Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Марина полтева педагог по вокалу биография


Марина Полтева: «Если ко мне приходят певцы, которые чему-то учились, приходят уже искалеченные»

Вокальный режиссер, педагог по вокалу шоу «Один в один», «Точь-в-точь» и «Большая перемена» в интервью KazanFirst Общество 10:53 / 23 ноября 2014

Елена Орешина – Казань

Научить петь можно любого, уверена педагог по вокалу шоу «Один в один», «Точь-в-точь» и «Большая перемена» Марина Полтева. Выпускница Академии музыки имени Гнесиных, обладательница шикарного голоса и уникальных педагогических практик щедро делится со своими учениками знаниями и за две недели может научить петь даже тех, кому «медведь на ухо наступил». В интервью KazanFirst она рассказала, почему «звездные» ученики не отличаются от простых ребят с заводов, почему важно развивать культурную жизнь и привлекать к этому молодежь и о многом другом

— Раньше я работала педагогом по вокалу, но для меня это пройденный этап. Педагог по вокалу дает азы. Я же работаю как вокальный педагог, психолог, работаю с телом, эмоциональной окраской звука, с актерским направлением, в это понятие входит очень много специальностей и специализаций, потому что здесь все нацелено на полный результат. И эта работа гораздо шире и интереснее. Сейчас я занимаюсь, скорее, вокальной режиссурой на ТВ.

— Есть ли разница с кем работать – с новичками или профессиональными певцами? Или методики в целом примерно одинаковы?

— В любом жанре искусства существуют основы. Но с каждым учеником все равно работаешь индивидуально. У каждого своя задача, свой организм. Тем более что голос это такой инструмент, где надо познать самого себя, познать голос, почувствовать его и полюбить. Здесь нельзя просто поменять струну. Поэтому к каждому ученику у меня свой подход, кем бы он ни был – «звездой» или рабочим с завода.— Сложно ли научить людей работать с голосом, петь?

— Все люди зажаты, состоят из очень многих комплексов, боятся. А для того, чтобы красиво петь, нужно иметь свободу – мышечную, психологическую. Даже по тому, как человек говорит, можно определить, какие у него комплексы, зажимы. В основном все комплексы идут из детства и от плохих учителей.

Когда мы разговариваем, мы не задумываемся, как мы это делаем, потому что работает мышечная память. Голос имеет имитационную природу. В начале нашей жизни мы начинаем имитировать окружающие нас звуки и речь. Это фиксируется связками и мышцами. Потом организм сам складывает это в речь. То же самое с пением.

Ученые доказали, что каждый голос уникален, как отпечатки пальцев – из-за анатомического строения человека. Звук зависит от того, как звуковая волна проходит через организм человека. Но кроме физических показателей еще очень много надо работать с психологией.

 — Вы сказали, что проблемы бывают из-за учителей. Сложно ли переучивать людей, которые уже получили какие-то основы, пусть и неправильные?

— Переучивать всегда сложнее. Чтобы это перебороть потребуется гораздо больше времени – сначала надо «сломать» старые установки и потому с нуля же  выстраивать новое. В основном, если ко мне приходят певцы, которые чему-то учились, приходят уже искалеченные.

— Почему так происходит?

— У нас идут не от свободы, а от условностей и зажимов, которые нарабатывают в музыкальных школах и других профильных учреждениях. Надеюсь, что сейчас система образования начинает меняться в сторону индивидуальности без зажимов.

Это очень глубокие психологические моменты, которые приходится преодолевать. Сначала приходится научить человека поверить в себя, снять зажимы, причем приходится копать чуть ли не до детства. Это очень интересная, но непростая работа. Я считаю, что педагоги должны быть хорошими психологами и уметь вытащить из человека его природу, преодолеть барьер и любить свою профессию. Иначе мы и дальше будем получать «инвалидов», которые не умеют правильно и красиво петь.

— Насколько остро сейчас стоит проблема с педагогами по вокалу?

— Проблема с хорошими педагогами по вокалу есть. Она постепенно решается, но пока не так быстро, как хотелось бы. Когда я езжу по России часто сталкиваюсь  с тем, что многие педагоги думают, что если они когда-то вели хор в музыкальной школе, то они смело могут браться за сольный вокал. Но знаете, прежде чем браться за него, особенно в эстрадно-джазовом направлении, необходимо очень многое знать.

— Какие ошибки допускают педагоги?

— Начнем с того, что человек, который преподает вокал, должен хорошо знать анатомию. Если неправильно работать с дыханием у детей можно навредить формированию легких – если заставлять их кричать или давить другим образом. В детстве ведь формируется грудная клетка, другие органы. Если неправильно учить петь мальчиков, то они уже в 25 лет могут стать импотентами. Наш организм это единый инструмент, в нем все взаимосвязано. Педагог по вокалу должен быть очень осторожным. Золотое правило – не навреди.

Так же психологически неправильно жестко говорить подопечному «стой так и никуда не двигайся». Я разрешаю ошибаться. Я говорю – не бойся, мы через ошибки найдем верный путь. Главное убрать страх сделать что-то неправильно, важно увести человека от любых зажимов.Очень важно относиться к своей профессии ответственно. Некоторые педагоги – прекрасные дирижеры-хоровики. Но почему-то очень многие из них берутся за эстрадно-джазовый вокал. У них другая задача – в хоре все должно быть чисто, красиво, чтобы голоса интонировали, сливались в гармонию. Но у них нет задачи поставить сольный голос. А это совершенно другое звукообразование. И когда люди привыкают петь в таком звуке очень тяжело их ломать и перестраивать.

Особенно плоха ситуация в глубинке. Видимо там все хотят петь эстраду, и любые педагоги берутся за этот предмет. Но прежде чем кого-то учить они сами должны чему-то научиться. Бывает, что ко мне приезжают педагоги, которые сами ничего не умеют – ни дышать, ни петь. Я их ставлю, начинаю учить – у них ничего не получается. Как же они могут показать что-то детям или другим ученикам, если они  сами ничего не умеют?

Что еще должны помнить педагоги – петь должно быть легко. Не должно быть больно, тяжело, звук не должен рождаться насильно. Звук должен литься. Надо петь как дышать, дышать как петь и петь как жить. По-другому нельзя.

Естественно есть много эффектов и способов пения, но они ложатся на основу. Только имея основу ты можешь сделать и скрим, и гроулинг, и все, что угодно.— Правда ли, что петь можно научить любого?

— Правда. Я скажу так – если человек разговаривает, то его можно научить петь, причем петь красиво. Другое дело, что есть люди одаренные природой и у них больше возможностей. Но на самом деле научить петь нельзя только глухонемого. Остальные имеют тембр, окраску голоса – а значит инструменты для пения.

Бывает, что люди поют фальшиво – про них говорят, что им медведь на ухо наступил. На самом деле это не так. Просто у таких людей нет координации слуха и голоса. У меня есть техники, по которым люди, которые не попадали ни в одну ноту, через две недели спокойно попадают во все.

— В Татарстане вы бываете часто, приезжаете на фестивали «Созвездие» и «Наше время». Вы говорили, что очень важно объединять молодежь, развивать культуру в их среде. Когда вы пришли к такому выводу?

— После первого института меня определили на химический завод, я была заместителем директора дворца культуры химиков. Уже тогда я привлекала к проведению мероприятий сотрудников предприятия. Мы проводили различные юморины, цеховые вечера, где они сами выступали. Это оказалось настолько интересно, что люди до сих пор, сколько бы баров не построили, приходят на все праздники в этот дворец культуры, соревнуются между цехами, устраивают совместные вечера.

