Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Генерал кульчицкий биография


Интервью сбитого генерала Кульчицкого (март 2014г)

В четверг под Славянском был сбит вертолет Ми-8, на борту которого было, по разным данным, от 10 до 14 военных. Сразу после ЧП сообщили, что погибли все до единого. Но позже оказалось, что удалось выжить одному из украинских военных. В подбитом вертолете погиб и  генерал Нацгвардии 51-летний Сергей Кульчицкий, который уже больше месяца находился на востоке. «Он не был кабинетным офицером, всегда со своими ребятами в поле. В Донецкую область поехал вместе с 1-м резервным батальоном. Ранее он непосредственно отвечал за их подготовку и сборы на АТО, — рассказали в пресс-службе Нацгвардии. — Его смена на востоке заканчивалась, и уже в пятницу он должен был вернуться в Киев. Но не суждено...» Его коллеги говорят, что он был боевым. Закончил Уссурийское суворовское училище, затем Мурманское училище (морской пехотинец). Глава МВД Арсен Аваков у себя на страничке в соцсети написал, что его солдаты из резервного батальона Нацгвардии аплодировали генералу. «Я тогда просто обомлел и порадовался. Майдановцы хлопали генералу МВД!» — написал Аваков.

По словам одного из сотруднико СБУ, охотились именно на Кульчицкого, Кульчицкий был опасным соперником, он жестко давал отпор, невзирая на приказы его руководства осторожничать. 

В марте на Украине власти сформировали Национальную гвардию, в которой к военным решили присоединить и боевые группы Майдана.  Корреспондент «РР» побывала на первой тренировке «Самообороны» на военной базе и  встретилась с очень высокопоставленным украинским офицером, который говорил о готовности к войне и терактам. Тогда он просил не спрашивать как его зовут и кем он командует, называть его просто - офицер.

Сейчас мы опубликуем это интервью уже назвав нашего собеседника генерала Нацгвардии Сергея Кульчицкого. 

Через несколько минут на мой стол срочники передают пачку печенья и плитку 56-процентного шоколада. Я оборачиваюсь. Сотня сгрудилась за столиками, рассчитанными на четверых, вшестером. Балаклавы держат на коленях. Некоторые неуверенно улыбаются, глядя на спины срочников, на которых белым написано «Мiлiцiя».

— Вас приглашает высокий военный чин, — говорит Андрей. — Он хочет с вами поговорить, но своего имени не назовет. Вам придется вернуться в Киев.

Мы с Андреем возвращаемся в Киев на машине, которую прислал за мной высокий военный чин. Андрей пристально смотрит на дорогу, приглаживая рукой коротко стриженные волосы и не переставая меня инструктировать.

— Не спрашивайте, как его зовут и кем он командует. Вы сами должны понимать, какое сейчас время и чем ему разговор с вами грозит. Вы можете написать, что только что были на базе «Барса», но больше ничего такого не пишите. Называйте его просто: офицер.

В кабинете офицера чувствуется пустота. Его кресло пусто. Сам он ждет меня, сидя за столиком для гостей. На столике же лежит его фуражка. Над креслом голая стена, или она кажется такой от привычки видеть в кабинетах на этом месте портреты руководителей и президентов. Сбоку от офицера садится Андрей и почти касается локтем его фуражки.

— Нас всех объединило одно: у нас был очень непорядочный президент, — говорит офицер, этим вступлением объясняя то, что сидит за одним столом с Андреем. — Тупой, необразованный зэк. У вас президент тоже плохой, — добавляет он. — Но он хотя бы офицер с вычищенной биографией. А у нашего биография очень нехорошая. Но когда ко мне пришли и сказали: «Выйди на баррикады и скажи, что ты уволился, кинь клич, чтоб к тебе присоединились другие офицеры», я ответил: «То есть вы хотите из меня предателя сделать? А что потом вы будете со мной делать — с таким хорошим?»

— Что такое предательство для офицера?

— Ну… видите ли… мне очень больно, когда заставляют принимать вторую или третью присягу. Я вторую присягу не принимал на Украине после того, как присягнул Советскому Союзу. Я в себе выработал такую мысль, чтобы как-то жить со всем этим. В первый раз я клялся защищать родину. Родина моя была большая, советская, но потом волею судьбы стала маленькой — Украиной. Я дал присягу народу и до сих пор ей верен. А сегодня… Хотите, я каждый день присягу буду давать? Это когда я был молодым офицером, для меня такое было невозможно.

— И кому вы хотите давать каждый день новую присягу?

— А кому хотите… Хотите — той власти. Хотите — этой. Завтра придет другая — дам другой. Главное, чтобы она не была такой, как предыдущая. Я уже давно не такой принципиальный.

— Как это?

— Как это?! Как это… Вот так это! Но… я считаю, что сейчас мне больше не надо никому присягать. Какой смысл? Я и так служу народу.

