Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Киртадзе демури григорьевич биография


Глава Госпиталя для ветеранов войн №1: узнал о захвате «Норд-Оста» первым

Демури Киртадзе - один из тех врачей, которые первыми пришли на помощь  заложникам. Вот уже 26 лет он возглавляет московский госпиталь для ветеранов войн № 1. «АиФ» встретился  с заслуженным врачом России, чтобы поговорить о той трагедии и проблемах нашей  медицины.   

«Норд-Ост» случился рядом

Юлия Борта, «АиФ»: Вы спасали пострадавших во время теракта на Дубровке...

Демури Киртадзе: Я узнал о захвате заложников первым, ведь госпиталь находится рядом с театральным центром. В семь часов вечера наш охранник привёл ко мне своего коллегу из «Норд-Оста». Тот без верхней одежды, весь дрожит - на улице снег с дождём. Я стал оповещать власти. Через час в моём кабинете тесно стало - столько важных людей понаехало: мэр Москвы, министр здравоохранения столицы Сельцовский, начальник ГУВД Москвы Пронин, помощник президента Ястржемб­ский, замглавы МВД Васильев и т. д. Здесь организовали штаб. Одновременно за 2 часа эвакуировали всех 730 наших пациентов в другие больницы, ведь если бы в соседнем здании случился взрыв, нам бы тоже досталось.

В захваченное здание театра периодически заходили на переговоры Политковская, Немцов, Кобзон и другие. На второй день отправился Леонид Рошаль, а потом принёс мне список необходимых лекарств. Я собрал два ящика медикаментов. 

В 5 утра начался штурм. А потом понесли больных. Во двор госпиталя всё прибывали пациенты, лифты не справлялись. Побежал к омоновцам: помогите больных разнести по этажам. Они на руках начали носить людей! Мы ждали заложников с огнестрельными ранениями, рваными ранами, кровотечениями, переломами. А случилось иначе… (Для штурма решено было использовать усыпляющий газ. - Ред.) Но иного выхода не было. Приведи бандиты в дейст­вие взрывчатку, погибли бы не только 900 заложников, но и тысячи жителей ближайших домов! © РИА Новости / Дмитрий Коробейников

23 октября 2002 г. в 21:15 в здание Театрального центра на Дубровке на улице Мельникова ворвались вооруженные люди в камуфляже. В это время там шел мюзикл «Норд-Ост», в зале находились более 800 человек. Террористы объявили всех людей – зрителей и работников театра – заложниками и заминировали здание.

В первые минуты некоторым актерам и служащим театрального центра удалось бежать из здания через окна и запасные выходы. На фото: актриса мюзикла.

© РИА Новости / Владимир Вяткин

В 22:00 стало известно, что здание театра захватил отряд чеченских боевиков во главе с Мовсаром Бараевым. По словам очевидцев, террористов примерно 30-40 человек, среди них есть женщины, все они обвешаны взрывчаткой.

© РИА Новости / Александр Поляков

Сразу после захвата здания к центру были стянуты усиленные наряды милиции, а также сотрудники спецслужб. Ближе к полуночи 23 октября к зданию прибыла военная техника, после чего театральный центр оказался полностью блокированным.

Предпринимались различные попытки установить контакт с заложниками. Утром 24 октября в центр прошли депутат Госдумы Иосиф Кобзон, британский журналист Марк Франкетти и два врача Красного Креста, которые вскоре вывели из здания женщину и троих детей.

В ночь на 25 октября террористы пропустили в здание руководителя отделения неотложной хирургии и травмы Центра медицины катастроф Леонида Рошаля. Он принес заложникам медикаменты и оказал им первую медицинскую помощь.

© РИА Новости / Александр Поляков

Утром у оцепления рядом с ДК возник стихийный митинг. Родственники и близкие заложников требовали выполнить все требования террористов.

В 5:30 утра 26 октября около здания на Дубровке раздались три взрыва и несколько автоматных очередей. Около 6 утра утра спецназ начал штурм здания.

© РИА Новости / Дмитрий Коробейников

К 6:30 утра официальный представитель ФСБ Сергей Игнатченко заявил о том, что Театральный центр находится под контролем спецслужб, а большинство боевиков уничтожены. Большинство из заложников находятся в шоковом состоянии и не могут прийти в себя после штурма. Многочисленные бригады «скорой помощи» оказывают пострадавшим первую помощь и развозят по больницам.

