Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Мехлис леонид львович биография


Лев Мехлис как честный коммунист и бездарный военачальник.

?

Categories:               Кто не знает про одиозного Льва Мехлиса, о том, как он в начале войны расстреливал политработников, командиров и даже генералов, а в 1942 году в Крыму, войска, которыми он фактически командовал, потерпели страшное и позорное поражение.Да, в основном все так и было, однако недавно просматривая материалы по данной теме, вдруг обнаружил довольно интересное исследование, где фигура Мехлиса показана несколько иначе и отличается от общеизвестного мнения о Мехлисе как о главном сталинском палаче, автор утверждает, что Мехлис проявлял излишнюю жестокость, оставаясь при этом принципиальным и до фанатизма честным человеком, не боявшимся отстаивать свое мнение перед самим Сталиным, ниже привожу наиболее интересные отрывки из указанного исследования и других материалов….

        Об отношении Мехлиса к наградам:

судя по всему, Мехлис очень равнодушно относился к наградам, Рубцов дал в книге несколько десятков фотографий Мехлиса времен Отечественной войны и послевоенных, и среди них нет такой, которая чуть ли не обязательна для всех наших генералов — со всеми орденами, медалями и значками на груди.      В лучшем случае у Мехлиса орденские планки, а то и просто значок депутата Верховного Совета СССР. И этот орден за разгром алексеевцев в 1920 году Мехлис получил только в 1928-м.

      Об отношениях со Сталиным:

Вы помните, что в августе 1919 года политотдел 14-й армии попрекал Мехлиса отсутствием «политического такта». А Мехлис его за всю жизнь не приобрел и не собирался [300]приобретать, что удивляло всех, и даже Хрущев о нем сказал: «Это был воистину честнейший человек, но кое в чем сумасшедший».Ну, действительно, вся партноменклатура возносила Сталина до небес и относилась к нему как к богу, а Мехлис всю жизнь относился к нему как к товарищу по партии. Рубцов приводит свидетельства, которым в данном контексте трудно не поверить.Скажем, Сталин на совещаниях буквально высмеивал какое-нибудь предложение Мехлиса и настаивал на своем решении, а Мехлиса это, тем не менее, нимало не обескураживало: он признавал право вождя взять на себя ответственность за решение, но не пугался, не лебезил, а точно так же продолжал вносить предложения, нимало не заботясь, понравятся ли они Сталину. А если он считал, что ответственность за решение лежит на нем, Мехлисе, то он и Сталина заставлял подчиниться. Рубцов пишет:«Со ссылкой на писателя Александра Фадеева, Ф.И. Чуев приводит факт, когда Мехлис оспорил решение Сталина, восстановившего в должности технического работника, которого заведующий бюро Секретариата ЦК уволил за нарушение трудовой дисциплины. При этом генсек якобы даже говорил о Мехлисе: «С ним я ничего не могу сделать». Возможно, последнее было все той же игрой вождя на публику, но сам факт кажется весьма реальным, ведь Лев Захарович всегда отличался упрямством».

        О принципиальности Мехлиса:

В августе 1940 года институт военных комиссаров в РККА был упразднен, Мехлис, так сказать, снова был демобилизован, и Верховный Совет СССР назначил его на пост народного комиссара Наркомата государственного контроля.Честный бессребреник, которого невозможно купить, Мехлис стал бичом для партийно-государственной номенклатуры, пытающейся поживиться за счет советского народа. И хотя до начала войны оставалось меньше года, Лев Захарович успел дать по рукам многим, вызвав, естественно, страх и ненависть высшей бюрократии.      Попало наркому легкой промышленности, наркому совхозов, наркому [303] судостроительной промышленности, наркому нефтяной промышленности, с зарплаты наркома морского флота Мехлис снял 3288 рублей, которые тот проел за счет денег, выделяемых на соцкультбыт, попало наркому мясной и молочной промышленности и даже Генеральному прокурору, который по требованию Мехлиса вынужден был отдать под суд своих вороватых начальников управлений. Только за первую половину 1941 года Мехлис организовал свыше 400 ревизий, основательно разворотив осиное гнездо алчных негодяев.

      О деятельности в начале войны:За день до войны, 21 июня, Л.З. Мехлиса вновь вернули в наркомат обороны и вновь назначили главным комиссаром Красной Армии. [304]Мы уже немного познакомились с Мехлисом, как вы полагаете, где он был в это тяжелейшее время?Правильно. В июне — июле он был на Западном фронте — там, где предатель командующий фронтом генерал Павлов открыл немцам путь на Москву, в августе — на Центральном, в сентябре — октябре — на Северо-Западном, в ноябре — в 30-й армии Западного фронта, в декабре — январе — на Волховском фронте.А что он там делал? Где-нибудь во фронтовом штабе с глубокомысленным и мудрым видом пялился на нарисованные на карте стрелки, изображая из себя гениального деятеля из Москвы?     Нет, он не конкурировал с полководцами — он занимался своей комиссарской работой.Мехлис был коммунистом, и его, судя по всему, до глубины души оскорбляла трусость негодяев с партбилетами: «Трус и паникер с партийным или комсомольским билетом — самый худший враг, изменник родине и делу нашей большевистской партии», — вполне резонно констатировал Мехлис и требовал «немедленно изгонять из партии и комсомола и предавать суду военного трибунала».Еще в июне 1941 года по требованию Мехлиса был отдан под суд и расстрелян полковой комиссар А.Б. Шленский, сбежавший с фронта в Прибалтике.       «Пожалуй, в ту войну никто больше не решился без суда расстрелять перед строем генерала. А начальник Главного политуправления не колеблясь пошел на это.        Вот текст приказа войскам фронта № 057 от 12 сентября 1941 года, составленного лично Мехлисом:«...За проявленную трусость и личный уход с поля боя в тыл, за нарушение воинской дисциплины, выразившееся в прямом невыполнении приказа фронта о выходе на помощь наступающим с запада частям, за непринятие мер для спасения материальной части артиллерии, за потерю воинского облика и двухдневное пьянство в период боев армии генерал-майора артиллерии Гончарова, на основании приказа Ставки ВГК № 270, расстрелять публично перед строем командиров штаба 34-й армии».«Документ был оформлен «задним числом» для придания законного основания личному произволу начальника ГлавПУ РККА.        Вот что рассказал автору полковник в отставке В. П. Савельев, бывший свидетелем расстрела генерала Гончарова.По приказу Мехлиса работники штаба 34-й армии были выстроены в одну шеренгу. Уполномоченный Ставки быстрым, нервным шагом прошел вдоль строя. Остановившись перед начальником артиллерии, выкрикнул: «Где пушки?» Гончаров неопределенно махнул рукой в направлении, где были окружены наши части.«Где, я вас спрашиваю?» — вновь выкрикнул Мехлис и, сделав небольшую паузу, начал стандартную фразу: «В соответствии с приказом наркома обороны СССР № 270...» Для исполнения «приговора» он вызвал правофлангового — рослого майора.Тот, рискуя, но не в силах преодолеть душевного волнения, отказался. Пришлось вызывать отделение солдат...»

      Об отношениях с тыловиками:

Мехлис не воровал и ворованным не пользовался, он Хрулеву ничего не был должен, и посему, если видел, что солдатам чего-то недодают, то немедленно жаловался Сталину, а тот «давал по ушам» Хрулеву и остальным интендантам. И это в лучшем случае, поскольку Ю. Рубцов пишет:«За такими телеграммами следовали и оргвыводы. В частности, пострадал начальник тыла соседнего, Северо-Западного фронта генерал Н.А. Кузнецов. Под нажимом Мехлиса он был приговорен к расстрелу, который, правда, заменили разжалованием в рядовые.Можно сказать, легко отделался».Согласимся, что легко, но одновременно согласимся и с тем, что у Хрулева и его людей было за что ненавидеть Мехлиса.