— А что вы думаете о тех военных, которые перешли на сторону России в Крыму?

— Я бы не наважився давать присягу другому государству. Зачем другому государству офицер-предатель? Чтобы выбросить его, как использованный мусор? Хотя… ну, наверное, никак я к ним не отношусь. Но вообще считаю, что это измена родине.

— Без оправданий?

— Сейчас все настолько… — он задерживает дыхание, — нечестно, — выдыхает, — что погибать ради этого, может, и не стоит? Может быть… Но хотя, если задуматься… Я долго думал над тем, как в Афгане большинство наших, чтобы не попасть в плен, стрелялись. Когда я был молодым, я думал, что так правильно. Но сейчас думаю: лучше бы сдавались.

— Вы так начали думать после того, как получили свой высокий чин?

— Да. Я сразу поставил себя на место их матерей. Сейчас мне дали в подчинение этих людей с Майдана. И у нас сразу… сильное непонимание друг друга. Они видели во мне врага изначально. Говорят: «Нам ничего от вас не надо, только дайте нам оружие, и мы поедем хоть сегодня, ляжем на границе и будем стрелять по российским танкам». Патриотизм очень высокий, — говорит он, бросив взгляд вбок, на коменданта сотен. — А я сказал: «Вы меня извините, но я не хочу быть начальником похоронной команды. Не хочу на ваших крестах рисовать трезубцы героев…

— Трезубцы небесной тысячи, — поддакивает Андрей.

— …Мне не нужен ваш героизм, если вы будете мертвыми, — продолжает офицер. — Мертвые герои никому не нужны. Моя задача — подготовить вас так, чтобы как можно больше из вас осталось в живых».

— Трудно поверить, что люди с Майдана могли принять от вас эту помощь, — говорю я, — что они стали выполнять ваши приказы. Вы их враг. И за право ненавидеть вас они, кажется, заплатили кровью?

— Я видел, что они меня ненавидят и считают врагом. Но никто ведь не знает, с какими мыслями я живу…

— С какими мыслями вы живете?

— Всю Украину объединило то, что ее президент был жуликом и обормотом. Да, мы охраняли этих жуликов… Выполнять свою работу морально было очень тяжело. Но я стоял на страже закона. Я понимал, что у нас нет одного лидера и мы стопроцентным голосованием никогда не выберем себе нового президента. Значит, другого пути не было… Нас, офицеров, вывели туда, на Грушевского — стоять в шеренге. А раз мы туда пришли, полковники не будут прятаться за солдатами, чтобы вы, журналисты, опять все перекрутили. Я скомандовал встать впереди срочников. А сам, чтобы никто ничего не бзикал, вообще вышел вперед. Мне позвонили друзья: «Это ты там стоишь?» — «Я. А это вы колеса там подкатываете?» — «Мы». — «Слышь, убери вправо немножко, чтобы дым на нас не шел».

— Вы уж меня простите… но сейчас все так говорят. А чтобы вы говорили, не поменяйся власть?

— Очень сложно мне самому понять, что бы я говорил… Вы сейчас напишете, что я сказал, и для меня это будет полный звиздец. Вы можете всего этого не писать? Я вам рассказал правду, но вы же сами знаете, какая она — правда.

— Ни у кого уже нет сомнений, что в Крыму проголосуют за присоединение к России. Это может послужить толчком к началу войны? — спрашиваю я, и Андрей дергается.

— Вы не можете задавать такие вопросы военному, — говорит он. — Он может только выполнять команды главнокомандующего.

— Мы же все понимаем, — нехотя произносит офицер, — что ваш президент безбашенный. Ваш президент плохой. Вы согласны?

— Она этого не скажет, — останавливает его Андрей. — Она уже заявила на базе «Барса», что у нее принцип — не ругать свою страну в нашем присутствии.

— А мы, значит, можем своего ругать? — с осуждением смотрит на меня офицер. — Вы боитесь Путина.

— Пусть будет так, — отвечаю я.

— Скажите правду, если хотите, чтобы мы были с вами откровенны, — настаивает офицер.

— Правда в том, что вас здесь, вооруженных мужчин, много, а я среди вас женщина, и я одна. Легче всего сейчас сказать, что наш президент плохой, чтобы сделать вам приятно и расположить к себе. Но я считаю, что подобная критика возможна только внутри страны. Там меня не затруднит сказать, что я думаю о Путине. Но не здесь и не сейчас.

— Мне нравится эта позиция, — соглашается офицер. — Тогда говорим дальше… У Путина сейчас высокий рейтинг за счет того, что он поднял армию. Армия ему сейчас создает имидж. Но скоро у вашего президента рейтинг упадет очень сильно. Украинцы — хорошие воины. Трудно сказать, какую тактику мы выберем. На войне любая хороша. Лишь бы наши солдаты оставались живы, а ваши погибали. На дуэли мы драться точно не собираемся, но мы будем мочить вас в сортирах. И на вашей территории тоже. В ход будут пущены все средства. Будут рваться ваши вокзалы. А что вы на меня так смотрите? Не надо на меня так смотреть. А вы зачем к нам пришли? Путин эту войну не выиграет, и он это поймет, как только начнет вести военные действия. И мне все равно будет, кого из вас убивать: мирное население, немирное. Почему я должен вас жалеть? А вы не хотите маму мою пожалеть?