Любому человеку, чем бы он ни занимался, хочется творчества, своего воплощения. Без этого наша душа черствеет и не может нормально жить. Когда человек просто приходит на концерт – он культурно развивается и ему это вроде бы интересно. Но намного интереснее, когда твой друг или сослуживец выступает на сцене. Это всегда вызывает огромный интерес у коллектива, очень сплачивает и влияет не только на работу, но и на личную, семейную жизнь людей.

В Татарстане над этим работает фестиваль работающей молодежи «Наше время». Фестиваль многим дает надежду и уверенность в себе. Такие вещи всегда крепко держат людей в одном сообществе. И если этот фестиваль дальше пойдет по республике и по стране, я думаю, что для них это фестивальное движение будет очень сильным мотиватором, даже в наше время, когда молодежью очень долго никто не занимался, и выросло поколение, которое фактически было покинуто.

— Вы проводите много мастер-классов для молодежи. Какую реакцию вы видите?

— Им очень интересно, потому что времени куда-то ездить и обучаться тому, что они любят, у них нет. У молодежи очень много вопросов, которые они хотят задать специалисту, но у них нет возможности. Фестиваль дает такую возможность – обратиться к специалистам, которые дают им знания и помогают ребятам советами. Фактически через эти мастер-классы они получают дополнительное образование. В то же время – вырастает уровень и качество их номеров. Они себя воплощают, начинают осмысливать себя внутри творческого процесса. Не просто поют, они начинают творить.— Эффект вы видите сразу после мастер-классов?

— Конечно. Тем более что я люблю проводить не отвлеченные мастер-классы, а разбор

— Вернемся к фестивалю в целом. Нужно ли масштабировать его на всю Россию?

— Да. Это вообще надо было сделать давно. Как всегда – Татарстан впереди планеты всей. Здесь это движение поддержано президентом [Рустамом Миннихановым], и спасибо ему за это.

Когда меня зовут в Татарстан, я не могу не приехать, потому что я знаю, что здесь меня ждут люди, которые делают свою работу честно и искренне на протяжении многих лет. Этот опыт надо передавать по всей стране.

Воспитание молодежи и детей – очень важный аспект, кто-то должен этим заниматься. Иначе мы получим очередное потерянное поколение.

Чем хороши фестивали «Созвездие» и «Наше время» – показывается народное творчество. У каждого народа есть очень красивое творчество. И когда это объединяется, люди начинают дружить между собой. Они никогда не будут воевать. Если люди из разных регионов работают на одном заводе, поют в одном ансамбле, созидают – они никогда не пойдут воевать друг против друга, люди будут любить и ценить эту дружбу. И это самая великая сила в мире. Культура и творчество – это самое сильное оружие. Почему западные страны не жалеют денег на это? Потому что, разрушая культуру народа – стираешь сам народ. Людьми, не помнящими своего родства очень легко управлять. Такие фестивали сближают, пропагандируют культуру и единство. Я считаю, это одно из самых главных орудий против того, чтобы людей уничтожали.

Как донести до людей, что это важно? Не надо ничего доносить, надо просто делать. И это постепенно разрастется как снежный ком. Те, кто не понимает этого – либо против культуры ли просто глупы.

Люди, которые занимаются подобными мероприятиями, фактически ведут борьбу за выживание каждого народа на Земле. Это опасно, тем более в наше время. Нынешняя ситуация сложилась только потому, что поколение детей после распада СССР было брошенным. Многие выросли, не помня своего родства. И поэтому такие фестивали и общественные движения могут изменить эту ситуацию и противостоять тому, что творится.

Фото: Рамис Назмиев

Новости Казани, Челнов и всего Татарстана.

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

Работа в Казани Ректор Казанского национального исследовательского технического университета (КНИТУ-КАИ) имени Туполева в интервью KazanFirst Общество 14:08 / 16 сентября 2014

Ректор Казанского национального исследовательского технического университета (КНИТУ-КАИ) имени Туполева Альберт Гильмутдинов

Елена Орешина, Казань

Казанский национальный исследовательский технический университет (КНИТУ-КАИ) имени Туполева переживает один из самых интересных периодов своей жизни. В начале сентября в Казани открылся Германо-российский институт новых технологий (ГРИНТ), созданный на базе КНИТУ. Студенты ГРИНТ будут обучаться в Казани, но один семестр проведут в партнерском университете Германии, говорит ректор КНИТУ-КАИ Альберт Гильмутдинов. По его словам, перспективы у выпускников ГРИНТ — «самые яркие». Сейчас университет пытается открыть технологические («практически промышленные центры», — говорит ректор) по всем ключевым направлениям деятельности. Уже работают «КАИ-лазер», «КАИ-парк». В планах создание «КАИ-электроника» и «КАИ–двигатель» — инженерного центра по разработке двигателей для наземного транспорта и авиации. В интервью KazanFirst Гильмутдинов рассказывает о сотрудничестве вуза с IPG Photonics миллиардера Валентина Гапонцева и «Объединенной авиастроительной корпорацией» Михаила Погасяна. О разрыве поколений среди преподавателей, о традиционной закрытости вуза. До прихода в КНИТУ Гильмутдинов руководил министерством образования Татарстана, но, похоже, что бывший Казанский авиационный институт (КАИ) для него не менее сложное хозяйство  

— КАИ создавался как институт для авиапромышленности. Насколько эта ориентация для университета актуальна сейчас?

— Чрезвычайно актуальна и на сегодняшний день, потому что инженерия в авиации, пожалуй, самая сложная. Более четверти века назад мы стали общетехническим университетом. Сделать это на базе авиационного института было очень просто, потому что в современном авиастроении представлены абсолютно все направления инженерии – материаловедение, механика, электроника, ИТ-технологии и так далее.

— Совсем недавно вы открыли Германо-российский институт новых технологий (ГРИНТ). Каковы перспективы у выпускников института?

— Перспективы у них будут самые яркие – по нескольким простым причинам. Они получают элитное инженерное образование. За основу магистерских курсов, представленных в ГРИНТ, взяты курсы ведущих немецких университетов. Немецкие университеты мы взяли потому, что, пожалуй, лучшие в мире инженеры сегодня работают в Германии. Соответственно, инженерное образование у них на высоком уровне. Лучшие образовательные программы Германии мы адаптировали к российским условиям, статус национального исследовательского  университета позволяет нам это сделать.

Обучение в ГРИНТ ведется лучшими профессорами, как российскими, так и университетов-партнеров. Уже сейчас у нас работают два немецких профессора. И дальше регулярно они будут приезжать в наш университет. Их работу оплачивает Германская служба академических обменов (DAAD). Они инвестировали в этот проект около 1 млн  евро. Это серьезные вливания.

Обучение в ГРИНТ в основном ведется на английском языке. Магистерская программа рассчитана на два года, из них три семестра они обучаются в России. Один семестр студенты обязаны провести в партнерском университете Германии. Перед тем, как они туда поедут, им будут даны и основы немецкого языка. В итоге после того, как магистры полгода поживут в Германии, они будут свободно говорить на немецком языке.

Это сильная образовательная программа, которая ведется сильнейшими профессорами. Уникальность проекта в том, что студенты могут взять лучшее из ведущего инженерного университета России и самое лучшее из ведущего университета Германии. В  современном мире это критически важно, потому что богатство в разнообразии.

Это не означает, что в России что-то хуже. Это означает лишь то, что в Германии есть что-то иное, чему стоит поучиться. По итогам реализации этой образовательной программы мы будем выпускать  элитных инженеров (40 магистров – это первый набор). И я абсолютно уверен, что их с распростертыми объятиями будут ждать любые организации и предприятия Татарстана.

— Студенты, окончившие ГРИНТ, могут трудоустроиться только в Татарстане, или могут уехать работать за границу?

— Те, кто успешно прошел эту образовательную программу, получают два диплома – полноценный диплом КНИТУ-КАИ и полноценный диплом германского университета. Поэтому на рынке труда конкурентоспособность выпускников ГРИНТ будет кратно выше.

