Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Ильсия бадретдинова биография семья муж дети


«ИЛЬФАК ШИГАПОВ – ТРАГИЧЕСКАЯ СУДЬБА ТАТАРСКОГО ДИТЯ». В КАЗАНИ ВСПОМИНАЛИ ПРОДЮСЕРА, ЖУРНАЛИСТА И ПОЭТА

5 апреля в концертном зале филармонии вспоминали татарского журналиста, писателя, продюсера, публициста, автора множества песен Ильфака Шигапова. В этот день он отметил бы 50-летний юбилей.

Фото: Рамиль Гали

Автор материала: Лейла Хакимова (перевод, www.intertat.tatar)

Концерт в память о Шигапове назвали «Узен ничек сон?» («А сам-то как?»). Эти слова при жизни любил говорить сам Ильфак Шигапов. А строки взяты из песни «Абзый», написанной молодым поэтом Ренатом Галиаскаровым. Песню исполнил певец Ильназ Гарипов – так же, как исполнял Ильфак Шигапов – под мелодию гитары.  

«Нет ни одного татарина, не знавшего Ильфака Шигапова»

«Прочитав стихотворение, представил себе картину, как Ильфак абый писал музыку: всегда с кофе и гитарой. Он творил в особенном стиле, в стиле «Ильфак абый». За все время, пока мы работали вместе, он написал мне три песни, и все они мне очень дороги. Мы проработали вместе недолго, но он занимает большое место в моей душе. Ильфак абый был очень хорошим человеком. И вообще, всюду было заметно, насколько его уважают – куда бы мы ни приехали с гастролями, в любой деревне, в любом районе Татарстана, нет ни одного татарского человека, кто не знал бы Ильфака Шигапова. Поэтому его творчество, его имя – вечны», – сказал Ильназ.

Корреспонденту «Татар-информ» певец рассказал и о том, что Шигапов был не только продюсером, но и верным, близким другом: «С ним можно было поговорить на любые темы. Он был неотрывен от народа, не только в творчестве, но и в жизни был среди народа, вместе с народом. Он мог поговорить и с серьезными людьми, и с обычной дояркой, и с таксистом на их языке, эта была личность, обладающая удивительными чертами». 

 «Зрители скучают по Ильфаку»

Ильфака Шигапова зрители запомнили открытым, искренним человеком.

«Он открыл павильон «Татарча» в торговом центре «Муравейник» в Казани. Там продавались товары исключительно на татарском языке. За книгами и журналами я всегда приходила туда. С Ильфаком мы там и познакомились, разговорились. Мы, люди старшего поколения, нуждаемся в теплом слове, общении. А он открыто часами мог с нами говорить. Никого не считал чужим, всегда встречал тепло как родного человека.

Просто уму непостижимо, думаю, думаю и поражаюсь. Это был очень крепкий, сильный человек. Кто бы мог подумать, что он уйдет из жизни таким молодым, – поделилась воспоминаниями зрительница из зала Савия Габдрахманова.

«Я всегда уважала его как личность – правдолюб, смело высказывающий свое мнение. В каждой написанной им песне есть глубокий смысл. Он был отважным. Поэтому после него остались его добрые дела, его доброе имя», – говорит другая поклонница творчества Шигапова Гульниса Галиева из Казани.

«Написал более 350 песен, выпустил более 20 альбомов»

В зале был аншлаг. Друзья, родные, односельчане, коллеги Ильфака. В душе каждого из них – лишь теплые воспоминания…

На концерте выступили Марсель Вагизов, Рустам Сарваров, Алмаз Хамзин, Рифат Зарипов, Вадим Захаров, Рашит Шамкай, Фанир Галимов, Римма Никитина.

Вечер памяти организовали главный редактор газеты «Шахри Казан» и журнала «Сююмбике» Гульнара Сабирова, руководитель фонда Рашита Вагапова Рифат Фаттахов, руководитель компании «Аксу», продюсер Рустам Сарваров.

«Кем был Ильфак Шигапов? Что он искал в этой жизни, что делал? Эта личность отличалась от остальных искренностью и правдивостью. Поэтому сегодняшний вечер памяти отличается от других концертов. Хотя Абзый и сам был другим, необычным человеком. Как и свойственно талантам, у него были свои странности. Он старался изменить мир природным талантом, мыслями, большими идеями. Он знал то, чего не видели другие, и указывал на это. За короткую жизнь написал более 350 песен, выпустил более 20 альбомов», – отметил ведущий концерта, главный редактор «Татар радиосы» Айваз Садыров. 

«Он или громко смеялся, или мог заплакать»

На сцену вышла Ильсия Бадретдинова.  Саный яңгыр тамчысын,  Татый әрем ачысын 

Гади генә сәер кеше... (Считает капли дождя, пробует горечь полыни – обычный странный человек…)

«Сэер кеше» («Странный человек») – одна из первых песен Шигапова. Есть мнение, что песня автобиографична. 

Ильсию Бадретдинову считают самым успешным «проектом» продюсера Ильфака Шигапова. Его песни в исполнении Бадретдиновой стали прорывом в татарской эстраде.

«Первую песню «Кунел» Ильфак посвятил мне. Не посвятил, точнее, песня была написана после нашего знакомства, до этого он не писал. Он придумал текст, пока я выходила в магазин. Мне тогда было 20 лет. Дома он встретил меня со словами «Я написал песню». Я совсем не знала об этом его таланте. Усадил рядом с собой, включил магнитофон. Песня длилась более семи минут. Не понимаю ни слова, ни музыку. «Красиво?» – спрашивает Ильфак. Ответила: «Страшно красиво». Я была простой деревенской девушкой. До встречи с Ильфаком, я пела о любви, дружбе, в общем, это были совсем другие песни. Я долгое время удивлялась, помню, как говорила: «Ильфак, ну что ты, разве такая песня бывает?», – рассказывает Ильсия. 

Потом пошли другие песни – «Сэер кеше», «Ялгыш язмыш» и другие. Бадретдинова рассказала и о том, как Ильфак Шигапов писал свои песни. «Он всегда находился в поиске, стремился к чему-то новому. 15 лет он писал песни в одном состоянии, в одной среде. Старую гитару не выпускал из рук. Внутри гитары всегда был маленький кусочек от сушки, который Нариман (сын – прим. Ред.) еще совсем маленьким уронил внутрь. Ильфак не разрешал его оттуда доставать, видимо, это был своего рода талисман. Кусок сушки так и болтался в гитаре, – со слезами на глазах вспоминала она. – В большой кружке рядом на столе всегда был кофе, работая, много курил. 2-3 часа к нему нельзя было подходить. Потому что он погружался в свой мир. Он мог громко засмеяться или вдруг заплакать».

Ильсия Бадретдинова исполнила последнюю песню авторства Ильфака. «Последнюю свою песню Ильфак начал записывать на диктофон. К сожалению, записан только один куплет. Мне эту запись отдала дочь Ильфака Зарина. «Ильсия апа, послушай, пожалуйста. Мне кажется, в этой песне он высказал то, что хранил в глубине своей души, высказал то, что хотел бы сказать тебе», – сказала она. С первого дня нашего знакомства я мечтала спеть дуэтом с Ильфаком. Не вышло, он не послушался. «Нет, не выйду», – отвечал он. Поэтому, хочется, чтобы эта песня звучала именно его голосом. Первый и последний дуэт», – сказала певица.

«Весной ходил босиком, а кыстыбый любил только с маслом»

Последнее время Ильфак Шигапов и Ренат Галиаскаров поддерживали тесное общение. Ренат тоже вспоминает друга только с теплом в сердце.

«С Ильфаком абый мы познакомились через Ильназа Гарипова. Я и раньше его знал, но теснее общаться мы стали чуть позже. Любя, он всегда обращался ко мне «Абзый». Оба мы люди творческие, у нас всегда находились общие темы, мысли, мечты и планы на будущее. К сожалению, мы так и не успели претворить их в жизнь. Ильфак абый не знал, что такое ночной сон. Он или строчил статью для газеты, или писал песню. Бывало, что общались до ночи, прощались, а потом все равно до 5 утра по телефону обсуждали написанный материал», – вспомнил Ренат. 

Ренат Галиаскаров с особой теплотой рассказал о том, что весной, как только снег подтаивал, Ильфак любил ходить по земле босиком, кыстыбый предпочитал есть, щедро обмакнув в масло, а в его кармане вперемешку с сигаретами всегда лежала куча маленьких бумажек – с номерами телефонов. «А под настроени» он мог несколько раз слушать песню Айдара Галимова «Бэхет алмасы», – добавил Айваз Садыров.

«Ильфак абый мечтал увидеть мои сольные концерты»

Ильфак Шигапов родился в селе Старый Иштеряк Лениногорского района. Он внес огромный вклад в татарскую журналистику. Как журналист стал известен в 90-х годах, сотрудничая с редакцией газеты «Татарстан яшьлэре». Позже стал писать стихотворения на социальные темы.

Последнее место работы Ильфака Шигапова – газета «Шахри Казан». Стоит вспомнить и о его издательской деятельности. Он первым из татар создал и вел сайт с эротическим уклоном «Тишек», издавал газету «Нихэл, кызый?».