— Что может стать поводом для начала боевых действий с вашей стороны? Присоединение Крыма к России, например?

— Он не может отвечать на этот вопрос, — снова дергается Андрей. — Кто будет объявлять результаты референдума? Там распущен парламент.

— Я военный человек, — говорит офицер. — И если завтра надо будет воевать, я буду воевать. Если вы думаете, что русский сапог будет ходить по Украине, то… он не будет ходить. Если вы вдруг посчитаете Крым российским, я не исключаю, что там начнется подпольная террористическая деятельность. Я не верю в то, что нас будут спасать Америка, Европа или Англия, — они, напротив, сделают все, чтобы мы между собой воевали. Просто я не понимаю Путина… Почему он такой баран? Почему вместо того, чтобы укреплять отношения с Украиной, он пытается поставить нас на роль меньшего брата? Он считает, что, унизив украинский народ, он может стать великим самодержцем… Слухаю, товариш главнокомандуючий, — поднимает он тонко завибрировавшую телефонную трубку. Из нее отчетливо слышен голос. Офицер показывает мне руками — закрыть уши. Я закрываю уши.

— Я наблюдала за бойцами сотни, — говорю я, когда он кладет трубку на стол. — Они недисциплинированны, и они не перестали вас ненавидеть. Вы думаете, что сумеете воспитать из них настоящих солдат?

— Я сам, когда пришел двадцать лет назад в армию, был нахрапистым и… — начинает Андрей.

— Вы не приходили в армию с Майдана, — останавливаю я его. — А бойцы сотни считают, что они свергли режим.

— Я сделаю все, чтобы они стали хорошими солдатами, — говорит офицер и придвигается ко мне. Ставит локти на стол и не мигая смотрит мне в глаза. — Я уже показывал им, как вас надо убивать. Я уже сказал им: «Ребята, так воевать нельзя. Москали вас всех передушат». У нас будет много героев, но не посмертных. И я благодарен Советскому Союзу, что он научил меня военному делу. Я был хорошим советским офицером. А опыт в Афганистане показывает: это они с Майдана герои, но в условиях реальной войны это беспомощные дети. Они сразу будут липнуть к командиру, который будет четко и уверенно отдавать им команды.

— О чем вы говорите? Вы же видели этих людей, три месяца отстоявших на Майдане. Они изможденные и истощенные, — не сдаюсь я.

— Они только что прошли медкомиссию! — говорит Андрей.

— А Матросов был сильным?.. Послушайте меня… Я родом из тех мест, где до пятьдесят шестого воевали. Мой дедушка отсидел восемь лет, — офицер берет со стола ручку, рисует в открытом блокноте восьмерку, обводит ее много раз и дырявит. — А другой дедушка дошел до Берлина. А я всю жизнь думаю: кто из них был прав?

— А все были правы, — говорит Андрей, — и тот и другой. Время было такое…

— Сердце офицера какое? — спрашиваю я.

— Твердое, — отвечает офицер.

— У нас был Беслан, — говорю я, — у нас была масса других терактов. Террор — это черное зло. Объясните мне, как вы, бывший советский офицер, можете сейчас сидеть вот так, смотреть мне в глаза и оправдывать терроризм?

Офицер моргает, опуская на глаза светлые ресницы. Когда он их открывает, они из серых становятся синими.

— А что мне делать, скажите вы мне? Я вас не должен убивать, потому что вы — что?

— Люди.

— А мы?

— И вы.

— Ну так скажите своему Путину, пусть выстраивает с нами дружеские отношения. А иначе мы будем отравлять вам колодцы. Мы насыплем вам какую-нибудь гадость в водопровод. Мы будем истреблять вас в сортирах. Я буду делать это. Я буду хладнокровно вас убивать. Я буду посылать бойцов, я сам не пойду. Вы же нечестно себя ведете. Когда вы говорите, что отдали нам Крым, вы же умалчиваете, что взамен получили Белгородскую область.

— Я поняла, зачем вы меня позвали. Вы хотите через меня донести это послание до России. Так ведь? — спрашиваю я.

— Так, вы догадались. Да, я хочу, чтобы вы нас боялись.

— Но проблема в том, что вы не внушаете страха. Я знаю, что ничего этого вы делать не будете, — говорю я, вставая.

