Елизаветы, с лаконичной надписью: «Екатерине от Елизаветы». Ходила легенда, что, пообщавшись полчаса с Фурцевой, королева обратилась к ней с просьбой: «Екатерина, не зовите меня Ваше Высочество, зовите просто товарищ Елизавета».

Екатерина Фурцева и Софи Лорен

Датская королева Маргрете однажды сказала, что хотела бы сделать для своей страны стойко же, сколько Фурцева сделала для своей.

Выступление министра культуры СССР Е. А. Фурцевой на открытии II-го Международного конкурса артистов балета в Большом театре Союза ССР.

По ее записке на имя Суслова был учрежден Театр на Таганке, и одновременно с ее легкой руки состоялось поношение в Манеже художников-абстракционистов. С ее благословения в «Современнике» пошла пьеса Шатрова «Большевики». Именно ей принадлежит инициатива строительства в Лужниках спортивного комплекса и нового здания хореографического училища.

Министр культуры СССР Е. А. Фурцева и Герой Социалистического Труда, бригадир судостроителей Балтийского завода имени С. Орджоникидзе В. А. Смирнов

С Фирюбиным все закончилось. Она не разводилась, но и не любила. Стала замкнутой. Оживлялась, пожалуй, только во время шумных застолий, за рюмочкой хорошего вина. В последние годы эта склонность была уже всем заметна. У ее дочери Светланы родилась Маришка, внучка Екатерины Алексеевны.

Екатерина Алексеевна с дочкой Светой и внучкой Катей

Светлана и ее муж очень хотели иметь дачу. Фурцевой строить ее не хотелось, но под давлением дочери она обратилась в Большой театр — там можно было недорого купить строительные материалы. Замдиректора Большого театра по строительству помог ей, а потом разразился скандал. Она получила выговор, едва не вылетела из партии.

 Е.А.Фурцева, А. И. Микоян, Л. И. Брежнев, К. Е. Ворошилов

Последние два года Фурцева была одна. В ее доме почти никто не бывал, у Фирюбина был роман на стороне, и она об этом знала.

 В ночь с 24 на 25 октября 1974 года в квартире Светланы Фурцевой на Кутузовском проспекте раздался звонок. Звонил заместитель министра иностранных дел СССР Николай Павлович Фирюбин, муж ее матери. Он плакал: «Екатерины Алексеевны больше нет».

Источник

whitepageshistory.ru

Екатерина Фурцева. Любовь и предательство министра культуры СССР

Министр культуры Екатерина Фурцева уже битый час стояла под окнами родильного дома на улице Веснина. Ноябрьский ветер налетал порывами, норовя хлестнуть мокрым снегом по глазам, она совсем продрогла в своем тонком французском пальто. Время близилось к полуночи. Наконец вышла санитарка и сказала, что еще не скоро. Екатерина Алексеевна развернулась, села в машину и поехала домой.

Петр и Екатерина

Утром Светлана, превозмогая слабость, поднялась с койки и добрела до окна. С высоты третьего этажа она увидала знакомую меховую шапочку, черное пальто с маленьким меховым воротником. «Мама, мамочка дорогая, — она здесь, рядом». Светлана почувствовала прилив необычайной нежности к матери. Теперь и она, Светлана, стала мамой, теперь их трое, и между ними завязался новый крепкий узелок.

В кремлевском роддоме порядки были еще более драконовские, чем в обыкновенном, поэтому Екатерина Алексеевна не смогла увидеть ни дочери, ни внучки, а только убедилась, что роды прошли благополучно.

Свекровь Александра Константиновна ни в какую не захотела, чтобы внучку назвали Екатериной, и когда Светлана с новорожденной появилась дома, имя уже было готово: Марина.

— Если бы родился мальчик, ты ведь не назвала бы его Фролом? — сказала свекровь Светлане, имея в виду своего мужа, члена Политбюро Фрола Романовича Козлова.

Светлана и ее муж Олег жили с его родителями. Роды притормозили учебу в университете, у Светланы появились «хвосты» по некоторым дисциплинам, и она не торопилась от них избавиться. Но однажды утром раздался телефонный звонок и веселый, но вместе с тем требовательный голос матери отрезвил ее:

— Ты думаешь, если уехала от меня и живешь теперь за высоким забором, так я тебя не достану? Ну-ка, немедленно сдай все «хвосты»!

Светлане всегда было удивительно, как мама, при такой занятости и ответственности на службе, умудрялась быть в курсе ее жизни и вовремя поддержать, посоветовать, помочь. Еще когда Света была маленькой, вдруг появлялись в доме редкие по тем временам мандарины или прелестная французская шубка — в то время как мамы и в Москве-то не было, она была за границей. Ее незримое ласковое присутствие Света чувствовала всегда.

Фурцева бывала в гостях у Козловых не часто. Приехав поздравить Светлану с рождением дочери, Екатерина Алексеевна, глядя с нежностью на спящую в одеяльце Маринку, сказала: «Пусть у нее будет моя фамилия, она ей поможет...» Фурцева знала, что говорила.

Светлана была грудной, когда с фронта — это было в 1942-м — в отпуск приехал Петр Битков и огорошил жену новостью: он от нее уходит, на фронте «полюбил другую». И одиннадцатилетний брак, построенный на взаимности, доверии, общих интересах, рухнул в одночасье. Петр и Екатерина познакомились на Высших летных курсах в Ленинграде, куда Фурцева была направлена учиться по линии комсомола. В тридцатые годы молодежь бредила самолетами и летать было очень престижно. Екатерина и Петр вскоре поженились. Но их взаимную любовь омрачало лишь одно: время шло, а детей не было. Екатерина Алексеевна не стала упрекать мужа в том, что он разбил ее жизнь, хотя по сути так оно и было, оставила ему комнату на Красносельской и, запеленав четырехмесячную Светлану, ушла с чемоданом куда глаза глядят, надеясь, что судьба ей еще улыбнется. Екатерине было тридцать два и надо было начинать жизнь сначала. В то время у нее произошли перемены не только в личной жизни. Оставив науку — она окончила институт и аспирантуру факультета тонкой химической технологии, — Фурцева пошла на партийную работу, став вторым секретарем Фрунзенского райкома партии.

Борщ у Хрущевых

...Светлану умыли, причесали, водрузив на голову огромный розовый бант, и нарядили в новое розовое платье. Все это означало, что они с мамой едут в гости. Екатерина Алексеевна объяснила семилетней дочери, как та должна вести себя за столом. Они ехали на обед к Хрущевым. Светлане на всю жизнь запомнился необыкновенно вкусный украинский борщ с пампушками, которым их потчевал за столом гостеприимный Никита Сергеевич.

После смерти Сталина, когда Хрущев возглавил страну, Екатерина Фурцева сыграла очень важную роль в его судьбе. В 1957 году группа соратников по партии, руководимая троицей Каганович — Маленков — Молотов, организовала заговор с целью сместить Хрущева с поста Первого секретаря ЦК КПСС. Екатерина Фурцева — тогда первый секретарь Московского горкома и кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС — искренне верила в Хрущева как в прогрессивного руководителя партии и страны и спасла его. Она очень оперативно, в течение двух часов собрала в Кремле всех, кто мог поддержать Хрущева, и заговор провалился. Фурцева после этого стала членом Политбюро. В 1960 году Екатерина Алексеевна выдала дочь замуж за сына члена Политбюро Козлова, и вся партийная элита гуляла на этой свадьбе.

Первый раз Козловы увидели Светлану весной того же года, когда правительственная делегация прибыла в Индию. Фурцева взяла дочь с собой. Она делала так всегда, когда позволяли обстоятельства, — хотела показать ей мир. Александре Константиновне Козловой очень понравилась беленькая, изящная, хорошо воспитанная Светлана, и у нее в уме зародился план познакомить с ней своего сына Олега.

По возвращении в Москву молодые люди познакомились, и Светлана вмиг была очарована высоким темноволосым юношей. Олег красиво ухаживал, дарил букеты. Стоял теплый апрель, они гуляли допоздна, долго прощаясь у подъезда на улице Грановского, где тогда Екатерина Фурцева жила со своим вторым мужем-дипломатом. Прощались до тех пор, пока бабушка с балкона не окликала Светлану домой. Олег сделал предложение через две недели. Фурцева восприняла новость, как и положено маме: «Подумай, дочка. Как же твои планы на будущее?»

— Но у меня, — вспоминает Светлана, — на тот момент, кажется, напрочь отсутствовала способность думать.