В последние годы продюсер работал с новой исполнительницей – Айсылу Габдиновой. Большую популярность девушка принесла песня «Экспонат» группы «Ленинград» – она исполнила ее на татарском языке. «Ильфак абый мечтал увидеть мои сольные концерты. К сожалению, он ушел очень рано. Наверное, в этом мире больше нет такого человека. Мне не хватает его советов, мудрых слов. Очень сильно скучаю, тоскую», – сказала Айсылу.

Это Айсылу сняла на видео выступление Ильфака Шигапова и разместила запись в Инстаграм. Как отмечает певица, впервые продюсер вышел на сцену 15 февраля на концерте в Балтасинском районе. Сегодня Айсылу радуется, что успела записать эту песню. «Это видео – дорогая память для меня», – говорит она. 

Вспомнила она и том, как они познакомились: в 2015 году на телепередаче. Продюсер как раз был в поиске интересных молодых исполнителей, ему понравилось, как поет Айсылу.

Ильфак Шигапов не любил рассказывать о своих проблемах, жизненных трудностях. Он не показывал свои переживания. Даже если на душе кошки скребли, он не ходил, вздыхая и сетуя на судьбу. С любовью и теплотой рассказывал о своих детях, они были его утешением, вспомнили ведущие концерта памяти Шигапова.

«Хочется ответить, но это невозможно»

Многие песни Ильфака Шигапова так и остались неспетыми. На вечере памяти они прозвучали со сцены филармонии. Новую песню «Улым» («Сынок»), сохранившуюся на телефоне Шигапова, исполнили Зульфат Зиннуров и Альбина Кармышева.

Мине көтә минем улым – Җанымдагы күз нурым. Алар өчен яшим бу җирдә Көтә мине минем улым. (Меня ждет мой сын – свет очей моих. Ради них я живу на свете, меня ждет мой сынок)

«Очень сильно волновался, растерялся. Эта песня сегодня прозвучала впервые. Мы постарались исполнить ее в стиле Ильфака абый, по-простому, как это делал он.

С этим человеком судьба свела меня 15 лет назад в агентстве Oscar-records. Я делал первые шаги в эстраде, записывал свои первые песни. Ильфак абый работал там вместе с Ильсией, они ездили по гастролям.

Ильфак абый был простым человеком. Никогда не гордился собой, не зазнался. Нельзя пересчитать все его положительные качества. Очень добрый, благородный, открытый, всегда с улыбкой приветствовал издалека. Если речь заходила о работе, он прерывал и спрашивал: «А сам-то как?» Вот сейчас не хватает его этого вопроса. Хочется ответить ему, но это уже невозможно. Но он видит всех нас», – сказал Зульфат Зиннуров.

«Сегодня и папа сидел с нами в этом зале»

У Ильфака Шигапова остались дочь Зарина от первого брака и общий сын с Ильсией Бадретдиновой – Нариман. Мальчика часто называют копией отца.

«В этом году папе исполнилось бы 50 лет. К сожалению, не получилось. Я горела идеями об организации его большого юбилея. Он ушел из жизни очень рано. Ему бы еще жить и жить, творить и творить… 

Папа никогда не отмечал дни рождения. Я сказала: «Папа, в следующем году у тебя юбилей, давай хоть разок отметим твой день?!» Он тут же отвечал: «Нет, зачем еще!». Но я его уломала. Увы, не свершилось...

Я хочу выразить огромную благодарность организаторам этого вечера, зрителям, пришедшим сегодня. Концерт идет очень душевно. Папа тоже сегодня рядом с нами. Он сидел в зале. Я почувствовала это», – сказала сквозь слезы Зарина.                      

«Не хочется верить, что тебя больше нет»

Друзья и коллеги, пришедшие почтить память Ильфака Шигапова, утверждают, что он любил жизнь, спешил жить. Не стал скрывать тоску по нему и Марат Кабиров. Свои мысли он выразил в стихах.

Син юклыкка ышанасым килми, Ышанасым килә син барлыкка. Кемнәр кайда яшиләрдер – белмим...

Мин яшимен синле чынбарлыкта.

Син татарга яңа җырлар бирдең... Яңа баскыч инде... яңа канат... Татар күтәрелде... Үзең бик үк

күтәрелмәдең дә аңа карап.

Күтәрелмәүләрең гаҗәп түгел, Җиңел түгел бит ул – беренчелек. Кадергә иң мохтаҗ чакларында

Беренченең кадерен белүче юк.

Син бу җиргә җыр калдырып киттең... Көләрлек тә җырың, еларлык та... Синең чынбарлыкта яшибез без..

Син генә юк шушы чынбарлыкта. 

«Ильфак – нераскрытая до конца личность»

Народный поэт Татарстана Равиль Файзуллин сказал корреспонденту  «Татар-информ», что раскрыл Шигапова с другой стороны: «Я назвал бы Ильфака трагедией татарского дитя. Он ушел из жизни, не успев раскрыться. Я не был в тесных отношениях с этим человеком, но много читал о нем в прессе за последние годы. И вот сегодня на концерте я открыл эту личность для себя совсем с другой стороны. Но все же, я сказал бы, что он – нераскрыт до конца.

В нем заложен большой талант, и в какой-то степени он его осуществил. Стремился привнести в татарскую эстраду что-то новое, у него были свои последователи, и через свои песни он хотел донести людям свое слово, свою правду. 

Талант – дар от Бога, богатство народа. Очень жаль, что многие талантливые личности уходят из жизни очень рано, вот так, трагически.

 

«Каждый день плачет, рассматривая фото Ильфака»

Ильфак Шигапов ушел из жизни 31 мая 2017 года.

Очень быстро информация о его смерти распространилась в интернете и СМИ. В социальных сетях появились сообщения, что продюсер умер не своей смертью.

Во «ВКонтакте» 20 мая он оставил такие строки: «Я ухожу… Без сожалений, без обид. Благодарю небеса… Я люблю вас, люди…». 23 мая появилась запись: «Я был… Я был в вашей жизни».

«Я не могла сдержать слезы во время концерта. Выплакалась. Сколько людей собралось почтить память моего иркэм, вспомнить о нем. Что бы сказал Ильфак, если бы увидел это? Всегда обращалась к брату «иркэм». Я старше его на пять лет, можно сказать, что я его вырастила, воспитала. Он с детства тонко чувствовал. С пяти лет начал читать книги. Он читал сказки на одном дыхании. Он прочитал все книги в сельской библиотеке. 

Ежедневно по 2-3 часа мы говорили по телефону. Мы были с ним очень близки. Даже сейчас, делая что-то, я думаю, а что бы на это сказал Ильфак. Часто снится мне. Если в моей жизни случается что-то хорошее, он улыбается. Кажется, и на небесах он радуется за нас… Мама очень скучает. Каждый день плачет по нему, рассматривая фото», – рассказала родная сестра Ильфака Резида Мухамметова

buinsk-tat.ru

Ильсия Бадретдинова: До знакомства с Ильфаком Шигаповым я пела «нормальные» песни

Творчество звезды татарской сцены Ильсии Бадретдиновой в эти дни переживает подъем – на фоне роста интереса к личности Ильфака Шигапова.

Известный журналист, продюсер и общественный деятель ушел из жизни 30 мая из-за внезапной остановки сердца. Ильфак Шигапов был тем, кто «открыл» звезду Ильсии Бадретдиновой, обеспечив ей репертуар из композиций с непривычными для татарского уха тяжелым саундом и остросоциальными текстами. Те, кто знал и любил Ильфака Шигапова, в песнях его бывшей подопечной и экс-супруги находят утешение и вспоминают его, а многие впервые узнали о талант покойного через творчество певицы. «Татар-информ» представляет эксклюзивное интервью с Ильсией Бадретдиновой. 

- Ильсия, мы хотим поговорить об Ильфаке Шигапове именно с вами, и это естественно, ведь именно вы были самым близким его человеком, как в личной жизни, так и в творческой сфере. После смерти Ильфака Шигапова люди еще больше интересуются его творческим наследием, которое, несомненно, не было бы таким ярким без вашего с ним сотрудничества. Не считаете ли вы, что он ушел недооцененным? Ощущаете ли резкий рост популярности этой личности? 

– Во-первых, перед интервью мы с вами условились, что разговор не коснется моих с ним личных отношений, но вам удалось как-то обыграть эту тему в вопросе. Что ж, попробую ответить.

Я считаю, что вообще у татар не принято в должной степени оценивать творческого человека при его жизни. Только после его ухода обычно начинают вспоминать, какой он был хороший. Поэтому не вижу ничего необычного в том, что Ильфака стали больше уважать и интересоваться им именно сейчас. 

Мне кажется, у него было много нереализованных идей и проектов. Сейчас уже прошло два с половиной года, как мы с ним расстались, в последнее время мы с ним вообще не общались, поэтому, к сожалению, я не знаю, какими идеями он горел все это время. Но точно знаю, что Ильфак Шигапов всегда был полон каких-то замыслов и идей, поэтому думаю, что у него остались незавершенные дела.

Что касается недооцененности. Он же оставил после себя огромное наследие – созданных им песен только в моем репертуаре около трехсот. Много статей по истории, журналистских материалов, остались изданные им книги, спектакли, которые до сих пор не сходят со сцены. Все это есть. Я считаю, что те, кто его понимал, воспринимал его как близкого по духу человека – а таких много – в какой-то степени оценили как его личность, так и его творчество. О какой-то оценке со стороны властей и говорить не хочется, потому что правду не хочу говорить, а врать не умею. 