— Сядьте!.. Посидите еще. Давайте поговорим. Хм… Большинство офицеров помешаны на своей службе. В девяносто втором я вернулся на Украину. Я не хотел уезжать, я правда был хорошим офицером. Меня трижды посылали на получение досрочного звания, и трижды мне отказывали. Знаете почему? — он щелкает колпачком ручки. — Потому что я украинец.

— Это сильно отразилось на вашем сердце?

— Конечно же… А потом мне посоветовали: ты поставь две бутылки коньяка, а мы напишем, что ты русский, и через две недели у тебя уже будет звание. А знаете, сколько стоили две бутылки коньяка? Двадцать рублей. А знаете, какая у меня была зарплата? Пятьсот рублей.

— Вы согласились, чтобы написали: вы русский?

— Не-е-ет… Меня спросили: «Чего ты хочешь?» Я ответил: «Я хочу домой. Туда, где мне будут присваивать звания». Я вернулся. Моя зарплата была двадцать семь долларов. Наступило лето, а у жены вообще не было летней одежды. Мы пошли на рынок, она выбрала себе шелковую блузку, и мне тоже она понравилась. Я отдал всю… всю свою зарплату, — он снимает локти со стола и отодвигается от меня, прикрыв глаза. — Она шла сначала молча, потом как заревет. «Ты чего?» — «А как мы жить будем?» …Мне сейчас звонят мои… русские офицеры: «Ну, что вы там собираетесь делать?» — «Да мочить вас собираемся!» Смеются: «Ну, ты, брат, даешь!»

Мы с Андреем выходим из кабинета, чтобы успеть вернуться на базу «Барса». Оставляем офицера за столом — раскрасневшимся и, по всему видно, с растревоженным сердцем.

см.

Трезубцы небесной тысячи

expert.ru

Погибший украинский генерал начинал службу морским пехотинцем на Северном флоте СССР

Сегодня днём ополченцы ДНР сбили под Славянском вертолёт, на борту которого находился генерал внутренних войск Украины Сергей Кульчицкий. В некоторых украинских СМИ Кульчицкого называли «русским морпехом». Он вырос на Дальнем Востоке и закончил Дальневосточное высшее командное училище имени Рокоссовского.

Вертолёт с Кульчицким на борту был сбит около 12:00 мск в районе села Андреевка.

«Из ПЗРК был сбит наш вертолёт, который как раз вёз военных для ротации. 14 наших военных погибли вместе с генералом Кульчицким», - заявил на заседании Рады спикер парламента Александр Турчинов.

По данным журналистов, вертолёт был сбит вскоре после взлёта. При ударе о землю у него взорвались баки, и все находившиеся на борту люди погибли.

Биография генерала Генерал внутренних войск Сергей Кульчицкий (согласно информации на одноимённой странице в социальной сети «Одноклассники» ) вырос на Дальнем Востоке.

В 1976-1979 годах он учился в 24-й школе города Уссурийска в Хабаровском крае, а в 1973-1976 году – школе посёлка городского типа Смольяниново в Шкотовском районе, который сейчас относится к Приморскому краю.

В 1979-1981 году Кульчицкий учился в Суворовском военном училище, а в 1981 году поступил в Дальневосточное высшее командное училище имени Рокоссовского. Он закончил его в 1985 году. После окончания училища служил в морской пехоте 876-го отдельного десантно-штурмового батальона Северного флота.

О том, где служил Кульчицкий после распада СССР, неизвестно. В «Одноклассниках» генерал является членом группы «61-й Киркенесской краснознамённой бригады морской пехоты Северного флота» и нескольких подобных групп. Однако о службе в этой частях на личной странице Кульчицкого не сообщается.

Внутренние войска Первые официальные сведения о службе Кульчицкого в структурах МВД Украины появляются в 2011 году. В ноябре этого года он являлся заместителем начальника управления Западного территориального командования внутренних войск в звании полковника.

12 мая Сергей Кульчицкий был назначен на должность начальника управления боевой подготовки Главного Управления внутренних войск МВД Украины. Сообщение об этом появилось на сайте выпускников училища имени Рокоссовского.

Во время противостояния в феврале 2014 года Сергей Кульчицкий в качестве командующего офицера принимал участие в похоронах сотрудников МВД, которые погибли во время беспорядков в Киеве. К этому времени он уже получил звание генерал-майора. 2 февраля он присутствовал при похоронах капитана внутренних войск Дмитрия Дунца.

19 мая в интернете появилась информация о возможном назначении Кульчицкого новым главой николаевской областной милиции. Инициатором назначения был назван губернатор Николаевской области Николай Романчук.

По данным информагентств, с момента создания Национальной гвардии Сергей Кульчицкий занимал пост начальника управления боевой и специальной подготовки этого ведомства.

Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите «Ctrl + Enter» Протест Александр Турчинов Выборы президента Украины 2014 Украина

russian.rt.com

СМИ: Убитый генерал Кульчицкий не давал присягу Украине

Генерал Национальной гвардии Украины Сергей Кульчицкий, который был убит в четверг под Славянском, заявлял ранее, что в борьбе с ополченцами «будут пущены все средства», «мы будем мочить вас в сортирах, и на вашей территории тоже». Кроме того, он рассказывал, почему в свое время уехал из России и не принимал украинскую присягу.

В опубликованном в четверг интервью, которое генерал Кульчицкий дал ранее корреспонденту Expert Online, он рассказал о готовности к войне и терактам: «Мы насыплем вам какую-нибудь гадость в водопровод. Мы будем истреблять вас в сортирах. Я буду делать это. Я буду хладнокровно вас убивать. Я буду посылать бойцов, я сам не пойду. Вы же нечестно себя ведете. Когда вы говорите, что отдали нам Крым, вы же умалчиваете, что взамен получили Белгородскую область».

Генерал обещал сделать все, чтобы украинские военные стали хорошими солдатами. «Я уже показывал им, как вас надо убивать. Я уже сказал им: «Ребята, так воевать нельзя. Москали вас всех передушат». У нас будет много героев, но не посмертных. И я благодарен Советскому Союзу, что он научил меня военному делу. Я был хорошим советским офицером», – рассказал Кульчицкий.

Также он поведал, почему в свое время уехал из России и не принимал присягу. «Видите ли... Мне очень больно, когда заставляют принимать вторую или третью присягу. Я вторую присягу не принимал на Украине после того, как присягнул Советскому Союзу. Я в себе выработал такую мысль, чтобы как-то жить со всем этим. В первый раз я клялся защищать родину. Родина моя была большая, советская, но потом волею судьбы стала маленькой – Украиной. Я дал присягу народу и до сих пор ей верен», – приводит слова генерала Expert Online.

В 1992 году Кульчицкий вернулся на Украину. «Я не хотел уезжать, я правда был хорошим офицером. Меня трижды посылали на получение досрочного звания, и трижды мне отказывали. Знаете, почему? Потому что я украинец», – объяснял он.

Согласно биографии, размещенной на сайте Нацгвардии и в других источниках, генерал – потомственный военный. Родился в 1963 году отнюдь не на Западной Украине, а в немецком городе Веймар, в семье офицера, служившего в группе советских войск в ГДР.

Окончив Суворовское военное училище в Уссурийске (Приморский край), поступил в Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище им. Маршала Рокоссовского, которое окончил в 1985 году с красным дипломом. Командовал взводом 876-го отдельного десантно-штурмового батальона (ОДШБ) морской пехоты Северного флота (Печенга, Мурманская область), дослужился до зама командира, а затем до начальника штаба этого ОДШБ.

С 1992 года Кульчицкий – в силовых структурах независимой Украины. Служил в Национальной гвардии (той, что существовала в 1991–2000 годы) на Западной Украине и в Крыму, а затем – во Внутренних войсках МВД. В 2012 г. президент Виктор Янукович присвоил Кульчицкому звание генерал-майора – в это время тот уже занимал пост начальника управления боевой и спецподготовки Внутренних войск. Также известно, что в феврале этого года Кульчицкий принимал участие в похоронах сотрудников МВД, которые погибли во время беспорядков в Киеве.

Напомним, в четверг ополченцы Славянска сбили два украинских вертолета. Вертолеты обстреливали позиции ополченцев. Ответным огнем, предположительно, из зенитного пулемета ополчению удалось подбить сначала одну, а потом и другую воздушную машину.

В одном из вертолетов летел начальник управления боевой и специальной подготовки Нацгвардии Украины генерал Сергей Кульчицкий. Вместе с ним погибло от 9 до 13 человек.

Сообщалось, что Славянск и Краматорск обстреливают из установок «Град».

vz.ru

Погибший генерал Кульчицкий был злобным идиотом?

Читаемые

+

Рейтинговые

+

Комментируемые

+

dosie.su

Генерал Сергей Кульчицкий начинал службу на Северном флоте

Ополченцы ДНР сбили под Славянском вертолёт, на борту которого находился генерал внутренних войск Украины Сергей Кульчицкий.  В некоторых украинских СМИ Кульчицкого называли «русским морпехом». Он вырос на Дальнем Востоке и закончил Дальневосточное высшее командное училище имени Рокоссовского.

Вертолёт с Кульчицким на борту был сбит около 12:00 мск в районе села Андреевка.

«Из ПЗРК был сбит наш вертолёт, который как раз вёз военных для ротации. 14 наших военных погибли вместе с генералом Кульчицким», - заявил на заседании Рады спикер парламента Александр Турчинов.

По данным журналистов, вертолёт был сбит вскоре после взлёта. При ударе о землю у него взорвались баки, и все находившиеся на борту люди погибли.

Биография генерала.

Генерал внутренних войск Сергей Кульчицкий (согласно информации на одноимённой странице в социальной сети «Одноклассники» ) вырос на Дальнем Востоке.

