Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Павел островский священник биография


Священник Павел Островский

Скачать эту статью

Священник Павел Островский — популярный молодой проповедник. Ведя миссионерскую деятельность в социальных сетях, завоевал доверие и авторитетность среди современной молодежи.

«…считаю, что человек, который не подписан на Бога,

должен отписаться от меня».

Отец Павел — участник международного проекта «Батюшка онлайн».

Прославился батюшка не только умением рассказывать сложные вещи простыми словами, но и хорошим чувством юмора, что не может не привлекать внимание.

Встречи отца Павла со школьниками и студентами ВУЗов

Краткая биография

Иерей Павел Константинович Островский родился 7 июля 1982 года в семье священника.

На данный момент, служит настоятелем Никольского храма города Красногорска Московской епархии Русской Православной Церкви.

Руководитель Красногорского отделения библейско-богословских курсов, преподаватель и публицист. Основатель благотворительной группы «Добрые дела».

В 2008 году закончил Коломенскую православную духовную семинарию.

14 сентября 2008 года хиротонисан митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием в Преображенском в храме г.Люберцы.

Иерей Павел — потомственный священник

С папой Константином Островским и старшим братом Константином (в миру Илья Островский)

Его отец, протоиерей Константин Юрьевич Островский родился в 1951 году в Москве. Благочинный церквей Красногорского округа. Однако до этого, закончив Московский институт электронного машиностроения, работал программистом. Крещение принял в 1978 году и начал служение алтарником.

Смотрите также статью Алтарник

В 1987 году принял священный сан. И в 1992 году окончил Московскую духовную семинарию. Настоятель Успенского храма в том же городе. Трое его сыновей из четверых пошли по стопам отца и приняли священнический сан.

Своего брата Константина, который встал на монашеский путь и стал епископом, называет своим наставником и учителем.

«Без их советов ничего

бы хорошего не получилось из меня».

Счастливый отец своего семейства

У отца Павла Островского есть семья. Его жену зовут Маргарита, они поженились в 2004 году. У них трое детей.

Павел так говорит о жизни в семье:

«Я безмерно благодарен Богу за свою жену:

за все ее черты характера: за манеру поведения и общения…

Врать вам, дорогие читатели, о том,

что моя жена мне кажется идеальной, я не буду.

Но так устроил Господь,

что все несовершенства моей жены положительным образом сказываются на мне:

воспитывают меня, смиряют, учат терпению.

Семейная жизнь — это снегопад.

Если ты в мире с женой и любишь ее, то хлопья снега в лицо вызывают у тебя улыбку…

Но если мира нет, то снег раздражает…

Дьявол знает, что если мира между мужем и женой не будет, то и любовь рано или поздно уйдет.

Поэтому сохранение мира в семье — это самое важное».

Павел Островский с женой, дочками и сыном Никитой

Смотрите также статью Андрей Ткачёв: биография, фото семьи

Немного о проекте «Батюшка онлайн»

Как показывает действительность, нынешняя молодежь остро нуждается в духовном общении. В этом можно убедиться, наблюдая за тем, как студенты задают многочисленные вопросы священникам на соответствующих мероприятиях. Но всем ответить в развернутом виде не хватает времени.

Поэтому было решено разработать международный проект «Батюшка онлайн», где каждый желающий может задать вопрос священнику в режиме реального времени. В проекте принимают участие более ста священников из разных городов России, Украины, Белоруссии, США и других стран.

Существует группа ВКонтакте, есть аккаунты в Instagram, Facebook, Periscope, Twitter, YouTube, Одноклассники.

Здесь поднимаются темы: человек — Образ Божий, Личность Спасителя и Его Божественная и Человеческая природа, Новый Завет и как правильно его понимать, Духовная жизнь в современном обществе.

Но самым распространенным и наболевшим вопросом, всегда остается вопрос об исповеди и Причастия. Молодые люди боятся и стесняются рассказывать свои грехи на исповеди. Задача священника состоит успокоить и психологически подготовить к участию в таинствах в церкви.

Смотрите также статью Евгений Попиченко

Работа в социальных сетях

Отец Островский так комментирует свою работу в социальных сетях:

«смысл всех этих трансляций

был только один: привлечь

внимание людей далеких от

религии к Богу,

заинтересовать их и помочь

им сделать первые

шаги в Церкви».

Все свои трансляции он проводит в Instagram. Которые выкладывает на своем канале в YouTube, где их всегда можно посмотреть в записи.

Адреса страниц П.Островского в социальных сетях

Батюшка — руководитель благотворительной группы ВКонтакте «Добрые дела»

Через группу оказывается помощь малоимущим и многодетным семьям. А также детям, старикам, инвалидам и всем нуждающимся в помощи.