     О роли Мехлиса в поражении Крымского фронта:Давайте не спеша рассмотрим те проблемы, которые встали перед Мехлисом в Крыму в начале 1942 года, и рассмотрим их в сравнении. Но сначала несколько общих сведений.Наши войска рядом десантных операций захватили на Керченском полуострове ряд плацдармов в период с 25 декабря 1941 года по 2 января 1942 года и высадили в Крым три армии — 44, 47 и 51-ю.Но уже 15 января слабые силы немцев бьют по нашим войскам и вновь захватывают Феодосию.Сталин в тревоге и, несмотря на просьбы Мерецкова, отзывает Мехлиса с Волховского фронта и посылает в Крым. И, естественно, представитель Ставки главный комиссар Красной Армии видит в Крыму то, что и должен был увидеть, — гнусность и подлость части полководцев Красной Армии, причем той части, от которой зависело очень много.Через два дня он докладывал Сталину:«Прилетели в Керчь 20.01.42 г... Застали самую неприглядную картину организации управления войсками...Комфронта Козлов не знает положения частей на фронте, их состояния, а также группировки противника. Ни по одной дивизии нет данных о численном составе людей, наличии артиллерии и минометов.Козлов оставляет впечатление растерявшегося и неуверенного в своих действиях командира. Никто из руководящих работников фронта с момента занятия Керченского полуострова в войсках не был...»Ниже представлена копия Директивы о причинах поражения Крымского франта, которая объявила о закате карьеры главного сталинского проверяющего.ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 155452ВОЕННЫМ СОВЕТАМ ФРОНТОВ И АРМИЙО ПРИЧИНАХ ПОРАЖЕНИЯ КРЫМСКОГО ФРОНТАВ КЕРЧЕНСКОЙ ОПЕРАЦИИ4 июня 1942 г.В период с 8 по 20 мая войска Крымского фронта вели неудачные бои с наступающим противником на Керченском полуострове и потерпели поражение.К началу наступления противника Крымский фронт располагал шестнадцатью стрелковыми дивизиями, тремя стрелковыми бригадами, одной кавалерийской дивизией, четырьмя танковыми бригадами, девятью артиллерийскими полками усиления, 401 самолетом, в том числе 176 исправными истребителями и 225 исправными бомбардировщиками. Противник против указанных сил Крымского фронта имел семь пехотных дивизий, одну танковую дивизию, одну кавалерийскую бригаду, одну механизированную бригаду и до 400—500 самолетов.Как видно, Крымский фронт имел большое превосходство над противником в пехоте и артиллерии и лишь несколько уступал противнику в авиации. Тем не менее наши войска на Крымском фронте потерпели поражение и в результате неудачных боев вынуждены были отойти за Керченский пролив.Изучение хода всей Керченской операции вскрыло несостоятельность руководства войсками фронта со стороны командующего Крымским фронтом генерал-лейтенанта Козлова, члена Военного совета дивизионного комиссара Шаманина, начальника штаба генерал-майора Вечного и представителя Ставки Верховного Главнокомандования армейского комиссара 1 ранга Мехлиса.

Основная причина провала Керченской операции заключается в том, что командование фронта — Козлов, Шаманин, Вечный, представитель Ставки Мехлис, командующие армиями фронта, и особенно 44-й армией генерал-лейтенант Черняк и 47-й армией генерал-майор Колганов, обнаружили полное непонимание природы современной войны, что нашло свое выражение в следующих фактах.

1. Опыт современной войны, где танки и авиация играют большую роль, показывает, что исход боя и судьбу войск нельзя ставить в зависимость только лишь от полевых укреплений и линейно растянутых по переднему краю сил боевого порядка. Войска, растянутые в линию по переднему краю линии обороны, могут быть прорваны, как говорят об этом многочисленные факты. Поэтому главная задача состоит в том, чтобы иметь сильные вторые и третьи эшелоны, развернутые на подготовленных в глубине рубежах, армейские и фронтовые резервы, которые должны задержать прорвавшегося врага, а затем контрударом разгромить его. При этом расстановка вторых эшелонов и резервов должна всегда производиться с обязательным учетом характера местности. Например, открытая, ровная местность, как это имело место на Керченском полуострове, требует от всех командиров более глубокого построения своих боевых порядков, выделения сильных резервов в глубину, с размещением их на узлах дорог, в населенных пунктах, достаточно удаленных от передовых позиций, дабы иметь время для развертывания этих резервов и выдвижения их против прорвавшегося противника.Вопреки этому опыту командование Крымского фронта растянуло свои дивизии в одну линию, не считаясь с открытым равнинным характером местности, вплотную пододвинуло всю пехоту и артиллерию к противнику и резервов в глубине не создало, причем на одну дивизию приходилось на фронте не более двух километров, — значит, фронт имел возможность создать вторые и третьи эшелоны. Вследствие этого, после прорыва противником линии фронта,командование оказалось не в силах противопоставить достаточные силы на¬ступающему противнику. Приступив же с опозданием к организации контрудара по прорвавшемуся противнику, командование фронта не могло довести это дело до конца, ибо противник атаковал дивизии, разрозненно подходившие к полю боя с правого фланга своего фронта.2. Опыт войны показывает далее, что организованное и твердое управление войсками в бою играет решающую роль и что потеря связи командования с войсками гибельно отражается на исходе боевой операции. Штабы обязаны иметь хорошо оборудованные, замаскированные командные пункты, должны иметь заранее оборудованные запасные командные пункты с тем, чтобы периодически менять свое местонахождение; штабы должны держать в полной готовности все виды средств связи (радио, провод, самолет, авто, офицер связи)дабы связь была бесперебойной и безотказной. Штабы должны, наконец,понять, что радио является наиболее надежным средством связи и что они обязаны всячески развивать и культивировать его в армии.Вопреки этому опыту командование Крымского фронта в первые же часы наступления противника выпустило из рук управление войсками. Командование фронта и армий продолжительное время не меняли своих командных пунктов, вследствие чего противник, зная расположение этих пунктов, первым же налетом авиации разбомбил эти пункты, нарушил проводную связь на командных пунктах штаба фронта и армий и расстроил узлы связи, а радиосвязь по преступной халатности штаба фронта оказалась в загоне. К использованию других средств связи штабы армий оказались неподготовленными.3. Опыт войны показывает, что успех боевой операции немыслим без четко организованного взаимодействия всех родов войск в бою. Особенно важное значение имеет организация взаимодействия в боевой работе наземных сил с авиацией.Вопреки этому опыту командование Крымского фронта не организовало взаимодействия армий между собой и совершенно не обеспечило взаимодействия наземных сил с авиацией фронта. Командование Крымского фронта авиацией не руководило и допустило такое положение, когда наша авиация действовала распыленно и вне общего плана операции, ввиду чего она не дала массового контрудара против немецкой авиации, хотя она имела для этого все возможности.4. Опыт войны показывает, что наряду с умением организовать наступательный бой, командование должно уметь, когда этого требует обстановка,вывести свои силы из-под удара противника. При отводе войск решающим является умение командования правильно наметить маршруты движения, рубежи и сроки выхода на них войск, умение организовать прикрытие отводимых сил достаточно сильными арьергардами.Вопреки этому опыту командование Крымского фронта не организовало отвод войск. Командование Крымского фронта не поняло того, что противник, нанося главный удар против левого фланга фронта, сознательно вел себя пассивно против правого нашего фланга, будучи прямо заинтересован в том, чтобы наши войска на этом фланге оставались на своих позициях, и рассчитывая нанести им удар с выходом своей ударной группировки на тылы наших войск, остававшихся в бездействии на правом фланге. Когда же на второй день после начала наступления противника, учитывая обстановку, сложившуюся на Крымском фронте, и видя беспомощность командования фронта, Ставка приказала планомерно отвести армии фронта на позиции Турецкого вала, командование фронта и тов. Мехлис своевременно не обеспечили выполнение приказа Ставки, начали отвод с опозданием на двое суток, причем отвод происходил неорганизованно и беспорядочно. Командование фронта не обеспечило выделение достаточных арьергардов, не установило этапов отхода, не наметило промежуточных рубежей отвода и не прикрыло подхода войск к Турецкому валу заблаговременной выброской на этот рубеж передовых частей.II

Вторая причина неудач наших войск на Керченском полуострове заключается в бюрократическом и бумажном методе руководства войсками со стороны командования фронта и тов. Мехлиса.

Тт. Козлов и Мехлис считали, что главная их задача состоит в отдаче приказа и что изданием приказа заканчивается их обязанность по руководству войсками. Они не поняли того, что издание приказа является только началом работы и что главная задача командования состоит в обеспечении выполнения приказа, в доведении приказа до войск, в организации помощи войскам по выполнению приказа командования.

Как показал разбор хода операции, командование фронта отдавало свои приказы без учета обстановки на фронте, не зная истинного положения войск. Командование фронта не обеспечило даже доставки своих приказов в армии, как это имело место с приказом для 51-й армии о прикрытии ею отвода всех сил фронта за Турецкий вал, — приказа, который не был доставлен командарму. В критические дни операции командование Крымского фронта и тов. Мехлис, вместо личного общения с командующими армиями и вместо личного воздействия на  ход операции, проводили время на многочасовых бесплодных заседаниях Военного совета.