Свадьбу играли на государственной даче. На Светлане было маленькое, в талию, платье пастельных тонов из красивейшей, украшенной мелкими-мелкими камешками, индийской ткани. Среди гостей присутствовали Леонид Ильич Брежнев с супругой и дочерью Галей, Анастас Микоян с невесткой Элей, Хрущев с супругой, дочерью Радой и зятем Алексеем Аджубеем, известным журналистом. Никита Сергеевич преподнес в подарок Светлане флакон французских духов и куклу-барышню в роскошном длинном белом платье.

Домострой

Как только Петр ушел из семьи, к Фурцевой приехала ее мать — бабушка Матрена — и стала воспитывать внучку. Екатерина Алексеевна дала Светлане блестящее по тем временам образование: музыка, английский. На улице Грановского Светлана с бабушкой бывали редко, чаще жили на казенной даче — присутствие отчима вносило некоторый диссонанс в их женский спаянный коллектив. Николай Павлович Фирюбин считал, что Екатерина «уж чересчур» любит дочь, к тому же его раздражала теща, которая так и не смогла полюбить нового зятя. Его жена была министром культуры, членом Политбюро, но дома муж старался быть главным. «Катя, соль», — выразительно показывал он глазами на солонку, стоявшую поодаль от него на столе. И все же Светлана любила квартиру на Грановского, гостиную, обитую штофом, камин — мама умела навести уют. Самыми счастливыми были дни, когда мама брала ее с собой в отпуск. Тогда она всецело принадлежала Светлане. Они, бывало, даже спали в одной постели, потому что так много нужно было сказать друг другу, что дня не хватало и не хотелось разлучаться даже на несколько часов сна.

Бывало, пока спускались к морю — Фурцева отдыхала в санатории ЦК КПСС в Сочи, — отсчитывая сто пятьдесят ступенек, Светлана успевала задать все вопросы и получить ответы. А внизу уже ждали знакомые и друзья. Светлана лежала на пляже и сквозь щелки сомкнутых век наблюдала за мамой, которая была увлечена беседой с подругой актрисой Любовью Орловой. Говорили о своем, о женском, о том, что для фигуры полезно плавать по три часа в день и ежедневно играть в теннис, а уж если будет необходимо, можно пойти и на радикальные меры — сделать пластику лица. Светлана смотрела исподтишка на обеих, таких длинноногих, загорелых, стройных, и размышляла с высоты своих пятнадцати лет: «Ну, если в таком возрасте можно выглядеть так, как мама или Любовь Петровна, то у меня еще вся жизнь впереди».

Никогда Светлана не видела маминых слез. Только в дни заговора чувствовалось дома сильное, тревожное напряжение. Фурцева отгораживала дочь от всего, и Светлана видела только парадную сторону ее жизни. Совместные поездки в Югославию, Индию, Японию, Англию, Францию выглядели как сказка: мама, красивая, элегантная, рядом с первыми лицами государств, в окружении знаменитостей.

Итальянские актрисы Джина Лоллобриджида (слева) и Мариза Мерлини, министра культуры СССР Екатерина Фурцева во время II Московского международного кинофестиваля. Фото: РИА Новости/ Михаил Озерский

Предательство

Буквально через год после того, как Хрущев гулял на свадьбе Светланы, он предал Фурцеву. Екатерина Алексеевна о том, что ее вывели из состава Политбюро, узнала, когда зачитали новый список его членов на очередном XXII съезде КПСС. Ее имени там не оказалось. Пожалуй, только в этот момент она в полной мере осознала, как она тогда, в 1957-м, рисковала собой, Светланкой. Ведь она выступила одна против заговорщиков, за ее спиной не было никого: ни друзей, ни сильного покровителя. О том, что мама пыталась покончить с собой, вскрыв вены, Светлана узнала самой последней. Екатерина Алексеевна увиделась с дочерью в больнице, когда угроза ее жизни миновала и она уже вполне владела собой.

— Самое страшное, доченька, в жизни — предательство, — сказала тихо и грустно Фурцева.

Пока Екатерина Алексеевна находилась в больнице, семью ее выставили с госдачи, отобрали автомобиль и лишили привилегий. Фурцевой «доверили» лишь пост министра культуры. Это было понижением после той власти, которой она обладала, будучи членом Политбюро. Фрол Романович Козлов в тот период перенес инсульт и был частично парализован. Глядя на годовалую внучку, ползающую по ковру, он молодел душой, и силы снова возвращались к нему. Однажды он сказал домашним:

— Брежнев позвонил, наверное, произошли перемены. Раньше звонил и спрашивал разрешения приехать, а сейчас просто заявил, что едет.

Предположение оказалось верным, вскоре «попросили» из Политбюро и Фрола Романовича. Впереди была та же процедура лишения дачи, автомобиля и привилегий, что и у Фурцевой. Козлова вскоре после этого разбил второй инсульт, долго он не прожил...

Рядом с кинодивами

Сместили и Хрущева. А Фурцева на посту министра культуры осталась такой же самостоятельной, влиятельной и независимой, как и на высоких партийных должностях. Екатерина Алексеевна быстро оправилась от потрясения, и, глядя на нее, никто бы не смог подумать, сколько ей пришлось всего вынести. Она сделала себя сама: одевалась в Париже, занималась теннисом, а в 1965 году решилась на пластическую операцию. Прооперировалась в Москве и тут же улетела в отпуск в Сочи. Вернулась загорелая, помолодевшая, и никто ничего даже не заподозрил. Вращаясь среди звезд мирового кино, постоянно находясь на виду, бывая на приемах у королей и королев, Фурцева вела себя очень естественно. Она смело фотографировалась с кинодивами, не боясь, что будет выглядеть хуже, чем они.

Культурная жизнь страны под руководством Фурцевой преобразилась. Екатерина Алексеевна очень любила кино и, познакомившись в Париже с французским искусством, влюбилась и в город, и в его обитателей. В Москве начались недели французского и итальянского кино. Изголодавшаяся по премьерам публика ломилась в кинотеатры. Стало хорошим тоном разбираться в искусстве западного кино. Приехал на гастроли знаменитый миланский оперный театр Ла Скала. Открылись в Москве выставки французских импрессионистов. По инициативе Фурцевой в эти годы были построены новое здание балетного училища, новый МХАТ, Цирк на проспекте Вернадского, Детский музыкальный театр под управлением Наталии Сац. Пожалуй, этот период был самым счастливым в ее жизни.

Она по-прежнему возила дочь с собой. Светлана запросто в свободную минутку забегала к маме в министерство. У нее на даче в Переделкине собиралось интересное общество: близкая подруга Вера Марецкая — Екатерина Алексеевна умела дружить, подруги у нее сохранялись на долгие годы, — близкие друзья писатель Константин Симонов, актер Ростислав Плятт, режиссер Юрий Завадский. Екатерина Алексеевна ездила в отпуск на Валдай. Там она жила не в санатории, а, прихватив палатку и лодку, устраивалась на природе, у озера, и часами удила рыбу, ухой из которой потом угощался весь санаторий.

Через пять лет замужества Светлана вдруг встретила настоящую любовь. Игорь так же, как и она, работал в АПН, занимался переводами с английского, писал стихи. Между ними возникло взаимное чувство, но у Игоря тоже была семья, и три года влюбленные мучали друг друга, не решаясь на последний шаг.

— Ты посмотри на себя, — говорила Екатерина Алексеевна дочери, — ведь ты уже вся растворилась в нем, тебя уже нет.

Она, конечно, понимала дочь, ведь сама вышла замуж за Светланиного отца по большой любви. Но в то же время чисто по-женски пыталась предостеречь: «Светлана, я десять лет была одна, я знаю, что такое одиночество, когда все праздники, все выходные одна». А когда Светлана все-таки ушла от мужа, Екатерина Алексеевна сказала: «Ни о каких алиментах даже речи быть не может. Разве мы не в состоянии вырастить одного ребенка?» Выйдя за Игоря, Светлана несколько отдалилась от матери — теперь она вся принадлежала любимому. Екатерину Алексеевну это огорчало, она грустила, ведь ее второй брак не был очень счастливым. Особенно одинокой она чувствовала себя, когда умерла бабушка Матрена.

В тот последний день она поздно вечером заехала к дочери. У Светланы и Игоря были гости. Екатерина Алексеевна посидела немного и собралась домой. Позже Светлана позвонила ей — чувствуя неловкость за то, что из-за гостей мало уделила внимания маме, спросила, все ли хорошо. Ей показалось, что у мамы какой-то странный голос, но та заверила ее, что «все хорошо» и что она ложится спать. «До завтра», — как обычно сказала она.

За полночь гости разошлись. Светлана помыла посуду и только направилась в ванную, как зазвонил телефон. Звонил отчим.

— Мамы больше нет, — оглушил он Светлану известием.