Группа «Добрые дела» сотрудничает с социальной защитой населения г. Красногорска и с реабилитационным центром по делам несовершеннолетних. На протяжении нескольких лет, группа финансирует поездки детей в монастыри и музеи по России.

За время своего существования, группа привлекла и реализовала почти  9 миллионов рублей. Планируется выход данного проекта на областной, а затем на всероссийский уровень.

Принимает активное участие в жизни телеканала «Спас» и других СМИ

С телеведущим Борисом Корчевниковым

Считает канал «Спас» для родной Русской Православной Церкви достойной площадкой для вещания народу о Боге. Бориса в шутку называет: «патриарх всея Спаса Борис Корчевников Великий».

Отец Павла Островского сделал для него в детстве одну из первых христианских книг

Отец и сын Островские

В восьмидесятые годы, когда Павел еще был ребенком, православная литература тогда еще не издавалась, не говоря уже о духовной просвещении по телевидению. Его папа, Константин Островский, в то время еще не священник, для своих детей сделал подарок.

Это была самодельная книга «Жития святых» сшитая из тетрадок в толстый том. Отец писал от руки, печатными буквами истории святых, понятным и интересным языком для детей. В основе этой рукописи лежит сборник святителя Дмитрия Ростовского «Жития святых».

Кто бы мог подумать, что через несколько лет эта книга будет издана под названием «Жития святых для детей». Кроме этого, протоирей Константин является автором книг: «Православное семейное чтение на каждый день», «Пьесы театра «Патерик» и «Умереть нам не удастся». 

Page 2

Скачать эту статью

Автор православной камасутры — таким хлёстким ярлыком наделила Алексея Мороза пресса. Этот противоречивый человек приковал к себе внимание несколькими громкими событиями. Что же случилось такого, что священник Алексий Мороз запрещён в служении? Как он выполнял свою миссию до этого, чем занимается теперь?

Алексей Мороз 8 лет служил в церкви Смоленской иконы Божией матери и 20 был настоятелем церкви Успения Пресвятой Богородицы

Алексей Аркадьевич Мороз родился в 1956 году. Крестился не сразу, но зато в осознанном возрасте — в 25 лет. О своём приходе к Богу священник рассказывает так:

«Меня Господь призвал, причем явно. Мне было 25 лет, я учился в аспирантуре, писал диссертацию, много размышлял о смысле жизни, о назначении человека, и после этих размышлений я пришел в нашу православную церковь. Мне повезло, меня встретил такой духоносный пастырь, как отец Василий Лесняк, человек прозорливый.

И вот когда я пришел к нему, он на меня так посмотрел и говорит: «А не хотели бы вы стать священником?» Я говорю: «Священником? У меня впереди научная карьера. Путь жизни как бы направлен, просто я хочу быть христианином, быть русским и жить в вере наших предков». Он улыбнулся и ничего не сказал.

А после крещения у меня появилось жгучее желание быть в лоне Церкви, с Богом, и не отходить от Него. Я в течение месяца выучил церковно-славянский язык, стал прислуживать в алтаре. Потом через какое-то время меня поставили чтецом, я помогал читать во время службы. Впоследствии я закончил духовную Академию.»

Священник Алексей Мороз

Так Алексей Аркадьевич принял сан священника. С 1986 по 1992 он служил в церкви Смоленской иконы Божией Матери, что в селе Марково (Новгородская область). Происходило всё далеко не гладко. На первой же службе произошло несчастье — священнику сожгли дом.

«Помню, это был 1986 год. Дикий мороз -50, все замерзло, окна ледяные, все покрыто льдом, холод страшный, я служу, вдруг вбегает бабка и кричит: «Батюшка, горишь!» Пока я служил, мой дом подожгли, баллон взорвался, я как был в рясе, так и остался».

1986 — год, когда дом Алексея Мороза сожгли, а он остался в одной рясе

Иерей Алексий Мороз восемь лет прослужил в церкви Смоленской иконы Божией матери. Затем отец Алексий продолжил уже в другом храме того же посёлка — церкви Успения Пресвятой Богородицы. Там священник Алексей Мороз был настоятелем в течение 20 лет.

Алексий Мороз имеет разные научные и духовные титулы

Протоиерей Алексий Мороз — человек эрудированный и образованный. Имеет солидный список титулов:

  • профессор богословия;
  • член правления Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России;
  • кандидат педагогических наук;
  • гранд-доктор психологии;
  • духовник и председатель Собора православной интеллигенции;
  • член совета Общества православных психологов.

Среди его наград:

  • диплом Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков;
  • диплом №10-436 Международного парламента и Мира и Оксфордской образовательной сети.