III

Третья причина неуспехов на Керченском полуострове заключается в недисциплинированности тт. Козлова и Мехлиса. Как уже отмечалось выше, тт. Козлов и Мехлис нарушили указание Ставки и не обеспечили его выполнения, не обеспечили своевременный отвод войск за Турецкий вал. Опоздание на два дня с отводом войск явилось гибельным для исхода всей операции.

* * *Учитывая, что тт. Мехлис, Козлов, Шаманин, Вечный, Черняк, Колганов, Николаенко (начальник авиации фронта) показали свою несостоятельность в руководстве войсками и являются прямыми виновниками неудачного исхода Керченской операции, Ставка Верховного Главнокомандования решила:

1. Снять армейского комиссара 1-го ранга т. Мехлиса с постов заместителяНародного комиссара обороны и начальника [Главного] политического управления Красной Армии и снизить его в звании до корпусного комиссара.

2. Снять генерал-лейтенанта т. Козлова с поста командующего фронтом,снизить его в звании до генерал-майора и проверить его на другой, менее сложной военной работе.3. Снять дивизионного комиссара т. Шаманина с поста члена Военного совета фронта, снизить его в звании до бригадного комиссара и проверить его на другой, менее сложной военной работе.4. Снять генерал-майора т. Вечного с должности начальника штаба фронтаи направить его в распоряжение начальника Генерального штаба для назначения на менее ответственную работу.5. Снять генерал-лейтенанта т. Черняка с поста командующего армией,снизить его в звании до полковника и проверить на другой, менее сложной военной работе.6. Снять генерал-майора т. Колганова с поста командующего армией, снизить его в звании до полковника и проверить на другой, менее сложной военной работе.7. Снять генерал-майора авиации т. Николаенко с поста командующего ВВС фронта, снизить его в звании до полковника авиации и проверить на другой, менее сложной военной работе.Ставка считает необходимым, чтобы командующие и военные советы всех фронтов и армий извлекли уроки из этих ошибок и недостатков в руководстве командования бывшего Крымского фронта.Задача заключается в том, чтобы наш командный состав по-настоящему усвоил природу современной войны, понял необходимость глубокого эшелонирования войск и выделения резервов, понял значение организации взаимодействия всех родов войск, и особенно взаимодействия наземных сил с авиацией.Задача заключается в том, чтобы наш командный состав решительно по¬кончил с порочными методами бюрократическо-бумажного руководства и управления войсками, не ограничивался отдачей приказов, а бывал почаще в войсках, в армиях, дивизиях и помогал своим подчиненным в деле выполнения приказов командования.Задача заключается в том, чтобы наш командный состав, комиссары и политработники до конца выкорчевали элементы недисциплинированности в среде больших и малых командиров.Ставка Верховного ГлавнокомандованияИ. СТАЛИНА. ВАСИЛЕВСКИЙЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 107. Л. 177—184. Подлинник.Компиляция составлена по материалам сайтов:

http://militera.lib.ru/research/muhin_yi01/06.html

http://www.forum-tvs.ru/index.php?showtopic=96392 Tags: Великая Отечественная, спорная тема

warhistory.livejournal.com

Лев Мехлис. Биография цепного пса Сталина

Сталинское окружение состояло из людей, уступавших Генсеку как в интеллекте, так и по волевым качествам. Время от времени, когда возникали сомнения в чьей-то лояльности, вождь партии и народа проверял ее довольно жестокими методами, например отправлял супругу «звенеть котелком» в лагеря.

Советская государственная система имела строго и четко организованную вертикальную структуру, а на самой вершине пирамиды восседал верховный правитель, И.В. Сталин, ставший при жизни божеством. Оспаривать его решения могли считанные люди, а заслужить его гнев часто означало подписать себе смертный приговор. Часто, но не всегда.

Одним из людей, раздражавших Сталина, но не поплатившихся за это жизнью, был Мехлис Лев Захарович. Биография его как политика не отличалась безупречностью с большевистской точки зрения. Рабочим он не был, подпольщиком, боровшимся с царским режимом, его тоже назвать нельзя. Конторщик, затем репетитор, он в отличие от многих членов политбюро не имел тюремного стажа. Членство в сионистской партии трудно назвать активной борьбой с самодержавием, «Поалей Цион» вряд ли могла претендовать на руководящую силу пролетариата России.

С началом Первой мировой двадцатипятилетний Лев послушно идет служить в армию и, дослужившись до унтер-офицерского звания, встречает Февральскую революцию. Затем происходит Октябрьский переворот. Что делает в это время бомбардир Мехлис? Биография по крайней мере официальная об этом умалчивает. Затем – стремительная карьера. Вступив в 1918 году в РКП(б), он сразу начинает комиссарить, сперва на уровне бригады, затем - дивизии. Всего два года потребовалось Льву Захаровичу для того, чтобы стать руководителем политработников группы войск.

С 1921 года Мехлис - соратник Сталина, причем самый непосредственный, он помощник его секретаря. Необремененный совершенно излишними университетскими дипломами, он отлично ориентируется в линии партии, которая в бурные двадцатые часто колеблется. Это умение помогает в работе главному редактору «Правды».

Несмотря на внушительные должности, образ этого руководителя больших симпатий не вызывает. Обычный партийный болтун, способный рассуждать лишь в общих чертах, не вдаваясь в конкретику, таких было много, и Сталин их не очень жаловал. Чем же ему так нравился Мехлис? Биография многих совработников, репрессированных в тридцатые годы, была героичней, а знания - глубже.

Ответ на этот вопрос дал сам отец народов. Он высказался как-то, что Лев Захарович совершенно не способен что-либо создавать, он может лишь уничтожать. Очевидно, столь узкая специализация сказывалась на качестве его работы: если уж поручили, то точно выполнит.

Армейский комиссар первого ранга – должность, в которой встретил 1941 год Мехлис. Биография его пополнилась яркой главой, он начал разбираться с причинами военных катастроф Красной Армии начального периода войны. По своей давней привычке Лев Захарович пытается занять выгодную для себя позицию, критикуя действия военачальников, строча на них доносы и не отвечая за результат боевых операций. Во время провальных действий 1942 года в Крыму Сталин шлет ему необычно многословную для него телеграмму, в которой подвергает критике такое отношение к возложенной миссии.

Понижен в должности, снят с постов начальника Главпура и замминистра обороны, казалось бы, все, конец. Почему не расстрелян Мехлис? Биография продолжилась, карьера восстановлена - к 1944 году он генерал-полковник. Наверное, организаторские способности были все же оценены и могли в дальнейшем пригодиться…

О том, как Лев Захарович получил степень доктора экономических наук, история молчит. Доктором политических наук он, очевидно, стал вполне заслуженно.

Беспощадная борьба с врагами подорвала здоровье верного ленинца-сталинца. В 1950 году он больше не мог выполнять палаческих функций и был отправлен на пенсию. 18 февраля 1953 года, всего на двадцать дней раньше великого вождя, Мехлис окончил свой земной путь. Похоронили его прах в Кремлевской стене.

fb.ru

Миф о «верном псе» Сталина Льве Захаровиче Мехлисе

Наше предисловие

Уважаемые друзья, в адрес сайта http://delostalina.ru поступило письмо, в котором имелось следующее пожелание: «… хотелось бы узнать правду о роли Л. Мехлиса в Крымской трагедии 1942 года…». Мы попросили ответить на вопрос известного историка Арсена Мартиросяна

Из трагедии Крымского фронта состряпали один из наиболее запутанных и самых сложных мифов во всей мифологии о Великой Отечественной войне — миф о том, что Верховный Главнокомандующий Сталин специально направлял на различные фронты своего бездарного в военном деле, но «верного пса» Л. Мехлиса, чтобы тот в страхе держал командование, вследствие чего в итоге и произошла Крымская катастрофа. Дело в том, что в силу как объективных, так и субъективных обстоятельств, в том числе и не без коварно злобного умысла, в нем тесно переплетены ложь и правда, храбрость и подлость, героизм и трусость, беспросветная тупость и точное предвидение развития ситуации, неисполнение воинского долга и элементы предательства, и даже скрытый, но не слишком уж и скрываемый антисемитизм. Короче говоря, намешано такого, что и черт ногу сломит. А разбираться надо. Ох, как надо — нельзя же довольствоваться одной ложью или малодоказательной правдой.