– Я помню начальный этап вашего творчества. Знаю, что вам было тяжело, потому что с самого начала ваши песни объявили «неформатными», вас не пускали ни в радиоэфиры, ни в телевидение. Выходили вы очень тяжело. Как сами тогда воспринимали понятие «неформат» – не знаю, но вскоре вы смогли превратить эту «неформатность» в преимущество и даже заявляли о себе как о «неформатных исполнителях». Превратить «неформатность» в свой плюс – чья была идея?

– Возможно, это ваши собственные ощущения, я бы так не сказала. Наше творчество – это было всего лишь слово, которое мы с Ильфаком хотели донести до народа. Не буду лукавить и придумывать какие-то красивые формулировки, как-никак мне уже 36 лет, и я всегда остаюсь собой. Скажу прямо – никогда себя не считала певицей, и вокальные данные у меня небольшие. Это всего лишь наше с Ильфаком творчество, которое шло так, как мы сами чувствовали. Здесь говорят: «Вы альтернативный жанр, вы рок-певица, вы – поп-певица» и так далее. А я даже не знаю, в каком я стиле работаю. Пою то, что велит душа. Это так было всегда – сейчас, и во времена сотрудничества с Ильфаком. На моих концертах звучат как народные песни, так и социальной тематики, и песни на легкие темы, можно сказать, легкомысленные – есть все. Мы никогда не заявляли о себе о каких-то альтернативных исполнителях, и не жаловались, что нас запрещают, мы лишь хотели показать свое творчество людям и мы в конечном счете его и показали. 

Были такие случаи – не буду называть районы, но находили тысячи причин, чтобы не пускать нас в дома культуры. В конце концов сели с Ильфаком, поговорили, и он сказал такую мысль: «У нас демократия, давай сделаем так: поедем по деревням, как на Сабантуях, на КАМАЗе с генератором, даже к электричеству района не станем подключаться, покажем свой концерт, бесплатно!» Как только об этом узнали в районах, двери ДК для нас открылись. Это было на самом деле.

Многое пришлось повидать, уже 15 лет, как я вышла на сцену, за это время случалось разное.

– В одном из интервью Ильфак рассказал, как собирал зрителя, популяризировал эту музыку. Он сказал, что концерты не отменялись, даже если в зале сидели три человека. Обычно, если билеты не продаются, концерт отменяют. А вы по крупицам собирали свою аудиторию. Это действительно было эффективным способом, может ли это работать также и с другими исполнителями?

– Несомненно! Но на сегодняшний день на мне есть такой грех – случалось, переносили концерты, приходилось даже отменять. К примеру, в моей группе работает 9 человек, расходы на содержание группы большие. Нас зовут с концертом, мы отправляем афиши, билеты, а в день выступления нам заявляют – «Вот, что делать, билеты плохо продались, тут идет дождь, не можем выехать из соседней деревни». Не могут выйти из дома. В таких случаях мы не едем. В противном случае мы уходим в большой минус. Группа получает гонорар по установленной ставке, вне зависимости от количества зрителей в зале. 

Мы с Ильфаком начинали на энтузиазме, могли вдвоем поехать и дать концерт. Скажу одно – в тех районах, где я в свое время давала трехчасовой концерт перед 20 зрителями, сегодня могу собирать по три сольных концерта подряд, и залы полные. 

Кто-то «выезжает» на одной песне – крутит по радио, снимает клип и едет с концертом в районы. Такая популярность максимум на год. Народ приходит на эту известную песню, смотрит концерт и уходит недовольный, обманутый, и больше не приходит. Надо кропотливо собирать своего зрителя-слушателя, и стараться, чтобы он уже не ушел.

Сегодня, имея деньги, подняться можно, но самое сложное – удержаться в топе. А еще страшнее – после того, как удержался, через некоторое время начинаешь «падать» – и не маленькими шажками, а просто катишься вниз. Это самое тяжелое. 

Не могу называть имена, но сегодня несколько очень знаменитых исполнителей уже не могут продавать билетов. Это уважаемые мной исполнители, на сцене всю жизнь, отдали этому всю душу, но билеты на них не продаются. Что это – падение популярности, изменение вкусов народа? Народ хочет чего-то другого? Но я считаю это естественным явлением – человек не может быть популярным всю жизнь, времена тоже меняются, меняются потребности людей. А еще сцена любит молодость и красоту. Творческий век артиста короток, это хочу сказать.

А тем, кто удерживает зрителя по 20-30 лет, я бы ставила памятники – это очень сложная работа, только со стороны кажется, что это легко. Часто в социальных сетях мне пишут: «Вам хорошо, работа не пыльная, наряжаетесь и ходите по ресторанам». Я ничего не хочу доказывать, все равно не поймут. Однажды просто ответила всем сразу – «Вы тоже живите так же». Если это так легко, берите и живите так же. 

– Молодые исполнители приходят к вам за советом? Ведь многим, наверное, интересен ваш опыт становления как популярной певицы, завоевавшей любовь и уважение сотен тысяч слушателей.

– Приходят, и очень много. Из деревень приезжают, родители говорят: «Наша дочь очень хорошо поет, продаем корову, продаем трактор, отдадим все эти деньги, помогите, наша дочь хочет стать певицей». Знаете, что я им отвечаю?  Если желаете счастья своему ребенку, не пускайте на сцену. Искренне говорю, я сегодня каждой клеточкой своего тела против того, чтобы мой ребенок стал артистом. 

– Почему?

– Нет личной жизни. Ты все время на глазах у народа. Это со стороны кажется легкой жизнью, вечным праздником. Это не так. Например, мы даем 180 сольных концертов в год. Это значит, что я 180 дней не ночую дома. Я это говорю еще и как мама. Слава Всевышнему, гены у моего ребенка хорошие, он умный, воспитанный, отличник, очень вежливый. Но я лишена простых удовольствий, доступных другим матерям – сварить ребенку утреннюю кашку, проводить в школу, и встречать с уроков, хотя всем сердцем желаю этого. Но профессия мне этого не позволяет. 

Говорят, не нравится – уходи, найди другую работу. А на другой работе я не смогу прокормить своего ребенка. Я уже давно в этом деле и не собираюсь жаловаться. Я люблю эту работу, и 15 лет – срок не маленький. Несмотря на это, я не хотела бы, чтобы мой ребенок тоже был там.

– Распад вашей семьи тоже связан с деятельностью артиста?

– Причин много, думаю, что нет смысла теперь говорить об этом. Но одно могу сказать точно – в течение тринадцати лет мы с Ильфаком жили хорошо, никогда о нем ничего плохого не говорила, не давала говорить другим и сегодня не скажу. Ильфак – это Ильфак. 

– Кого бы вы назвали из своих любимых исполнителей?

– Это очень провокационный вопрос, все они для меня коллеги, никого не хочу выделять. Есть те, чье творчество уважаю, но не уважаю его как личность, а есть и такие, чье творчество я не понимаю совсем, а как человека уважаю.

– Кого слушаете для себя, изучаете его творчество – есть такие личности?

–На это тоже не отвечу.

– В предыдущей нашей беседе вы сказали, что в начале карьеры вы пели другие песни. После знакомства с Ильфаком стали петь то, что он предложил, а вы удивлялись: «Разве такие песни бывают?»

– Да, именно так.

– А не было сложно принять эти песни с психологической точки зрения? Они ведь, в отличие от любимой темы татарской эстрады, совсем не о любви, деревне и березках?

– Скажу по-нашему, по-простому – я пела «нормальные» песни.

– Что значит «нормальные»?

– Нормальные песни – о рябине, цветах, фонтанах, ромашках, о маме и папе, сестре и так далее. Познакомились с Ильфаком, через некоторое время написал для меня первую песню – «Кунел» («Душа»). Это действительно первая написанная им песня. Я послушала, тогда еще называла его Ильфак- абый, говорю: «Да ладно, Ильфак-абый, такой песни не бывает». «Бывает», – говорит. Попробовала спеть, попела, и потом говорю: «Почему ты для меня пишешь такие песни, нельзя ли написать другие?». А он: «А ты слышала со стороны свой голос? Тебе, милая, Бог дал голос не для того, чтобы петь о цветочках». Действительно, было что-то «рычащее» у меня в голосе, в молодости оно было совсем сильным, и акцент был яркий. И пошло-поехало. Сначала «Кунел», затем «Ялгыш язмыш» («Судьба-ошибка»), «Сэер кеше» («Странный человек»), «Алсу», «Ометсез юллар» («Безнадежные пути»). После того, как освоила пять-шесть «ильфаковских» песен, поняла, что уже не смогу петь те «нормальные» песни, потому что я перестала понимать даже их смысла, они стали для меня совсем чужими.

Песни Ильфака – это состояние моей души. Возможно, наш симбиоз поэтому и родился – он почувствовал состояние моей души, и оно совпало с его ощущениями.

Мы с ним понимали друг друга с полувзгляда. Те, кто работал много лет с нами в группе, смеялись. Если не хотели вслух при людях что-то обсуждать, садились с ним и между нами происходил примерно такой диалог: «И что? Не знаю, смотри сама. Давай тогда, как договаривались. Поняла». И все, никто ничего не понимает, а мы понимали друг друга, и в творчестве, и в жизни. Видимо, нам было суждено встретиться с ним, создать семью, родить ребенка. Ничто не зависит от нас, как Всевышний предписал, так и получилось. Он был старше меня на 12 лет, к моменту нашего знакомства мне было всего двадцать. Значит, именно так должно было случиться.