© РИА Новости / Владимир Вяткин

В ходе штурма применялся специальный газ для усыпления членов террористической группы. Одной из основных причин столь большого числа погибших явились неверно организованные вынос и эвакуация спящих заложников, при котором из-за неправильного положения головы у них были перекрыты дыхательные пути, что вызывало асфиксию.

© РИА Новости / Михаил Фомичев

В результате террористического акта, по официальным данным, погибло 130 человек, в том числе 10 детей. Из числа погибших заложников 5 человек были застрелены до штурма, остальные скончались уже после освобождения.

© РИА Новости / Олег Ласточкин

28 октября 2002 г. объявлено днем траура в Российской Федерации по жертвам террористической акции.

© РИА Новости / Юрий Абрамочкин

Из Театрального центра на Дубровке взрывотехники изъяли в общей сложности 30 взрывных устройств, 16 гранат Ф-1 и 89 самодельных ручных гранат. Общий тротиловый эквивалент взрывчатки составлял порядка 110-120 кг.

© РИА Новости / Александр Поляков

Уголовное дело в связи с захватом заложников было возбуждено 23 октября 2002 г. по части 3 статьи 30, части 3 статьи 205 и части 3 статьи 206 УК РФ (покушение на терроризм и захват заложников). Обвинения в организации теракта заочно были предъявлены Шамилю Басаеву, Зелимхану Яндарбиеву и Ахмеду Закаеву. Двое первых были уничтожены в 2005-2006 гг., а Закаев скрывается от российского правосудия в Лондоне. В июне 2007 г. следствие по этому делу, которое неоднократно продлевали, было приостановлено.

Генеральский конфуз

- Демури Григорьевич, в вашей больнице контингент особенный  - ветераны. И подход к ним, надо полагать, особенный? 

- Средний возраст тех, кто обращается в наш госпиталь,  - 87 лет. А что нужно пожилому человеку? Внимание, доброе слово. Если вы его будете хорошо лечить, но при этом относиться равнодушно, лечение впрок не пойдёт. Поэтому мои сотрудники всегда обращаются с пациентами  уважительно. Больные у нас ухоженные, еда у них прекрасная. Плюс Департамент здравоохранения Москвы уделяет особое внимание обеспечению госпиталей, повышению качества обследования и лечения. Согласитесь, наши ветераны, которые подарили нам жизнь, заслужили такую заботу. 

Злого человека и к больному подпускать нельзя, как бы хорошо он ни управлялся со скальпелем.

Помню, как-то в 11 часов вечера распахивается дверь моего кабинета. Заходит известный генерал Варенников (он был замминистра обороны СССР, в 1991 г. участвовал в путче, потом был депутатом Госдумы, председателем Комитета по делам ветеранов. - Ред.) и с порога начинает кричать: что, мол, за безобразие творится, почему больные в коридорах лежат? Оказалось, в Госдуму пожаловалась женщина, которая привезла нам на лечение маму, гражданку Латвии. По закону мы тогда принимать её не имели права, лечили только прикреплённое население. Но не выкидывать же на улицу?!  Дочь её в палате ночевала, еду у старушки отобрала и съела, пришлось её выдворить. Она и настрочила кляузу. Показал генералу, как больная ухожена и накормлена. Тот давай извиняться. А я разошёлся: «Нет, позвольте! Загляните в любую палату!» Заходим. Представляю его пациентам как генерала, депутата. И больные тут же: «Безобразие творится!» Сам думаю: «Ну зачем я его привёл на свою голову?» Генерал обрадовался. «А что такое?» - спрашивает. - «Да вот мы вам в Госдуму отправили письмо, чтобы помогли материально госпиталю, нянечкам. Но даже ответа никакого не получили! Чем вы там занимаетесь вообще?!» Тот растерялся: «Я всё посмотрю, рассмотрю…» И сбежал.

Злых к больным не подпускать!

- Вы как-то сказали, что злые болеют чаще.

- Точно! Когда человек всем недоволен, завидует, он разрушает гармонию внутри себя. Потому и болеет. Злого человека и к больному подпускать нельзя, как бы хорошо он ни управлялся со скальпелем. Хорошие эмоции, как и плохие, передаются окружающим и влияют на здоровье. Нужно улыбаться. Я вам ещё историю расскажу. В конце 90-х группа советских врачей из Москвы поехала в Германию для обмена опытом. Это был первый мой выезд за границу. Помню, иду по улице, а все встречные мне улыбаются и здороваются. Я, как наивный советский человек, подумал поначалу: «Ничего себе, меня даже здесь узнают!» Но потом до меня дошло, что это культура, способ доброго общения. Улыбка и пожелание доброго дня - вроде мелочь. Но ведь жизнь складывается из мелочей. Поэтому всем советую жить дружно, весело. 