Где они будут работать, в Татарстане или за границей, зависит от одной вещи. Если они полностью оплачивают это обучение, то они абсолютно свободны, они могут работать в любой точке земного шара.

По решению президента Татарстана Рустама Минниханова мы будем предоставлять гранты по программе «Алгарыш» нашим студентам для обучения за счет бюджета республики. Для всех грантополучателей есть общее правило. Если ты на обучение взял бюджетные татарстанские деньги, то подписываешь контракт, что обязуешься отработать не менее трех лет в любой организации, учреждении или предприятии республики. Это может быть госучреждение, частная организация, собственный бизнес, но обязательно – в Татарстане.

— Сколько стоит обучение в ГРИНТ?

— Порядка 150 тысяч рублей в год. Это стоимость только обучения. Но нужно иметь в виду, что при обучении студента в Германии нужны еще средства на проживание, на покупку авиабилетов, учебных пособий. Все это покрывается грантовой программой «Алгарыш». Из этих же средств студентам выплачивается стипендия.  Поэтому итоговая сумма на обучение будет несколько больше.

Студент, желающий учиться в ГРИНТ, должен иметь диплом бакалавра или специалиста, серьезную мотивацию и настрой на учебу, хорошие академические показатели и знание языка. Три семестра обучения в магистратуре идут за счет бюджетных средств, которые нам выделяет Министерство образования и науки России. А на один семестр, обучение в Германии, есть возможность получить грант республики Татарстан. Поэтому для студентов никаких финансовых затрат не предвидится. Сейчас мы набрали 40 магистров, все они обучаются за счет бюджетных средств.

— Есть ли проблемы с кадрами в КНИТУ?

—  Проблемы с кадровым составом были, есть и будут всегда. Университет огромный, у нас обучается порядка 17 тысяч  студентов и работает около тысячи преподавателей.

К счастью, сложилось так, что у нас очень много высококвалифицированных преподавателей. Но в 90-е годы произошел разрыв поколений. У нас есть очень сильное старшее поколение профессуры, это преподаватели старше 60-70 лет. Объективно у них уже нет столько сил, чтобы работать, как прежде, хотя у нас выдающиеся профессора. Есть также очень талантливая молодежь. А вот в среднем поколении – у нас явный провал, как и во всей системе университетского образования России.

Мы ощущаем разрыв поколений, но потихоньку эта задача решается. К нам приходит работать активная молодежь, а старшее поколение  помогает молодым в становлении.

— То есть, острой нехватки преподавателей нет?

— Нет, мы закрываем потребность в преподавателях.

— В Казанском федеральном университете в последнее время идут перестановки в преподавательском составе, сокращение преподавателей. Вводится система — на 10 студентов должен быть только один преподаватель. Идут ли подобные процессы в КАИ?

— У любого вуза штат преподавателей формируется очень просто. В России есть норматив, согласно которому на десять студентов приведенного контингента должен приходиться один преподаватель. Это справедливо для КАИ, КФУ и любого другого вуза страны.

Приведенный контингент считается следующим образом. Один студент дневного отделения считается за одного. Десять студентов-заочников, за счет формы обучения, тоже считаются за одного. Всего в КНИТУ-КАИ обучается около 17 тысяч студентов. А по приведенному контингенту – около 10 тысяч. Поэтому у нас в вузе около тысячи преподавателей, все согласно нормативу Министерства образования РФ.

Норматив этот существует очень давно. Мне трудно комментировать, что сейчас происходит внутри КФУ, и приводят ли они сейчас преподавательский состав к нормативу, но у нас работа по приведению контингента преподавателей к контингенту студентов была проведена около года назад.

— Вы сами оканчивали Казанский государственный университет. Чем для вас отличаются университет и КАИ?

—  КФУ — это классический университет, где в основном ведутся и должны вестись фундаментальные исследования и исследования по всему спектру гуманитарных наук. Это миссия классического университета, который формирует основы культуры народа и так далее. А КАИ — это технический университет, где в основном сосредоточены прикладные исследования.

Например, не так давно открыли новый материал — графен. Этот материал показывает ряд характеристик, и его можно использовать в конструкциях, механизмах. Открытие и исследование свойств графена – это в основном задача классического университета. А разработка конкретных изделий на основе этого же  материала – задача технического университета.

То есть мы должны очень гармонично дополнять друг друга.

— Когда был открыт инжиниринговый центр «КАИ-лазер»?

— 24 декабря 2013 года президентом Татарстана.

— Изначально «КАИ-лазер» был открыт правительством Татарстана и компанией IPG Photonics. Кому сейчас принадлежит инжиниринговый центр?

— Не совсем так. Изначально «КАИ-лазер» был открыт правительством России и правительством Татарстана при близком партнерстве с IPG Photonics. Мы, КАИ, разработали заявку и при помощи министерства экономики РТ выиграли федеральный грант Минэкономразвития России. Финансирование было конкурсное. Мы подготовили проект инжинирингового центра, успешно его защитили.

Если говорить о структуре финансирования, 60% средств было выделено из федерального бюджета, а 40% — из бюджета Татарстан. Но идеологом и нашим стратегическим партнером  реализации этого проекта была мировая корпорация  IPG Photonics. Это компания, которая на американской бирже высокотехнологичных компаний NASDAQ стоит уже более $4 млрд. Это действительно крупнейшее высокотехнологичное производство, у них есть заводы в США, в Германии, в России. Это мировой бренд. Основным его владельцем является наш соотечественник Валентин Гапонцев.

Он часто бывает в КАИ. Недавно, на открытии ГРИНТ, учитывая его колоссальные заслуги в поддержке развития нашего университета, мы его приняли в почетные профессора КНИТУ-КАИ.

Так вот, IPG Photonics изначально была нашим партнером. Потом, когда было сформировано ОАО «КАИ-лазер», 40% республиканской доли компания IPG Photonics выкупила. То есть деньги, затраченные республикой на создание инжинирингового центра, вернулись в бюджет Татарстана. Это важный и хороший шаг. Потому что такой бренд знает, что делает, когда вкладывает средства в подобные предприятия. Бизнес тщательно считает деньги и будет вкладывать средства только в перспективные проекты. Участие IPG Photonics – лучшая гарантия того, что «КАИ-лазер» будет развиваться не только в республике, но и на мировом уровне.

— Как «КАИ-лазер» будет развиваться дальше?

— Мы готовим второй этап развития инжинирингового центра. Сейчас «КАИ-лазер» располагается на площади более 1000 кв. м. Мы арендуем площадь у Казанского авиационного завода имени Горбунова. Планируем развернуть вторую очередь «КАИ-лазер» на такой же площади. Это будет мощнейший инжиниринговый центр в области лазерных технологий не только в России, но и в мире.

— Каковы инвестиции в «КАИ-лазер» на первоначальном этапе и сколько планируется вложить во вторую очередь?

— Общие инвестиции на первом этапе составили 475 млн рублей. И еще около 200 млн необходимо будет вложить во второй этап.

— Кто выделяет средства на вторую очередь «КАИ-лазер»?

— На второй этап также был объявлен федеральный конкурс от Минэкономразвития РФ. Здесь финансирование разделяется следующим образом – 90% средств дает федеральный бюджет, 10% – это вклад  Татарстана.

— Сколько в итоге владельцев у инжинирингового центра?

— Получается, четыре. Российская Федерация, Татарстан, IPG Photonics и КНИТУ-КАИ.

— То есть КАИ тоже инвестирует в этот проект?