Как это ни странно, но начинать придется с антисемитизма. Да-да, именно с него, потому как центром притяжения всей лжи этого мифа является фигура представителя Ставки Верховного Командования, заместителя наркома обороны, то есть самого Сталина, главного комиссара Красной Армии Льва Захаровича Мехлиса, еврея по национальности. Именно на его фигуре намертво переплелись, точнее, умышленно переплетены все те крайние противоположности, которые столь характерны для анализируемого мифа. Человек, который написал о нем книгу «Мехлис. Тень вождя» (М., 2007) — доктор исторических наук Юрий Рубцов, — прямо на обложку свого печатного труда вынес следующее резюме о герое своего произведения: «Одно только упоминание имени Льва Мехлиса вызывало ужас у многих храбрых и заслуженных генералов. Долгие годы этот человек был настоящей тенью Сталина, его «вторым я» и фактически хозяином Красной Армии. Он был настолько фанатично предан своему вождю и стране, что ради выполнения поставленной задачи не останавливался ни перед чем. С одной стороны, Мехлиса обвиняют в том, что на его руках кровь сотен невинных командиров, часть из которых он расстрелял лично. С другой стороны, его уважали простые солдаты, о которых он неизменно заботился. С одной стороны, Мехлис был одним из главных виновников поражения первых месяцев Великой Отечественной войны и краха Крымского фронта весной 1942 года. С другой стороны, его несгибаемость и твердость не раз спасали войска в самых отчаянных ситуациях. Был ли Мехлис воплощением зла? Или он просто олицетворял свое противоречивое время? На эти вопросы отвечает новая книга доктора историче­ских наук Юрия Рубцова, созданная на основе архивных документов, еще совсем недавно хранившихся под грифом «Совершенно секретно»».

Ну и что дает такая заявка о содержании книги?! Зачем заранее настраивать читателей на то, что Мехлис — это исчадие ада, которое и виновато в крымской катастрофе?! Разве это способствует установлению истины?! Разве все документы и факты, приведенные уважаемым коллегой на страницах книги, столь уж однозначно свидетельствуют о вине только и только Мехлиса?! Да, хорошо известно, что в нашей историографии о войне царит абсолютная неприязнь, если не того хуже, к личности Мехлиса. Кто только и как только не шпыняет его?! Какие только булыжники и комки грязи не кидают в его адрес?! И что, разве все это справедливо?! Да одно то, что царит абсолютная неприязнь к Мехлису, уже должно настораживать. Потому что принципиально подобные явления всеобщего умопомрачения или ненависти к одной конкретной персоне означают лишь одно — за всем этим скрывается умело направляемое из-за кулис, якобы всеобщее, но отнюдь не праведное стремление слепить из одного, вполне возможно, действительно неоднозначного человека, виновника всех трагедий. В общем-то, все факты свидетельствуют именно об этом.Да, действительно, Лев Захарович был весьма не простой человек. Был резок, порой даже очень, зачастую прямолинеен в оценках и требованиях. Мягко выражаясь, дипломатничать не любил. Миндальничать — тоже. Был жестким, в том числе и на грани жестокости, а иногда, в годы войны, и переваливал за эту грань, если того, конечно, требовала обстановка. И в то же время был принципиальным, храбрым, действительно обладал несгибаемой волей, твердым характером. К сожалению, не имел военного образования на уровне академии и не обладал полководческими талантами, наподобие великого Рокоссовского, которого, к слову сказать, очень высоко ценил и незадолго до ставшей ему уже очевидной весной 1942 г. в скором будущем катастрофы Крымского фронта просил Сталина назначить его командующим Крымским фронтом, дабы спасти фронт. Увы, из-за тяжелого ранения Рокоссовский тогда находился в госпитале. В то же время нельзя забывать, что в период Гражданской войны Мехлис приобрел уникальный опыт по формированию соединений и командованию в наступательных и оборонительных боях с исключительно сильным противником — считавшимся наиболее талантливым генералом Белой армии генерал-лейтенантом Я.А. Слащевым. Конечно, опыт Гражданской войны это одно, а Великая Отечественная — совершенно другое. Тем не менее назвать Мехлиса полным дубом в военных делах ни язык, ни рука не поворачиваются. Понимал и даже очень неплохо понимал Лев Захарович, что такое война. Но полководцем все же не был.Ко всему прочему Мехлис никогда не стеснялся в лоб говорить, в том числе и письменно, о самых грубых ошибках (кстати, и о своих тоже) командования, с которым ему довелось служить, его просчетах, головотяпстве, разгильдяйстве, халатности, пренебрежительном отношении к простым солдатам и офицерам, трусости на грани измены и предательства и т.д. Мехлис прекрасно владел различными приемами пропаганды, характерными для его времени. Обладал развитой интуицией на подлость, трусость, халатность и прочие недостатки, на которые вдоволь нагляделся еще в бытность народным комиссаром государственного контроля. За что его, к слову сказать, изрядно ненавидели еще до войны. Был образован и эрудирован. Говорил всегда с пафосом, но, надо отдать ему должное, искренне. Он всегда искренне верил в то, о чем говорил. Сколько бы критических стрел в его адрес ни пускали, но Лев Захарович умел быстро ухватить конец «нити Ариадны» и быстро разматывал даже самый сложный клубок острейших проблем. Конечно, не обходилось без свойственной ему манеры видеть все либо в белом, либо в черном цвете, но факт остается фактом — он быстро улавливал, в чем суть проблемы, решать которую его послали. Кстати говоря, когда понимал, что был неправ, то никогда не стеснялся признать это. В том числе и перед подчиненными (однажды такое признание он сделал генералу Горбатову).Нельзя не признать и того, что не будь он евреем, а упрямым русским мужиком, то, вполне возможно, ему многое простили бы. В крайнем случае, просто не вспоминали бы о нем. И уж, конечно, не стали бы многие из «храбрых и заслуженных генералов» вспоминать о Мехлисе с ужасом. Однако, к сожалению, даже в послевоенных мемуарах едва скрываемый антисемитизм у некоторой части нашего генералитета военной поры никуда не деть. Помимо всего этого, на свою беду Мехлис был еще и главным комиссаром Красной Армии. А, надо честно сказать, комиссаров в армии терпеть не могли. Примерно за год до войны, полагая, что после осуществленной чистки новому поколению генералов можно доверять, Сталин в очередной раз ликвидировал институт комиссаров, введенный еще после разгрома заговора Тухачев­ского. Однако уже в июле 1941 года, видя, что нагло творят генералы, как они губят армию и страну, Сталин вынужден был восстановить этот институт, потому как в тот период за командованием действительно остро нужен был пригляд. И одного Особого отдела было мало. Это жестокая правда войны, которую надо априори признать.

Это к тому, что, не стремясь сделать из Льва Захаровича некое подобие херувима или ангелочка с крылышками, не могу в то же время согласиться, что на него незаслуженно вешают всех «собак», в том числе и за катастрофу Крымского фронта. Причем представляют дело так, что именно он, Лев Захарович Мехлис, оказывается главным виноватым в этой катастрофе. Это, как говорится, общий фон, который необходимо знать, прежде чем приступим к попытке понимания, что в истории с Крымским фронтом к чему. А для этого нам придется вкратце пробежаться по основным ее вехам.

Мехлис прибыл на Крымский фронт (до 28 января 1942 г. — Кавказский фронт) 20 января. Накануне его прибытия на этот фронт в статусе полномочного представителя Ставки Верховного Главнокомандования войска фронта успешно осуществили Керченско-Феодосийскую десантную операцию (25.12.41-02.01.42) и захватили важный плацдарм. В связи с этим командующий фронтом генерал-лейтенант Д.Т. Козлов получил указание Ставки ВГК всемерно ускорить сосредоточение войск, для чего было разрешено перебросить дополнительные силы (47‑ю армию) и не позднее 12 января перейти в общее наступление при поддержке Черноморского флота. Наступление сорвалось. Обычно этот срыв описывают так, что-де советское командование недооценило силу и возможности противника. Кстати говоря, эта безумно неадекватная реалиям войны формулировочка Жукова фигурирует при описании практически каждой сорвавшейся операции. Поневоле тут вспомнишь известную присказку о том, что же мешало танцору… На самом же деле наступление сорвалось из-за отсутствия продуманного плана, а также четкого материально-технического и боевого обеспечения десантированных в Крыму войск. Что прежде всего выразилось в нехватке транспортных судов для переброски живой силы с «большой земли», артиллерии, специальных частей. А с обеспечением войск боеприпасами и горючим дело обстояло вообще катастрофически. Нет никаких оснований не верить только что приведенным выводам бывшего командующего участвовавшей в этой операции 44‑й армии генерал-майора А.Н. Первушина. Далее вмешались погодные условия — наступившая оттепель привела в полную негодность полевые аэродромы. Сказался и любимейший бардак нашего генералитета той поры — отсутствие нормальной связи, средств противовоздушной обороны. Все это привело к тому, что после овладения немцами Феодосией командующий фронтом генерал Козлов принял решение на отвод войск на Ак-Монайские позиции — оборонительный рубеж примерно в 80 км от Керчи. Вот в такой ситуации на фронт прибыл Мехлис. Его направили для укрепления руководства фронтом. Как отмечают многие исследователи, здесь он впервые получил едва ли не высшую степень самостоятельности как представитель Ставки.