В том, что не хватает хороших врачей, виноваты мы все. Нужно воспитывать, учить.

- Говорят, врачи сталкиваются ежечасно с болью,  потому и черствеют душой.

- Есть, конечно, чёрствые  врачи. И, думаю,  их нужно даже не на пенсию отправлять. Их надо отстранять от профессии. Я обычно так говорю своим сотрудникам: «Когда подходите к больному, всегда представляйте, что перед вами лежит ваш близкий человек. И что вы будете чувствовать, если он погибнет из-за вашей ошибки?»   

-  Что вы думаете о нынешних  выпускниках медвузов? Правда ли, что их подготовка оставляет желать лучшего?

- В том, что не хватает хороших врачей, виноваты мы все. Нужно воспитывать, учить. Расскажу, как сам начинал. Мой дядя был хирургом. Когда я поступил на 1-й курс, он повёл меня в операционную. Я, как увидел кровь, чуть в обморок не упал. Дядя мне вопросы задаёт по теме, а я молчу. Он разозлился, а потом взглянул на меня, догадался и велел уходить. Иду из операционной и думаю: если сейчас уйду, то больше уже не вернусь. Преодолел себя и вернулся. Стал хирургом. 

Каждый должен заниматься своим делом. И тогда Бог ему даст то необходимое, что у него должно быть.

Молодых врачей надо растить! Вот почему уходят они из больниц? Понять-то их можно. Поработает молодой врач годик, получая за свой нелёгкий труд не самую большую зарплату, а рядом его бывший одноклассник уже зарабатывает в разы больше. Обидно. И всё же надо понимать: не всё сразу приходит в жизни. Коммерсант может заработать много денег и от этого получить удовольствие. А врач, если сделает хорошую операцию, получит большое удовольствие от того, что он человека спас. Эти удовольствия несравнимы. Каждый должен заниматься своим делом. И тогда Бог ему даст то необходимое, что у него должно быть. 

aif.ru

Сборная России по футболу. Новости, официальная статистика, отчеты, история, игроки, тренеры, матчи, соперники. Национальная, первая, олимпийская, молодежная, юношеская команды, rusteam.permian.ru. СБОРНАЯ РОССИИ ПО ФУТБОЛУ. Портал о сборной России и о сборной СССР по футболу в России и за рубежом. Исторя чемпионатов мира по футболу. История чемпионатов Европы по футболу.

ДЕМУРИ КИРТАДЗЕ: «ПОБЕДИТЬ ЦСКА СЁМИНУ ПОМОГ… БАРАН»

При всем обилии званий (доктор наук, профессор, заслуженный врач) главу госпиталя №1 для ветеранов войны можно смело удостоить еще одного — почетный болельщик «Локомотива». Эту честь Демури Киртадзе заслужил многолетней преданностью клубу, дружбой с его футболистами и тренерами, которая с годами становится все крепче и надежней. Спросите любого в команде. Или поинтересуйтесь у Юрия Семина, Валерия Баринова и Вячеслава Колоскова. Все они подтвердят, а заодно расскажут, как горячо переживает их футбольный товарищ поражения своего любимого клуба. Потому я с некоторой опаской готовился к нашей встрече, состоявшейся после разгрома «Локомотива» лиссабонским «Спортингом».