Отец Алексей написал много книг по православию и психологии

Священник Алексий известен богатым объёмом трудов по богословию и психологии. Он приложил руку к написанию более пятидесяти книг, а число статей из-под его пера перевалило за три сотни.

Начиналось всё, конечно же, с небольших публикаций.

Основная тема — опасности, которые, с точки зрения православия, грозят человеку: секты, оккультизм, наркомания и т.д.

Священник Алексей Мороз собирал информацию о новых оккультных и сектантских течениях. Он старался максимально полно обрисовать лицо того или иного учения, чтобы люди имели исчерпывающее представление о них.

Материалы приходилось собирать по крупицам, так как они нигде подробно не освещались. Постепенно, статья за статьёй, собралось нечто, что походило на отдельные главы книги. Так появился первый труд отца Алексия — «Люди и демоны».

«Люди и демоны» — книга, написанная под псевдонимом «Священник Родион». В ней автор пытается найти причинно-следственную связь между занятиями оккультизмом и проблемах людей:

  • Болезни;
  • Смерти;
  • Разрушенные жизни.

Автор ссылается на письма людей, с которыми произошли описываемые в книге события. Дополняет материалы высказываниями выдающихся деятелей Русской православной Церкви. Также священник Алексий приводит собственные рассуждения об опасностях человека на пути к спасению.

Эта книга выдержала уже несколько изданий и открыла протоиерею Алексею Морозу дорогу к читательской аудитории. Он не считал нужным в сотый раз писать на заезженные темы и освещал в трудах те вопросы, по которым не находил полноценного справочника.

Так появилась книга «Исповедаю грех, батюшка». В ней священник Алексий объясняет, что является грехом, а что нет. В этой теме, как оказывается, не всё очевидно, и порой людей мучают некоторые вопросы, а ответов нет. Также этот труд содержит советы о том, как преодолеть грех. В ней отец Алексей снова ссылается на свой опыт и на истории про святых отцов. На сей раз священник не скрывал своего имени.

Есть множество других трудов, например:

  • «Добрые уроки-наставления. Учебное пособие к курсу “Основы православной культуры”»;
  • «Исцели меня, Господи. Преодоление патологических зависимостей»;
  • «Уроки Трезвости. Православный щит. Тренинг, который творит чудеса! 16 уроков освобождения от алкогольной и никотиновой зависимости»;
  • «Путь человеческий».

И другие работы на тему православия и психологии.

Священник Алексий Мороз создал православную психологию

Протоиерей Алексей Мороз свыше тридцати лет занимается наукой, которую называет «православная психология». У него есть методология, единомышленники, последователи.

Необходимость в такой науке для священника Мороза очевидна. Ведь существует немало психологических школ, которые относятся к православию враждебно. Например, то же учение Фрейда.

Православная психология — это наука о душе, но с православным фундаментом. Распространённые повсеместно теории о психике человека сочетаются с православными взглядами на страсти, болезни, формирование личности и т.д. Внимание уделяется не только отечественному, но и заграничному опыту в психологии.

Православная психология борется с разными маниями, реабилитирует зависимых

Одна из центральных тем исследований Алексея Мороза — пьянство. Бок о бок с нею идёт и другая — наркомания. При желании в этом контексте можно рассмотреть и другие мании:

  • Игромания;
  • Компьютеромания;
  • Интернетмания.
Одна из книг Алексея Мороза про борьбу православия с зависимостями

Всё это — формы зависимости, и задача православной психологии — помочь человеку преодолеть их. Сам Алексей Мороз так рассказывал в интервью о своих взглядах на зависимость:

«Мы считаем, что наркозаболевание — это наркоодержимость. Прежде всего происходит повреждение духовное, затем оно переходит в область психики, а потом болезнь проявляется на уровне физическом. Поэтому, прежде всего, наркоманы — люди, одержимые бесом. Это на все 100 процентов.

Наркомания — это страсть, а любая страсть, как показано Святыми отцами, является результатом целенаправленного психического воздействия, и такие люди в той или иной степени одержимые. Поэтому победить наркоманию возможно только при помощи Божьей.

Человек бросает все свои грехи, отрекается от грехов, кается в них и начинает соблюдать все заповеди Божии. Потому что заповеди Божии — это закон духовной жизни».

Совершенно бесплатно, в течение девяти месяцев с зависимыми людьми работают специалисты:

  • Одни учат духовной жизни, проводят православные ритуалы, помогают найти силы, чтобы преодолеть зависимость;
  • Другие занимаются психологической реабилитацией больных, проводят физиотерапию, следят за общим состоянием здоровья пациента.