На сегодняшний день я не жалею абсолютно ни о чем. У меня была такая счастливая жизнь, у меня есть прекрасный сын, есть песни и мое сегодняшнее состояние – все связано в жизнью, проведенной с Ильфаком. Ильфак Шигапов – это человек, который сыграл в моей жизни самую большую роль, с разных сторон.

– Говорите, что перестали воспринимать «нормальные» песни. Значит, он раньше вас самой почувствовал ваше состояние души, чувства и ваш потенциал?

– Да, значит, сумел это открыть. А сейчас, возможно, сказывается возраст, хочется петь и «такие» песни – жемчужины нашей песенной культуры – «Мэтрушкэлэр» («Душица»), «Кыр казлары артыннан» («За дикими гусями»), «Жан ярсуы» («Страсть души»), татарские народные песни хочу петь. Такие песни тоже включаю в программу своих концертов. 

Кто-то говорит, что выбирает песню из-за текста, кто-то – мелодии. А я никогда не могу понять – влюбляюсь в песню, которая никому не нравится, и хочу ее петь. Не могу понять, почему так происходит.

– В вашем репертуаре есть песни, посвященные национальной тематике, раскрывающие чаяния татарского народа, его трагедию. В начале вашей совместной работы с Ильфаком мы его знали как именно такого человека – журналиста, продвигающего в татарском мире национальные идеи. А вы до встречи с Ильфаком задумывались о татарском народе, его проблемах, будущем? Или интерес к национальной теме привил Ильфак?

– Тут надо начать с самого начала. Тогда мне было 20 лет.

– Но это не зависит от возраста.

– Может, и не зависит. Я обычная деревенская девушка, помимо школьной программы, не интересовалась ни политикой, ни историей. Но живя с Ильфаком, стало невозможно не интересоваться всем этим. 

– И тогда у вас изменилось отношение к татарскому народу, национальной жизни?

– Возможно, я не смогла вам объяснить. Я патриот с рождения. Пожалуй, Ильфак заново открыл это, закрепил. Ильфак читал исторические книги. От него потихоньку впитывала все. С возрастом и мышление меняется, многие вещи начинаешь понимать. Позже уже прочно укрепилась в социальных темах, исторических темах.

– Вы пели песни на социальные, политические темы. Угроз не было?

– Были, было разное. Говорю же, запрещали концерты. Сейчас я это вспоминаю с улыбкой. На каком-то мероприятии в Казани, концерт на стадионе, я с ребенком на руках, Ильфак куда-то отошел. Через три номера мой выход. И тут ко мне подлетает мужчина религиозного вида – с бородой, в тюбетейке. Начал оскорблять, обливать грязью. Я так и не поняла, в чем моя вина. Будто бы я пела что-то против религии. Ругал на чем свет стоит, несмотря на то, что у меня ребенок. Чего только не было за эти 15 лет. Сейчас я уже не обращаю внимания ни на сплетни, ни на поливание грязью.

– Вы появились на сцене со своим стилем. В эти же годы на татарской сцене образовалась группа исполнителей так называемой «альтернативной татарской музыки» - они пели рок, рэп. Были очень активными, устраивали мероприятия, концерты. Но вы не стали присоединяться к ним, были всегда обособленны. Почему? Вы ведь тоже были «альтернативой» - в том смысле, который использовался музыкантами – альтернативой попсе, низкокачественной татарской эстраде.

– Но тогда я ведь и попсу пела. Повторяю – я не знаю, какой у меня стиль. Да, тогда были рок-группы, например, «Алканат», и рэп делали – «Иттифак» и другие. Их было много, и они каждый представляли свое определенное направление. А я кто? Даже сейчас, если меня спросят, в каком я направлении работаю, я не знаю, как ответить. Говорю: «В направлении Ильсии Бадретдиновой». И мне эти тусовки никогда не были интересны, если честно, и времени не было, чтобы по таким тусовкам ходить. Мы ведь ездили с концертами, не возвращались с гастролей.

–  По моим наблюдениям в соцсетях, вы и в «попсовой» тусовке не светитесь, держитесь как-то обособленно. Не человек тусовки?

– Нет. Я хожу-хожу, а потом прихожу к себе домой и наслаждаюсь одиночеством. У меня нет времени ходить по таким мероприятиям, да и желания нет, если честно. Зовут постоянно – и в гости, и на тусовки.

– У вас есть близкие друзья?

– Есть, слава Всевышнему. Были очень сложные времена, особенно после развода, и из депрессии меня вытянули мои друзья. Бывало, звонил в три ночи, в пять ночи, даже приходил и избивал – все мы эмоциональные люди.

Я не привыкла жаловаться, ныть – наверняка, это вредно для здоровья, ведь все копится внутри. Почитайте в соцсетях пару комментариев в мой адрес – сердце нормального человека такое не выдержит. Обвиняют в немыслимых вещах, поливают грязью, особенно травля началась после ухода Ильфака. Если бы умерла я, хаяли бы Ильфака. Народ у нас такой – выскажет кучу нехороших слов, не имея представления, какая я и чем живу. Ну я не воспринимаю все это, закаленная. Эти недоброжелатели, нападающие на меня с закрытых аккаунтов, фейковых групп – всего лишь старые беззубые псы, лающие из-за забора. Внимание хотят привлечь к себе. Но опуститься до их уровня – нет уж, увольте. Сплетничать – не мое, не люблю я это. Если кто-то хочет меня оклеветать – пусть берет доказательства и приходит ко мне, сядем, поговорим, выскажет мне все в лицо. Я ничего не скрываю, врать – ниже моего достоинства.

Слава Аллаху, мой сын тоже не воспринимает этот негатив. В моем аккаунте более 70 тысяч человек, с утра получаю полсотни сообщений и уведомлений. Всего двоих подписчиков я выкинула в черный список, и то потому, что стали писать вещи, не укладывающиеся в голове. Мой «Инстаграм» синхронизован с телефоном сына, и в бан этих людей отправила, чтобы оградить сына от чернухи.

А в самом деле мне дороги мои подписчики и общение с ними, это не для пиара. Я вижу реакцию людей, слежу за трендами на эстраде, что нужно народу, чем он дышит. Общаюсь даже на какие-то бытовые темы – меня учат варить варенье, дают какие-то советы. Мне это интересно, это способ общения, а не площадка для сплетен. Не скрою, нахожу время и читаю комментарии, делаю для себя какие-то выводы, только и всего. 

– Мне показалось, что в 80 процентах своих постов вы пытаетесь кому-то что-то доказать. Вы дразните пользователей, что хотите доказать? 

– Иногда приходится соответствующе реагировать, это нормальное общение. Не обращаю внимания на грязь и сплетни, оскорбления – над ними я откровенно смеюсь. 

Я не буду общаться с такими людьми, так как считаю их больными. Не буду действовать во вред себе, я живу один раз, и портить себе жизнь, впитывая этот негатив, не собираюсь. Иногда хочется спокойно объяснить им, даже погладить по головке и успокоить. Что бы ни было, я их тоже уважаю, они мои люди. Я всех уважаю, понимаю, что люди бывают разные, что поделать, я кого-то не люблю, и меня кто-то не любит. Но все мы дороги для кого-то и каждый имеет право высказаться.

Другое дело – мой ребенок. Нападать на него – пусть только попробуют, так отвечу, мало не покажется. Доходит до каких-то страшных вещей, например, мне пишут: «Хоть бы ты испытала то, что испытала мать Ильфака, когда хоронила сына». Разве можно считать адекватным написавшего такое? Это же значит, что моему ребенку угрожают, желают ему смерти!

– Но зачем они это делают?

– А я не могу этого понять.

– Есть у вас враги?

– И врагов у меня не было. Вот говорят, знаем о вас такую-то информацию. Компромат значит. А если я выдам «информацию», которую я знаю, – волосы дыбом встанут. Никогда не рассказывала, мне это не надо. Никому ничего не хочу доказывать, но знаю я много. И если заявляют, что знают что-то нехорошее об Ильфаке – что ж, я прожила с ним 13 лет, неужели кто-то может мне что-то новое о нем сообщить? Я хорошо знаю Ильфака и уж точно я лучше знаю, что между нами происходило. Что было на душе у моего мужа, я знала всегда, и мне не надо этого рассказывать. 

Прошло два с половиной года после нашего развода, я с ним в последнее время не общалась. Но все камни почему-то летят в мою сторону. Все это время он был с другими, почему о них ни слова? В чем я-то виновата? Это не укладывается в моей голове. Говорят, что я не давала ему общаться с сыном, судилась с ним – все это неправда.

– Какие-то разбирательства в суде ведь все же были?

– Суд был всего один – насчет алиментов. Другого не было. А на алименты когда женщина подает? Но я все равно не получала алименты.

Ведь ничего необычного в том, что мы расстались. Тысячи людей разводятся, воссоединяются. Почему только мы стали объектами обсуждения и осуждения – не могу понять. Человек уже ушел, как ни прискорбно. Ничего теперь не изменишь.