— Ожидали такого поворота событий? — начал я разговор с Демури Григорьевичем, по выражению лица которого можно легко было предвидеть ответ. — Да вы что?! — разом вскипает он. — Забить уже на пятой минуте и потом перестать играть! Как такое можно объяснить? — И все-таки… Может, сказалось отсутствие дисквалифицированного Чорлуки? — При чем здесь Чорлука? Разве на поле все решает один игрок? А что Дюрица с Михаликом — зеленые новички? — Судя по тому, что вы отвечаете вопросами на вопрос, то сами не очень понимаете все происходящее с «Локомотивом». А вот Черевченко после матча сказал, что игру провалила оборона. — Игоря знаю давно, еще когда он сам стеной стоял в обороне команды. Честный, открытый парень, который не привык лукавить. Но ведь первый звонок прозвучал еще во встрече с «Кубанью». Не ветром же тогда занесло шесть (!) мячей в ворота Гильерме? — Зато потом была стопроцентная победа над «Зенитом». Может, вариант «за одного битого» повторится в понедельник во встрече с «Динамо», которое «Локомотив» сейчас опережает на 11 очков? — Дай-то бог! Но в таких дерби турнирные расклады уходят на второй план. Здесь важен характер и вера в себя. Они и решают исход схватки. — В нынешнем «Локомотиве» есть лидеры уровня Лоськова, Овчинникова, Евсеева? — К сожалению, таких бойцов я не вижу. Есть задатки лидерства у Тарасова, Самедова, Касаева. Но не более того. Лидер — это прежде всего стабильность. Кстати, именно ее отсутствие отличает нынешний «Локомотив» от того, который побеждал во времена Семина и Филатова. — Могли в ту пору предположить, что такой дуэт профессионалов высочайшего уровня когда-нибудь распадется? — И сейчас уверен: к этому делу приложили руку те, кому в клубе нужна была власть. Сначала Семина отправили в сборную, а потом началось планомерное выдавливание его и Филатова из «Локомотива». Не последнюю роль сыграло и то, что уже не было рядом бывшего министра Николая Аксененко, светлая ему память. Сколько же он сделал для команды и болельщиков — базу построил, стадион. — С Юрием Павловичем давно знакомы? — Лет двадцать. Подружились, когда стали соседями. С того момента и заболел «Локомотивом». — По дружбе советы ему давать приходилось? — А как же! Один из них оказался по-настоящему золотым. Семин никак не мог обыграть возглавлявшего ЦСКА Газзаева. Осенью 2002-го «Локомотиву» предстоял решающий матч за чемпионство. Перед ним я предложил Палычу по старому обычаю на удачу зарезать барана. В день игры барашка привезли в Баковку. Четвероногий оказался на редкость капризным и упрямым — бегал по базе, визжал. Словом, наделал переполоха. Ребята в это время отдыхали перед матчем. Лоськов проснулся и давай возмущаться — через несколько часов игра, а вы ерундой занимаетесь! Ему стали объяснять — мол, на удачу это. Но капитан, ни в какую — гоните его в шею, я ни в какие приметы не верю! А вечером именно Димка единственный гол забил, который оказался золотым. — Наверное, если я спрошу, кто из футболистов времен Семина вам нравился больше остальных, то вы назовете Ашветия, Джанашия и Асатиани? — Не скрою, приятно было, когда в составе любимой команды выходили грузинские футболисты. И никто не скажет, что они этого не заслуживали. Особенно симпатизировал Джанашия — злой, смелый форвард. Один недостаток — посидеть с друзьями за хорошим столом любил. Потому и с весом вечные проблемы. Я ему говорил: «Порежимь, Заза. Не то лопнет терпение у Семина и он тебя выгонит». А тот в ответ смеется: «Не выгонит. Меня народ любит». «Ну смотри, — говорю. — Хрущева народ тоже любил». — Может, как врачу стоило ему особую диету прописать? — Бесполезно. Но один раз помочь Зазе попробовал. Руслан Пименов, с которым он конкурировал за место в атаке, получил сотрясение и оказался у меня в госпитале. Тогда я решил чуть затянуть курс лечения, чтобы Джанашия закрепился в составе. Но хитрость не прошла — Семин раскусил. — Давайте от воспоминаний вернемся к реалиям. Состав на матч с «Динамо» после «Спортинга» поменяли бы? — Однозначно! Особенно защиту. Ясно, что туда вернется Чорлука, в пару к которому поставил бы Шишкина вместо Дюрицы, А на фланг — Янбаева. Еще дал бы возможность сыграть Миранчуку. — В атаке Майкон или Касаев? — Майкон «Спортингу» забил. А значит, должен играть. — Гильерме теперь освободил место еще одному легионеру. Кому бы из иностранцев его отдали? — Скорее всего, Фернандешу. Правда, португалец со «Спортингом» слабовато выглядел. Но там у «Локомотива» вся средняя линия не блистала. — Чем опасно нынешнее «Динамо»? — В команде много молодежи, которая в каждом матче стремится оправдать доверие Кобелева. Морозов, Ташаев, Катрич, Зобнин, Живоглядов — ребята с будущем, жадные до игры. С такими на поле не заскучаешь. — О том, что «Локомотив» в свое время отпустил в «Динамо» Кокорина, уже не жалеете? — По-прежнему считаю Александра очень талантливым форвардом. Но одного этого для больших дел мало. Если в такие годы Кокорин этого не уяснил, то мне его искренне жаль. — В четверг некоторые болельщики с досады покидали стадион в Черкизове, не дождавшись финального свистка. Не опасаетесь того же в матче с «Динамо»? — Я не из тех, кто рядом с командой только в праздник. Потому твердо верю: в понедельник ребята покажут достойный нашего клуба футбол. А мы с Семиным и Бариновым с удовольствием порадуемся этому.