— Инвестиции КАИ составляют небольшую долю, потому что мы в основном инвестируем кадрами. Все работники «КАИ-лазер» – сотрудники КНИТУ-КАИ. Мы инвестируем интеллектуальной собственностью, своими технологическими разработками, и пока это не оценено в денежном выражении. Сейчас наш вклад оценивается, и у КНИТУ-КАИ будет своя доля в инжиниринговом центре.

— Как будет развиваться «КАИ-лазер» после создания второй очереди центра?

— Сейчас мы получаем стартовые инвестиции. После того, как будет запущена вторая очередь, «КАИ-лазер» будет зарабатывать самостоятельно.

— То есть сейчас инжиниринговый центр сам не зарабатывает?

— Зарабатывает. К нам обращаются республиканские предприятия. В частности, мы ведем разработки в интересах КАИ, КВЗ (Казанского вертолетного завода — KazanFirst), Pozis, Электротехнического завода из Набережных Челнов. К нам обращаются промышленные предприятия и из-за пределов Татарстана – Москва, Ижевск, Чебоксары. Например, для Москвы мы разрабатываем технологию сварки элементов суперкомпьютеров.

Портфель заказов очень большой. Точную цифру назвать не могу, но первые миллионы мы уже зарабатываем. Итоги мы подведем к концу года.

— Как к вам приходят клиенты из-за пределов Татарстана?

—  Поскольку проект федеральный, к нему огромный интерес. Участие в конкурсе на грант на открытие инжинирингового центра в области лазерных технологий – само по себе неплохая реклама. Мы выступаем на международных форумах, в Татарстане также часто бывают различные гости. У нас были практически все федеральные министры и их заместители, были руководители крупнейших корпораций. Это все пиар. Потому что когда они возвращаются, они рассказывают, что в Казани создан мощнейший технологический центр. И на нас выходят люди из других субъектов.

— Сколько человек сейчас работают в «КАИ-лазер» и есть ли проблемы с персоналом?

— Сейчас штат «КАИ-лазер» состоит из 20 сотрудников. Этого пока хватает. Планируем, что в течение полугода мы удвоим штат, потому что растет количество реализуемых проектов.

Все сотрудники «КАИ-лазер» – аспиранты и магистранты КНИТУ-КАИ. В нашем университете есть кафедра лазерных технологий, которую я сам возглавляю. У нас есть исследовательская лаборатория лазерных аддитивных технологий. Аддитивные технологии – это будущее инженерии. И у нас есть технологический центр, где мы внутри промышленного цеха доводим конкретные разработки.

То есть вся инфраструктура образования, исследования, разработки и внедрения отработана. И мы в самоподдерживающемся режиме полностью обеспечиваем нужды «КАИ-лазер».

— Вы сказали, что в инжиниринговом центре работают магистранты. Как работа совмещается с учебой?

— Мы придумали уникальный проект – обучающее производство. Суть его в том, что в «КАИ-лазер» помимо промышленного цеха есть учебные аудитории, где мы утром обучаем студентов, а после обеда они идут в промышленный цех и то, что им с утра рассказывали, пробуют сделать сами.

В «КАИ-лазер» установлено самое современное оборудование, какое только возможно. То есть наши магистранты работают на лучшем в мире оборудовании, предоставленном IPG Photonics, разрабатывают самые передовые технологии и решают актуальные задачи промышленности. Они решают задачи авиационного завода, электротехнического завода из Набережных Челнов и так далее. И когда они выйдут по программе обучающего производства,  это будут подлинные специалисты лазерных технологий.

— Отправляете ли вы туда на практику студентов КАИ? 

— На практику пока нет, потому что оборудование очень сложное, серьезное и дорогостоящее. Мы привозим их туда на экскурсии, чтобы они видели, на чем можно работать.

— Оборудование, установленное на «КАИ-лазер», российского или зарубежного производства?

— Оборудование в основном нам предоставлено компанией IPG Photonics. По юрисдикции это американская компания, но на 75% там работают российские специалисты – и в США, и в Германии. Де-юре это американская, а де-факто – российская компания.

— Как нынешняя международная обстановка влияет на работу КАИ?

— На открытие ГРИНТ приезжал посол Германии, генеральный секретарь DAAD, были ректоры университетов Ильменау и Магдебурга. И все отмечали, что особенно на фоне нынешних негативных политических событий факт запуска совместного проекта двух стран играет огромную роль. Поэтому в нашем случае нынешняя международная обстановка не мешает работе. Я очень благодарен нашим немецким партнерам, что они не поддались сиюминутному политическому негативу, а поставили стратегические интересы выше, и никто не отказался приехать на открытие ГРИНТ.

— Вы тесно сотрудничаете с Германией. С какими еще странами ведется сотрудничество, и в каком формате?

—Мы крупный университет, у которого очень разветвленные международные связи. Мы сотрудничаем с Францией, Норвегией, Великобританией, США, Канадой, Китаем, Индией, Сингапуром, Японией и другими странами. Наши специалисты по ряду вопросов сотрудничают со всеми вышеперечисленными странами.

Например, несколько наших аспирантов защитили кандидатские диссертации во Франции и получили полноценные дипломы PHD.

Но приоритетное, тесное сотрудничество мы выстраиваем именно с Германией. Мы инженерный университет, а лучшие в мире инженеры и, соответственно, инженерное образование – в Германии.

— Есть ли что-то, чему Германия может поучиться у нас?

— Конечно. И немцы это сами признают. Я убежден, что партнерство по ГРИНТ будет двусторонним, и что немецкие студенты будут приезжать учиться к нам, причем массово.

— Раз речь зашла об иностранных студентах – сколько их сейчас обучается в КАИ и из каких стран?

— Суммарно у нас обучаются 400 студентов из других стран. Это немного, и мы будем увеличивать этот показатель.

Причина, почему у нас немного таких студентов, проста. Наш университет десятилетиями работал в интересах Вооруженных сил нашей страны, и КАИ был наглухо закрыт для иностранцев. Конечно, в 90-е годы барьеры упали, но менталитет остался. Поэтому относительно небольшое количество иностранных студентов — это следствие особенности КАИ. Но мы будем это менять. Мир стал глобальным и необходимо интернационализироваться.

— Они обучаются на инженерных специальностях?

— Да, на инженерных. Причем сначала на протяжении одного года у них идет подготовительный период, они изучают русский язык. Кстати, в ГРИНТ мы будем приглашать студентов в магистратуру со всего мира, и я уверен, что будет проявлен серьезный интерес.

— В КАИ помимо технических специальностей представлены и гуманитарные. Для чего вам это?

— В составе КНИТУ семь институтов, один из них – гуманитарный. Это институт экономики, управления и социальных технологий.

Для нас очень важно иметь это направление. Задача инженерного университета – дать «под ключ» решения всех проблем и задач, которые перед нами ставит промышленность. Но современная промышленность — это не только станки, технологии и инженеры. Это и грамотный маркетинг, экономика предприятия, юристы. И мы обеспечиваем российскую промышленность кадрами для решения этих задач.

— Сколько в университете бюджетных и коммерческих мест? Как они распределены между техническими и гуманитарными специальностями?

— Наш учредитель, Министерство образования России, выделяет средства на обучение за счет бюджета только на инженерные специальности. Раньше средства выделялись и на гуманитариев, но два года назад Минобрнауки изменил свою политику, и сейчас за счет бюджета во всех инженерных вузах страны финансируются только технические специальности.

Ежегодно мы принимаем порядка 1 500 студентов на бюджетные места и около 500 на внебюджетные.

— Эта цифра меняется год от года?

— Существенных изменений нет. Могу сказать, что у нас непрерывно увеличивается количество бюджетных мест по инженерным направлениям. То есть инженерное образование становится для нашей молодежи год от года только доступнее, и это очень хорошо. Вторая тенденция – у нас непрерывно увеличивается количество магистерских мест.