Священника Алексея критиковали за неправославные идеи

Деятельность священника Алексия Мороза неоднократно критиковали. Его обвиняли в расхождении с православными взглядами. Например, Макарий Маркиош в книге «Псевдоправославие» писал о работе «Исповедаю грех, батюшка» следующее:

«Книга относится к числу плевелов церковной литературы (см. статью прот. Игоря Рябко “О плевелах церковной литературы”). На мой взгляд, её следует предать огню, а автора привлечь к канонической ответственности. О практике исповеди, однако, в двух словах не скажешь.

Могу лишь процитировать приснопамятного Патриарха Алексия: “Правильно поступают те священники, которые избегают формализма в этом вопросе (исповеди), осознавая недопустимость требования изложения подробностей совершения греха, что не только не служит делу спасения кающегося, но чрезвычайно вредит духовнику”.

К слову, эта книга получила среди верующих ироничное название «православная камасутра», так как часть о блудных грехах полна детального описания интимных действий. Мало того, что местами она слишком жёстка и не отражает реальную православную позицию относительно сексуальной жизни супругов, так ещё и неоправданно заострена на этих подробностях.

«Исповедаю грех, батюшка» — книга Алексея Мороза, которую критикуют за спекуляции интимных подробностей

Книга запомнилась читателям ещё одним. В ней полно устаревших и просто абсурдных мыслей. Например, автор считает, что держать в доме собаку — грех, а ещё грех — неблагообразный смех, оставление отцовского друга и т.д.

Докторскую степень отца Алексея не признаёт высшая аттестационная комиссия

Но не только за труды критикуют священника Алексия.

Андрей Кураев опубликовал критический пост, когда Алексей Мороз защитил докторскую диссертацию в «Международном Университете Фундаментального Обучения»:

«На самом деле перед нами очередная ярмарка тщеславия. В упомянутом “университете” нет ученого совета и его степени не признаются ВАК. Это обычная коммерческая лавочка для уловления тщеславных лохов, с которых можно срубить бабки за пышный псевдонаучный титул. Но кроме того, это еще и рассадник и помощник сект. Достаточно зайти на сайт этого mufo, чтобы увидеть и “магический театр” и “трансперсональную психологию”».

Смотрите также статью Отлучен ли Андрей Кураев от церкви

Алексей Мороз увёл жену у прихожанина и стал сооснователем раскольнического течения, из-за чего запрещён в служении

Ещё один неприятный эпизод связан с женитьбой Алексея Мороза на супруге своего прихожанина. Получилось, что батюшка не только «увёл» чужую жену, но ещё и сожительствовал с нею, чем нарушал правила православной Церкви. Ведь он целибатный священник.

Но самое громкое событие, после которого Алексей Мороз оказался в запрете, — это его выступление против патриарха Кирилла и всей администрации русской православной Церкви.

Алексей Мороз и его сторонники разорвали отношения с русской православной Церковью. Они обвинили её в неверности догматам, бюрократизме, еретических учениях, коммерциализации и захвате власти правящей верхушки.

«Сразу говорю, это наша церковь, и мы из нее уходить не собираемся».

Несмотря на эту позицию, к православной Церкви священник больше не относится. Нет ни одной епархии, где Алексей Мороз служит официально, а потому он уже давно запрещён в служении.

Русская православная церковь считает Алексея Мороза сектантом

Сегодня православная церковь относится к нему, как к основанию раскольнической секты, — «Собора православных священников РПЦ, в святоотеческом предании стоящих». Сам же «Собор» считает остальное православие еретической организацией. Алексей Мороз продолжает проповедническую деятельность вместе со своими единомышленниками.

Page 3

Содержание

  • 1 Привалов учился на механико-математическом факультете, работал в газетах, журналах, радио и телевидении
  • 2 Александр Привалов публиковал статьи на православных сайтах
  • 3 Привалов считает, что образование в России безвозвратно погибло из-за реформ «верхушки»
  • 4 По мнению Привалова, государство экономит на образовании, и это привело к его краху
  • 5 В современной России не за чем учиться, ведь образованные нигде не нужны
  • 6 Учителя стали жертвами увольнения, бюрократии и перегрузки
  • 7 Качества обучения нет, все усилия направляются на хорошую статистику
  • 8 Образование детей зависит от энтузиазма родителей, нужно самим объединяться

Скачать эту статью

Представьте картинку: пишет школьник сочинение. Задана серьёзная тема, например, про любовь или про цель жизни. Но в результате — ничего: пустые шаблонные фразы, бессмыслица, а то и явный абсурд.

«Жить надо, чтобы заработать много денег», «любовь — это желание иметь семью» — и тому подобные, унылые мысли. И хорошо, если ребёнок просто не захотел излить личное на бумагу. Но ведь так не всегда? Сколько детей действительно не способны рассуждать о самом главном в жизни человека!