Александр ЛЬВОВ. «Спорт-Экспресс», 29.11.2015

Фото: РИА «Новости»

www.rusteam.permian.ru

Добро пожаловать на сайт Госпиталь для ветеранов войн №1 | Госпиталь для ветеранов войн №1

Трудно подобрать слова, которые могли бы выразить всю меру наших безмерных признательности и благодарности коллективу отделения анестезиологии-реанимации, руководимого Еленой Степановной Астаповой, с которым мы вынужденно познакомились в трудные для нашей семьи дни. Наша мама, Семенова Анастасия...

gvv1.ru

Рассказывают участники событий - А.Шабалов, Д.Киртадзе и др.

Комсомольская правда В воскресенье, на девятый день штурма театрального центра на Дубровке, Россия поминала безвинно погибших. Их могло быть многократно больше, если бы не мужество бойцов «Альфы» и «Вымпела»: рискуя собой, они спасли сотни жизней.

Но все ли в то страшное утро и накануне действовали столь же профессионально и слаженно? Мы обязаны ответить на этот вопрос. К этому нас призывает долг перед павшими. И ответственность перед будущим. Почему некому было вытаскивать пострадавших Мнение директора Московской службы спасения Александра ШАБАЛОВА — Как вы оцениваете операцию по освобождению заложников? — Операцию нужно четко делить на две части — по освобождению заложников и их спасению. Первая часть была проведена блестяще. Семьсот человек сидели на взрывчатке, и каждый из пятидесяти террористов мог привести ее в действие. Как я знаю, при штурме никто из заложников не был убит, ни у кого из них не было огнестрельных ранений. На момент окончания операции все, кроме боевиков, были живы. А вот вторая часть операции была организована плохо.

Первыми «откачивать» людей начали сами спецназовцы, хотя это была не их задача. Их обязанность — произвести штурм и отойти в сторонку. Но было впечатление, что все заложники мертвы. По словам наших врачей, у них не было дыхания, не прощупывался пульс. Казалось бы, зачем торопиться — выносить трупы. И только бойцы «Альфы» знали, что делать. Они повыбивали окна, чтобы в здание проник свежий воздух, и в тяжелых бронежилетах начали таскать людей из зала. Если не они, погибли бы все.

- Спасателей предупредили, что при штурме применялся газ? — Ни врачей, ни нас, спасателей, никто не предупредил о газе. Хотя это можно было сделать пусть не перед штурмом, то хотя бы во время него. Ведь у нас в машинах есть дыхательные аппараты, противогазы и аппараты искусственной вентиляции легких. Но нам сказали взять только перевязочные материалы. И все!

Начали подтягивать солдатиков из Внутренних войск. Те зашли в зал, понюхали газ и решили: зачем рисковать жизнью, если все здесь мертвые? На этом тоже потеряли время…

- Какое лекарство применялось при спасении? — Налоксон. Это средство применяется для вывода человека из сильнейшего наркотического отравления. Налоксон был только у «Альфы» и у нас, так как нашей службе приходится выезжать к наркоманам. А у бригад «Скорой» было всего по 2 — 3 ампулы. Поэтому кололи его пострадавшим спецназовцы и наши врачи, а солдаты относили людей в автобусы. Лекарство периодически заканчивалось, за ним ездили, и получалось так, что из зала приносили людей больше, чем отвозили. И началась неразбериха. Из-за отсутствия людей, которые отвечали за сортировку пострадавших, кому-то делали укол дважды, кому-то вообще не делали. Медицинских бригад катастрофически не хватало. (Потом я видел сотни блокированных тяжелой строительной техникой машин «Скорой помощи» в районе станции метро «Пролетарская».) Был полный хаос! Никакой организации путей подъезда и выезда, бесконечные пробки. На это тратилось драгоценное время! Поэтому людей везли в автобусах, личном транспорте и даже грузовых машинах без сопровождения врачей.

В информационный центр Службы спасения звонили врачи городских больниц и говорили: идет большой поток пострадавших, а разгружать их некому! Большинство больниц не были готовы к штурму, они работали в обычном графике выходного дня при минимуме медперсонала. Поэтому пострадавшие еще долго находились в автобусах.