Светлане на руки выдали свидетельство о смерти, в котором было написано, что смерть наступила в результате острой сердечной недостаточности. До сих пор Светлана не знает точно, так ли это на самом деле...

На похоронах Петр Битков очень убивался. Он сказал Светлане, что всю жизнь любил «только одну Катю». Вскоре после смерти Фурцевой его тоже не стало. А Николай Фирюбин женился через месяц после похорон.

Олег Табаков: «Она была прежде всего женщиной»

По тем временам женщина в верховных органах власти была нереальным явлением. В этом феномен Екатерины Алексеевны. А для меня она была, прежде всего, удивительно красивой и мудрой женщиной.

Екатерина Алексеевна неоднократно прикрывала спину Олега Ефремова. Он, будучи грешен как все мы, иногда позволял себе отклонения от норм в употреблении алкоголя. Часто бывал просто на грани фола. Знаю, как дважды она отводила от него беду. А в 1970 г. его назначили главным режиссером Московского Художественного театра. При поддержке Фурцевой. Кто-то должен был за него поручиться, а это весьма не просто. Борьба между городским комитетом партии и Министерством культуры была очень жесткой. Одна деятельница Московского горкома даже предлагала мне сдать Олега, предъявив доказательства его «болезни». Я позвонил Екатерине Алексеевне, рассказал об этом, она спросила меня: «Ты послал ее?» Я говорю: «Да!» — «Вот так и надо!» И должен сказать, она успела увидеть правильность своего решения — первые десятилетия деятельности Олега были чрезвычайно активными, интересными, разнообразными. Он привлек по тем временам едва ли не самую лучшую труппу в Советском Союзе: Смоктуновский, Евстигнеев. И самая интересная, гонимая и преследуемая режиссура: Лев Додин, Кама Гинкас. Решиться на это надо было! Если бы у Олега не было поддержки Екатерины Алексеевны, вряд ли бы у МХАТа была такая история. Повторяю, делала все это — ЖЕНЩИНА!

Мне еще не было 35, когда меня назначили директором театра «Современник». Как? Не без ее ведения, конечно. Очень Фурцева симпатизировала и Галке Волчек. Она, еврейка, беспартийная, женщина, все-таки была утверждена на должность главного режиссера «Современника». Опять-таки не без помощи Екатерины Алексеевны. Если человек вызывал у нее доверие, его национальность, партийность не были важны. Екатерина Алексеевна довольно круто умела брать руль на себя. При этом она была веселым, лукавым человеком, но не хитрым. Знала, что красивая. Это сказывалось в том, как она одевалась: носила нейлоновые кофточки с черненьким башмачным шнурком — вроде бы строже не бывает, а все равно она была очень женственна. А уж это либо есть, либо нет — вне зависимости от должности.

Игорь Кваша: «Мы называли ее мама „мама“»

Наш театр «Современник» хотели закрыть. Никто не смел высказаться против. Скоро вернулась из поездки Мама (Екатерина Фурцева) и вызвала меня, Галю Волчек, Нину Дорошину и Олега Ефремова. Человек она была очень резкий, но с самого начала нас удивила: «А, это вы Ефремов? Как же, как же, я вас знаю. Мы с вами встречались на пленумах райкома». Она была первым секретарем Фрунзенского райкома, а Олег — секретарем комсомольской организации Детского театра в этом же районе.

Разговор был жесткий: надо закрывать театр, вы делаете черт знает что. А мы сидим с равнодушными рожами — все равно же закроют — отвечаем только «да» или «нет» и чуть ли не орем на нее. Молодые были, да и терять нам нечего. А Фурцева совершенно спокойна, хотя с ней, наверное, никто еще так не разговаривал. И вдруг она меняет тон разговора: «Вот вы сделали спектакль „Взломщики тишины“ о старых большевиках. А вы знаете, сколько их осталось? — и у нее слезы на глазах наворачиваются. — Их всего четыре с половиной тысячи. Ребята, а как вы их порочите?» И утирает слезы, настоящие!

Она, наверное, думала, что наорет на нас, мы ее испугаемся, а потом даст нам здание. А тут разговор пошел совершенно другой — ласковый, со слезами, с каким-то проникновением: «Мы вам даем здание на площади Маяковского, но мы вас просим все-таки учесть наши порядки, учесть, какая сложная обстановка в стране». И нас не закрыли!

  • Они нашли друг друга в пятьдесят →
  • ...О любимых и единственных →
  • Наденька →

aif.ru

Дни и ночи наследниц Екатерины Фурцевой

Дочери и внучке министра культуры СССР не повезло в любви

Дочери и внучке министра культуры СССР не повезло в любви

Минуло 40 лет со дня ухода из жизни Екатерины ФУРЦЕВОЙ - самой известной женщины-министра в правительстве Советского Союза. Недавно мы напечатали воспоминания обозревателя Наталии КОРНЕЕВОЙ, автора книги «Мужские игры Екатерины Фурцевой. Политическая мелодрама», которая близко знала дочь Екатерины Алексеевны Светлану последние шесть лет ее жизни (подробности). Но читатели засыпали вопросами о судьбе наследниц Фурцевой, и мы попросили Наталию КОРНЕЕВУ продолжить рассказ. 

Когда Екатерины Алексеевны не стало, ее дочь Света хотела оставить для себя прежний уклад жизни. Хотя бы дачу. Но загородный дом сразу отобрали. Светлана долго ходила по высоким кабинетам, хлопотала, и в конце концов ей выделили двухкомнатные апартаменты с крохотной кухонькой в доме отдыха ЦК «Лесные дали».

Светин муж - Игорь Кочнов, бывший сотрудник КГБ, занимался переводами. Каждое утро садился за письменный стол, а потом они с женой шли гулять по лесу. Их семейную идиллию нарушало одно: измены Кочнова. Светлана умирала от ревности, но терпела.

Игорю предстояла операция на сердце, которую согласился сделать известный хирург Князев. Едва увидев дочь Фурцевой, врач сразу же ею увлекся и стал умолять уйти от супруга. Светлана обладала некоей магией: чтобы нравиться мужчинам, ей не нужно было ни кокетничать, ни плести интриги.

- На что ты надеешься? Ты же знаешь все, - уговаривал ее Князев, имея в виду, что в палату к Кочнову не таясь ходили посторонние дамы.

Редкий кадр: беременная дочкой Мариной Светлана со знаменитой мамой Екатериной Алексеевной

Но, как рассказывала мне подруга, одна только мысль о разводе приводила ее в ужас. Скончался Игорь внезапно. Возвращался с грибами из леса и прямо на дорожке, на глазах жены, упал и умер.

Дальше нужно было обходиться одной. И казалось, Света справлялась. К примеру, обзавелась солидным деревенским домом, который спроектировал старый знакомый ее мамы - архитектор Аранаускас. Но через некоторое время Светлана с дочкой, зятем и внучкой Катей решилась уехать за рубеж - сначала в Германию, потом в Испанию. Прожили там почти 10 лет, а когда вернулись, первую зиму ужасно мерзли в своем жилище.

- У тебя топят? - интересовалась у меня приятельница по телефону. - А у нас вороны повыдергали весь утеплитель из бревен, дует.

Обогреть трехуровневый коттедж было нелегко, но переехать в столицу Фурцевы не могли: свою типовую «трешку» Светлана сдавала.

Дом она обожала, хотя он и отнимал много сил: то насос сломался, то вода сочится в нижнем уровне. Архитектор Аранаускас придумал лестницу на второй этаж с секретом: нужно было забегать на нее с определенной ноги, иначе сверзишься. Светлана смеялась:

- В пьяном виде ни вверх не заберешься, ни вниз не сойдешь.

В гости к ней съезжались дочь писателя Катаева Женя с внучкой, невестка Анастаса Микояна Нами, Виталий Вульф, искусствовед Ольга Бабанова с мужем.

Света иногда звонила и мне:

- Когда приедешь? Внучка Катя хочет, чтобы ты ей рассказала про крепостное право. Воспитанная в Европе, девочка-подросток была оторвана от русской действительности, плохо знала историю, Пушкина и Толстого читать ей было трудно.

Правнучка ФУРЦЕВОЙ Катя до отрочества жила в Германии и Испании. Фото: vk.com

Джип вместо Петрова-Водкина

Возле Светланы всегда находился симпатичный молодой человек по имени Сергей. Я долго не могла понять, кто он: племянник, личный шофер или гувернер Кати?