В 1973-1976 году он учился в школе посёлка Смоляниново Шкотовского района Приморского края. В 1976-1979 годах - в 24-й школе города Уссурийска. 

В 1979-1981 году Кульчицкий учился в Уссурийском суворовском военном училище, а в 1981 году поступил в Дальневосточное высшее командное училище имени Рокоссовского. Он закончил его в 1985 году. После окончания училища служил в морской пехоте 876-го отдельного десантно-штурмового батальона Северного флота. О том, где служил Кульчицкий после распада СССР, неизвестно. В «Одноклассниках» генерал является членом группы «61-й Киркенесской краснознамённой бригады морской пехоты Северного флота» и нескольких подобных групп. Однако о службе в этой частях на личной странице Кульчицкого не сообщается.

Внутренние войска.

Первые официальные сведения о службе Кульчицкого в структурах МВД Украины появляются в 2011 году. В ноябре этого года он являлся заместителем начальника управления Западного территориального командования внутренних войск в звании полковника.

12 мая Сергей Кульчицкий был назначен на должность начальника управления боевой подготовки Главного Управления внутренних войск МВД Украины. Сообщение об этом появилось на сайте выпускников училища имени Рокоссовского.

Во время противостояния в феврале 2014 года Сергей Кульчицкий принимал участие в похоронах сотрудников МВД, которые погибли во время беспорядков в Киеве. К этому времени он уже получил звание генерал-майора. 2 февраля он присутствовал при похоронах капитана внутренних войск Дмитрия Дунца.

19 мая в интернете появилась информация о возможном назначении Кульчицкого новым главой николаевской областной милиции. Инициатором назначения был назван губернатор Николаевской области Николай Романчук.

По данным информагентств, с момента создания Национальной гвардии Сергей Кульчицкий занимал пост начальника управления боевой и специальной подготовки этого ведомства.

Оригинал статьи: http://russian.rt.com/article/34150#ixzz33BEYtxRQ

http://www.odnoklassniki.ru/profile/112913962618 В статье, опубликованной в журнале «Эксперт» 17 марта, было представлено интервью с неназванным украинским офицером, который угрожал «хладнокровно убивать» русских. После смерти генерал-майора Кульчицкого под Славянском автор статьи признала, что эти слова принадлежали именно ему.

«Сегодня погиб генерал Кульчицкий, который дал мне это интервью. Был советским офицером, говорил по-русски», — написала на своей странице в сети Facebook журналист Марина Ахмедова.

В материале «Трезубцы небесной тысячи» журналист рассказывает, как её привели на встречу с неназванным высокопоставленным офицером, который пообещал использовать против России любые методы борьбы, вплоть до терроризма.

«Украинцы — хорошие воины. Трудно сказать, какую тактику мы выберем. На войне любая хороша. Лишь бы наши солдаты оставались живы, а ваши погибали. На дуэли мы драться точно не собираемся, но мы будем мочить вас в сортирах. И на вашей территории тоже. В ход будут пущены все средства. Будут рваться ваши вокзалы... И мне все равно будет, кого из вас убивать: мирное население, немирное».

«...скажите своему Путину, пусть выстраивает с нами дружеские отношения. А иначе мы будем отравлять вам колодцы. Мы насыпем вам какую-нибудь гадость в водопровод. Мы будем истреблять вас в сортирах. Я буду делать это. Я буду хладнокровно вас убивать. Я буду посылать бойцов, я сам не пойду».

«Я родом из тех мест, где до пятьдесят шестого воевали. Мой дедушка отсидел восемь лет, — офицер берет со стола ручку, рисует в открытом блокноте восьмерку, обводит ее много раз и дырявит. — А другой дедушка дошел до Берлина. А я всю жизнь думаю: кто из них был прав?».

«В девяносто втором я вернулся на Украину. Я не хотел уезжать, я правда был хорошим офицером. Меня трижды посылали на получение досрочного звания, и трижды мне отказывали. Знаете почему? — он щелкает колпачком ручки. — Потому что я украинец».

«…Мне сейчас звонят мои… русские офицеры: «Ну, что вы там собираетесь делать?» — «Да мочить вас собираемся!» Смеются: «Ну, ты, брат, даешь!».

http://russian.rt.com/article/34287 Трезубцы небесной тысячи http://expert.ru/2014/05/30/kulchitskij/

vladimir-pelevin.blogspot.com

На смерть генерала Кульчицкого

На прошлой неделе ополченцы Донбасса сбили вертолет вооруженных сил. Среди 12 погибших оказался генерал-майор МВД Украины Сергей Кульчицкий. За два месяца до этого события «РР» опубликовал репортаж «Трезубцы небесной тысячи». Один из его героев– анонимный высокопоставленный офицер - угрожает России терактами и обещает нас хладнокровно убивать. Когда стало известно, что этот офицер и есть Кульчицкий, в рунете поднялась настоящая буря, а цитаты из текста разобрали на пули для войны. Автор репортажа Марина Ахмедова попросила эту полосу для того, чтобы объяснить, почему ей это совсем не нравится.