- Сколько можно было спасти людей? — Приведу пример. Когда стало известно, что в одной из больниц нет налоксона, вместе с автобусом с пострадавшими был отправлен наш медицинский сотрудник. Зная, что разгружать там будет некому, к больнице выехали добровольцы. Прислали туда наших медиков, так как персонала там тоже было мало. В итоге никто из людей из «нашего» автобуса не погиб…

Владимир ВОРСОБИН. Почему госпиталь, что напротив театра, принял только 120 заложников На этот вопрос отвечает главврач Первого госпиталя ветеранов войны Демури КИРТАДЗЕ Госпиталь стоит метрах в пятидесяти от правого крыла театрального центра на Дубровке. Несмотря на «военное» название, подчиняется Минздраву. В дни и ночи спецоперации здесь размещался оперативный штаб. — Сегодня ваши коллеги заявляют, что после штурма было много неразберихи, но я категорически с этим несогласен! — С этого начал беседу главный врач госпиталя, доктор медицинских наук, заслуженный врач России Демури Григорьевич Киртадзе. Он одним из первых в Москве узнал, что случилось. — Меня вызвали наши вахтеры. К ним прибежал раздетый, в одной рубашке охранник из ДК,— вспоминает главврач.— Кричит: «Дайте позвонить! К нам ворвались террористы…»

- Как скоро начал работать штаб? — Спустя полчаса после захвата. Флигель, который выходил окнами на ДК, был заполнен бойцами, офицерами, к окнам никого не подпускали. Все заставили специальной аппаратурой. Сразу же было принято решение эвакуировать из госпиталя всех больных.

- Зачем? — А если взрыв? Пострадало бы не только здание театра. К тому же чем меньше пострадавшим заложникам ехать до больницы, тем лучше. И вот с часа ночи пришлось распределять по другим больницам пятьсот шестьдесят восемь наших больных! Это было очень непросто, ведь нашему контингенту 70 — 75 лет, 38 больных в тяжелом состоянии, инфарктники, послеоперационные… Но все прошло благополучно.

- Первых раненых привезли к вам? — Да. Женщина с огнестрельным ранением сейчас находится у нас в реанимационном отделении. Думаю, ничего непредвиденного с ней не случится, хотя пуля была со смещенным… как это?

- Центром тяжести. — Да. А второго больного привезли спустя три часа после ранения. Ранение в височную часть, отек мозга. Он погиб.

- В прессе прошли сообщения, что после штурма к вам поступили только сто двадцать заложников. А больше вы принять не смогли, потому что входные двери не раскрывались широко. Говорят, не было возможности их всех пронести внутрь за короткое время. — Говорят, что кур доят! Это провокация. Мы приняли бы всех заложников. Место было. Но не было смысла. Почему? Представьте, произошел бы взрыв. Каждый пострадавший нуждался бы в немедленной оперативной обработке ран, операциях и так далее. А у нас только шесть операционных столов. И вдруг нам завозят все шестьсот человек… У нас бы просто не хватило врачей, персонала.

Здесь поблизости есть больницы в пяти — десяти минутах езды. И то, что больных распределяли по ним, это понятно и грамотно. А насчет дверей… это утка!

- Но уже в первые минуты после штурма было ясно: огнестрельных ранений нет, люди поражены газом… — Это вам сейчас ясно, молодой человек!

- Допустим. Итак, что происходило после штурма? — Пошел поток заложников. А в корпусе всего четыре тихоходных лифта. Я побежал к спецназовцам, их человек 80 было в актовом зале: ребята, оставьте одного, чтобы следил за оружием, и выходите носить заложников. И бойцы на руках, на каталках поднимали на этажи больных. Многие были совсем плохи. Десятерых привезли с полной остановкой дыхания, в состоянии клинической смерти. Одного сумели «завести», а девятерых реанимировать не удалось.

- Вы предвидели, что будут именно такие больные? — Нет. Если честно, мы готовились к взрыву.

Андрей ПАВЛОВ. Почему врачи «Скорой помощи» ничего не знали о характере поражения заложников Потому что их готовили вывозить трупы… Врач «Скорой помощи» Дмитрий согласился на беседу неохотно. Начальство не одобрило бы это интервью. Но молчать он не может. Потому что часть вины за погибших заложников на «Норд-Осте» Дима берет на себя. Фамилию по его просьбе не называем. — Мы и раньше дежурили возле театрального комплекса,— говорит Дмитрий.— Но в последнюю ночь стало ясно — штурм будет. Дежурство было не мое, но меня подняли с кровати. Наши машины выстроились на Волгоградском проспекте. Вызывали 20 карет. Приехали 10. Ровно в 5.30 объявили режим радиомолчания. Информации никакой. Распорядители колонны намекали, что по команде надо ехать к театру и вывозить трупы. Нам не привыкать… Как только поступила команда по радио, колонна выдвинулась на улицу Мельникова. Но Димину машину остановил милиционер из оцепления. Оказывается, к нему команда пропускать «Скорые» еще не пришла.