Но вскоре до меня дошло, что это бойфренд Светы. С Сережей Фурцевым жилось уютно. Он занимался и ремонтом, и закупкой продуктов на рынке, и кухней, а еще возил их в Москву на своей машине. Он не был альфонсом. Полагаю, даже где-то подрабатывал и помогал Свете. Ее дочка Марина никогда за нашим столом не присутствовала. Я ее видела мельком на вечерах памяти Фурцевой, и на сближение она не шла. Позже я узнала от Светланы, что Марина поставила ей ультиматум: или она, или Сергей. И даже переселилась в один из гостевых домиков, которые стояли у них на участке.

- Дочь вбила себе в голову, что я могу с Сережей зарегистрировать отношения, - жаловалась мне подруга.

Галина ВОЛЧЕК не раз гостила в загородном доме Светланы Петровны. Тёплая атмосфера каминного зала располагала к задушевным беседам

...Как-то приезжаю к Светлане (мы не виделись месяца четыре) и вижу, что она очень похудела. Сначала я приняла это за позитив. Но вскоре почувствовала неладное. Первым, кстати, это понял дом. В нем не ощущалось прежнего уюта: пыль на зеркалах, криво висящие картины на стенах, куда-то исчезли ковры с пола. Уже не было и оживления в ожидании гостей, исчезли куда-то Сережа и домработница.

- Какая ты счастливая! Можешь сама себя обеспечить, - говорила мне подруга, а я не принимала это всерьез до тех пор, пока не поняла: материально Фурцевым живется трудно. Как-то Света даже пожаловалась:

- Катя просит новые сапоги, а у меня нет денег.

И вдруг однажды возле гаража появился черный джип.

- Это же вложение средств, - объяснила Фурцева. - Катю нужно учить, а машину всегда можно продать.

- А на что ты его приобрела? - поинтересовалась я.

- Продала картину Петрова-Водкина.

Когда стало очевидно, что Светлана больна, я настаивала на срочной госпитализации. Она и слышать ничего не хотела и сразу переводила разговор на другое. Но медлить уже было нельзя. Я позвонила знакомому врачу из Института Склифосовского, дала Светин адрес, попросив срочно осмотреть подругу и убедить переехать в Москву. В тот же вечер он привез ее на городскую квартиру.

Брак Марины и врача-стоматолога Игоря ВЛАДКОВСКОГО оказался коротким

Невыполненное завещание

Вскоре мне позвонила Марина. Я сообщила ей страшный диагноз матери, и она расплакалась. Наверное, это было жестоко, но я хотела, чтобы Светина дочь протрезвела наконец и поняла: самый близкий ее человек в опасности! Я надеялась, что Марину это так встряхнет, что она почувствует себя старшей в семье и ответственной за мать.

...Когда-то давно сама Екатерина Алексеевна готовила Марину для балета. Советский Большой театр тогда гремел на всю Европу. И высокопоставленная женщина отдала внучку учиться к известной балерине Софье Головкиной. Через некоторое время кто-то распустил по Москве нелепую сплетню, что у 10-летней девочки начал формироваться большой бюст и это мешает ей выступать. Когда Екатерины Фурцевой не стало, Головкина сразу избавилась от Марины. И балетная карьера девочки оборвалась.

Марина окончила театроведческий факультет ГИТИСа, но по специальности проработала недолго. Потом внучка Фурцевой вышла замуж за врача-стоматолога Игоря Владковского. А вскоре после того, как вся их семья уехала жить за границу, этот брак распался. Игорь остался в Германии. Фурцевы переместились в Испанию, где Марина открыла балетную школу.

После возвращения на родину Светлана затеяла Фонд имени Фурцевой в надежде, что это дело в конце концов перейдет к ее дочери. Но у той постоянно находились причины не заниматься фондом.

Когда Света уже была очень больна и переселилась в Москву, Марина однажды с горечью заметила:

- Моя жизнь пропала. И это никого не интересует.

Долгими подмосковными вечерами Марина (слева) и Светлана (справа) ФУРЦЕВЫ устраивали посиделки с подругами в саду

Света считала, что дочь, обладающая острым умом, могла бы большего добиться:

- Она как выставит свои балетные ноги - мужики голову теряют сразу... Если б только Маринка захотела. Если бы пошла работать. Мы бы вылезли из проблем.

Лечь в больницу Светлана по-прежнему отказывалась: в районную она бы не пошла, а на Кремлевскую не было средств. Я хотела устроить ее в стационар:

- У тебя в Склифе будет своя палата, тебя разместят там инкогнито.

Света передвигалась уже по стеночке и больше лежала, но по-прежнему разговоры только о фонде, о внучке Екатерине и ни слова о самочувствии.

В последнюю нашу встречу сказала:

- Мне бы хотелось, чтобы Катя жила у тебя, ей нужно учиться. Ты сможешь ей помочь.

Девочка и правда раньше постоянно ходила за мной хвостиком. Ей все время хотелось поговорить об истории и литературе.

Умерла Светлана Фурцева в октябре 2005 года в клинике, куда ее все-таки устроила Марина за неделю до этого.

Когда я стояла в морге с ее любимым синим бархатным платьем в руках в ожидании санитара, не верилось, что Света тут, рядом.

Мне не удалось выполнить завещание подруги. Ее 17-летняя внучка через несколько дней вдруг позвонила и сообщила, что ушла из дома. Я перепугалась:

- Ты где?

Катя призналась, что один хороший бабушкин знакомый помог ей снять квартиру и теперь она будет жить самостоятельно, учиться и работать. На следующий день, купив продукты, я бросилась к ней. Но вроде бы у нее все было в порядке: в еде и деньгах не нуждалась. Своего «спонсора» девушка рассекретить не захотела. Мне ничего не оставалось, как предупредить ее быть осторожной и умной.

- Как мне без Светы плохо! - расплакалась тогда Катя.

Но спустя месяц я почувствовала, что она меня избегает: то не хочет брать трубку, то не может разговаривать. А потом я узнала, что Марина вернула ее домой.

Больше я Фурцевых не видела.

www.eg.ru

Биография, деятельность Е.А.Фурцевой

 Биография, деятельность Е.А.Фурцевой

Екатерина Алексеевна Фурцева родилась в 1910 году в городе Вышний Волочок Тверской губернии в семье рабочего.

В 1924 году вступила в комсомол.

1928–1930 — работа на фабрике.

1930–1933 и 1935–1937 гг. — на комсомольской работе: секретарь Кореневского райкома ВЛКСМ Курской области, секретарь Феодосийского горкома комсомола, в аппарате ЦК ВЛКСМ.

В 1930 году принята в члены ВКП(б).

1933–1935 и 1937–1941 гг. — студентка Московского института тонкой химической технологии имени М. В. Ломоносова, избиралась секретарем партийной организации института.

С 1942 года секретарь, второй секретарь, первый секретарь Фрунзенского райкома партии города Москвы.

Знакомство с Н. С. Хрущевым.

С 1950 года — второй, а с 1954 по 1957 год — первый секретарь Московского городского комитета КПСС.

25 февраля 1956 года была избрана кандидатом в члены Президиума и секретарем ЦК КПСС

С 29 июня 1957 по 31 октября 1961 года — член Президиума ЦК КПСС.

В 1957 году семь членов Президиума ЦК, в том числе Молотов, Каганович, Маленков, Булганин и Ворошилов, позднее объявленные «антипартийной группой», делают попытку сместить Хрущева с поста Первого секретаря ЦК. Вопрос об этом поставили Молотов и Маленков на очередном заседании Президиума. Их поддержало большинство членов Президиума, а также примкнувший к ним Шепилов, кандидат в члены Президиума. В защиту Хрущева выступили лишь Микоян, Суслов и Кириченко, а также кандидаты в члены Президиума Брежнев, Жуков, Мухитдинов, Шверник и Фурцева.

На XIX съезде КПСС (1952) Е. А. Фурцева была избрана кандидатом в члены ЦК КПСС, на XX (1956), XXII (1961), XXIII (1966) и XXIV (1971) съездах КПСС избиралась членом ЦК КПСС.

В 1950–1962 и 1966–1974 годах являлась депутатом Верховного Совета СССР третьего, четвертого, пятого, седьмого и восьмого созывов.

С 1960 года — министр культуры СССР.

Скоропостижно скончалась в ночь с 24-го на 25 октября 1974 года. В медицинском заключении, подписанном начальником Четвертого управления Минздрава СССР академиком Чазовым, причиной смерти была названа острая сердечная недостаточность.

Похоронена на Новодевичьем кладбище в Москве (скульптор надгробия — Лев Кербель, архитектор — Михаил Барщ).

Мать — Матрена Николаевна (1890–1972).

Первый муж (с 1931 по 1942) — летчик Петр Иванович Битков.

Дочь — Светлана.

Второй муж (с 1956 по 1974) — дипломат Николай Фирюбин.