А тут стали обсуждать то, во что я была одета на церемонии прощания с Ильфаком. Будто бы я рисовалась на людях, слезы лила, а сама пришла в нарядном цветастом платке… Неужели мне было до платка? Что нашла, то и надела. Как они поняли, искренне я горевала или притворялась? Что это за обвинения? Не укладывается в голове. Это наш менталитет, ход мышления, недалекость наших людей. Умный не скажет такое, даже имея какие-то на это доказательства, потому что это человек умный. Мы все не без греха, у всех свои скелеты в шкафу. Вот и приходится не обращать внимания, иначе себе только навредишь.

– Вы же оба были всегда на виду. Люди хотели знать причину вашего развода, но не узнали. Может, с этим связано? Не считаете ли вы, что были обязаны выйти с каким-то заявлением, объяснить это?

– Нет, не считаю, это наша личная жизнь.

– С какими авторами сейчас работаете?

– Познакомилась с хорошим автором текстов, это Васима-апа Хайруллина, она уже пожилого возраста, проживает в деревне в Сармановском районе. Начала сотрудничать с Ренатом Галиаскаровым.

 – Почему именно эти авторы?

– Они пишут о близких мне вещах.

– Высылают вам тексты?

– Мы постоянно общаемся. Я говорю темы, могу подсказать какие-то фразы. Затем вместе дописываем. Песня рождается очень тяжело, это большой процесс.

– Говорите, что вам пишут по заказу. А есть среди новых песен автобиографичные?

– Есть, например, «Дэшмэгез» («Молчите»), «Жанымны ярып кара» («Загляни мне в душу»).

– А ведь были, наверное, и те, кто «потерял» Ильсию Бадретдинову, после того, как она перестала петь песни Ильфака Шигапова. Говорили вам об этом?

– Да, приходили, говорили.

– Много таких?

– Были такие.

– Чем они это объясняли? Это было упреком в ваш адрес? Как вы это воспринимали?

– У Ильфака язык был другой, стихи другие. Какой-то другой автор может и напишет о тех же проблемах, но использует совсем иные слова и эффект отличается. Хотя я пела о том же, что и раньше, люди, привыкшие к стилю Ильфака, тосковали о нем. Им не хватало именно их любимого автора.

В этом году подготовила новую концертную программу из 20 песен, в ней ни одной песни Ильфака. Кому-то не понравилось. Но это неизбежно. Например, песни, которые я пела всю жизнь, сейчас исполняют другие. Получается не хуже, чем у меня, а возможно и лучше, но люди все равно воспринимают их как мою песню. Здесь то же самое – они требуют песни Ильфака. Но так не может продолжаться всю жизнь. А сейчас уже, к сожалению, вообще невозможно.

– Я сама, хоть и люблю ваши песни, не могу их слушать долго, так как мишарский акцент немного режет ухо. Хотелось спросить, много ли таких, как я?

– Много.

– Вам говорят об этом?

– Конечно.

– Исправить свой акцент не хотите?

– А зачем? Гораздо больше тех, кто именно из-за этого мишарского звучания и полюбили меня. Я ведь никого не заставляю слушать. Еще раз официально могу заявить – свои залы я собираю «открытой кассой», то есть никаких административных ресурсов для того, чтобы «пригнать» зрителя, на моих концертах не используется. В тех же Кукморском, Сабинском, Арском, Азнакаевском районах выступаем по два дня подряд при полных залах огромных ДК. А кто не любит – что поделаешь, как говорится, я же не деньги, чтобы всем нравиться. 

Но и критику я принимаю с уважением. Если однажды начнут только хвалить – значит, я потеряла себя, я как все. Я обычная деревенская девушка – могу за руль трактора сесть, корову доить, сена накосить, картошку окучивать. Если надо, могу управлять вертолетом. Я такая, какая есть. Не для того, чтобы что-то доказывать. Плачу, смеюсь, злюсь, ругаюсь иногда, очень сочно могу ругаться, если кто-то не понимает обычных слов. Я разная, я женщина, к тому же творческая женщина, а это пиши пропало.

– За какое время в среднем распространяются билеты на ваши концерты?

– Везде по-разному. Могут уйти за день, иногда в зале всего 150 человек сидит. А иногда, например, звонят – «до концерта месяц, а у нас уже распроданы все билеты, берем еще один день».

– Я наблюдаю за ситуацией в татарской эстраде, и могу сказать – на сегодняшний день вы самая популярная в Татарстане певица. Элвин Грей не в счет, я считаю его исполнителем из Башкортостана.

– Я бы так не сказала. Не только Элвин Грей, они мои коллеги.

– Я не хочу вас противопоставлять, говорю как факт.

– Есть популярные исполнители, набирающие полные залы, есть намного популярнее меня.

– Как вы думаете, как долго продолжится ваша популярность?

– Никто не может сказать и ни один артист этого не знает. Каждый год делаю программу и выезжаю, это как на рыбалке – будет рыба или нет, не знаешь.

– В этом году, как вы сами сказали, 15-летие вашего творчества. Хотелось бы услышать о ваших творческих планах, связанных с юбилеем.

– Сегодня я работаю над программой. В прошлом году, к сожалению, новую программу удалось представить лишь в феврале. Каждый год выходили в сентябре. Вышла поздно, сделала программу как смогла, и еще много осталось не охваченных районов. Пожалуй, в августе-сентябре поеду по этим районам, затем уже выйду с новой программой. 

И сейчас большая дилемма – будут в моей программе песни Ильфака или нет. Люди постоянно спрашивают об этом. Я всем сердцем хотела бы петь его песни, я их воспринимаю не только как его, но как мои собственные. Потому что я их вывела на сцену, я пела, по 200 раз в год. Но сегодня у меня нет права их исполнять. Сегодня песен Ильфака нет ни на радио, ни на телевидении, они только на дисках, и это для меня еще очень сложный вопрос. Мне пишут: «Сейчас они твои, бери и пой, зарабатывай». Это смешно. Давайте тогда закопаем эти песни.

– А что будет с ними?

– А я не знаю. Сегодня эстрада так быстро развивается, если песня не звучит максимум полгода, то она выпадает.

– Здесь юридические сложности?

– Да, из-за юридических сложностей я не имею права их петь.

– Вы что-то делаете, чтобы решить эту проблему?

– Пока не знаю, что и сказать. Но неправда то, что родственники и дети Ильфака против. Дочь Ильфака я могу назвать одной из моих близких подруг. Так было при его жизни, в течение многих лет, так и остается. Хорошо общаемся с его сыном от первого брака, с родными. И с первой женой Ильфака я в хороших отношениях.

Пока я не могу решить эту проблему. Если и в этом году мне не удастся внести песни Ильфака в программу, они забудутся, а вносить их я не имею права. Но все оставить, как есть, я тоже не могу, это моя работа, единственный источник, который позволяет мне прокормить ребенка. Сейчас я работаю над новой программой, какой она будет, как будет называться – сама даже не знаю, но готовлю. 

– Желаем вам удачи, спасибо за интервью!

sntat.ru

Ильсия Бадретдинова в своём интервью призналась, что мечтает родить дочь

Как и обещали, предлагаем вашему вниманию интервью с певицей И.Бадретдиновой, которая недавно дала большой концерт в Менделеевске.

– Ильсия Ядегаровна, сейчас много говорят о синдроме эмоционального выгорания, особенно среди творческих людей. Вы сталкивались с подобной проблемой, если да, то как её преодолевали?

– Я переживаю этот синдром после каждого концерта, эмоционально опустошаюсь, выбиваюсь из сил. Вредных привычек у меня нет – не курю, алкоголь не употребляю. Когда завершаю гастрольные туры, восстанавливаюсь дома: нажарю семечек, заварю зелёный чай, удобно устраиваюсь на подоконнике и закрываю шторы. В такие минуты сын знает, что сейчас мне очень тяжело. Щёлкаю семечки, мелкими глотками пью чай и наблюдаю улицу. Всегда вспоминаю слова бабушки – умной, мудрой и терпеливой женщины: “Кызым, – говорила она мне, – когда тебе плохо, обратись к Аллаху, потом подумай о незрящих, глухих, слепых людях, прикованных к постели детях. Им тяжелее и больнее в сто, тысячи раз...” Отпускает...

– Если по объективным или субъективным причинам придётся оставить сцену, какое направление деятельности выбрали бы?

– Стала бы домохозяйкой. Мечтаю родить дочь. Но для этого нужно найти мужчину сильнее меня по характеру и готового принять моего сына.

– Ваши песни разножанровые, есть ли среди них такая, к которой не лежала душа, просто её надо было исполнить?

– Нет, уже читая тексты, я понимаю, что не смогу песню спеть, поэтому и не берусь.

– А самая любимая композиция?

– До недавнего времени была одна – “Торып бас!” (“Вставай!”), в ней словно говорится о моей судьбе. Теперь появилась премьерная песня – “Я – младший сын папы”.

– Расскажите историю её создания.

– В семье нас трое – две сестры и я. Когда мама мной забеременела, папа был уверен даже не на сто, а на двести процентов, что родится мальчик. Но его ожидания не оправдались. Не знаю, что испытал тогда папа, но воспитывал он меня как мальчишку. Брюки и футболки были моей повседневной одеждой, катал на мотоцикле, брал с собой на лесозаготовку, учил всей мужской работе. И с любовью называл: “Мой младшенький сыночек!” Родного человека не стало два месяца назад... При его жизни я собиралась написать о папе песню... Отец, который был душой всей деревни – электриком, сварщиком, столяром, слёг в постель внезапно и начал таять на глазах. Друзья, которые приходили его проведать, не могли сдерживать слёзы, плакали даже мужчины. За два дня до смерти я записала таки песню. Приехала домой, включила композицию. Папа лежит, уже не видит и не слышит. Вдруг тихонько задел меня ногой, по лицу скатилась единственная слеза...