- Кульчицкий только что погиб, - проговорил в телефонную трубку боец самообороны Майдана, который позже вместе со своей сотней вошел в состав Национальной Гвардии и в настоящее время находится в Славянске. – Тот генерал, которого вы знали. Сепаратисты сбили вертолет, в котором летел он и еще четырнадцать человек. Они сгорели заживо. Пожалуйста, напишите об этом. О том, что… ой…

- Стреляют? – спросила я.

- Да, по нам стреляют. Ой… Напишите о том, что он был все равно что русским. Все его друзья – в России. Он всегда говорил по-русски. Он очень любил Россию. Он никогда никого не предавал.

В это время я находилась в Иордании и ждала машину, которая должна была отвезти меня в пустыню к бедуинам. Я сделала запись в Facebook, прикрепив к ней ссылку на свое интервью с генералом, которое вышло в марте, и в котором я скрыла имя главного героя. «Сегодня погиб генерал Кульчицкий. Был советским офицером. Говорил по-русски» - написала я.

С самого начала я знала, как зовут генерала, дававшего мне интервью. Оно могло и не быть анонимным, если бы я сама не спросила в конце – «Вы точно хотите, чтобы я опубликовала ваши слова под вашим именем?».

- Н-нет… - неуверенно ответил он. – Давайте вы лучше скроете мое имя. Напишите, что я – офицер. А то я вам наболтал, а потом – что? На пенсию?

Кульчицкий сам захотел дать мне это интервью. Мне позвонили и попросили приехать в поликлинику, где бойцы самообороны, два дня назад вошедшие в Нацгвардии, проходили медосмотр. В поликлинике я встретила людей, изможденных месяцами стояния на Майдане. Среди них были двое бойцов, сильно друг на друга похожих.

- Вы отец и сын? – спросила я.

- Да, - ответил старший, а младший гордо и напоказ натянул на лицо леопардовую балаклаву. Пояс его камуфляжной куртки был перетянут белым ремнем. – Ему восемнадцать лет, - кивнул на сына отец.

К сыну все обращались, окликая его – «Варвар…». Тот довольно улыбался под балаклавой.

Среди проходивших медосмотр так и было – одна половина могла стать другой сыновьями. Там были либо взрослые мужчины, либо совсем молодые ребята. На базе «Барс», сразу войдя в столовую, они оказались среди обедавших срочников. Самооборона поспешила в конец столовой, где расселась по шестеро за столы, рассчитанные на четверых, лишь бы не смешиваться со срочниками. А срочники, поскорее проглотив оставшееся в тарелках, поспешили покинуть столовую. Еще две недели назад они стояли друг против друга на Майдане, занимая разные стороны баррикад. На той же стороне – против Майдана – был и генерал Кульчицкий.

Наш разговор он начал с угроз – в адрес России. А я хотела поговорить с ним о бойцах самообороны, которые как мне казалось, находились не в той физической форме, чтобы принимать участие в боевых действиях. То есть мы хотели поговорить о разном. Тогда мне казалось, и кажется до сих пор, что новая киевская власть хотела избавиться от боевого крыла Майдана, хотела, чтобы та переехала из Киева на восток, и там бы и осталась, войдя в состав «небесных тысяч». Тогда к власти не было бы никаких претензий, и она законно и безболезненно для себя освободила бы главную площадь страны. А генерал говорил о том, что, да, бойцы профессионально не готовы, но их патриотический дух восполнит все остальные недостатки, и их не надо готовить к тому, чтобы совершить подвиг. Они уже готовы его совершить. А недостатки он видел сам, но, в конце концов, не он посылал их на эту войну. Его задача – сделать все, что он может в сложившихся обстоятельствах.

- Я не хочу быть начальником похоронной команды, - говорил генерал. – Я не хочу рисовать на их крестах трезубцы. И я считаю, что не имею права забирать у людей жизнь. Я просто воспринимаю все так, как оно есть. Я – военный человек, и если надо будет воевать, я буду воевать. А если я буду не нужен, я уйду на пенсию.

В разговоре он постоянно возвращался к угрозам в адрес России – говорил, что украинские бойцы будут взрывать наши вокзалы, что они насыплют нам отраву в водопровод и в колодцы, что они будут нас убивать. Он так часто повторял эти слова, что мне казалось – до нашей встречи он готовился их сказать.

- Я понимаю, зачем вы меня позвали – чтобы передать эти слова в Россию через меня, - сказала я. – Но проблема в том, что вы не внушаете страха.

- Как вы догадались? – спросил меня Кульчицкий и улыбнулся.