Деятельность на посту первого секретаря Московского горкома партии и министра культуры СССР

В 1954–1960 гг. в ее ведении был контроль за:

1954 — установкой памятника Юрию Долгорукому на Тверской

1954–1956 — строительством спортивного комплекса «Лужники»

1956–1958 — жилищным строительством — так называемых «хрущевок»

1954–1957 — проектированием и строительством «Детского мира»

1954–1959 — реконструкции комплекса ВСХВ (ВДНХ)

1957 — проведением Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве

Везде Екатерина Алексеевна принимала активное участие

По инициативе и стараниями Фурцевой впервые проведены:

1958 — Международный конкурс имени П. И. Чайковского — именно благодаря настойчивости Фурцевой и Эмиля Гилельса Первая премия была вручена Вану Клиберну

1959 — Московский международный кинофестиваль — именно благодаря настойчивости Фурцевой Большой приз 1963 был вручен Федерико Феллини за фильм «8 1/2»

1969 — Международный конкурс артистов балета. Первый председатель жюри — Галина Уланова

По инициативе Фурцевой были созданы и построены:

5 июня 1954 — создан Театр Эстрады во главе с Николаем Павловичем Смирновым-Сокольским, который позже, в 1961 году, переехал по новому адресу

1958 — на Тверской улице открылся книжный магазин «Москва»

25 мая 1960 — создано новое учебное заведение «Высшие сценарные курсы»

1962 — открылся Московский городской Дворец пионеров и школьников на Ленинских горах

1964 — родился и обосновался в нынешнем помещении Театр на Таганке

1965 — создан Детский музыкальный театр под управлением Наталии Сац

1967 — открыт Мемориальный музей-квартира народного художника СССР П. Д. Корина

1968 — организован художественный музей в доме-мастерской П. Д. Корина на Малой Пироговской

1971 — построен цирк на проспекте Вернадского

1971 — построен и оснащен Государственный концертный зал «Россия»

1973 — воздвигнуто новое здание МХАТ (Тверской бульвар) (в котором с ней и прощались)

— новое здание Московского хореографического училища

— монумент в честь победы России в Отечественной войне 1812 года

Новые помещения получили:

Театр оперетты

Театр им. Моссовета

Театр «Современник» устоял и получил культовое здание на Маяковке

Назначения:

1960 — Театр Пушкина — Борис Равенских

1964 — Главным балетмейстером Большого театра — Юрий Григорович

1967 — Театр на Малой Бронной — Анатолий Эфрос

1968 — Московский академический театр им. Вл. Маяковского — Андрей Гончаров

1970 — Главным дирижером Большого театра — Юрий Симонов

1970 — МХАТ возглавил Олег Ефремов

1970 — Малый театр — Борис Равенских,

в штат Малого театра принят Леонид Хейфец

1973 — Театр Ленинского Комсомола — Марк Захаров

1974 — успела дать жизнь театру-студии Олега Табакова

Необходимо помнить о неусыпном контроле идеологического отдела ЦК КПСС (М. Суслов), а также отдела культуры ЦК КПСС (В. Шауро). Несмотря на это и благодаря решительности, личному вкусу, советам специалистов, которым доверялась Фурцева, за 14 лет ее «правления» проведено:

1960-e — недели французского, итальянского и др. кино

1956, 1963 — приезд и концерт Ива Монтана и Симоны Синьоре

1955 — выставка из собрания Дрезденской галереи

1960 — выставка работ С. Н. Рериха (ГМИИ имени Пушкина, Эрмитаж)

1961 — гастроли оркестра Бенни Гудмена (Москва, Ленинград, Киев, Минск)

1963 — выставка-продажа моделей поездов производства ГДР («Детский мир»)

1964 — выставка Фернана Леже (ГМИИ имени Пушкина)

1964 — гастроли Ла Скала в Большом театре

1971 — гастроли оркестра Дюка Эллингтона (Москва, Ленинград, Киев, Тбилиси)

1973 — «Сокровища гробницы Тутанхамона» (ГМИИ имени Пушкина, Эрмитаж, в Киеве)

1973 — выставка Марка Шагала в «Третьяковке»

1974 — выставка из Нью-Йоркского музея «Метрополитен», выставка французских импрессионистов

1974 — гастроли Ла Скала в Большом театре

1974 — выставка одной картины — «Мона Лиза» Леонардо да Винчи (в ГМИИ имени Пушкина)

Гастроли Большого театра в Соединенных Штатах

Выставки ГМИИ имени Пушкина, Третьяковской галереи в Японии

Благодаря Фурцевой в Советский Союз возвращены:

наследие Рерихов

наследие Савелия Сорина

получены в дар произведения Марка Шагала, Фернана и Нади Леже

Награды:

четыре ордена Ленина

орден Трудового Красного Знамени

орден «Знак Почета»

медали

2004 — в Москве на доме № 9 по Тверской улице открыта мемориальная доска.

7 декабря 2006—во Фрунзенском районе столицы (Фрунзенская набережная, 50) при поддержке правительства Москвы открылась Библиотека имени Екатерины Фурцевой, парадный вход которой украшает переданная Международным Фондом развития русского искусства имени Екатерины Фурцевой всемирно известная мозаика, выполненная Надей Леже.

Следующая глава

biography.wikireading.ru

Фурцева дочь Фурцевой

Автор: Ирина МАСТЫКИНА 01.01.1998
 
Беседовала обозреватель «Совершенно секретно»
Ирина МАСТЫКИНА

Фото из семейного архива С.П. Фурцевой

Екатерина Фурцева. Женщина, взлетевшая наверх в страшные годы, когда непросто было уцелеть. Женщина, которой судьба очень мало позволила быть женщиной. Неужели мы никогда так и не узнаем, какой она была на самом деле? Обозреватель «Совершенно секретно» Ирина МАСТЫКИНА беседует с самым близким человеком министра культуры – ее дочерью Светланой ФУРЦЕВОЙ.

– Светлана Петровна, о деятельности вашей мамы на посту министра культуры мы наслышаны. А как складывалась жизнь Екатерины Алексеевны сразу после ее переезда из Вышнего Волочка в Ленинград и Москву?

– В Вышнем Волочке моя мама, как и моя бабушка, работала на ткацкой фабрике. Но ее тянуло учиться дальше, и она решает уехать, начать самостоятельную жизнь – сначала в Ленинграде, потом в Москве. В Москве мама поступает в Институт тонкой химической технологии. Тогда ей было уже за двадцать, и пришлось нагонять всю разницу в образовании. Но человек она была способный. И когда институт окончила, ее оставили в аспирантуре. В конце тридцатых годов мама – аспирантка и одновременно секретарь партийной организации института. Вот почему потом она становится секретарем Фрунзенского райкома партии – это одна и та же организация.

А до Москвы мама училась в Ленинграде в Институте инженеров гражданского воздушного флота. Так получилось, что ее путь в Ленинград лежал через Феодосию, где в то время проходили знаменитые соревнования планерного спорта. Мама увлеклась самолетами, тогда это было модно, и поступила в связанный с ними институт. А в тридцатом году встретилась там с моим будущим отцом – Петром Ивановичем Битковым. Оба – студенты, жили трудно. Но, несмотря на это, были счастливы. Одна ленинградская мамина подруга при встречи со мной всегда вспоминала «Катин серебристый смех». Одиннадцать лет прожили мои родители вместе: сначала в Ленинграде, потом в Москве. Все это время мама очень хотела родить, но не получалось.

И вот наконец перед самой войной, на тридцать втором году жизни, она забеременела. Отец был профессиональный военный, в первые же дни войны ушел на фронт. Мама осталась одна, время, сами понимаете, какое было, и она не решилась рожать. Написала бабушке, которая осталась в Вышнем Волочке и всегда имела в семье право решающего голоса. Она и сказала маме: «Ну как это так! Столько лет ждали. Что уж, одного ребенка не воспитаем?» И приехала в Москву. Так с нами до конца своих дней и осталась.

В это время началась эвакуация, и беременная мама с бабушкой уезжают в Куйбышев. Там я и родилась. Через четыре месяца мы возвращаемся в Москву, в свою коммунальную квартиру на Красносельской. А вскоре в командировку с фронта приезжает отец и со всей прямотой заявляет маме, что встретил другую женщину, которую полюбил. Он был красив и всегда пользовался женским вниманием… Гордая мама забирает меня, бабушку и уходит. Можно сказать, в никуда. Однако она в это время – секретарь Фрунзенского райкома партии. И ей дают маленькую – двадцать восемь метров – квартирку недалеко от этого райкома, в том доме, где сейчас АПН. Мама продолжает работать, а со мной сидит бабушка. И так в течение долгих лет.