Через два дня после прибытия Мехлис отправил Сталину телеграмму следующего содержания: «Прилетели в Керчь 20.01.42 г. Застали самую неприглядную картину организации управления войсками… Комфронта Козлов не знает положения частей на фронте, их состояния, а также группировки противника. Ни по одной дивизии нет данных о численном составе людей, наличии артиллерии и минометов. Козлов оставляет впечатление растерявшегося и неуверенного в своих действиях командира. Никто из руководящих работников фронта с момента занятия Керченского полуострова в войсках не был…»1

1 ЦА МО ф. 32, оп. 11309, д. 139, л. 17.Обычно эту телеграмму характеризуют так — самонадеянному Мехлису «хватило» двух дней, чтобы составить представление о положении дел на фронте. А причем тут самонадеянность Мехлиса?! Даже если то, что он написал Сталину, соответствовало реальному положению хотя бы на один процент — специально уменьшаю в сто раз, — то все равно его вывод объективный и тревожный. Командование фронта не выполняет своих обязанностей. В действительности же Мехлис был прав на все сто процентов. Потому как основные положения этой телеграммы были зафиксированы в приказе войскам фронта № 12 от 23 января 1942 г. Приказ был подписан самим Козловым, членом Военного совета фронта Ф.А. Шаманиным и Мехлисом. То есть, если по простому-то, Козлов собственноручно подтвердил, что все это подлинная правда.Почему Мехлис был полностью прав?! Да потому, что командование фронтом находилось в… Тбилиси. И оттуда, сидя в теплых кабинетах штаба округа, руководило боевыми действиями! Из тысячекилометрового далека! Но разве так можно руководить боевыми действиями целого фронта? Если командующий не видит и не знает, что конкретно происходит на фронте, где противник, каково состояние наших войск, как строится оборона на местности и т.д. и т.п., то, извините, это уже не командование фронтом, а просто бардак, чреватый самыми негативными последствиями. Мехлис же быстро разобрался, в чем дело. И немедленно поставил перед Ставкой вопрос о выделении фронта из Кавказского в самостоятельный Крымский. Более того, поставил вопрос о переносе управления войсками Крымского фронта на Керченский полуостров. Одновременно Мехлис немедленно затребовал пополнение в живой силе (три стрелковые дивизии), стал требовать срочного наведения порядка в артиллерии, ПВО, в тыловом обеспечении. В приказе № 12 от 23 января 1942 г. так и говорилось: «1. Командованию армий, дивизий, полков учесть опыт боев 15-18.01.42 г., немедленно навести порядок в частях… Полковую артиллерию и артиллерию ПТО (противотанковую. — А. М.) иметь в боевых порядках пехоты…2. Паникеров и дезертиров расстреливать на месте как предателей. Уличенных в умышленном ранении самострелов-леворучников расстреливать перед строем.3. В трехдневный срок навести полный порядок в тылах…»1.1 АПРФ, ф. 5, оп. 50, д. 441, л. 32-36.К этому следует добавить, что Мехлис особо тщательно проверил состояние ВВС и артиллерии фронта, от которых в решающей степени зависела его боеспособность. Оказалось, что из-за плохого материально-технического обеспечения на Керченском полуострове скопилось 110 неисправных самолетов, вследствие чего в день производилось менее одного самолето-вылета. Боеготовность артиллерии оказалась на низком уровне. Лев Захарович не поленился и проверил состояние войсковой разведки — оказалось, что и она поставлена плохо. А за это отвечают командиры всех уровней, начиная с командующего фронтом. Ибо если разведка работает плохо, то последствия этого всегда катастрофические.

Мехлис быстро добился от Ставки и Генерального штаба дополнительных вооружений — фронт получил 450 ручных пулеметов, 3 тысячи ППШ, 50 минометов калибра 120 мм и 50 штук калибра 82 мм, а также два дивизиона реактивных минометов М-8. Решался вопрос о выделении фронту дополнительного количества танков, в том числе и КВ, противотанковых ружей и боеприпасов к ним, другого вооружения и техники. Более того. Мехлис немедленно принялся и за укрепление командования фронта опытными кадрами. Уже 24 января был назначен новый командующий ВВС фронта — генерал-майор авиации Е.М. Николаенко. Чуть позже новый заместитель командующего фронтом — генерал-майор инженерных войск А.Ф. Хренов, новый начальник политуправления — бригадный комиссар С.С. Емельянов. Кроме того, в преддверии запланированного наступления Мехлис добился также и направления на фронт большого количества политработников разных уровней. Двух комиссаров дивизий, 15 комиссаров полков, 45 — батальонного уровня, 23 военкомов артдивизионов и батарей, 15 инструкторов по пропаганде, 7 политработников для работы в дивизиях, сформированных из выходцев из закавказских республик, 4 специалистов по пропаганде среди немцев. Затем, также по запросу Мехлиса, на фронт были направлены еще 1030 политбойцов и 225 замполитруков. Укрепляя силы фронта, Мехлис тем не менее, к неудовольствию Сталина, при личной встрече с ним 15 февраля 1942 г. потребовал дополнительного времени для подготовки фронта к наступлению. То есть вовсе не стремился любой ценой выполнять приказы Ставки. И Сталин с ним согласился, хотя, особо это подчеркиваю, был весьма недоволен вынужденным переносом сроков уже намеченного наступления. Но аргументы Мехлиса подействовали. Так вот, если все это суммировать, то разве не очевидно, что представитель Ставки детально вник в суть тех проблем, которые буквально придавили фронт?! Что касается пункта № 2 упомянутого выше приказа, не следует его рассматривать как проявление особой кровожадности Мехлиса. В данном случае он всего лишь выполнял сталинский приказ № 270 от 16.08.1941 г. Не говоря уже о том, что, к глубокому сожалению, в том еще была острая нужда.

И что же произошло дальше?! Виновен ли Мехлис в не­однократно разыгравшейся на фронте трагедии?! Если объективно, то куда менее чем командование фронтом. Потому как непосредственно за боевые действия и тем более их организацию персонально ответственны командующий и начальник штаба фронта. Однако когда 27 февраля 1942 г. началось за­планированное наступление, «доблестное» командование Крымским фронтом — командующий генерал Козлов и начальник штаба генерал Толбухин — вместо того чтобы в условиях безлесной местности Керченского полуострова пустить вперед для прорыва немецкой обороны танки, коих, прежде всего КВ и Т-34, завезли на фронт в большом количестве, пустили вперед пехоту, которую немцы нещадно лупили, так как ей негде было укрыться. Тем самым они, если исходить из описаний присутствовавшего в те дни на Крымском фронте писателя К. Симонова, проверяли танкодоступность местности?! Три дня проверяли, итить их… гоняя пехоту в бессмысленные атаки без какого-либо прикрытия, положив тысячи людей ни за понюшку табака! 13 советских дивизий наступали против трех немецких и одной румынской. А безвозвратные потери — просто фантастические (к апрелю уже 225 тысяч человек!). Мехлис буквально взвыл от такого командования и уже 9 марта направил Сталину просьбу немедленно снять Козлова и Толбухина и назначить нормальных генералов. Сняли только Толбухина. Мехлис не успокаивается и 29 марта вновь письменно настаивает перед Сталиным на снятии Козлова, причем уже выдает суммарное резюме на него — за два месяца-то насмотрелся. Резюме не в бровь, а прямо в генеральский глаз: неумен, ленив, «обожравшийся барин из мужиков», оперативными вопросами не интересуется, поездки в войска расценивает как «наказание», в войсках фронта неизвестен, авторитетом не пользуется, кропотливой, повседневной работы не любит.