Причин этого несколько. Тут и воспитание, и влияние СМИ, и много ещё чего можно найти. Но остановимся на образовании. Ведь кто, как не учитель, должен раскрыть ребёнку всю многогранность нашего мира?

Во все времена образованию уделялось много времени.

В античности, в эпоху Возрождения, в советское прошлое образованию уделялось много внимания. Образованию — в смысле формирования полноценной, рассудительной личности.

А что сегодня? Чаще — формальный подход к учёбе. Ситуация с ЕГЭ возвела его в абсолют. И если в точных науках это более-менее приемлемо, то с литературой, которая, по идее, должна научить ребёнка мыслить и выражать, что на душе, возникают проблемы.

Но есть борцы со сложившийся ситуацией. Один из них — Привалов Александр Николаевич, генеральный директор и научный редактор журнала «Эксперт». Давайте познакомимся с ним и его идеями.

Александр Привалов — журналист, научный редактор, телеведущий

Привалов учился на механико-математическом факультете, работал в газетах, журналах, радио и телевидении

Образование Александра Привалова не предвосхищало его грядущей общественной деятельности. Учился он на механико-математическом факультете в МГУ. Однако оно позволило стать экспертом в экономической публицистике.

Это довольно трудное направление. В нём зыбка грань между гуманитарными знаниями и точными науками. Но Привалову удалось привлечь внимание хорошей подачей. А его прогнозы сбывались довольно часто и завоевали журналисту авторитет.

В советское время Александр Привалов трудился в НИИ при Госплане СССР, в 90-х сотрудничал с издательским домом «Коммерсантъ». А в 1995 году он собрал группу единомышленников из числа коллег и пригласил их основать собственный журнал — «Эксперт».

Этот деловой еженедельник издаётся и поныне. Но Привалов на этом не остановился и нашёл себе место на посту заместителя главреда газеты «Известия».

В 2002 он Александр Привалов достиг успеха в преподавательской деятельности — стал деканом Высшей школы журналистики. В 2004 — он уже генеральный директор «Эксперта», но ненадолго — всего на пару лет.

Попутно с печатными изданиями, Привалова интересовали и другие СМИ. В его послужном списке работа в следующих программах:

«Однако» — авторская телепередача на «Первом канале», которая с 1999 занимается обзором острых новостей. Темы преимущественно политические.

Еженедельный час на «Маяке». Сейчас Привалов там иногда появляется в качестве гостя.

«Угол зрения» — аналитическая телепередача на канале «Эксперт-ТВ». Кстати, канал, как и весь одноимённой медиахолдинг, был основан в том числе и Александром Приваловым. На сегодняшний день ни передача, ни канал не существуют из-за банкротства.

Александр Привалов ведёт телепрограмму «Угол зрения»

В 2012 году Александр Привалов стал работать обозревателем на «России-24», чем занимается до сих пор.

Александр Привалов публиковал статьи на православных сайтах

Александр Привалов сотрудничает с православными сайтами:

  1. «Правмир» — ежедневное интернет-издание о том как быть православным сегодня
  2. «Православие.ru» — новости православного мира, аналитические статьи, полемика

Там он публикует статьи на злободневные темы. Чаще всего — о проблемах образования в России.

Также Привалов писал о проблемах законопроектов, связанных с благополучием детей. В частности, он обозревал ситуацию с законом о ювенальной юстиции. Все материалы Привалова, опубликованные на православных сайтах, объединяет одно — беспокойство о благополучии страны, семей и особенно детей.

Привалов считает, что образование в России безвозвратно погибло из-за реформ «верхушки»

В своих статьях и выступлениях Александр Привалов говорит, что в системе образования России всё поставлено с ног на голову. В школе есть тот, кого надо учить, и тот, кто учит, — всего два значимых лица. Именно они понимают, что и как протекает в учебном процессе. И только их нужно спрашивать о плюсах и минусах современных школ.

Однако в России решают не одни, а люди верхушки, которые и в школу-то, возможно, не заходили лет 10. Но слово таких людей весомее. Затраты на образование утекают в ненужное русло, проводится масса реформ, как оказывается, бесполезно. Чиновникам бы прислушаться к учителям, знающим систему изнутри. Но нет.

Привалов настроен довольно пессимистично:

«В случае с образованием — мы можем констатировать, что оно погибло.

Образование как единая система, на мой взгляд, находится за точкой невозврата.

И восстановить его, пожалуй, уже нельзя.

Если когда-нибудь у кого-нибудь дойдут руки,

образование придется делать заново».

По мнению Привалова, государство экономит на образовании, и это привело к его краху

Наблюдая за изменениями, которые происходят в школьном образовании, Привалов пришёл к выводу, что оно рушится. Он с грустным юмором комментирует, что был бы рад, обнаружить в этом заговор врагов.