В стране очень серьезными темпами сокращается число бюджетных мест на экономико-юридические направления. Эти специальности тоже важны и нужны, вопрос в пропорциях. В 90-е годы баланс был сильно нарушен в сторону экономико-юридических специальностей. Поэтому на уровне Министерства образования России было принято решение сбалансировать ситуацию.

— Не только Минобрнауки поддерживает инженерно-технические специальности, сейчас на эти направления назревает определенная мода и со стороны детей…

— Одновременно с ГРИНТ мы открыли Всероссийский инженерный фестиваль. В нем приняли участие тысячи детей, и у них действительно развит интерес к инженерии – это видно по тому, какие проекты они привезли и с каким энтузиазмом этим занимаются.

Этот фестиваль проходил в первый раз, Татарстан стал пилотным регионом. Со следующего года мы будем транслировать наши наработки на всю страну – и хозяином фестиваля на год станет другой регион. 

— Что дети должны и могут показать на инженерном фестивале?

— Самая главная задача инженерного фестиваля – показать, что современная инженерия — это круто и невероятно интересно. И второе – мы хотим сказать, что сегодня быть инженером — это очень престижно, востребовано и высоко оплачивается. При условии, что ты хороший профессионал, ты получаешь достойную зарплату, которая гораздо больше, чем зарплата в банках или других финансовых организациях.

Сейчас уже не 90-е, ситуация изменилась. И людям надо это показывать. Потому что многие по инерции думают:  инженеры — это бедные люди. Это не так. И мы должны показать это всем участникам фестиваля – не только детям, но и их родителям.

В рамках фестиваля будет проведено множество конкурсов среди школьников, студентов и преподавателей. И в конце года, когда мы будем закрывать фестиваль, по итогам конкурсов мы вручим серьезные денежные премии

— Кто выделяет на это средства, и в каком объеме?          

— Сейчас бюджет прорабатывается. Нас поддерживают Минобрнауки России, минобрнауки Татарстана, президент и правительство Татарстана и промышленные предприятия. Сейчас проект бюджета находится на конечной стадии согласования, поэтому его размер пока сказать не могу.

— Есть ли госзаказ на специалистов?

— Бюджетные места, которые есть в вузе, это и есть госзаказ. В этом году мы его полностью исполнили, сделали неплохой набор.

— А целевой набор?

— Целевой набор — это немного иное. Это целевая индивидуальная подготовка специалистов под нужды конкретного предприятия. В нынешнем году в КАИ около 100 целевых мест – по прямым заказам Казанского авиационного завода, КВЗ и других предприятий Татарстана.

— То есть студенты, которые обучились по целевой программе, потом должны отработать какое-то время на предприятии, которое их направило учиться?

— Да. Предприятия выделяют студентам дополнительные стипендии, студенты проходят дополнительную практику на этих предприятиях, и уже со студенческой скамьи у них выстраиваются тесные рабочие отношения. И когда студент завершает образование, он полностью адаптирован к условиям конкретного предприятия.

— Как быть с практикой остальных студентов? Где они ее проходят?

— Практику обязаны пройти все студенты, это очень важно для дальнейшей работы. Практику они проходят на предприятиях-партнерах нашего университета, это все предприятия машиностроительного кластера.

— Недавно в Казани прошла выставка авиакосмических технологий и оборудования (АКТО), на нее приезжал Михаил Погосян, президент «Объединенной авиастроительной корпорации». Какие взаимоотношения у КАИ и ОАК?

— Самые плотные и близкие. Погосян часто приезжает в Татарстан, часто бывает в КАИ. Мы готовим кадры, проводим научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки в интересах ОАК.

— Также в рамках АКТО было подписано соглашение между КАИ и лидерами авиастроительной отрасли России, по которому будут созданы специализированные авиационные классы. Как долго оно прорабатывалось и с чего начиналось?

— Идея очень простая. В казанской школе №35 будет открыт авиационный класс.

В Татарстане несколько лет благодаря усилиям КВЗ успешно реализуется проект вертолетного класса. Этот  проект оказался очень удачным, потому что подавляющая часть выпускников поступает в КАИ, а после этого, скорее всего, пойдет работать на КВЗ. А вертолетных классов уже несколько, ребята получают очень хорошую подготовку по математике и физике, то есть по основным предметам современной инженерии.

То есть вертолетный завод начал готовить для себя кадры уже со школьной скамьи. Дети бывают с экскурсиями на КВЗ, генеральный директор приходит к ним 1 сентября, аттестаты они получают на территории КВЗ. Тем, кто поступает в КАИ, вручаются ноутбуки от завода . Идет постоянная поддержка и стимуляция интереса к отрасли. Причем без жестких обязательств – мы прекрасно понимаем, что это дети, и они могут изменить свое решение. Но мягко показать, что сегодня КВЗ –  это здорово и интересно, в этом задача.

Точно также сейчас создаются авиационные классы, по такой же технологии.

— Соглашение было подписано с лидерами авиастроительной отрасли России. С кем именно?

— С КВЗ, Казанским авиационным заводом, ОАК, с объединениями «Сатурн», рыбинскими заводами и так далее. Мы очень плотно работаем со всеми предприятиями России, которые имеют отношение к авиации.

— Как вы будете работать с этой школой?

— Преподаватели КНИТУ- КАИ будут помогать вести учебные программы в этой школе. Дети будут регулярно приходить в КАИ на профильные кафедры. Мы будем им показывать, как разрабатываются эти самолеты и так далее.

— Это будет внеклассная подготовка?

— Нельзя сказать, что это будет исключительно внеклассная подготовка, это вплетено в образовательную программу школы. Самое лучшее образование для будущих инженеров – это хорошее знание математики и физики. Мы помогаем им изучить и это. Если вы рассматриваете какую-то тему по физике, ее можно объяснить на разных примерах. Мы будем это делать на примере авиационных эффектов. Преподавая физику, мы будем давать ориентацию на самолетостроение.

— Какие предприятия входят в технологический центр «КАИ-парк» и почему именно они?

— Технологический центр «КАИ-парк»  — это интегрированная система инженерных центров, которые взаимно дополняют  друг друга. В него входят «КАИ-композит», «КАИ–ресурс», «КАИ–нанотех».

В планах – создание «КАИ–двигатель», инженерного центра по разработке двигателей для наземного и авиационного транспорта, и создание центра «КАИ-электроника».

Идея очень проста – по всем ключевым направлениям деятельности нашего университета у нас должны быть технологические, практически промышленные центры. Мы инженерный университет, и мы не можем работать и учить только на бумаге, только по теории. Мы должны доводить все до реальной промышленности.

Исследовательский цикл очень длинный. Он начинается с подготовки кадров, исследований, набросков, маленьких моделей. Но это необходимо апробировать в больших, промышленных масштабах, если ты хочешь, чтобы это действительно стало частью современной экономики.

«КАИ-парк» — это наше конечное звено, которое все наши идеи  внедряет в реальную экономику и промышленность.

— Вы сказали, что на «КАИ-лазер» работают только аспиранты и магистранты КАИ. А кто работает на остальных предприятиях «КАИ-парка»? И сколько человек?

— Это наши инженерные центры, поэтому, конечно, там работают только наши люди. На предприятиях «КАИ-парка» работает уже более 100 человек.

— В июне 2012 года вы, выступая на коллегии Минсвязи, дали характеристику российской высшей школе. Сказали, что вузы дают общенаучную подготовку и катастрофически проваливают специализацию. Поясните подробнее, что вы имели в виду?

— Я говорил не совсем так. Я хотел сказать, что мир в XXI веке стремительно меняется. Экспертами доказано, что объем информации, которую генерирует человечество за год, превышает все, что создало человечество за все предыдущие годы, вместе взятые. И доказано, что жизненный центр конкретных технологий — два года. То есть когда студент пришел на первый курс бакалаврской программы, которая рассчитана на четыре года, то за это время его знания устареют дважды. Поэтому очень важно готовить специалистов для этого стремительно меняющегося мира.