– А отец вам никак не помогал?

– Во-первых, он до конца войны был на фронте. Во-вторых, мама всегда была гордой. Но, мне кажется, в течение всей жизни у них сохранились хорошие отношения. Отец изредка меня навещал. А когда я стала уже взрослой и имела дочь, он приходил познакомиться и со своей внучкой. Помню, тогда он вдруг сказал мне, что всегда любил только Катю, а мы маму уже год как похоронили. Отец пережил ее совсем ненамного. Пришел домой – инсульт. Похоронила его третья жена…

– Третья? До вашей мамы отец уже был женат?

– Да, и от этого брака у него в Ленинграде росла дочка. У нас с ней лет пятнадцать разница в возрасте. Я о ней практически ничего не знаю. Мне только бабушка в детстве рассказывала, что отец той дочке из Германии пианино привез… Она у нас была очень ревнивая и часто упрекала отца в том, что ребенок растет, а он даже конфетки не привезет.

– Ваши родители были расписаны?

– Нет. В те годы это не считалось обязательным. Я знаю только, что они расстались сразу после того, как я родилась. Так мама дала мне свою фамилию. Но отсутствие отца в детстве я не чувствовала. Мы жили вместе с семьей маминого брата. Я его так и называла: папа Сережа. А главное, с нами жила бабушка Матрена Николаевна – человек сильный, крепкий. С тех пор как она в двадцать шесть лет осталась вдовой с двумя детьми на руках, надеялась в жизни только на себя.

– А другую бабушку, по отцовской линии, вы помните?

– Да, она приезжала к нам, но не очень часто. Как и отец, она была донская казачка. Отец и меня иногда так называл. Наверное, генетически что-то казацкое во мне действительно есть, хотя росла я с бабушкой и мамой, поэтому прежде всего, думаю, все переняла именно от них.

– А кто вас больше воспитывал: мама или бабушка?

– Бабушка, конечно. Хотя общее руководство было за мамой. И чем старше я становилась, тем мама активнее присутствовала в моей жизни. Несмотря на невероятную занятость, занималась моим образованием. А в детстве я была, что называется, бабушкиной внучкой. Она меня разве что грудью не кормила, как порой любила повторять. Сама бабушка, как и все крестьянки того времени, была необразованной, расписываться не умела. Но при всем этом имела гениальную мудрость, видела всех насквозь и многое понимала интуитивно. Ну как можно было в те годы, например, знать, что ребенку нужно заниматься музыкой, языком? А она знала и находила для меня хороших преподавателей.

А что касается наказаний, если у меня в школе обычной или музыкальной было что-то не так, меня на улицу не пускали, не давали мороженого, два раза за то, что я не послушалась, бабушка даже прошлась по мне бельевой веревкой. В общем, держала ребенка в строгости. Мне не прощала ничего. Наказывала именно по больным местам, которые очень хорошо знала. Однажды, как мне теперь кажется, в качестве наказания за что-то, отправила в «Артек». Я всегда была домашним ребенком, а там муштра, военная дисциплина. И никакого удовольствия от отдыха на море я не получила… Только когда у меня самой появилась дочка, бабушка стала чуть-чуть потеплее, оттаяла.

– Говорят, ваша бабушка была деспотом и по отношению к вашей маме.

– Это восприятие со стороны, чужих людей. На самом деле бабушка была очень добрым человеком. Строгость проявляла только ко мне. А с мамой у нее сложились совсем другие отношения. Очень многое в маме именно от бабушки. Сильный характер, даже я бы сказала – мощь какая-то, абсолютно не женская четкость мысли и способность принимать решения. И вместе с тем домовитость и исключительная женственность.

– В двенадцать лет вы впервые побывали с мамой за границей, в Англии, а после школы поступили в МГИМО. Это было вашим решением или институт вам выбирала мама?

– Нет-нет, так решила я. Мама очень хотела, чтобы я пошла в институт, который она сама окончила, – тонкой химической технологии, и даже несколько раз водила меня к своему любимому профессору. Но с химией я, увы, поссорилась еще в школе. Поэтому остановилась на западном факультете МГИМО. Немалую роль в этом моем решении сыграл Фирюбин. Человек образованный, чрезвычайный и полномочный посол сначала в Праге, потом в Белграде. Ну, я ездила к нему, плюс Англия, плюс язык, который я любила. Конечно, я знала, что в этот институт просто так поступить нереально, поэтому занималась с очень хорошими педагогами. Казалось бы, возьми да набери мама номер телефона ректора. Ей бы не отказали. Но у нас даже разговоров на эту тему не возникало. Я могла попросить у мамы, например, что-то купить, но чтобы помочь в поступлении… У нас это было не принято.

– Странно, по рассказам многих, мама вас так любила, что ни в чем не отказывала…

– Да, любила, но грамотно. И никогда меня не жалела. Это случилось лишь однажды, когда я уже выучилась и работала в АПН. С телегруппой из ФРГ я должна была зимой ехать на съемки в Якутск, где температура опустилась до пятидесяти градусов. И мама испугалась. Уговаривала взять бюллетень. Но я отказалась и все-таки полетела.

– Светлана Петровна, а что изменилось в вашей жизни после того, как Екатерина Алексеевна стала членом Политбюро?

– Ну, мне тогда было только четырнадцать лет. И жизнь семей членов Политбюро в те годы не имела той необходимой атрибутики, что десятью годами позже: иномарок, драгоценностей, шуб… Первое, что поменялось, – это дача. Появился отдельный дом, за отдельным забором. Совершенно новый для моего глаза стиль: конюшня, баня, теплица, катера и даже открытая машина.

Ну и, во-вторых, появилась возможность посмотреть самые недоступные иностранные фильмы дома, достать билеты в любой театр, отдохнуть летом на море и купить в спецмагазинах книги или одежду… Но мама была действительно очень скромным, нематериальным человеком и, работая с утра до ночи, практически никакими особыми благами не пользовалась. Одевалась она всегда элегантно. Руками могда сделать фантастические вещи. Шила, вязала сама. Изменения в ее одежде произошли скорее благодаря Фирюбину. Когда он стал послом в Югославии, часто привозил маме красивые вещи. Ну, еще появились какие-то закрытые ателье, и возможности хорошо одеваться расширились.

– А что касается заграничных поездок?

– С ними тоже стало проще. Впервые за границу я выехала в двенадцать лет. Тогда Фирюбин был послом в Чехословакии и пригласил меня в Прагу на зимние каникулы. А потом меня стала брать с собой мама. Она была уверена в необходимости новых впечатлений. И в те годы, когда любые поездки за рубеж выделялись в виде поощрений и для многих были мечтой, мама все сделала для того, чтобы я смогла увидеть мир. Так к двадцати годам я уже побывала во многих странах Европы и Азии.

– Первая ваша поездка в институте была в Индию. С нее, насколько я знаю, опосредованно и началось ваше знакомство с будущим мужем.

– Там вместе с нами был тоже член ЦК Фрол Романович Козлов с супругой. Наверное, я ей понравилась, и она захотела познакомить меня со своим сыном Олегом. В Москве несколько раз звонила, куда-то приглашала. Но я, если честно, пыталась все это как-то отодвинуть. У меня была своя компания в институте, и новых знакомых не сильно хотелось. Но Александра Константиновна слыла большой театралкой и выбрала какой-то хит в Театре сатиры, от которого мне было трудно отказаться. Заказала билеты, и мы с Олегом встретились. Он мне сразу понравился: высокий, с большими зелеными глазами, с красивыми волосами, хорошими манерами. Учился в Институте стали и сплавов, был старше меня на четыре года, много и интересно рассказывал о Ленинграде, который любил и знал. И вот вместо театра мы пошли в ресторан «Пекин». С этого все и началось.

– Через сколько времени вы поженились?

Екатерина Алексеевна со Светланой, внучкой Мариной, зятем Игорем и космонавтом Андрианом Николаевым

– Познакомились мы в конце марта, через месяц подали заявление. Его не брали, потому что мне не исполнилось еще восемнадцати лет, я родилась в мае. Но Олег все-таки этого добился. Родители наши долго об этом не знали. Но недели за две до регистрации я не выдержала и сказала маме. Она была в шоке, потому что видела, как я хотела учиться в институте, и вдруг – замужество. Попыталась меня отговорить – все-таки первый курс, к тому же мы с Олегом были еще мало знакомы. Говорила всякие разумные вещи, но в тот момент я была увлечена и не сдавалась.

– Где сыграли свадьбу?