Но, увы, оказывается, мы своими руками рушим школу. Единственная цель реформ, с точки зрения Привалова, — экономия правительства на образовании. Слишком оно выходит затратным.

При этом он отмечает, что сами авторы реформ смогли на их продвижении заработать.

Но самое печальное — что это не разовое, и даже не двухразовое событие. Ежегодно финансов на образование отводится всё меньше.

Используя свой богатый аналитический опыт, Привалов пришёл к выводу, что ситуация эта характерна не только для образования.

Власти привели экономику в упадочное состояние. Губернаторам теперь приходится решать первостепенную задачу — на чём сэкономить.

В современной России не за чем учиться, ведь образованные нигде не нужны

Александр Привалов считает, что крах системы образования — это естественное следствие всех производственных, научных и экономических бед, произошедших в России за последние годы.

Повсюду закрываются заводы и институты. Целые производственные сферы уходят туда же, куда ушла советская школа, — в прошлое. В такой ситуации обучать высококвалифицированных специалистов просто не нужно: им негде работать.

«И вот эти люди спросили себя: кого же мы будем обманывать, продолжая из последних сил поддерживать систему, которая обучает основам ядерной физики каждую шпану? Мы зачем это делаем, мы кого надуваем?

Тогда ещё не было «арабской весны», но и до всякого Туниса нетрудно было догадаться, что если готовить прорву излишне хорошо образованных молодых людей, то эти молодые люди, выйдя из учебных заведений, поймут, что заниматься им в своей стране абсолютно нечем.

И тогда они устроят какую-нибудь революцию. «Хотим ли мы этого?», — спросили себя.

«Наверное, не хотим». А что надо делать? Раз уплощение страны остановить мы не можем и не умеем, значит, систему образования надо привести в соответствие с реальностью».

Самым неприятным в этой ситуации Привалов находит то, что мы даже не оставили лазеек для возрождения образования. Оно буквально похоронено. А ведь всегда есть шанс подумать лучше и найти не столь разрушительное решение.

Привалов с сожалением цитирует прошлого министра образования Фурсенко:

«Советская система образования пыталась готовить творцов; нам же надо готовить грамотных потребителей».

При этом Привалов критикует «сомнительные» нововведения в образовательные программы. Например, вот его высказывание о киберобразовании:

Учителя стали жертвами увольнения, бюрократии и перегрузки

Александр Привалов сочувствует нынешним учителям. Сам сын учительницы, он знает, какие трудности и несправедливости ей приходилось испытывать в советское время.

Но с современным положением вещей это не идёт ни в какое сравнение. Даже директора школ находятся под постоянным давлением властных структур.

Чего уж говорить о простых учителях! Проблем у них достаточно:

Лишение рабочих мест. Президентские реформы идут только вредят. Привалов приводит в пример требование увеличить оплату труда учителям. Решили её самым простым способом — увольнением людей.

Бюрократия. За всю работу полагается отчитаться. Это — заполнение множества бумаг, подчас бесполезных, но обязательных. В итоге человек тратит силы не на свои прямые обязанности — учить, а на никому не нужные документы.

Перегрузка. Ставка учителя с 18-ти повышается до 36-ти часов. В таком режиме невозможно долго сохранять себя в состоянии работоспособности. Это приводит к переутомлению.

Учителя просто неспособны исполнять свою работу качественно. Они отрабатывают часы из последних сил. Пусть не физических, но эмоциональных.

Александр Привалов: «Школа — это то место, где дети мешают учителям заполнять бумажки для департамента образования»

Качества обучения нет, все усилия направляются на хорошую статистику

Увы, качество образования, как отмечает Александр Привалов, всё хуже. Но это не очень заметно. Всё решает магия цифр. Главное — это правильно преподнести статистку по учёбным заведениям, провести тексты в выгодном ключе.

И тогда по бумагам выходит, будто учащиеся демонстрируют успехи. Но это напускное. В лучшем случае в учебных заведениях есть лишь немножко людей, которые обеспечивают симпатичную статистику:

«Если в школе есть более-менее толковая группа учителей и более-менее состоятельные родители, они суммарно дают результат, который позволяет школе казаться хорошей.

Но это напускное. Если завтра на эту школу повесят замок, то результаты детей, которые туда ходили, могут оказаться даже лучше. Потому что они не будут терять время у педагогов не такого высокого качества, как ведущие.

А ведущие педагоги перестанут терять время на написание бумажек для Минобра и будут заниматься детьми круглые сутки, как это делают хорошие репетиторы».

А как ещё узнать, хорошая ли школа в соседнем квартале? Спросить простого человека? Он никто. Школьника? Учителя? Тоже не авторитет.