А что не меняется? Не меняется фундаментальное образование. Какие бы ни были уникальные разработки, они все созданы на основе законов, которые были открыты 200 лет назад. И в этом выступлении я имел в виду, что студентам надо дать мощное универсальное, базовое образование, которое поможет им быть максимально гибкими к любым технологическим разработкам.

— Это правда, что вы член спектроскопического общества США? Как вы туда попали, и что это для вас значит?

— Да. Это было очень давно, когда я работал в области атомной спектроскопии, был достаточно известным ученым в этой сфере. У меня опубликованы две монографии, в США и Великобритании. Тогда же и вошел в состав спектроскопического общества США. В этом нет ничего особенного и сложного. Это обычное профессиональное сообщество, в которое может войти любой, кто работает в этой области и у кого есть минимальные заслуги. В этом сообществе состоят тысячи людей.

— Вы были министром образования и науки РТ. Как опыт работы в этой должности помогает вам в работе в университете?

— Конечно, помогает. Все-таки работа на первой позиции в области образования такого субъекта как Татарстан невероятно расширяет кругозор. Благодаря этой работе я стал гораздо лучше понимать школу. А это очень помогает, потому что в КАИ мы принимаем именно школьников.

Мне кажется, на посту ректора очень важен масштаб личности. Широкий опыт работы и опыт реализации масштабных проектов помогают расти как личность.

Я много работал за границей, хорошо знаю образовательную, научную и инновационную системы разных частей мира. Это тоже очень помогает в моей нынешней работе.

Фото: Роман Хасаев

Гильмутдинов Альберт Харисович. Родился 27 июля 1956 года в Казани.

Образование

1978 г. – с отличием окончил физический факультет Казанского государственного университета2007 г. – повышение квалификации по направлению «Основы коммерциализации технологий» (Академия народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации)2009 г. – повышение квалификации в рамках обучающего визита высшего руководства Республики Татарстан в Сингапур (National University of Singapore)2011 г. — повышение квалификации по программе «Магистр государственно-общественного управления» (Академия народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации)

Ученые степени, звания

1983 г. – кандидат физико-математических наук1999 г. – доктор физико-математических наук2007 г. – заслуженный деятель науки Республики Татарстан2008 г. – член-корреспондент Академии наук Республики Татарстан (по специальности «Физика наносистем»)2011 г. – почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации

Работа

1984 — 2000 гг. – ассистент, доцент кафедры общей физики КГУ2000 — 2012 г.г. – профессор кафедры общей физики1991 — 1998 гг. – приглашенный профессор в университетах и исследовательских центрах Канады, США и Европы2007 — 2008 гг. – заместитель министра образования и науки Республики Татарстан17.03. 2009 г. – 20.09.2012 г. министр образования и науки Республики Татарстан21.09.2012 г. — 15.04.2013 г. – и.о. ректора КНИТУ-КАИ16.04.2013 – ректор КНИТУ-КАИ

Новости Казани, Челнов и всего Татарстана.

Если вы хотите поделиться интересным событием, воспользуйтесь данной формой

Работа в Казани

kazanfirst.ru

Марина Полтева: Слагаемые звёздной популярности

Сегодня секретами вокального мастерства с нами поделится профессор, заведующая кафедрой эстрадно-джазового пения Института современного искусства, вокальный режиссёр телепередач «Точь-в-точь», «Театр эстрады», «Один в один» на Первом канале и «Большая перемена» на НТВ Марина Владимировна ПОЛТЕВА.

Некоторые педагоги считают, что профессия певца – тяжёлый хлеб, и вокалисту желательно иметь ещё одну, «побочную» профессию. А как вы относитесь к этому утверждению?

Сегодня секретами вокального мастерства с нами поделится профессор, заведующая кафедрой эстрадно-джазового пения Института современного искусства, вокальный режиссёр телепередач «Точь-в-точь», «Театр эстрады», «Один в один» на Первом канале и «Большая перемена» на НТВ Марина Владимировна ПОЛТЕВА.

Некоторые педагоги считают, что профессия певца – тяжёлый хлеб, и вокалисту желательно иметь ещё одну, «побочную» профессию. А как вы относитесь к этому утверждению?

Это действительно так, ведь работа профессионального певца – это большой труд, который требует самоотдачи, желания реализовать себя, и, конечно же, вокалист должен быть талантлив. Но я не думаю, что хорошему певцу обязательно надо иметь какую-то профессию «про запас». Конечно, в жизни вокалиста может случиться всякое, и если, например, возникнут проблемы со здоровьем, то профессиональный певец всё-таки не останется без работы. Как правило, после обучения в институте на отделении эстрадно-джазового пения выпускник получает квалификацию не только профессионального исполнителя, но и педагога, как, например, в Институте современного искусства. Таким образом, если вокалист будет вынужден уйти со сцены, то в дальнейшем он сможет всё равно работать в своей любимой сфере, развиваться и совершенствоваться в этом направлении.

Марина Владимировна, какими качествами должен обладать успешный артист помимо хороших вокальных данных?

Считается, что успешного артиста определяет целый спектр качеств: хорошие актёрские и внешние данные, определённые психологические качества; конечно же, у певца должен быть хороший голосовой аппарат, который и определяет его вокальные данные. Но всё это обязательно должно гармонично сочетаться. Бывает, что на наш факультет приходят поступать очень красивые девушки с модельной внешностью, при этом не обладающие особым талантом, уверенные, что смогут сделать сценическую карьеру, но это, к сожалению, не так. Хотя я не раз замечала обратное: когда сильный вокалист занимается любимым делом, приобретает навыки актёрского мастерства, умеет подать свой материал как законченный «продукт», создать единый образ на сцене – то его даже на первый взгляд не очень привлекательная внешность преображается, и ты начинаешь влюбляться в него как в артиста.

Любой ли человек может стать певцом, конечно, при условии наличия у него хороших вокальных данных и большого желания заниматься?

Нередко встречаются вокалисты с большим потенциалом, которых, как говорится, Господь поцеловал в макушку, но из-за своей лени или нежелания учиться они так и не достигают больших высот. И, наоборот, зачастую трудолюбие певцов, которые вроде бы не обладают выдающимися вокальными данными, помогает им быстрее достичь результатов и стать звездой. Ну и, разумеется, хороший вокалист должен быть неглупым. Когда педагог работает с исполнителем, то он прежде всего ориентируется на ощущения ученика, который должен сам познать природу своего голоса. Ведь без усилий со стороны вокалиста педагог не сможет его ничему научить.

Как правило, у каждого педагога есть свои методы успешной работы с учениками. В чём отличие именно вашей методики?

Я обычно всегда работаю в паре с психологом, который ориентирован именно на работу с вокалистами: занимается снятием мышечных зажимов, помогает бороться со страхами и комплексами. У нас очень интересная уникальная методика, подобной в России ещё не было. Когда начинаешь работать, обязательно надо помочь вокалисту правильно найти внутреннюю мотивацию для исполнения той или иной песни, помочь выразить свои эмоции, ведь это очень важно! Помогать в этом педагогу и исполнителю должен профессиональный психолог.  Есть множество тонких нюансов работы в этой сфере, и на сегодняшний день я занимаюсь тем, что выстраиваю свою методику в единую систему.

Есть ли у студентов Института современного искусства, в котором вы преподаёте, возможность попробовать себя в различных музыкальных проектах?