– У Козловых на даче. Приехали Хрущев, Брежнев с женами и детьми. Поэтому свадьба была как бы не моя. Пили в основном за Хрущева, иногда за новобрачных, и ничего примечательного для меня там не было. Но все выглядело очень красиво. Столы накрыли в саду под белыми цветущими вишнями. Мне сшили прелестное платье… Медовый месяц провели в Магнитогорске, куда Олега направили на практику. Потом жили в особняке Козловых на Ленгорах – небольшом двухэтажном доме с довольно скромной обстановкой, казенной, с инвентарными номерами…

– А когда родилась дочка?

– Мне не было еще и двадцати. Когда я только забеременела, сразу пошла к маме. Мы с ней долго обсуждали эту тему, потому что к тому времени я не совсем верила в стабильность своего брака. У нас с Олегом разница была не только в возрасте. Что-то еще нас разделяло… Однако мама была категорически против аборта. И я решила рожать. Рожала трудно, но ребенок родился, как мне сказали, в рубашке – в смазке. Я весила тогда сорок шесть килограммов, а Маришка почти пять.

В связи с родами и нездоровьем я запустила зимнюю сессию, и возвращаться в институт было уже тяжело. К тому же я тогда вся погрузилась в ребенка, и все остальное для меня отодвинулось на задний план. Я перешла в МГУ, на журфак. Сдала всю разницу в двадцать экзаменов и была зачислена на редакторское отделение.

– А чем занимались после журфака?

– Я услышала, что в АПН есть редакция теленовостей, которая работала в основном с иностранными телекомпаниями, и поняла, что туда-то мне и надо. Тогда я попросила маму помочь мне, и меня взяли редактором. В АПН я проработала три года, причем в последний год восемь месяцев провела в командировках. Очень тяжелый был период. Осложнились отношения с мужем, мои командировки тоже этому способствовали.

– В это время вы и встретились со своим вторым мужем – Игорем?

– Да. И это была большая любовь. Он был женат, растил дочь, и наши отношения складывались непросто. В это время мама настояла на том, чтобы я пошла в аспирантуру МГУ, и я стала аспиранткой. После защиты диссертации мне предстояла стажировка в Америке, но я туда, слава Богу, не поехала – не хотела расставаться со своим будущим мужем. Мы с ним часто виделись, но жил он тогда со своей семьей. Ему было трудно развестись из-за дочери. Да и работал он в такой организации, где развод был равносилен краху карьеры.

А я развелась. Мама это очень тяжело переживала и даже однажды сказала об Игоре: «Или я, или он». Можете представить мое состояние? Наверное, если бы у нас с Олегом было все в порядке, ничего подобного и не случилось бы. Но… разводу предшествовал период выяснения отношений с мужем, потом он ушел. И мы в квартире на Кутузовском, в которую переселились после рождения дочери, остались с няней Клавой. Она жила у нас почти с рождения Маришки и до сегодняшнего дня остается моей самой лучшей подругой.

Маришке тогда только исполнилось пять лет, и мама, конечно, была против развода. После ухода от нее в сорок втором отца она десять лет оставалась одинокой. И знала, что это такое. Но я, как всегда, шла своим путем и маму не послушалась… В общем, много переживаний было тогда. Скрасить тот тяжелый период жизни мне помогла мамина подруга Надя Леже – женщина теплая, простая. Буквально на следующий день после развода она мне сказала: «Все! Прекращаем слезы, все переживания. Покупаем туфли вот на таких каблуках и едем ко мне – заниматься живописью». Надя мне тогда очень помогла: постоянно меня куда-то водила, с кем-то знакомила…

– Так прошли три года. Игорь Васильевич наконец решился на развод?

– Да, мы поженились, и он переехал к нам. Постепенно привык к Маришке и даже ее удочерил. И воспитал ее, и образовал, занимался ею каждый день.

– Марина называла Игоря Васильевича папой?

– Нет, по-другому. У Игоря, к сожалению, были проблемы со здоровьем, он часто лежал в больницах. И вот однажды, когда он в очередной раз попал в ЦИТО, дочка придумала про него целую историю, с картинками, в которой почему-то назвала его «Трясогустав», потом сократив до «Трясик». Вот так в результате и стала называть Игоря. Ну, маленькая еще совсем была девочка…

С матерью Матреной Николаевной. Барвиха, 1958

– Скоро уже тринадцать лет, как Игоря Васильевича нет в живых…

– Да… Но за все годы, что мы были вместе, он успел дать нам с Мариной так много, что мы не забываем его никогда. Когда его не стало, а это случилось внезапно – он вернулся из леса и, не дойдя до дома, умер, я почувствовала отчаянную усталость и пустоту.

– Где вы тогда работали?

– После защиты диссертации я пришла в Институт истории искусств, в сектор массовой коммуникации. Проработала там четырнадцать лет. Два дня в неделю мы должны были присутствовать на работе, а остальные – занимались наукой дома. Но после смерти мужа сидеть дома мне стало тяжело, и я решила перейти на должность заместителя директора во ВНИИ повышения квалификации работников культуры. Занималась административной работой.

– Я знаю, Марина окончила балетное училище…

– Мы отдали ее туда в пять лет. Посоветовались с мамой и решили, что балет как нельзя лучше подходит Марине. У нее были неплохие данные: пластика, музыкальность… Однако после десяти лет постоянных диет и голодовок открывшаяся язва желудка заставила ее изменить профессию. Марина поступила в ГИТИС на театроведческий факультет и после его окончания устроилась в литчасть Большого театра. Была просто счастлива: те же ребята, с кем училась, та же сцена. Уже работая в театре, она вышла замуж за юриста. Они давно знали друг друга – мы дружили семьями, – но, к сожалению, через год расстались. Маришке было всего восемнадцать, ему – двадцать восемь… Через несколько лет дочь познакомилась с человеком более практичной профессии – стоматологом. (Игорем Владковским, задержанным в 91-м году на таможне за незаконную попытку вывезти за границу произведения искусства. – И.М.) Вышла за него замуж, родила в двадцать пять и распрощалась со своей литчастью уже навсегда.

– Со своим вторым мужем они долго прожили вместе?

– Они развелись в девяносто втором, когда Катеньке было уже четыре. Три года назад Марина снова вышла замуж и уехала из России. Первый год жила в Германии, потом переехала в Испанию и, кажется, там осела.

– Ну а муж? Марина сейчас замужем?

– Человек она непредсказуемый. Живет, как, впрочем, и я, больше чувствами, чем разумом. И в ее личной жизни постоянно происходят изменения. Любимый человек, конечно, есть, но вот какого рода у них на данный момент отношения, сказать может только она.

– В Испании Марина работает?

– В школе, где учится Катя, преподает балет. Но сейчас у нее в планах создать самостоятельную балетную школу. А добиваться поставленной цели моя дочь умеет.

– Марина живет недалеко от Малаги. У нее там своя квартира, дом?

– За границей иметь собственный дом очень дорого, поэтому у дочери там квартира. Но главное, что и она, и внучка, слава Богу, живы и здоровы, ребенок учится в хорошей школе и в свои девять лет прекрасно знает два языка.

– Светлана Петровна, а вы переехали за границу насовсем?

– Я не живу в Испании, а навещаю там дочь.

Екатерина Фурцева с мужем Петром Битковым и дочкой Светланой

– Ваш муж умер очень рано. За те тринадцать лет, что его нет, вы больше не выходили замуж?

– Нет, замужем я не была. У меня есть какие-то обязанности перед семьей. Я очень люблю Катерину, моя любовь к ней совершенно невероятная. В этом мы с мамой одинаковые. Она мне часто повторяла: «Если бы не было тебя с Маришкой, мне не для чего было бы жить».

– Людмила Георгиевна Зыкина в интервью мне сказала, что Екатерина Алексеевна страдала оттого, что была никому не нужна, даже вам…

– Я очень тепло отношусь к Людмиле Георгиевне, но думаю, что, говоря об этом одиночестве, она имела в виду изолированность, в которой мама оказалась на работе. В силу сложности своих семейных обстоятельств мама действительно не имела в министерстве, как теперь называют, команды. Сама она старалась помочь всем, но вот когда ей становилось тяжело, помочь было некому. В этом смысле Люда права. Но это говорит только о том, что мама была настолько нетипичным для своего времени руководителем, что не сумела вписаться в свое окружение. А приспосабливаться не умела. Что же касается меня, то даже после своего замужества и рождения дочери не было дня, чтобы мы с мамой не виделись. Если она, конечно, куда-нибудь не уезжала. Чаще всего я приходила к ней в министерство.

– Помощницы Екатерины Алексеевны рассказывали мне, что министр культуры СССР много занималась самообразованием и никогда без книг и газет с работы не уходила.