Сталин не сменил Козлова. Почему? Может быть, тогда и Сталин виноват?! Во-первых, Мехлис просил снять Козлова и на место командующего назначить кого-либо из следующих генералов: Н.К. Клыкова, но тот командовал прорывавшейся к Ленинграду 2‑й ударной армией. В тот момент его менять было нельзя. К.К. Рокоссовского, который, как уже отмечалось выше, в тот момент находился на излечении в госпитале после тяжелого ранения. Н.К. Львова, командарма 51‑й армии, с которым познакомился на Керченском полуострове. Почему-то и эта кандидатура не привлекла внимания Сталина. Во-вторых, не в оправдание, а всего лишь в объяснение позиции Сталина считаю правильным указать на следующее. Сталин вынужден был считаться с тем, что война еще не выковала достаточного количества талантливых и сильных полководцев, чтобы назначать их на самые тяжелые участки. И от осознания этой проклятой вынужденности он сам был вынужден довольствоваться тем человеческим материалом, который имелся. Что поделаешь, и Сталину тоже далеко не все было под силу, на все требовалось время…К началу мая 1942 г. ситуация на фронте была близка к критической. В результате «доблестного» командования Козлова сложилось положение, при котором группировка войск фронта, сохраняя все признаки наступательной, никак не могла перейти в наступление — оно все время откладывалось. Более того. Оборона-то не укреплялась. И в данном случае есть все основания говорить о том, что оборона не укреплялась самым преступным образом. Почему?! Да потому, что Верховный Главнокомандующий Сталин еще в октябре — ноябре 1941 г. трижды давал приказы о строительстве оборонительных сооружений в Северо-Кавказском военном округе. В том числе и в полосе будущего Крымского фронта (во избежание повтора чуть ниже содержание этих приказов приводится в связи с подготовкой к Сталинградской битве, так как в них речь идет и об обороне Сталинграда). Но ведь ни хрена же толком не было сделано. А это в условиях военного времени называется только одним термином — преступление.* * *

Комментарий. Оно так и получилось — преступление. 6 мая 1942 г. Ставка дала распоряжение о переходе фронта к обороне. Но оборона-то на что-то должна опираться. А этой опоры не было. Уже в ходе майского прорыва нашей обороны немцами Ставка дала Козлову указание следующего содержание: «1) Всю 47 армию необходимо немедля начать отводить за Турецкий вал, организовав арьергард и прикрыв отход авиацией. Без этого будет риск попасть в плен… 3) Удар силами 51 армии можете организовать с тем, чтобы и эту армию постепенно отводить за Турецкий вал. 4) Остатки 44 армии тоже нужно отводить за Турецкий вал. 5) Мехлис и Козлов должны немедленно заняться организацией обороны на линии Турецкого вала. 6) Не возражаем против перевода штаба на указанное вами место. 7) Решительно возражаем против выезда Козлова и Мехлиса в группу Львова. Примите все меры, чтобы артиллерия, в особенности крупная, была сосредоточена за Турецким валом, а также ряд противотанковых полков. 9) Если вы сумеете и успеете задержать противника перед Турецким валом, мы будем считать это достижением…»1. Но ведь ни Турецкий вал, ни Керченские обводы не были оборудованы в инженерном отношении и серьезной преграды для немцев не представляли. А ведь приказы по строительству оборонительных сооружений на Керченском полуострове, подчеркиваю это вновь, были даны еще в октябре — ноябре 1941 г.! Ну и как прикажете это расценивать?!

1 ЦАМО РФ, ф. 32, оп. 11309, д. 140, л. 341-345.* * *

Хуже того. Все три армии фронта были развернуты в один эшелон, что резко сокращало глубину обороны и еще более резко ограничивало возможности по отражению ударов противника в случае прорыва. Не думаю, что нужно специальное объяснение того факта, что за дислокацию и правильное построение войск для решения тех или иных задач отвечают лично командующий и начальник штаба фронта, а не представитель Ставки, кем бы он ни был. А ведь когда в мае немцы перешли в решительное наступление, то их главный удар пришелся именно же по самому неудачному, скорее, безумно преступному построению войск 44‑й армии генерала С.И. Черняка. Безумно преступное построение войск этой армии — потому как второй эшелон этой армии находился всего в 3-4 км от переднего края, что давало гитлеровцам возможность даже без смены позиций своей артиллерии разнести в пух и прах даже оперативную оборону армии, а не только тактическую. Что они и сделали. Размолотили всю 44‑ю армию.

* * *

Кстати, полюбопытствуйте, какого же мнения был Мехлис о генерале Черняке: «Черняк. Безграмотный человек, неспособный руководить армией. Его начштаба Рождественский — мальчишка, а не организатор войск. Можно диву даваться, чья рука представила Черняка к званию генерал-лейтенанта».

* * *

Далее. Почему-то едва ли не все исследователи злобно ёрничают по поводу того, что накануне немецкого наступления на нашу сторону перелетел летчик-хорват, который предупредил о наступлении, но, мол, Мехлис этому не поверил. А в связи с чем такое отношение?! Ведь в действительности-то виновато командование фронтом, а не Мехлис. Даже сам Ю. Рубцов и то прямо указывает, что, во-первых, информация летчика подтверждалась и другими данными, а во-вторых, в ночь на 7 мая военный совет Крымского фронта направил-таки в войска необходимые распоряжения, но это было сделано так неспешно, что к утру они дошли даже не до всех командующих армиями! Хуже того. 8 мая 1942 г. Мехлис отправил Сталину телеграмму, в которой написал: «Теперь не время жаловаться, но я должен доложить, чтобы Ставка знала командующего фронтом. 7‑го мая, то есть накануне наступления противника, Козлов созвал военный совет для обсуждения проекта будущей операции по овладению Кой-Аксаном. Я порекомендовал отложить этот проект и немедленно дать указания армиям в связи с ожидаемым наступлением противника. В подписанном приказании комфронта в нескольких местах ориентировал, что наступление ожидается 10-15 мая, и предлагал проработать до 10 мая и изучить со всем начсоставом, командирами соединений и штабами план обороны армий. Это делалось тогда, когда вся обстановка истекшего дня показывала, что с утра противник будет наступать. По моему настоянию ошибочная в сроках ориентировка была исправлена. Сопротивлялся также Козлов выдвижению дополнительных сил на участок 44‑й армии».

* * *

Комментарий. Вам это ничего не напоминает?! Правильно, точно так же вели себя Тимошенко и Жуков, проваландавшись с наиважнейшей директивой № 1 до глубокой ночи, в результате чего она, даже по данным самого Жукова, ушла в округа лишь в 00.30 минут 22 июня, из-за чего ее расшифровывали на местах уже под грохот варварской бомбардировки и артиллерийского налета нацистов. Хуже того. Точно так же и в приказах о маскировке ВВС округов накануне войны оба крутозвездных полностью дезориентировали по срокам грядущего нападения командование округов! И это притом, что 18 июня 1941 г. они передали в приграничные округа директиву Сталина о приведении их войск в полную боевую готовность в связи с ожидаемым нападением гитлеровцев!? После этого — расхолаживающие по срокам приказы о маскировке?! Нарочно не придумаешь!.. И точно так же ведет себя командующий Крымским фронтом: все данные бьют прямо в глаз — завтра немцы начнут наступление, а он в приказе по фронту указывает срок 10-15 мая, а до 10 мая всем проработать план обороны, который давным-давно должен был быть готовым. Он всегда должен быть готов и лишь по ходу действия корректироваться в зависимости от ситуации.

* * *

В ответ на свою телеграмму, в которой в очередной раз просил сменить Козлова, Мехлис получил весьма раздраженное послание Сталина: «Вы держитесь странной позиции постороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте вы — не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный на месте исправлять ошибки командования. Вы вместе с командованием отвечаете за то, что левый фланг фронта оказался из рук вон слабым. Если «вся обстановка показывала, что с утра противник будет наступать», а вы не приняли всех мер к организации отпора, ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для вас. Значит, вы еще не поняли, что вы посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля, а как ответственный представитель Ставки.

Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но вы не можете не знать, что у нас нет в резерве Гинденбургов… Если бы вы использовали штурмовую авиацию не на побочные дела, а против танков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронта и танки не прошли бы. Не нужно быть Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя два месяца на Крымфронте»1.

1 Цит по: Рубцов Ю. Мехлис. Тень вождя. М.,2007, с. 364.