Конечно, и это даже приветствуется нашими педагогами! Ведь будущие артисты должны практиковаться, совершенствоваться в своём мастерстве. Очень многие наши ребята принимают участие в «Голосе», начинающие певцы выступают в передаче «Субботний вечер» в качестве бэк-вокалистов. Мы всегда стараемся привлекать наших учеников к участию в различных вокальных конкурсах. Сейчас наш институт ведёт большую работу в отношении творческого сотрудничества России с другими странами, у нас проходят грандиозные концерты и шоу в разных странах мира – Италии, Испании, Китае, проводятся международные балы, студенческие музыкальные форумы, в которых всегда участвуют наши лучшие студенты. Эти мероприятия – не только замечательная практика для ребят, но и отличный стимул хорошо учиться, развиваться, ведь преподаватель может и отстранить от кастинга студента, например, с задолженностью по учёбе.

В каждом творческом вузе своя особая атмосфера, свои обычаи. Чем отличается ИСИ от других институтов?

В Институте современного искусства все творческие факультеты взаимодействуют между собой, и когда, например, готовится шоу-программа для выступления, то мы работаем совместно с факультетами режиссуры, дизайна, актёрского мастерства, хореографии. Особенность ИСИ как раз в том, что в этом вузе объединены все направления и отрасли современного творчества и шоу-бизнеса: кино, фотожурналистика, менеджмент, дизайн и так далее. На факультетах института преподают настоящие мэтры российского искусства, например, с прошлого года на отделении академического вокала со студентами занимается Любовь Юрьевна Казарновская. Только на кафедре эстрадно-джазового пения преподают тридцать два педагога по вокалу, чего нет больше нигде в России; студенты обучаются не только вокальному искусству, но и эстрадно-джазовой импровизации, актёрскому мастерству, сценическому движению и многому другому. У наших ребят всегда есть возможность поучаствовать в мастер-классах с яркими звёздами российской эстрады, поучиться у них мастерству и постигнуть все тайны творческих профессий.

Беседовала Елена ГАЕВАЯ

yapoyu.com

Вокальный педагог шоу «Точь-в-точь» Марина Полтева: «Репетиции со звездами начинала вопросом: «Ты ел?»

Марина Владимировна рассказала корреспондентам «Ё!» о закулисье популярного проекта, о том, почему наших артистов копировать сложнее, чем западных, а также что в шоу «Голос. Дети» может покалечить молодых артистов

С 24 по 29 августа в Воронеже, в городском дворце детей и молодежи проходит корпоративный фестиваль «Созвездие» ООО «Газпром трансгаз Москва», где участвует более 600 артистов. Среди членов жюри фестиваля — певица, завкафедрой эстрадно-джазового пения в Институте современного искусства, вокальный педагог проекта «Один в один» и его наследника шоу «Точь-в-точь» на Первом канале Марина Полтева. Если кто не в курсе, суть этих шоу в этом, что известные исполнители примеривают на себя образы своих коллег по цеху — причём как соотечественников, так и западных звёзд. А судейская бригада (Любовь Казарновская, Геннадий Хазанов и Леонид Ярмольник плюс приходящие судьи) оценивает, у кого получилось наиболее похоже.

27 августа Марина Полтева дала мастер-класс по эстрадному вокалу для конкурсантов, причём не ограничилась общими рекомендациями, а прослушала всех желающих и каждому дала советы, где и что подкорректировать. А после 2-часового мастер-класса ещё и нашла время, чтобы пообщаться с корреспондентами «Ё!»

— Марина Владимировна, будете ли вы принимать участие в новых сезонах шоу «Точь-в точь»?

- Я вначале была против участия в шоу «Один в один»: ведь я всегда старалась раскрыть в людях индивидуальность, а тут, наоборот, надо кого-то копировать. Но сейчас скажу, что я благодарна судьбе, которая забросила меня на эти проекты. Когда работаешь с артистом, разбираешь доставшееся ему произведение, начинаешь понимать, почему именно оно стало хитом. И эти открытия приносят большую пользу в индивидуальном творчестве. После проектов многие участники приходят ко мне, и мы работаем над их индивидуальностью.

— Участники самодеятельности внимают вам, раскрыв рты. Бывает ли, что звёздные ученики показывают характер, мол, нечего меня учить, я сам всё знаю?

— Никогда не было, чтобы звёзды так себя вели, они у меня как зайки все, послушные. Бывали моменты, когда они приходят и мне нечего покритиковать. Говорю: я могу только деньги заплатить, что тебя послушала. Для них это высшая похвала. Иной раз участники проекта на грим не шли, пока вокал не отшлифуют. У нас же участники поют только вживую, жюри иногда позволяется выступать под фонограмму.

— Вы много говорите о том, что надо оттачивать каждую ноту, а зачем — ведь многие артисты поют под фонограмму…

— Фонограмму записать тоже непросто. Когда я в прошлом году снимала новогодний выпуск проекта «Точь-в-точь», порой ко мне приходили артисты со словами: «Ой, я сейчас за 15 минут запишусь». В итоге это выливалось часов в шесть, потому что я копаюсь в каждом звуке.

— На кого из звёзд эстрады вы бы посоветовали равняться начинающим певцам и певицам?

— Трудно сказать. Понимаете, у нас в стране нет единой вокальной школы, системы, артисты поют кто в лес, кто по дрова. Часто они становятся звёздами не столько благодаря безупречному пению, сколько из-за харизмы или какой-то яркой фишки, хотя они, эти фишки, бывают ужасны. С другой стороны, чего у наших звёзд не отнять — они трудяги. На шоу «Точь-в-точь» чего я только не насмотрелась! Бывало, артиста гримируют лёжа, потому что у него кишечный грипп и температура под сорок. А потом он выходит как ни в чём не бывало на сцену и поёт. Помню, Полина Гагарина не раз падала в обморок от переутомления.

— Неудивительно, Полина такая худенькая, наверно, не ест ничего…

— У меня такое не пройдёт. Перед репетицией я первым делом спрашиваю артиста: «Ты ел?» Бутерброды с собой носила и их кормила, потому что на голодный желудок ничего хорошего не споёшь. Ничего, все покорно ели, в том числе и вечно худеющие девушки.

— Приходилось ли вам совмещать работу педагога по вокалу и психолога? Наверняка ведь что-то не получалось, бывали срывы…

— Конечно, на середине проекта у многих случались депрессии, рыдали целыми днями. Я заканчивала курсы по суггестивной психологии и творческому гипнозу. И я чувствую, какой «крючок» дать исполнителю. Ведь они часто выходят на сцену и забывают всё, чему мы учились. Я им даю «якорь», какой-то яркий образ. Например, одному артисту говорила — представь, что ты медведя по залу окриками гоняешь. И потом он рассказывал: «Марин, всё забыл, помню только этого медведя, гоняю его по залу!»

— Кого проще копировать, российских или европейских и американских звёзд?

— Западных, конечно. Там есть чёткая вокальная школа. А у наших исполнителей нет системы, каждый привносит своё. Вот Пугачёва — в чём её феномен? У неё в одной фразе может быть четыре эмоции заложено. Она может засмеяться, тут же заплакать и тут же послать. Или Гарик Сукачёв — он выходит на сцену, и столько у него энергетики, такой посыл зрителю… В наших великих исполнителях много души, духовных красок. Европейская школа подразумевает сначала систему, душа на втором плане.

— У Первого канала есть ещё один рейтинговый музыкальный проект «Голос». Вас туда звали?