– Ильсия Ядегаровна, вы рассказали грустную историю, примите и наши соболезнования. По натуре вы сильная женщина, кого или что считаете точкой опоры в своей жизни.

– Конечно же Аллаха и сына Наримана. Он – смысл моей жизни, друг, советчик, вдохновитель.

– Ваши впечатления о Менделеевске?

– Так уж получилось, в вашем городе я последний раз была пять лет назад. И в этот раз коллеги говорили: “Не заезжай в Менделеевск, там народ не ходит на концерты”. У меня сильная интуиция на зрителя, уже с первого выступления поняла, что в зале собрались доброжелательные люди, пришедшие от души отдохнуть. Цветы, подарки тоже подтвердили это. Я пела для вас с удовольствием!  

Реклама

mendeleevskyi.ru

Ильсия Бадретдинова: «Мы с Ильфаком были оба безбашенные»

Фото: static.business-online.ru

Звезда татарской эстрады о жизни и смерти любимого человека — продюсера Ильфака Шигапова

На следующей неделе исполнится ровно полгода, как ушел из жизни музыкальный продюсер журналист, поэт, общественный деятель Ильфак Шигапов, уход которого многие восприняли как невосполнимую потерю для современной татарской культуры. Его многолетняя муза, певица Ильсия Бадретдинова, рассказала «БИЗНЕС Online» о причине его смерти, тяге к тенгрианству и «маленьком Ильфаке» — 14-летнем сыне Наримане.

Ильсия Бадретдинова

«Я БЫЛА ТРЕТЬЕЙ, КТО УЗНАЛ О ЕГО СМЕРТИ»

— Ильсия, 30 ноября исполнится полгода со дня смерти Ильфака Шигапова. Говорят, что вы были одной из первых, кто узнал о случившемся. Как это произошло?

— Я должна была выйти в эфир на телевидении, сидела в гримерке, и мне позвонила Гульнара Сабирова — главный редактор «Шәһри Казан», газеты, в которой вплоть до своей кончины работал Ильфак. Она сказала, что Ильфак умер. Его обнаружила дочь, которая и позвонила Гульнаре. Я была третьей, кто узнал о его смерти...

Сейчас ходит очень много пересудов, мол, он повесился и так далее. Так вот, хочу через вашу газету официально заявить: все это неправда. Вот, дескать, он писал на своей странице в соцсетях: «Я ухожу, я всех вас любил...Прощайте». Так ведь он об этом писал каждый месяц! Как жена, прожившая с ним 13 лет, хочу сказать, что у него, как это и свойственно творческим людям, настроение менялось часто. Как уставал, так от всего этого и писал подобные слова. Это был сложный человек, поэтому я не обращала внимание на такие вещи. Говорил: «Я умру». А я ему в ответ: «Давай умирай, но чтобы завтра к 8 утра был как штык, готов идти на работу». Мы вот так относились к смерти, шутили по этому поводу.

А тут взяли написанные им последние слова в соцсетях и сделали вывод, что кто-то не помог человеку... Повторяю, пусть полистают страницы и увидят то, что Ильфак писал ранее аналогичные вещи  — и  месяц назад, и год назад. Ильфак умер в своей квартире, в своей кровати от сердечного приступа.  И не надо придумывать грязные вещи. Я поражаюсь людям, сплетничают даже те, кто называет себя религиозным и ходит в платке. Он до конца моей жизни останется самым дорогим человеком. Я горжусь тем, что у меня на руках растет маленькая копия Ильфака, но более усовершенствованная версия. Нашему сыну Нариману 14 лет, а рассуждает он как 50-летний мудрец. Не я его, а он меня учит жить, причем по любому поводу. У меня такое ощущение, что Ильфак не умер, а продолжает жить у меня дома, просто пока еще маленький.

— Эти полгода были для вас трудными?

— Каких-то особых событий не было, просто пролилось много сплетен, обвинений...

— Даже от знакомых людей?

— Их я совершенно не знаю, хотя они пишут, что были нашими семейными друзьями, дескать, все про них знаем, поэтому и пишем. А я с ними не знакома, как же они могут говорить, что друзья? Пишут: мы, учась с Ильфаком в университете, делали то-то или то-то. Но ведь он никогда не учился в университете! Такой вот маразм. Или пишут, что друзья нашего сына, а как зовут сына, не знают.   Это такая низость, подлые люди, клевеща на другого, видимо, забывают свои проблемы. Живут по принципу «не было радости, да вот корова у соседа подохла». Я предполагала, что пару месяцев так и будет. Поставила себе установку не обращать внимания. Я знаю, кто я, знаю, как все это произошло, поэтому отчитываюсь только перед собой, перед Всевышним. До остальных мне дела нет, пусть думают что хотят.

— В одном из интервью читал, что и на вашего сына Наримана оказывалось давление...

— Да, на аккаунты сына начали писать: «почему не общался с отцом», «ты большой мальчик, почему не был в последние минуты рядом с отцом». Тогда ему и 14 лет еще не исполнилось. Писали, что Ильсия не разрешала сыну общаться с папой и так его довели до смерти. Я говорю это перед Всевышним: мы его каждый день ждали. Но, видимо, были на то причины. А я не была против общения.

—  Вы развелись с Шигаповым за два года до его смерти, это большой срок. Так почему же люди обвиняют именно вас?

— Даже больше... Два с половиной года. Честно говоря, я не знаю, как на этот вопрос ответить. Если раньше мы с ним еще как-то общались, то последние полгода даже не созванивались.

  «МЕНЯ ВСЕГДА УДИВЛЯЕТ, КОГДА ЛЮДИ РАЗВОДЯТСЯ, А ПОТОМ ДАЮТ ИНТЕРВЬЮ О СВОЕЙ ЖИЗНИ»

— В день похорон было видно, что, несмотря на ваше расставание, чувства никуда не уходили.

— Моя бабушка часто повторяла, что нельзя победить две вещи — это чувства и смерть. Если скажут: дадим, что хочешь, но убери из сердца любимого человека — не получится. Чтобы между вами ни произошло, даже если он ушел в другую семью, все равно его любишь. А смерть, которая приходит в свое время, никак не остановить. Ильфак никогда не поднимал на меня руку, никогда не кричал. Он не выгонял меня из дома, я сама ушла, видимо, дело во мне. Но, с другой стороны, я сама ушла, тут умные люди должны сделать для себя вывод: может ли женщина просто так уйти с ребенком на улицу, в никуда? Значит, были на то причины. Я любила, уважала его, до смерти буду Ильфаку благодарна. Он отец моего ребенка, человек, который вывел меня на сцену, он муж, с которым я прожила 13 лет.

Говорят, что он был плохой, такой-сякой, почему ты не хочешь сказать о нем всю правду. Меня всегда удивляет, когда люди разводятся, а потом дают интервью о своей жизни, всем об этом рассказывают...  Меня ведь никто не заставлял выходить за Ильфака замуж, это человек, которого я выбрала. Если я выбрала такого плохого человека и жила с ним 13 лет, значит, я сама виновата. Но это ведь не так, была обоюдная любовь. Мы жили, не расписавшись, в гражданском браке, поэтому и разошлись, наверное, очень быстро.

— То есть официальная вдова не вы, а его первая супруга?

— Нет, с первой женой он тоже развелся.

— Никах вы тоже не совершали, ведь Ильфак придерживался тенгрианства?

-— Да, у него было свое мировоззрение. Но никах у нас был. Он находился ближе к тенгрианству, чем к исламу. Не скажу, что это был ярый приверженец этой религии, у нее много канонов, но Ильфак  говорил, что он ближе к природе. Тенгре — это природа, и он говорил, что не может совершать намаз на непонятном ему арабском языке: это не мой язык, лучше я встану босоногим и буду напрямую у Бога просить, мне не нужны посредники. Это его мнение, которое я уважаю. Но похоронили Ильфака  согласно исламской традиции.

«СТАРШАЯ СЕСТРА ДАЖЕ, ПОВАЛИВ НА ЗЕМЛЮ, БИЛА НОГАМИ, ГОВОРИЛА: ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?»

— Обычно о покойных не принято говорить плохо, но, насколько я знаю, вы и после развода никогда о  Шигапове дурно не отзывались. Так что за человек был Ильфак?

— Ильфак — это особый мир, просто так это не объяснишь. Он был странным человеком  со своим мнением, которое высказывал не боясь, видел все через свою призму, очень жесткий, в то же время очень чувствительный. Я наблюдала картину, когда он сидел с котенком в руках, смотришь на него со стороны — огромный мужик, вес которого достигал 128 килограммов, гладит котенка, забыв обо всем на свете. Подойдешь к нему спросишь: «Ильфак, о чем думаешь?» А он: вот, мол, руководители что только не вытворяют, рассуждает на политические темы, все, что наболело, что нужно менять. Ильфак был  справедливым, ко всем одинаково относился, ему было все равно, кто перед ним — пьяница, валяющийся перед магазином, или же большой руководитель. Когда он работал в газете, его, например, отправляли на какое-то мероприятие с участием президента, предупреждали, что должен быть дресс-код, но я не могла заставить его надеть костюм, Ильфак надевал свитер, джинсы и шел, а на мое замечание отвечал: «Я хоть костюм за миллион рублей надену — останусь Ильфаком Шигаповым, хоть джинсы — все равно останусь Ильфаком Шигаповым». Потом оказывалось, что пустили, более того, сидел рядом и взял интервью. Он никогда не обращал внимания на одежду, на статус человека. Ильфак был старше меня на 13 лет, все говорили: ну что ты в нем нашла?