А куча бумажек — другое дело. Вот и все педагогические измерения. И никого не волнует, что в таком подходе нет никакой объективности.

Образование детей зависит от энтузиазма родителей, нужно самим объединяться

Всё больше учителей разочаровываются в работе в традиционной сфере школьного образования. Им намного спокойнее и прибыльнее работать на себя — заниматься репетиторством.

Да и ученикам, если родители умудряются найти денег, лучше на частных занятиях. Там хотя бы объясняют и бдительно следят за тем, чтобы ученик усвоил материал. И всё по делу: никакой волокиты с бумагами, никто не перегружен.

Рассуждая о том, как можно исправить ситуацию, Привалов говорит, что менять руководителей поздно. Всё слишком далеко дошло. В упадке не только верхушка, но и все звенья образования. Для успеха необходимо каждому из нас проявить инициативу.

Хотим хорошее образование для своих детей — значит, нужно объединиться.

Как минимум, попытаться.

Пусть ценность образования в России сегодня не велика. Знания химии или хитросплетений русского языка не сильно способствуют карьере и заработку. Но всё же это не правильно — ходить в школу, чтобы просто досидеть до аттестата. Если образование достаточно слабо сегодня, то родителям нужно объединяться и стараться объединять усилия вокруг школ.

Нельзя допустить, чтобы всё образование ушло исключительно в зону репетиторства. Сегодня школы остро нуждаются в меценатах. Да и инструменты старой образовательной системы устарели. Необходимы новаторские подходы, которые помогут учащимся адаптироваться в новых условиях.

Не стоит ждать инициативы от правительства:

«Покуда школой не озаботится общество —

родители, учителя, дети,

чтобы защитить свое право получать не ошметки,

а образование,

школа так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов».

Александр Привалов: «Живые люди сами по себе, без государства, не могут спасти единую систему образования. Но они могут и должны спасать отдельные школы, в которые ходят их дети»

Page 4

Скачать эту статью

Богатырев Александр Владимирович — писатель, кинокритик, режиссер-документалист, публицист.  Родился в 1948 году в городе Сочи.

Александр Владимирович Богатырев, православный писатель

В 1971 году в Ленинградском университете окончил филологический факультет, после этого занялся писательской и режиссерской деятельностью. Преподавал английский язык, переводил таджикских поэтов, переводы впоследствии выходили в журналах «Памир», «Дружба народов», «Ирфон».

Первые писательские опыты, сценарии для фильмов

 Работая в журнале «Литературная учеба», Александр отправился в Таджикистан в командировку. Там он увидел жизнь местных людей, узнал новых писателей, для таджикской студии создал сценарий.

Еще будучи студентом, он писал рассказы, небольшие пьесы, сценарии. На встречах нонконформистских художников в Москве и Санкт-Петербурге читал свои работы. Произведения Богатырева печатали в журналах: «Звезда», «Москва», «Турист», «Родина», «Литературная учеба».

Его пьеса «Эдельвейс» могла быть поставлена в четырех театрах Петербурга, но этого так и не произошло из-за строгой советской цензуры. Александр Богатырев по этой же причине не смог снять фильм «Я вернулся, отец».

А. Богатырев много путешествовал, о чем впоследствии писал и снимал фильмы. Чтобы собрать новый материал для сценария, отправился по северу родины. За два года, с 1985 года по 1986 проехал от Вологды до Архангельска.

Останавливаясь во многих деревушках, сценарист узнавал жизнь местного населения, его быт и характер. По прошествии нескольких лет по его сценарию режиссером Александром Сидельниковым был создан документальный фильм «Преображение».

Кадр из документального фильма «Преображение» по сценарию Александра Богатырева. Как говорил режиссер фильма: «В «Преображении» мы пытались посмотреть в корень проблемы, то есть с чего начался распад русской деревни…» Сценарий для фильма «Преображение» снят после путешествия писателя от Вологды до Архангельска

Кадр из документального фильма «Преображение» по сценарию Александра Богатырева. Как говорил режиссер фильма:

«В «Преображении» мы пытались посмотреть в корень проблемы, то есть с чего начался распад русской деревни…»

Сценарий для фильма «Преображение» снят после путешествия писателя от Вологды до АрхангельскаПосле путешествия по Сибири Богатырев сделал сценарий для еще четырех документальных фильмов. Во Франции была отснята картина «О России с любовью».

Жизнь в деревне

 После многочисленных разъездов Александру захотелось вернуться в сельскую местность и остаться там жить. Для этого в 1986 году он вместе с семьей приезжает в Тверскую область, деревню Березайка. Всей семьей вернулись в Санкт-Петербург только после окончания школы детьми, спустя 10 лет.