— Да, но я категорически отказалась там участвовать, потому что не хочу решать чужие судьбы. В программе «Точь-в-точь» я работаю на результат с уже состоявшимися артистами, а решать, кто достоин стать звездой, а кто нет, не хочу. Я бы стала биться за талантливых, пошла бы против системы, существующей в нашем шоу-бизнесе. В детском «Голосе» меня вообще многое настораживает. Мало того что с детьми обязательно должен работать психолог, ведь проигрыши в таком возрасте могут сломать. А иногда вслушаешься в тексты — 9-летняя девочка поёт: «Возьми меня»… По-английски, конечно, но как можно давать такую песню ребёнку? А потом удивляются, что у нас педофилов становится всё больше… К тому же с детьми надо заниматься очень бережно. Педагог по вокалу как врач. Если чрезмерную нагрузку давать на диафрагму и лёгкие, появляются зажимы в теле — а это масса проблем со здоровьем.

moe-online.ru

Бузова, Лолита: преподаватель по вокалу оценивает пение звезд

Ольга Бузова

Пение Ольги нельзя назвать вокалом, это скорее продюсерский проект. Ее голосовые номера построены в основном на речи, причем непоставленной. При оценивании по десятибалльной шкале Ольга получила бы максимум два балла за свой голос. Если Ольгу оставить на сцене одну, убрать элементы шоу и красивые костюмы (недаром же она так худела), дать ей микрофон и позволить спеть вживую, она не удержит зал. 

Ее продюсеры явно вкладывают деньги в хорошее развлекательное шоу. Девушка, похоже, не занимается вокалом и не владеет даже минимальным набором умений вокалиста: дыханием, звукоизвлечением, артикуляцией. С такими необработанными голосами обычно исполнители не выходят на сцену. Но, к счастью, это все можно изменить — Ольге осталось обратиться к профессионалу. 

Нюша

У Нюши достаточно мягкий голос и четкая артикуляция — это плюс. Акцент в ее песнях ставится на текст и ритм, заложенный в аранжировки. Такое исполнение буквально заставляет слушателя сразу пускаться в пляс. 

Аранжировки песен Нюши очень качественные, хоть это и простые танцевальные композиции для девочек-подростков. Все, что Нюша делает на сцене, — отточено. В общем, это идеальный случай, когда картинка и звук гармонично соединены. 

Джастин Бибер

К сожалению, на живых концертах верхние ноты в припевах канадский певец не берет — над этим нужно работать. Диапазон Бибера достигает одной октавы.

Во время загрузки произошла ошибка.

Несмотря на то что Джастину еще нужно развиваться и многие связывают его имя со скандалами, поет он неплохо: у него приятный и доверительный тембр голоса, качественная ритмическая пульсация, владение артикуляцией. 

Бритни Спирс

Сольное исполнение девушки строится в пределах одной октавы, остальное исполняют бэк-вокалисты.

По большому счету, Бритни не вокалистка. Сложно вживую хорошо петь, параллельно выполняя такое количество хореографических движений, которое мы видим в ее номерах. Бритни — привлекательная девушка в соблазнительных нарядах, которая хорошо танцует.

Когда певица исполняет две, три, четыре ноты в своем маленьком диапазоне — все смешивается в насыщенном бэк-вокале. Например, она может сказать «Ау» и у слушателя будет ощущение, что она это пропела, — настолько все украшено «бэками». 

Лолита

Лолиту можно смело назвать настоящей вокалисткой. Она певица и актриса в одном лице. Эта исполнительница способна одна держать целый зал только на энергетике, качественной вокальной и актерской подаче. Ее номера хороши даже без постановочных шоу или красочных костюмов.

У Лолиты обширный диапазон голоса, она умеет подать песню так, что та дойдет до зрителя. 

Джессика Симпсон

Американскую певицу тоже можно поставить на один уровень с хорошими вокалистами. Ее голосовой диапазон в пределах полутора октав.

Возможно, она не гениальная вокалистка, но голосом она определенно владеет — видно, что занимается им со специалистами. В номерах Джессики преобладает не шоу, а настоящее исполнение. 

Мы собрали в галерее фото поющих звезд, а еще написали о звездах, которые не побоялись побриться налысо. 

lady.mail.ru

В ИСИ прошел мастер-класс Марины Владимировны Полтевой

Мастер-классы - это реальная возможность познакомиться с азами авторской методики Марины Полтевой и раскрыть в себе дремлющий потенциал. Марина Владимировна   утверждает, что петь   может каждый, просто нужно найти этот талант в себе. Голос любого человека уникален, и вопрос только в том, как научиться его преподносить.

Марина  Владимировна Полтева - ведущий российский тренер по вокалу, заведующая кафедрой эстрадно-джазового пения, профессор Института Современного Искусства, автор уникальной методики обучения вокалу «Пение в ощущениях», певица, лауреат международных и отечественных конкурсов, педагог и музыкальный руководитель проектов «Один в один»,  «Большая перемена», «Точь в точь»  и многих других. Свою профессиональную деятельность она начала с исполнения джазовых капелл. Ее необыкновенная манера исполнения и сила голоса подарили счастливый билет в мир шоу-бизнеса.

Уже более пятнадцати лет Марина Полтева  занимается преподавательской деятельностью.  За это время она стала заведующей кафедры эстрадно-джазового пения Института Современного Искусства. Ее особая методика, выработанная благодаря посещению многочисленных международных семинаров и собственным наработкам, стала очень  успешной. Марину Владимировну Полтеву не раз приглашали участвовать в  музыкальных ТВ-шоу в качестве консультанта и педагога.

16 мая открытый  мастер –класс проходил в стенах Института Современного Искусства. Мастер делилась опытом со своими студентами- как проявить свою индивидуальность, как правильно преподнести себя, как правильно одеться для сцены и т.д. Это те немногие вопросы, которые обсуждались на этой встрече. В паре с Мариной Владимировной уже долгое время работает клинический психолог Надежда Новак. Спектральный анализ личности один из важнейших ключей к пониманию  внутреннего мира  обучаемого  . Каждая встреча мастера со студентами эта новый этап учебы для студентов и для мастера и новая ступень творческого развития.

Мы выражаем огромную благодарность Марине Владимировне Полтевой и Надежде Новак за интереснейший мастер-класс. Так же хочется сказать большое спасибо за помощь организацию творческой встречи Александру Михайловичу Малиновскому -  заместителю заведующей  кафедрой эстрадно-джазового пения.

worldpodium.ru

Мастер-класс по вокалу Марины Полтевой «Сила успеха» в московском Мюзик-Холле

Марина Владимировна Полтева — певица, лауреат международных и отечественных конкурсов, педагог и музыкальный руководитель проектов «Один в один» и «Большая перемена». Свою профессиональную деятельность она начала с исполнения джазовых капелл. Ее необыкновенная манера исполнения и сила голоса уже очень скоро подарили счастливый билет в мир шоу-бизнеса.

Марина Полтева преподавательской деятельностью занимается уже более десяти лет. За это время она стала заведующей кафедры эстрадно-джазового пения Института современного искусства. Ее особая методика, выработанная благодаря посещению многочисленных международных семинаров и собственным наработкам, стала столь успешной, что Полтеву не раз приглашали участвовать в различных музыкальных ТВ-шоу в качестве консультанта и педагога.

Мастер-класс «Сила успеха» — это реальная возможность познакомиться с азами методики Марины Полтевой и раскрыть в себе дремлющий потенциал. Ведь петь, по словам артистки, может каждый, просто нужно найти этот талант в себе. Голос любого человека уникален, и вопрос только в том, как научиться его преподносить.

Программа включает в себя интерактивный тренинг, в котором с будущими певцами проведут подготовительную работу и проверят их способности. Каждый, кто решит посетить данное мероприятие, сможет узнать свои перспективы на поприще эстрадного исполнителя и решить, стоит ли заниматься любимым делом всерьез или оставить в качестве хобби.

Купить билеты на мастер-класс вы можете у нас на сайте.

Если вы нашли опечатку или ошибку, выделите фрагмент текста, содержащий её, и нажмите Ctrl+↵

kudago.com


Смотрите также