Догадаться было не сложно. У Кульчицкого оставалось много друзей в России – из военных, бывших сослуживцев, и если бы я встретила его в таком же кабинете где-нибудь в России, я бы воспринимала его как российского военного. Он ничем от того не отличался. Как не отличались и ветераны Афганистана, в палатке которых на Майдане я провела полдня, когда стало известно о том, что в Крыму пройдет референдум, от тех ветеранов, которые живут в России. То есть, встреть я всех этих людей в России, у меня бы и мысли не возникло о том, что они – не свои, а чужие. Впрочем, и у них при встрече со мной таких мыслей не возникало. Все они начинали с угроз в адрес страны, которую в этот момент считали вражеской, но потом не на словесном, а на другом уровне, который можно было, скорее, почувствовать, а не услышать, они давали понять – страну, в которой прошли их детство и молодость, они до сих пор любят.

- Почему вы постоянно смотрите в мой блокнот? – спросил Кульчицкий. – Что вы там видите? Вы так внимательно за мной следите… Что вы записываете в свой?

- Вы уже минут пять рисуете на листе перевернутую восьмерку, - ответила я. – Вы ее уже зарисовали до дыр.

- Вам это о чем-то говорит? – спросил он.

- Да. Вы сказали, что один ваш дед при советском союзе отсидел восемь лет. Мне это говорит о том, что для вас это имело большое значение.

- Это правда, - согласился он. – А вы мне звоните, когда будете в Киеве. Я уверен, мы с вами еще встретимся, и я вам чем-нибудь помогу. А пока не уходите так быстро, поговорите со мной еще.

- А вы думаете сердце офицера – твердое или мягкое? – спросила я.

- Твердое, - вздохнув ответил он.

Когда я уходила генерал оставался сидеть за столом. Он казался мне очень крепким и широким в плечах. Но когда он, в конце концов, вышел на крыльцо и позвал водителя, чтобы тот вернул меня в Киев, оказалось, что широкой была его черная куртка.

- Обязательно позвоните мне, - сказал он, когда я садилась в машину. – Я надеюсь мои слова помогут России хоть что-то понять. Я не прошу вас никому не отдавать диктофонную запись, я и так вам верю.

Два дня назад я вернулась из пустыни, где была без связи. Вернувшись, я обнаружила в почте сообщения, в которых коллеги журналисты просят меня либо прокомментировать смерть генерала, либо передать им исходники моего интервью. Я обнаружила, что коллеги-журналисты, информируя о смерти генерал-майора Сергея Кульчицкого, использовали мое интервью. Для того, чтобы создать образ вражеского генерала были взяты те цитаты, в которых генерал угрожал России. Но, кроме этих, там было еще много цитат. Например, тех, в которых он рассказывал, как созванивается с российскими военными и те называют его братом. Как во время распада советского союза и инфляции, он хотел купить жене летнюю одежду и потратил все деньги, а она, возвращаясь с рынка, заплакала. Мой текст можно было воспринимать только целиком, а не разбирая его на части, которые удачно могут встроиться в стену пропаганды. Целиком он показывал, что у погибшего сердце все-таки было мягким. Что генерал – человек, не имевший выбора в сложившихся обстоятельствах. Кульчицкий – генерал страны Украина. Страна отдала ему приказ. Он его выполнял так же, как выполняли российские военные когда-то в Чечне. Он мог уйти на пенсию, но и тогда его обвинили бы в том, что он предал страну в трудный час.

Уехав в тот день от генерала, я вернулась на базу «Барс». Вошла в палатку к бойцам самообороны. Посередине стояла железная печка. Варвар, положив под щеку балаклаву, спал с открытым ртом на деревянном лежаке. Рядом сидел его отец, обхватив голову руками.

- Варвар! А Варвар… - один из бойцов подергал спящего за ногу, тот не проснулся, только закрыл рот и засипел через нос.

- Картошечки хотите? – спросили меня из темноты.

Мы расселись вокруг печки. Здесь земля просохла, а за палаткой – кисла от дождя. Ели картошку в мундире.

- Я Жуковке работал, - заговорил один. – Строителем. Получал большие деньги – от сорока до шестидесяти тысяч.

- А я полтинник, - сказал другой. – Я же по элитному ремонту в основном. В Москве одному богатому дяденьке двор в порядок приводил. Он трошки непонятный был. Говорит - «Вот все, сегодня бросаю пить!». Два дня не пьет, а всем рассказывает, что два месяца. Ну, балбес… Зато у него четырехэтажный дом был и восемь машин.

- Сейчас пройдем обучение, - заговорил третий, - а потом вернемся на Майдан и будем ждать решения нашего правительства – может, они нормально как-нибудь все с Путиным решат, чтоб без войны. А так опыта же у меня воевать нет. А где его взять, если я – пять лет в шахте?

Отец сидевший на лежаке рядом с сыном встал, позвал того по имени.

- А? Че, пап? – проснулся Варвар.

expert.ru


Смотрите также