– Мама всю жизнь делала себя сама, иначе и не стала бы тем, кем стала. Ей было мало двух технических образований, она захотела получить еще гуманитарное и пошла в Высшую партийную школу.

– Может быть, именно честолюбие и мешало ей в отношениях с мужчинами? Женщиной она ведь была привлекательной, и в то же время десять лет одиночества.

– Знаете, просто тогда было такое время. К тому же мама всегда выглядела чуточку недоступной для мужчин – она находилась выше их обычного представления о женщине-жене… Но не думаю, что ее не интересовало женское счастье…

– Чем же Екатерину Алексеевну пленил Фирюбин, за которого она в пятьдесят четвертом году, уже будучи членом Политбюро, вышла замуж?

– В нашем доме не было принято обсуждать с детьми дела взрослых, поэтому я могу высказать только свои предположения. Мужчиной Николай Павлович был интересным, и то, что мама им увлеклась, вполне естественно. А вот бабушке он не нравился. Она и меня настраивала против. Дело в том, что Фирюбин, еще будучи секретарем горкома, до нас тоже жил на госдаче в Ильичеве, и о его семье ходили разные слухи. Говорили, что однажды его сын с кем-то поссорился, взял ухват и товарища им приложил. Да и сам Николай Павлович слыл капризным и избалованным мужчиной. Когда они с мамой познакомились, он работал в Моссовете заместителем мэра и значимость свою сознавал. В общем, бабушке пришлось ломать что-то внутри себя, принимая Фирюбина в дом. У меня с ним тоже были сложные отношения…

– А Екатерина Алексеевна, говорили, всегда считала его детей своими…

– Нет, это не так. Но помогала им – да. Понимаете, мама ко всем относилась доброжелательно. Наша Катерина теперь очень похожа на свою прабабушку. Вот она человека видит и уже его любит. Я никогда от нее не слышала ни одного обидного слова о других. Такой же была и мама. Я не помню случая, чтобы она, возвращаясь из заграничных командировок, привозила что-то себе. И никогда не забывала детей Николая Павловича – Риту и Николая.

Я же с ними мало общалась. Слышала только, что Николай был переводчиком в Швейцарии, потом, кажется, там и остался. А вот Рита… Она никогда не чуждалась мирских удовольствий. Работала корреспондентом на радио, хотя и окончила МАИ или МЭИ, но эта профессия ее не увлекала. Она была очень активной женщиной, постоянно искала себе пьедестал…

– Скажите, когда Екатерина Алексеевна решила связать жизнь с Фирюбиным, он был уже в разводе или развелся ради вашей мамы?

– Думаю, что причиной развода Николая Павловича послужила любовь к моей маме. Он вообще был человек увлекающийся, но, на мой взгляд, никогда ничем не умел дорожить.

– Слышала, что поначалу у них были замечательные отношения, но потом они разладились.

С Николаем Фирюбиным

– Да, действительно, их последние годы были сложными. Вероятно, тогда что-то произошло, и это мешало взаимопониманию. Прежде всего потому, что Фирюбин очень плохо старился. Разницы в возрасте у них практически не было, но Николай Павлович, в отличие от мамы, чувствовал свои годы. Постоянно старался подчеркнуть свою значимость и часто не совсем деликатно любил повторять: «Плохо быть дедушкой, но еще хуже быть мужем бабушки». Признаться, мне трудно быть к нему объективной. Но женского счастья он маме не дал. Другое дело, что она всегда довольствовалась тем, что имела. Оптимисткой была! Всему отдавалась без остатка. И очень любила жизнь.

– Откуда же тогда эти попытки покончить жизнь самоубийством? Последняя из двух закончилась трагически. Все до сих пор убеждены, что ваша мама свела счеты с жизнью с помощью цианистого калия.

– У меня есть официальное свидетельство врачей, где сказано, что смерть была вызвана сердечной недостаточностью. Этот вопрос со мной обсуждать сложно… Я знаю то, что знают и все остальные. Конечно, можно выстраивать различные версии, особенно по аналогии с шестьдесят первым годом. (Тогда Хрущев вывел Фурцеву из Политбюро, и она пыталась покончить жизнь самоубийством, вскрыв себе вены. К счастью, эта попытка не была смертельно опасной. Фурцеву спасли. В той же больнице на Грановского ей помогли справиться и с сильнейшим нервным стрессом. – И.М.) Мы с мамой никогда не касались этой темы, но я уверена, что причиной расстаться в шестьдесят первом с жизнью было не честолюбие, как некоторые сейчас представляют, а глубокая обида от предательства человека, которому она верила… Но в семьдесят четвертом году, осенью, пик переживаний в маминой жизни уже прошел. Я, конечно, могу иметь свое мнение на этот счет. Но никакой достоверной и серьезной информацией об отравлении на сегодняшний день не располагаю.

– Памятником маме занимались вы?

– Конечно. Фирюбин уже на вторую неделю после смерти мамы снова женился и все связанное с ней сразу же от себя отстранил. Хотя и прожил с мамой целых двадцать лет. Я уж не говорю о материальной стороне, но он имел больше возможностей достать белый мрамор, из которого я задумала сделать надгробие. Мне же это стоило такого труда! Хорошо, Кербель помог. И белый мрамор достал, и горельеф сделал… Если что еще надо было, он брал телефонную трубку, представлялся: «Академик Кербель говорит!» – и все сразу было сделано. Я к нему до сих пор питаю самые теплые чувства.

– Ближайшая подруга Екатерины Алексеевны Надя Леже тоже делала для вашей мамы памятник?

– Это не совсем так. Вы, очевидно, имеете в виду две мозаики – портреты мамы работы Нади Леже. Но обе они были сделаны еще при жизни мамы и никакого отношения к памятнику не имеют.

– После истории с дачей, которая, по слухам, была построена по вашему настоянию буквально накануне смерти Екатерины Алексеевны, ей вернули те двадцать пять тысяч, что она заплатила за строительство. Как она ими распорядилась?

– Эти деньги мы собирали все вместе. Мой муж получил гонорар за свой сценарий и переводы, я – за свою книгу. Мы продали машину. То есть эти двадцать пять тысяч у нас были. Разве мы не имели права на собственную дачу? Думаю, да. Но мама была совершенно другим человеком. Для нее очень важно было общественное мнение.

Когда начался весь этот бум – мол, залезли в карман государству, она попросила только об одном: дайте возможность создать комиссию и объяснить, кто виноват – строители или заказчик. Комиссию, конечно, не создали, потому что Кириленко важен был сам прецедент. Маме объявили выговор, а дачу – совершенно незаконно – постановили отобрать. И вот когда деньги нам вернули, мы положили их на сберкнижку. Мама сразу же сделала завещание. Хотела быть спокойной за то, что, когда ее не будет, эти деньги достанутся нам. В последние годы она знала, что после ее смерти в квартиру на Алексея Толстого, где они жили с Фирюбиным, я не войду. Так оно и случилось.

Не знаю, может быть, я и хотела бы выкупить нашу дачу и по закону имела право это сделать. Ведь каждая мелочь там для нас с мужем была с чем-то связана. Однако после всего пережитого для меня это так непросто…

Наверное, будь Екатерина Алексеевна жива, она полностью согласилась бы с дочерью. Слишком многого стоил ей этот небольшой загородный домик, в котором вопреки молве ничего роскошного-то и не было. Унизительные вызовы на ковер, предложение сдать партийный билет, злобные выпады коллег… Начало краха ее карьеры… И – конец жизни.

* * *

ВСЕ ЛУЧШИЕ ИНТЕРВЬЮ «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» В 2013 ГОДУ:

 Писатель, сценарист Юрий Арабов; Музыкант Андрей Макаревич; Музыкант Юрий Шевчук; Переводчик Виктор Голышев; Экономист Евгений Ясин; Музыкант Юрий Лоза; Драматург Александр Гельман; Артист Ефим Шифрин; Писатель Людмила Улицкая;  Режиссёр Владимир Мирзоев;  Экономист Андрей Илларионов; Режиссер Олег Дорман;  Хирург-трансплантолог Сергей Готье; Бывший руководитель дирекции внешнего долга ЮКОСа Владимир Переверзин; Писатель Юлий Дубов; Сценарист и режиссер Александр Миндадзе; Адвокат Борис Кузнецов; Народный артист России Александр Бурдонский; Писатель Рубен Гальего; Режиссер Юрий Мамин; Наталья Солженицына.

* * *

Присоединятесь к сообществам газеты в социальных сетях:  «Совершенно секретно» в Facebook, ВКонтакте, Twitter

Авторы:  Ирина МАСТЫКИНА

www.sovsekretno.ru


Смотрите также