 — Ждали команду минут десять,— продолжает Дмитрий.— Потом — заторы. Строительную технику для разбора завалов не успели убрать. У подъезда уже лежали заложники. Рядом стояла коробка со шприцами и ампулами налоксона. Какой-то мужчина кричал: «Колите, кто может!» Стали вскрывать упаковки и набирать шприцы. Кололи заложникам кто мог и кто не мог: спецназовцы, городские спасатели и эмчеэсники, даже милиционеры из оцепления. Отметок об инъекциях никто не делал. Сгоряча кололи по два и три раза. А это смертельные дозы. Бардак был необычайный. Искусственное дыхание пострадавшим делать было некогда — в любой момент здание могло взлететь на воздух.

Только тут Дмитрий случайно узнал, что заложники были отравлены усыпляющим газом. Почему нас не предупредили про газ?! Спецназовцы загрузили в его машину сразу восемь бесчувственных заложников. «Газель» двинулась сквозь заторы к Первому госпиталю ветеранов на улице Мельникова — ближайшей базе для пострадавших. Там было готово 500 коек. На первом этаже был расположен штаб. Но штабные машины загородили проезд к приемному покою. Пораженных пришлось нести прямо по улице. Госпиталь не был готов к такому наплыву. Персонал просто не справлялся. В результате госпиталь принял только 120 человек. Тем временем спецназовцы вместе со спасателями заполняли автобусы заложниками. Половина из них не дышала. Грузили прямо на пол, как дрова. Кто живой, а кто нет — не считали. Водители автобусов, иногородние ребята, просто не знали, куда везти пострадавших. — Я уверен, многие умерли в дороге от передозировки налоксона и от асфиксии,— говорит Дмитрий. Когда первая «Скорая» прибыла в Склиф, ее там никто не встречал. Вышли охранник и дежурный врач. Минут пятнадцать решали, куда определить пострадавшую женщину. Только через полчаса Склиф проснулся. Забегали врачи, санитары. Но все равно для разгрузки автобусов каталок не хватало. Случился курьез. Женщина, признанная мертвой, вдруг ожила. Зрелище не для слабонервных. — Конечно, жертв могло быть меньше,— говорит Дмитрий.— Надо было побольше «Скорых» и врачей, а не бульдозеров и бэтээров. К живым мы готовы не были.

…Мы дозвонились до руководства НИИ скорой и неотложной помощи имени Склифосовского. Заместитель главного врача Владимир Шевчук отказался комментировать ситуацию. Направил нас в пресс-службу столичного департамента здравоохранения, по сводкам которого операция по спасению и эвакуации прошла гладко.

Юрий СНЕГИРЕВ. Почему Ольга Романова сумела пройти за оцепление и погибла За всеми не уследишь, объясняют ответственные лица… Первая шеренга мокнущих под дождем солдатиков выстроилась вокруг здания ДК только через час после захвата. Но и после того как шеренги бойцов Внутренних войск рассредоточились по периметру, хождение за оцепление не прекращалось.

В пресс-бюро Внутренних войск МВД нам удалось выяснить, что в оцеплении были задействованы полторы тысячи солдат из Московского округа и отдельной дивизии оперативного назначения ВВ МВД (бывшая дивизия им. Дзержинского). Помимо личного состава Внутренних войск подогнали к захваченному ДК и бронетранспортеры. Но ни вооруженные бойцы, ни бронированные машины не спасли жизнь Ольги Романовой, которая запросто прошла в захваченный зал и там погибла.

 — Лазейки в оцеплении, конечно, были,— объяснили в пресс-бюро ВВ.— И дело не в том, что наши бойцы были небдительны. Во-первых, это промышленная окраина. Здесь масса гаражей, железнодорожных переездов, проходных дворов. Миновать оцепление можно было через крыши. Если местный житель, знавший этот район гораздо лучше солдат и милиции, ставил для себя цель пройти, он мог это сделать. А Ольга Романова была местной. И вообще бойцы ВВ не решали, кого пропускать за оцепление, а кого нет. Это была задача ГУВД, в распоряжение которого поступили наши силы.

Как нам объяснили в столичном управлении милиции, действительно, решение о пропуске людей за кольцо оцепления принимали милицейские посты. Но на все «дырки» ответственных сотрудников милиции не поставишь, считают в ГУВД. К тому же в первые часы захвата здесь работало множество «силовиков», спасателей, медиков.