— Да, разведенный мужчина с двумя детьми...

— Меня спрашивали: он хоть красив, богат? Даже родители не понимали,мол, ну как ты так. На тот момент, когда я познакомилась с Ильфаком, мне было 20 лет, я была свободна, детей не было, а он предложил участвовать в его концертах. Мы полгода на гастролях с ним общались. Сперва я обращалась к нему «Ильфак абый», потом — «шеф», потом — «Ильфак дустым» («мой друг Ильфак»), а через полгода стали встречаться. Об этом узнали друзья, отговаривали, а старшая сестра даже, повалив на землю, била ногами, говорила: что ты творишь?

Но мне было все равно, ведь я его любила, с первого дня знакомств поняла: это личность. Мне нужен был такой человек — мужик, со стержнем, мне с ним было одновременно тяжело и легко. Жила как на вулкане: сейчас он спокоен, а через минуту взрывается, хотя мы оба такие. Он сам говорил, что не знает, чего от меня можно ожидать, какие приключения со мной произойдут с того момента,  как ухожу на работу, до того, как с нее возвращаюсь. Мы с Ильфаком были оба  безбашенные. И нам было так хорошо друг с другом: до 5 утра сидели, сочиняли песни, по 10 раз ругались-мирились, пока не появится произведение. Ильфак бросал бумаги, орал: ты самая умная, что ли? Но через полчаса тихонько подходил, предлагал закончить дело. Мне было интересно с ним жить, не думала, что все так закончится, ведь мечтали, после того как устроим сына, уехать в деревню,  работать там за компьютером журналистами, выращивать морковку, другое... Я вышиваю, а он говорил, что когда переедем в деревню, то я ему должна две наволочки вышить с его любимыми цветами и сделать стеганое одеяло из лоскутков, как в мультфильмах. Ильфак хотел, чтобы была печка, рядом с которой стояла бы кровать, и он бы на ней спал. Но не получилось....

«ПАПА ГОВОРИЛ: «ЕСЛИ Я СКАЖУ ТЕБЕ НЕ ВЫХОДИТЬ ЗА ИЛЬФАКА, ТО, ЗНАЯ ТВОЙ ХАРАКТЕР, ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ОДИНОКОЙ»

— Как ваши родители воспринимали жизнь с Ильфаком, развод, его смерть?

— Моя мама умерла через год, как мы с Илфаком начали жить. Мой папа очень болен, мы ему о смерти Ильфака даже не сказали. У Ильфака отец умер несколько лет тому назад. Мама жива, слава богу! Больно было даже малознакомым людям... Представьте наше состояние ...

— А старшая сестра, которая так эмоционально отреагировала на начало ваших отношений с Шигаповым?

— Наверное, не было другого человека, который бы так в итоге полюбил Ильфака, как сестра. Она очень жесткая, но справедливая, ни разу в жизни не пила спиртного, скоро ей 50 лет исполнится, не ругалась матом, честная такая. Она, когда отговаривала от замужества, говорила, что нужно с ровесником создавать семью. Я самая младшая, меня все время баловали, папа ждал сына, поэтому я была как папин сын, а две сестры все время около мамы. В нашей семье отец — самый уважаемый человек, когда он возвращался, то мы его встречали, обнимали, а потом часа два нельзя было его беспокоить.  Отношение к нему было как к небожителю. Из-за того что я постоянно была рядом с отцом, ко мне так же относились, у меня мужской характер — отцовское воспитание. Мы с ним друзья, я всегда крутилась возле отца, он советовался со мной.

Мама отговаривала меня выходить за Ильфака, мол, любовь приходит и уходит, папа же выгнал всех и, глядя мне в глаза, заявил: «Если я скажу тебе не выходить за Ильфака, то, зная твой характер, ты останешься одинокой, потом будешь всю жизнь меня обвинять. Если, наоборот, скажу, мол, выходи за Ильфака, а потом что-то произойдет между вами, то опять я буду виноватым, поэтому сама должна принять решение. Но если, выйдя замуж, через год приедешь жаловаться, то даже не возвращайся, одна никогда не приезжай, только с семьей, мужем, детьми». Сейчас папа болен, после смерти мамы сильно сдал, у него опухоль мозга, диабет, пока жив, слава богу...

— Принял ли он вашего мужа?

-— Что вы, разве можно было не любить Ильфака, это душа, он мог с любым человеком разговаривать, был психологом, сейчас сын такой же. Нариман — молекулярный состав Ильфака. И внешне, и характером похожи...

«ОН ГОВОРИЛ, ЧТО НЕТ ПОЛЬЗЫ ОТ ХОЖДЕНИЯ НА МИТИНГИ....»

— Ильфак слыл человеком, которому была не безразлична судьба нации. Как бы он отреагировал на нынешнюю «языковую проблему» в республике?

— Он говорил, что нет пользы от хождения на митинги, махать там флагами, что-то кричать,  —  нужно работать с народом, я со своей стороны хочу привести один пример. В моей музыкальной группе есть татары, русские, башкиры, африканец, и все они говорят по-татарски. Их я научила разговаривать. Я им сказала: раз живете в Татарстане, работаете в татарской группе, будьте любезны говорить на татарском языке! Они поют на татарском, исполняют наши мотивы. Я объездила почти все татарские деревни, районы, города. На каждом концерте все время говорю: мы татары, мы должны говорить на родном языке. Как мне кажется, я со своей стороны делаю все что могу. Недавно ехала в такси, поругалась с водителем. Он говорит, что русский и  против татарского языка. Я ему: надо смотреть толерантно, я с глубоким уважением отношусь к вашему народу, у меня ребенок учит русский язык, я знаю русский язык, может быть, не в совершенстве, но владею и спокойно разговариваю. Я уважаю ваш язык, а  почему вы не уважаете мой? А он: «И  не уважайте». Тот таксист на вопрос о том, почему не учит татарский язык, ответил, что это сложно для него. Но ведь и татарам сложно освоить русский язык, а он: «А не учите русский язык, сидите у себя в Татарстане». Если сейчас руководство не спасет татарский язык, это будет всем на руку, кроме татар.

— Но прежде всего родной язык должны беречь сами татары....

— Я татарка, мой ребенок учится в татарской гимназии, и я хочу, чтобы внуки обращались ко мне «әби», говорили со мной по-татарски. Мы с артистами вышли на улицу Баумана на флешмоб, нас критиковали, мол, кривляются, делают себе пиар. Так ведь мы что-то делаем, по крайней мере, показываем протест против исчезновения языка, а другие что делают? Женщины требуют, чтобы их дети учились 5 дней в неделю, я тоже этого хочу, тяжело ведь вставать, готовить ребенка в школу, но не за счет же татарского языка. То есть эти женщины готовы предать свой язык только для того, чтобы можно было в субботу поспать, а я, наоборот, готова не спать хоть в субботу, хоть в воскресенье готова отводить ребенка в школу, лишь бы оставили родной язык. Пусть будет 8 часов в неделю, мне это ближе, чем дополнительные два часа сна в неделю. 

Альфред Мухаметрахимов

kazan.bezformata.com

ТОП 50: Ильсия Бадретдинова

Расскажите про вашу команду, у вас ведь внушительный коллектив.

У многих артистов музыканты стоят позади, они не подключены, они мебель. У меня играют вживую, поэтому мы стоим впереди на одной линии. Гитариста Сергея Тихонова мне нашел Ильфак (бывший муж и продюсер Бадретдиновой, недавно умер - прим. ред), он выступал, кажется, в каком-то клубе в ДК Урицкого. Он русский, поет по-татарски, я учу его уговорить, многое он понимает. Иркэ Гайнемухамметова – одна из самых именитых скрипачек, все ее знают, у нее сольный номер, она целый мир, чудесная, я ее очень люблю. Долгое время работал со мной Ильяс Киньягулов, человек-оркестр: горловое пение, кубыз, курай. Очень неординарный, но он женился, в этом году родился сын, Ильяс уехал в Башкортостан в родной район работать. Я в соцсетях объявила кастинг, было человек сто, с каждым я поговорила, и нашла студента третьего курса из Сабинского района, Фанзиля Шарифуллина, он играет на тальяне, домбре, сорнае, курае.

Оливер Мухенди - из Конго, я его увидела в Инстаграме, онтам пел по-татарски. Я подумал: наши дети стесняются языка, а тут - двухметровый чернокожий парень... Так что я сначала хотела с ним просто познакомиться, понять, зачем ему это. У него в семье семнадцать человек, он пять лет уже жил в Казани, зауважал наш народ, песни, традиции, веру, чистоту, трудолюбие, поэтому решил выучить татарский. Незнакомые слова постоянно спрашивает у меня. На моем концерте он поет по-татарски – дуэтом и отдельно. У него была песня на языке его племени, мы ее репетировали, но потом началась эта история с обязательным и не обязательным преподаванием в школах, он сказал: давайте я и вторую песню буду на татарском, может, мой пример станет для кого-то поводом постыдиться.