Формально выходит, что Мехлис вроде бы заслуженно получил «на орехи». Особенно если учесть, что Сталин затем отозвал его с фронта и понизил в должности. На самом же деле произошло иное. Сталин разозлился на то, что в наиболее ответственный момент Мехлис, который прекрасно видел, что Козлов попросту не справляется со своими обязанностями комфронта, не переключил командование на себя. Понять Мехлиса тоже можно и нужно. Ведь формально-то представитель Ставки не имел права полностью подменять собой командующего фронтом. Он обязан был помогать ему. А Козлов между тем весьма ловко устроился — раз Мехлис обо всем печется, ну так пусть и отвечает за все. Козлов свое получил от Сталина. Да еще как получил! Но о нем не вспоминают как о первоочередном виновнике провала Крымфронта. Все шишки валят на голову Мехлиса. И не за то, что он, в отличие от комфронта, отчаянно пытался переломить ситуацию дикого бардака, приведшего к трагедии. А только за то, что он открыто требовал сменить генерала Козлова за откровенную профессиональную непригодность. То есть за то, что попросту посягнул на святая святых генералитета — дубом в военном деле генерал может быть свободно, но никто не имеет права поднимать руку на генеральский статус. Вот за что на Мехлиса в послевоенное время и свалили всю ответственность. Своими требованиями о смене командующего он поднял гигантскую проблему профессиональной непригодности значительной части генералитета. За то и был оклеветан вдребезги. Тем более что он был комиссар, а генералитет комиссаров терпеть не мог. Такова нелегкая правда о делах Мехлиса на Крымском фронте.

Автор: [email protected] Первоисточник: http://delostalina.ru/?p=434

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

topwar.ru

Мехлис, Лев Захарович - это... Что такое Мехлис, Лев Захарович?

Автограф Мехлиса. 1937

Лев Заха́рович Ме́хлис (1 (13) января 1889, Одесса — 13 февраля 1953, Москва) — советский государственный и военный деятель, генерал-полковник (29 июля 1944). Член ЦИК СССР 7-го созыва, депутат Верховного Совета СССР 1—2-го созывов. Кандидат в члены ЦК ВКП(б) (1934—1937), член ЦК ВКП(б) (1937—1953), член Оргбюро ЦК ВКП(б) (1938—1952).

Доктор экономических наук (1935).

Биография

Родился в еврейской семье. Закончил 6 классов еврейского коммерческого училища. В 1904—1911 годах работал конторщиком и был домашним учителем. В 1907—1910 годах — член рабочей сионистской партии «Поалей Цион(Одесса)».

С 1911 года в русской армии. Служил во 2-ой гренадерской артиллерийской бригаде. В 1912 году получил звание бомбардира (звание в артиллерии, соответствовало званию ефрейтора в пехоте и кавалерии). Позже получил звание фейерверкера. (Старшее унтер-офицерское звание в артиллерии). До 1917 года — в артиллерии.

В 1918 году вступил в коммунистическую партию и до 1920 года был на политработе в Красной армии (комиссар бригады, затем 46-ой дивизии, группы войск). В 1921—1922 годах — управляющий административной инспекцией в Народном комиссариате рабоче-крестьянской инспекции (нарком И. В. Сталин). В 1922—1926 годах — помощник секретаря и заведующий бюро секретариата ЦК, фактически личный секретарь И. В. Сталина.

В 1926—1930 годах учился на курсах при Коммунистической академии и в Институте красной профессуры. С 1930 года — заведующий отделом печати ЦК, одновременно член редколлегии, а затем главный редактор газеты «Правда». При нём гранки газеты стали доставляться в Ленинград по воздуху, и читатели города трёх революций получали выпуски «Правды» день в день. С 1932 года «почтовое звено», в которое входили лучшие лётчики страны, возглавил Леонард Крузе. В 1937—1940 годах — заместитель наркома обороны и начальник Главного политуправления Красной армии. С 1939 года — член ЦК ВКП(б) (кандидат с 1934 года), в 1938—1952 годах — член Оргбюро ЦК, в 1940—1941 годах — нарком Госконтроля.

В июне 1941 года вновь назначен начальником Главного политуправления и заместителем наркома обороны. Мехлису было присвоено звание армейский комиссар 1-го ранга, что соответствовало званию генерала армии. В 1942 году был представителем Ставки Верховного главнокомандующего на Крымском фронте, где постоянно конфликтовал с генералом Козловым. Руководители штаба фронта не знали, чьи указания выполнять — командующего или Мехлиса[источник не указан 15 дней]. Командующий Северо-Кавказским направлением маршал Будённый тоже не мог воздействовать на Мехлиса, который упорно не желал ему подчиняться, ссылаясь на то, что все указания получает напрямую из Ставки.

Мехлис во время пребывания на посту представителя Ставки занимался тем, что писал довольно критичные доклады на старших офицеров. После одного из таких докладов с должности начальника штаба фронта был снят генерал-майор Толбухин, который имел неосторожность в противовес указанию Сталина высказать мнение о необходимости для фронта учесть необходимость обороняться. Также пытался через Ставку заменить командующего фронтом Козлова на Рокоссовского или Клыкова. В то же время в докладах Сталину пытался дистанцироваться от неудач, которые терпел Крымский фронт, и возложить всю ответственность на командование фронтом. Сталин по этому поводу направил Мехлису телеграмму, в которой подверг его жёсткой критике за подобное поведение.

В 1942—1946 годах — член военных советов ряда армий и фронтов, с 6 декабря 1942 года — генерал-лейтенант, с 29 июля 1944 года — генерал-полковник.

В 1946—1950 годах — министр Государственного контроля СССР. 27 октября 1950 года уволен по состоянию здоровья.

После смерти в феврале 1953 года был кремирован, прах помещён в урне в Кремлёвской стене на Красной площади в Москве.

Л. З. Мехлис о районных газетах

Они настолько лишены надзора и руководства, что они просто скупаются нашими хозяйственниками за гроши, просто подкупаются. Часто наши районные газеты, возьмём газеты Западной области — «Колхозник», «Заря социализма», «Социалистический путь», «За коммуну», «Большевистские темпы» и др., все они печатают статьи о достижениях отделений Госбанка. (Смех.). Они организуют отзывы председателей колхозов и бригадиров, отзывы хвалебные по адресу этих отделений Госбанка и получают за это мзду и большую денежную награду даже не для личных целей, а для поддержания самих газет, ибо сами газеты поставлены в чрезвычайно тяжёлые материальные условия, ибо техническая база районных газет совершенно нетерпима, ибо печатаются районные газеты на такой бумаге, что это позор для нас.[1]

Отзывы о Льве Мехлисе

Супруга А. И. Угарова вспоминала о Л. Мехлисе: «Был он у нас в Ленинграде в двадцать восьмом году. Тяжёлый человек… Ох, и помучился же с ним Александр Иванович, да и Сергею Мироновичу тоже пришлось не сладко»[2].

Сталин очень не любил, чтобы товарищи, занимающие большие государственные посты, особенно политические, чем-то особенно выделялись среди окружающих. Так, например, узнав, что члены Военных советов фронтов Н. А. Булганин и Л. З. Мехлис завели себе обслуживающий персонал и личных поваров, снял их с занимаемых постов на этих фронтах.

— Голованов А. Е. Дальняя бомбардировочная...

По рассказам бывшего министра здравоохранения СССР Е. И. Смирнова, в 1949 году он предложил Сталину поставить Мехлиса (министра Государственного контроля) во главе одной из правительственных комиссий. На это Сталин «начал хохотать, схватившись за живот и вытирая слёзы»:

Да разве Мехлиса можно назначать на созидательные дела? Вот что-нибудь разрушить, разгромить, уничтожить — для этого он подходит.[3]

По воспоминаниям Н. С. Хрущёва: «Это был воистину честнейший человек, но кое в чём сумасшедший, что выражалось в его мании везде видеть врагов и вредителей.»[3]

Поэт, писатель, публицист и журналист Ф. И. Чуев приводит разговор, который состоялся между Сталиным и писателями Фадеевым и Макарьевым о главном редакторе «Правды» Мехлисе. Сталин на жалобы писателей несколько раз повторил: «Это страшный человек, Мехлис. Просите о чём угодно, но с ним я ничего не могу сделать».[4]

Генерал Александр Горбатов, будучи реабилитированным и восстановленым на службе, испытывал на себе подозрительность Мехлиса:

Лев Мехлис: записка о Постышеве. 1937 При каждой встрече со мной вплоть до освобождения Орла Мехлис не пропускал случая задать мне какой-нибудь вопрос, от которого можно было бы стать в тупик. Я отвечал просто и, вероятно, не всегда так, как ему хотелось. Однако заметно было, что он, хотя и с трудом, изменяет к лучшему своё прежнее отношение ко мне. Когда мы уже были за Орлом, он вдруг сказал:

— Я долго присматривался к вам и должен сказать, что вы мне нравитесь как командарм и как коммунист. Я следил за каждым вашим шагом после вашего отъезда из Москвы и тому, что слышал о Вас хорошего, не совсем верил. Теперь вижу, что был не прав.