 — Люди попросту ходили туда и обратно,— говорит замначальника управления общественных связей ГУВД Москвы Кирилл Мазурин.— К какой-нибудь группе оперативников мог запросто прицепиться посторонний.

Анна СЕЛИВАНОВА. Почему в моргах Москвы засекретили количество погибших Начальники моргов, похоже, защищают «мундир» медицинских чиновников Источник в столичном Комитете здравоохранения сообщил нам: медикам было известно время начала штурма. Но была уверенность, что из ДК будут выносить трупы с осколочными и пулевыми ранениями: «Все ближайшие морги готовились принять большое количество тел». Что косвенно подтверждает версию о неготовности медицинских служб города к борьбе с последствиями газовой атаки. Проверяя эту информацию, мы позвонили в морги, куда поступали жертвы теракта, и задали три вопроса: Действительно ли перед штурмом была дана команда на прием большого количества погибших? Сколько тел готов был принять каждый из моргов? Сколько тел поступило в морги в первые часы после штурма? Ответы публикуем без комментариев.

Начальник морга № 2 Олег Кригер: — Я очень люблю «Комсомольскую правду» и готов беседовать с вами хоть целый час. Но я не хочу терять свою работу, поэтому буду говорить только с разрешения пресс-центра Комитета здравоохранения Москвы.

Начальник морга № 4 (не представился): — Вы что, первый раз родились?! Все комментарии через Комитет здравоохранения.

Начальник морга № 6 Александр Николаевич: — Всей информацией по всем моргам владеет московское бюро судебной экспертизы.

Начальник морга № 7 Александр Ткаченко: — Без комментариев.

В морге № 9 отказались представиться: — Мы не можем дать вам информации.

Начальник морга № 10 Георгий Сахаров: — Простите, я не могу и не имею права отвечать на вопросы, обращайтесь в прокуратуру.

Начальник морга № 11 Сергей Петрович (фамилию назвать отказался): — Вы что, первый год замужем? Я не отвечу вам ни на один вопрос, обращайтесь в Комитет здравоохранения…

Секретарь начальника бюро судмедэкспертизы Москвы Владимира Жарова: — Никаких интервью мы никому не даем. Все вопросы в пресс-центр.

Александр КОЦ, Андрей РОДКИН. А

www.nord-ost.org

Ради памяти о погибших

Член Общественного совета при МВД России, председатель комиссии по защите прав и законных интересов сотрудников органов внутренних дел, членов их семей и ветеранов МВД Демури Григорьевич Киртадзе организовал социальную акцию.

Специальный корреспондент газеты «Щит и меч» Владислав Галенко сообщает из Москвы.

Сегодня главный врач госпиталя для ветеранов войн № 1, доктор медицинских наук, профессор Демури Киртадзе встретился с семьями сотрудников органов внутренних дел, погибших при исполнении служебных обязанностей. Он подробно рассказал о порядке организации медицинского обслуживания родителей и вдов стражей порядка, которые отдали свои жизни в мирное время, защищая нас от преступников и террористов.

Теперь эти категории лиц, проживающие и имеющие регистрацию в столице, могут поправить здоровье в ГБУЗ «Госпиталь для ветеранов войн № 1 Департамента здравоохранения г. Москвы» (2-я Дубровская улица, дом 13). Для этого им необходимо получить направление от врача в поликлинике по месту жительства и обратиться в Центр социальной работы МВД России (Малый Кисловский переулок, дом 8/2).

«Всё это мы делаем ради памяти солдат правопорядка, – подчеркнул во время встречи с семьями погибших заслуженный врач Российской Федерации Демури Киртадзе, – которые приняли смерть от рук бандитов».

Начальник Центра социальной работы МВД России полковник внутренней службы Валерий Алябьев, также присутствовавший на этом мероприятии, отметил, что в самое ближайшее время списки членов семей погибших, зарегистрированных в столице, будут переданы в это медицинское учреждение.

Председатель совета ветеранов Управления по взаимодействию с институтами гражданского общества и средствами массовой информации МВД России Геннадий Шахов обратил внимание собравшихся на то, что подобная акция в истории медицинского обслуживания членов семей погибших проводится впервые и исключительно по инициативе Демури Григорьевича Киртадзе.

После официальной части участники встречи и представители ведомственных средств массовой информации были приглашены в отделение лучевой и функциональной диагностики. Заведующий этим отделением Фёдор Воробьёв рассказал о современных средствах исследования организма человека.

Фото автора

xn--80adja5bqm.xn--b1aew.xn--p1ai


Смотрите также