Директор Гузель Карамиева - из Сарманово. Работала на престижном месте, были давно знакомы, когда еще не было речи о концертном сотрудничестве. У меня был тяжелой период после развода, я сломалась, впала в депрессию, похудела на восемнадцать кг из-за стресса, люди начали узнавать только по голосу. Она мне позвонила, сказала, что это ненормально, приехала, заявила: вот ты умрешь, покажут тебя по телевизору, соберутся друзья, коллеги, а я как с этим проживу, если не смогла помочь. Я не люблю жаловаться людям, у меня даже родные не знали об этом, только несколько друзей. Гузель со мной гуляла по ночам, водила в больницы, моя подруга Наиля сменяла.

Тахир Ахмадуллин - мой давний звукооператор. Мой голос тяжело регулировать, сложно настраивать, он знает как. И Миляуша Калимуллина — танцор. Словом, она мой человек. Они все со мной не ради бизнеса. Просто они выходят на сцену - и живут.

У вас в графике на ноябрь три пустых дня.

Нет там пустых, тридцать четыре концерта. Иногда их два в день. Скажем, вечером сольник, днем открытие завода, потом вечером концерт, а на следующий день - еще два. Контрактов с артистами я не заключаю, думаю, творческим людям они не нужны.

В турах жить тяжело?

Очень тяжело. Ну, а что делать? У меня сын. Я, конечно, хотела бы жить обычной женой, выращивать цветы. Но я одна в центре с четырнадцатилетним мальчиком, которые выше меня на две головы выше, здоровый и умный. Мы друзья. Не думаю, что у него есть секрет, я общаюсь с ним на одном уровне, понимая его максимализм. Он почти отличник, средний балл 4,8. Если он с утра говорит, что не хочет завтра в школу, говорит, что все выучил, и хочет пойти в музей, разрешаю. Наверное, не правильно, но это мое решение. Уговор простой - не подводить друг друга. Если он получает тройку, значит, отвечает за нее, а на следующий день исправляет. Все по-дружески. Я ему сказала: когда я пойму, что ты меня обманул, у нас пути пойдут врозь, ты мой сын, я тебе буду помогать до смрети, но не подводи меня. Он у меня развитый, иногда сам меня учит жить, успокаивает, я ведь эмоциональная, а он мыслит головой. У нас в семье все проходит без ссор, все спокойно. Наверное, со стороны кажется иначе, но никто в мире не скажет, что я кого-либо обидела. В 21 веке живем, пора уже общаться цивилизованно, все можно решить на словах. У каждого есть свое мнение, надо его уважать. Если мне что-то не нравится, я это говорю в лицо. Сплетни и слухи - не по мне. Если про меня что-то говорят, я иду и выясняю, почему болтают за спиной. Такова моя политика. Поэтому мне легко общаться с людьми. Если я кому-то не нравлюсь, пусть говорят. Только так. Во время, когда идет куча информации, на ненужную у меня времени и места нет. Скажем, не люблю, когда обещают позвонить и не звонят. Вокруг меня люди - у нас все конкретно. Можешь поехать, нет, ок, почему, все поняла.

Как у вас с релизами?

В прошлом году у меня вышел альбом. Вообще, сейчас у меня четыре mp3-сборника, пятнадцать комплектов и где-то десять DVD. Говорят, диски артистов не продаются, да, не как в прошлом, раньше мы продавали их по десять тысяч, последний релиз был две тысячи, все распродала, раздала: скажем, приходит бабушка восьмидесяти лет, поет со мной все песни – вот таким дарю.

Последний ваш клип «Дәшмәгез» снимался на фабрике Алафузова?

Да, к слову, еще два клипа монтируются, третий снимали в начале ноября. Для этого я сама нашла место. Васима Хайруллина написала стихи, когда я объяснила ей свое состояние, когда хочется кричать: не говорите ничего про меня, мне тридцать шесть, не тот возраст, чтобы учить разуму, все, достали этим. Музыку Лейсан Махмутова написала за десять минут, сыграла по громкий связи. Сценарий написала я сама, нашла орла, все оказалось дешево. Говорили, мол, дорогой клип, наверное, любовники дают деньги.

Почему сами не пишете? Вы же спели где-то тридцать пятьдесят песен, понимаете, что и как.

Порой, когда я даю заказы, проговариваю фразы, мне отвечают: так ты уже все придумала. В прошлой программе была колыбельная, музыку я написала сама, это первый опыт. Я не умею ни на чем играть, мне тяжело. Но я хочу сочинять, потому что объяснять тяжело.

Вот Илфак знал, как я думаю, то, кто я есть сейчас - это он. Я до сих пор с ним общаюсь, смотрю на мир его глазами, думаю, чтобы он сказал, как бы он сыграл. Мы с ним каждую песню проживали, спорили, словно ребенок рожали. За тринадцать лет совместной жизни мы стали с ним единым человеком.

Извините, я отвлекусь: как поддерживаете себя в форме?

У меня есть своя система. С утра пятьдесят приседаний, пятьдесят упражнений на нижний и верхний пресс, двадцать отжиманий по три подхода, выпады. Когда вижу турник, даже если на каблуках и в мини-юбке, все равно подпрыгну, повишу, по барабану, смотрят или нет. Я люблю жить. В последние годы понимаешь, что все резко может измениться. Мы с Илфаком думали, что вместе постареем, будем пить чай с душицей в деревне, а тут все с ног на голову. Приходится хоронить друзей и родных. Я не могла представитҗ, что Илфака на свете не будет. Я до сих пор не могу приблизить к себе человека. Ильфак - чудесный, отдельный мир. Не знаю, что я в нем любила, он просто был Человеком, с мнением, никогда не был слишком жестким или мягким, но - уникальным. Таких больше нет. Он был один.

Так что я говорю с утра: нифига себе, жива еще, такую красоту не спрячешь дома, пойдем, посмотрим, как живут люди. Вот сегодня концерт, кассир говорит: все раскуплено, давайте второй, впереди еще сто пятьдесят запланировано, сын здоров. Так и живем. А на слухи у меня времени нет.

Текст: Радиф Кашапов

www.sobaka.ru

Известная татарская певица Ильсия Бадретдинова приехала в Уфу, чтобы выступить, спеть и поговорить о личном

Сегодня в Уфе состоялась пресс-конференция с участием известной певицы из Республики Татарстан Ильсии Бадретдиновой и ее коллектива. Стоит отметить, что Ильсия известна не только у себя на родине, но и за ее пределами, в частности, в Республике Башкортостан.

Пресс-конференция в редакции газеты «Кызал тан» проходила в дружеской и непринужденной обстановке. Все желающие задавали певице самые разные вопросы, на которые она с легкостью отвечала. Как отмечает сама вокалистка, она хорошо понимает тонкости работы журналиста, ведь когда-то и сама начинала именно с этой профессии. В начале конференции Ильсия Бадретдинова представила часть своего коллектива, который, как признается сама исполнительница, стал большой, сплоченной семьей:

   

«Старожил» ее творческой группы – Сергей Тихонов (на фото – второй слева), гитарист. «Он русский, но вот уже на протяжении 16 лет исполняет татарские песни», - смеется певица. Ильнур Кулахметов (первый слева) пришел в коллектив недавно. Он исполняет горловое пение, а также играет на кубызе. «Ильнур активно учит меня башкирскому языку», - рассказывает Ильсия. Фанзиль Шарифуллин (третий слева) – самый молодой исполнитель в творческой команде. «Когда проходил кастинг в нашу музыкальную группу, я выбрала именно его. Он – музыкант-мультиинструменталист, очень талантливый и понимающий», - отмечает руководитель коллектива. Айысхаана (четвертая слева) – самая загадочная участница коллектива, родом из Якутии. По словам Ильсии Бадретдиновой, участница ее группы обладает магическими способностями и может распознавать язык зверей. «Я собрала самых талантливых музыкантов, и очень благодарна им за терпение. Ведь создание концерта – тяжелый и кропотливый труд», - отмечает певица. На пресс-конференции была затронута и тема личной жизни исполнительницы – ее избранник, Ильфак Шигапов, известный российский журналист и продюсер, скоропостижно ушел из жизни в прошлом году. Для Ильсии это был тяжелый удар, но у нее остался сын Нариман, который сейчас учится в 9 классе и делает успехи на музыкальном поприще. 

Сама Ильсия рассказывает о трудном творческом пути: «Я начинала петь в деревнях, где было-то всего 10 зрителей. Потом на концерты стало приходить больше народу, однажды, когда я собрала в зале около 50 человек, я расплакалась от счастья».  

Песни Ильсии идут от самого сердца, она привыкла петь и говорить то, о чем думает, что волнует. Из-за этого в творческой среде прослыла бунтаркой. Стоит отметить, что ее исполнение вызывает самую разную реакцию в обществе, поскольку оно является далеко не традиционным татарским. Сама певица считает, что критика в ее адрес беспочвенна, ведь ее песни учат только хорошему. В конце пресс-конференции Ильсия Бадретдинова поблагодарила всех участников мероприятия за встречу и поздравила жителей Башкирии с наступающими праздниками. 

Фото автора.   

mgazeta.com


Смотрите также