Поблагодарив за откровенность, я сказал:

— Не скрою и я от вас, что вы тогда, в Москве, мне очень не понравились, я пережил много неприятных часов. Видел также, как настороженно вы встретили меня на фронте. Но я привык прежде всего думать о деле. Очень рад тому, что вы только что мне сказали.

После этого разговора Л. З. Мехлис стал чаще бывать у нас в армии, задерживался за чаепитием и даже говорил мне и моей жене комплименты, что было совершенно не в его обычае. Он был неутомимым работником, но человеком суровым и мнительным, целеустремлённым до фанатизма, человеком крайних мнений и негибким, — вот почему его энергия не всегда приносила хорошие результаты. Характерно, что он никогда не поручал писать кому-либо шифровки, и писал их только сам, своим оригинальным почерком.

— Горбатов А. В. «Годы и войны»

Награды

См. также

  • Керченско-Феодосийская десантная операция

Литература

  • Рубцов Ю. В. Alter ego Сталина. М., 1999.
  • Рубцов Ю. В. Мехлис: Тень вождя. М.: Вече, 2011. 384 с., ил., Серия «Военные тайны XX века», 3 000 экз., ISBN 978-5-9533-5781-4

Примечания

dic.academic.ru

Мехлис Лев Захарович — Биография

Лев Заха́рович Ме́хлис (1 (13) января 1889, Одесса — 13 февраля 1953, Москва) — советский государственный и военный деятель, генерал-полковник (29 июля 1944). Член ЦИК СССР 7-го созыва, депутат Верховного Совета СССР 1—2-го созывов. Кандидат в члены ЦК ВКП(б) (1934—1937), член ЦК ВКП(б) (1937—1953), член Оргбюро ЦК ВКП(б) (1938—1952).

Доктор экономических наук (1935).

Родился в еврейской семье. Закончил 6 классов еврейского коммерческого училища.

В 1904—1911 годах работал конторщиком и был домашним учителем. В 1907—1910 годах — член рабочей сионистской партии «Поалей Цион(Одесса)».

С 1911 года в русской армии. Служил во 2-й гренадёрской артиллерийской бригаде. В 1912 году получил звание бомбардира (звание в артиллерии, соответствовало званию ефрейтора в пехоте и кавалерии). Позже получил звание фейерверкера (старшее унтер-офицерское звание в артиллерии). До 1917 года — в артиллерии.

В 1918 году вступил в коммунистическую партию и до 1920 года был на политработе в Красной армии (комиссар бригады, затем 46-й дивизии, группы войск).

В 1921—1922 годах — управляющий административной инспекцией в Народном комиссариате рабоче-крестьянской инспекции (нарком И. В. Сталин).

В 1922—1926 годах — помощник секретаря и заведующий бюро секретариата ЦК, фактически личный секретарь И. В. Сталина.

В 1926—1930 годах учился на курсах при Коммунистической академии и в Институте красной профессуры. С 1930 года — заведующий отделом печати ЦК, одновременно член редколлегии, а затем главный редактор газеты «Правда». При нём гранки газеты стали доставляться в Ленинград по воздуху, и читатели города трёх революций получали выпуски «Правды» день в день. С 1932 года «почтовое звено», в которое входили лучшие лётчики страны, возглавил Леонард Крузе. В 1937—1940 годах — заместитель наркома обороны и начальник Главного политуправления Красной армии.

Мехлису было присвоено звание армейский комиссар 1-го ранга, что соответствовало званию генерала армии.

После начала боевых действий у озера Хасан в июле 1938 года, 1 августа 1938 года прибыл в район боевых действий (командующий фронтом В.К. Блюхер прибыл в Посьет и принял командование войсками только 2 августа 1938 года)

В 1938 году, возвращаясь с Дальнего Востока в Москву, Мехлис в поезде принял в Улан-Удэ секретаря обкома ВКП(б) Игнатьева и наркома внутренних дел Бурят-Монгольской АССР Ткачева, которые сообщили ему, что «лимиты по приказу НКВД 00447 они израсходовали, а в тюрьме находятся свыше 2000 арестованных, сроки содержания которых давно истекли». По прибытии в Москву Мехлис 27 октября 1938 г. поддержал перед Сталиным и Ежовым «просьбу местных руководителей» о выделении им дополнительного лимита на… 2500 человек для рассмотрения дел тройкой.

С 1939 года — член ЦК ВКП(б) (кандидат с 1934 года), в 1938—1952 годах — член Оргбюро ЦК, в 1940—1941 годах — нарком Госконтроля.

В июне 1941 года вновь назначен начальником Главного политуправления и заместителем наркома обороны.

В 1942 году был представителем Ставки Верховного главнокомандующего на Крымском фронте.

Командующий Северо-Кавказским направлением маршал Будённый не мог воздействовать на Мехлиса, который упорно не желал ему подчиняться, ссылаясь на то, что все указания получает напрямую из Ставки.

О том, как работал Л. З. Мехлис на Крымском фронте говорят его телеграммы в Ставку.

Через два дня после прибытия Мехлис отправил Сталину телеграмму следующего содержания:

Прилетели в Керчь 20.01.42 г. Застали самую неприглядную картину организации управления войсками… Комфронта Козлов не знает положения частей на фронте, их состояния, а также группировки противника. Ни по одной дивизии нет данных о численном составе людей, наличии артиллерии и минометов. Козлов оставляет впечатление растерявшегося и неуверенного в своих действиях командира. Никто из руководящих работников фронта с момента занятия Керченского полуострова в войсках не был…

ЦА МО ф. 32, оп. 11309, д. 139, л. 17.

Обычно эту телеграмму характеризуют так — самонадеянному Мехлису «хватило» двух дней, чтобы составить представление о положении дел на фронте. Это вероятно. Но даже если то, что он написал Сталину, соответствовало реальному положению хотя бы частично, то все равно его вывод объективный и тревожный. Ибо получалось, что командование фронта не выполняет своих обязанностей. В действительности же Мехлис был прав на все сто процентов. Потому как основные положения этой телеграммы были зафиксированы в приказе войскам фронта № 12 от 23 января 1942 г. Приказ был подписан самим Козловым, членом Военного совета фронта Ф. А. Шаманиным и Мехлисом. То есть, Козлов собственноручно подтвердил, что все это подлинная правда.

Именно Л. З. Мехлис практически сразу после прибытия поставил перед Ставкой вопрос о выделении фронта из Кавказского в самостоятельный Крымский. Более того, поставил вопрос о переносе управления войсками Крымского фронта на Керченский полуостров. Ведь штаб Кавказского фронта находился в Тбилиси и из-за столь серьезного удаления от мест боев просто не успевал оперативно реагировать на динамически изменяющуюся обстановку. Одновременно Мехлис немедленно затребовал пополнение в живой силе (три стрелковые дивизии), стал требовать срочного наведения порядка в артиллерии, ПВО, в тыловом обеспечении. В приказе № 12 от 23 января 1942 г. так и говорилось:

  • Командованию армий, дивизий, полков учесть опыт боев 15-18.01.42 г., немедленно навести порядок в частях… Полковую артиллерию и артиллерию ПТО иметь в боевых порядках пехоты…
  • Паникеров и дезертиров расстреливать на месте как предателей. Уличенных в умышленном ранении самострелов-леворучников расстреливать перед строем.
  • В трехдневный срок навести полный порядок в тылах…

АПРФ, ф. 5, оп. 50, д. 441, л. 32-36.

Мехлис во время пребывания на посту представителя Ставки занимался тем, что писал довольно критичные доклады на старших офицеров. Например, вот как он отзывался о командующем 44-й армией генерале Черняке

Черняк. Безграмотный человек, неспособный руководить армией. Его начштаба Рождественский — мальчишка, а не организатор войск. Можно диву даваться, чья рука представила Черняка к званию генерал-лейтенанта

Пытался через Ставку заменить командующего Крымским фронтом Козлова на Рокоссовского или Клыкова.

В 1942—1946 годах — член военных советов ряда армий и фронтов, с 6 декабря 1942 года — генерал-лейтенант, с 29 июля 1944 года — генерал-полковник.

В 1946—1950 годах — министр Государственного контроля СССР, одновременно председатель Государственной штатной комиссии при Совмине. 27 октября 1950 года уволен по состоянию здоровья (инсульт).

В послевоенный период руководил Государственной штатной комиссией при СНК (СМ) СССР. От Мехлиса, во многом, зависели размеры штатов, которые могли получить отдельные ведомства. Неоднократно проводил кампании по сокращению штатов.

После смерти в феврале 1953 года от болезни сердца, был кремирован, прах помещён в урне в Кремлёвской стене на Красной площади в Москве.

pomnipro.ru


Смотрите также