Спокойная жизнь в деревне сильно приблизила писателя рассказов к «русскому миру».

Достижения

 Александр вел совместную работу с киностудией «Леннаучфильм», с 1983 года писал сценарии для документальных фильмов питерской студии. С 1992 года является режиссером и сценаристом собственных документалок.

В этот же период писатель пишет статьи на исторические темы, общественные и политические, но больше всего Богатырева привлекает церковная православная тематика. На Рождественских встречах в Москве в 2004 году он был признан лучшим журналистом года.

Сегодня он является постоянным автором и лауреатом литературной премии «Русский переплет». Среди принимавших участие авторов из России, Украины и Белоруссии, именно Александру Богатыреву присудили звание «Золотое перо». В 2014 году писатель стал номинантом Патриаршей литературной премии, в 2016 году – лауреатом премии Святого Благоверного Великого Князя Александра Невского.

Александр Богатырев проводит литературные встречи. На фото — с семинаристами Владимирской семинарии

Александр Богатырев проводит литературные встречи. На фото — с семинаристами Владимирской семинарииПисатель более десяти лет был в составе жюри кинофестиваля «Радонеж». Однако он принимал участие и в других фестивалях, среди них «Вечевой колокол», «Князь Владимир», «Семья России». Опубликованные рассказы писателя можно увидеть на сайтах «Радонеж» и «Православие.ру».

Создано было режиссером более тридцати документальных картин: «Мир горний», «Крым православный», «Рубеж», «Патмос» и др.

В 1983 году стал сценаристом фильма «День в Самарканде», в 1984 – «Кола», в 1985 – «Железное счастье». Автор сценария художественного фильма «Всадник»,1988 год «Мосфильм».

В 1990 году выступил сценаристом и автором картины «Мир горний», в 1992 – «Отрок военный» и «Частный визит», 1993 год – «Земля неизвестная», 1994 – «Ветер осенний», был сценаристом и режиссером фильма «И была у них свадьба» в 1995 году, в 1997 – «Дом» и «Мой дом – театр» также выступал режиссером и сценаристом и др.

 Книги Александра Богатырёва

 За последние годы появилось немало сборников «православных рассказов». Среди них и книги Александра Богатырёва. Это качественная проза со свойственным только автору стилем.

«Ведро незабудок» и другие рассказы. (Издана Сретенским монастырем в «Зеленой серии надежды»)

Книга рассказов написана с согревающим добрым юмором. Основная мысль – жизнь становится бессмысленной в гонках за призраками богатства, удовольствиями и славой, которые заканчиваются личной трагедией, если человек отвергает Бога.

Одним из достоинств книги является превосходное умение автора общаться с читателем простым доверительным языком, в том числе и о сложных вещах. Делается это на примере ситуаций, которые знакомы большинству из нас не понаслышке.  Рассказ «Ехал я по Америке» говорит о морали, вере, жизненных ценностях, о том, как стараться относиться к окружающим так, как хотели бы, чтобы относились к нам самим.

«Из грек в варяги»

В критических заметках о тенденциях развития современного общества, он пытается обозначить суть проблемы, показать нравственные ориентиры.

«Чудо – дело тихое» Книга очерков о схиархимандрите Симеоне, который был воспитанником Глинских старцев. Автор представил свидетельства людей, знавших батюшку, и тех, кто после получил помощь по молитвам к нему после его кончины

Книга очерков о схиархимандрите Симеоне, который был воспитанником Глинских старцев. Автор представил свидетельства людей, знавших батюшку, и тех, кто после получил помощь по молитвам к нему после его кончины.

«Рассказы». В этом сборнике автор написал о подвижниках наших дней

В этом сборнике автор написал о подвижниках наших дней.

Также он написал «Зеленую серию надежды», «Силу молитвы» и другие рассказы.

Page 5

Скачать эту статью

Добрый, пронзительный взор, скромная улыбка — такой патриарх Алексий II на фото.

Алексий II, патриарх Русской православной церкви

У патриарха Алексия II дворянское происхождение

Патриарх Алексий II имеет дворянские корни немецкого рода фон Ридигеров. Ридигер Алексей Михайлович – так звали будущего патриарха. Семья была верующей, отец — протоиерей. Алекий II родился в 1929 году 23 февраля в Таллине.

Биография патриарха Алексия 2 имеет один странный эпизод. Есть версия, что в свидетельстве о рождении Алексия II указано имя Абрам Моисеевич Ридигер. Якобы фотография этого свидетельства о рождении была в какой-то эстонской газете.

Но эта версия официально не подтверждена.

С раннего детства мальчик хотел стать священником, с удовольствием служил алтарником. В пятнадцать лет, после окончания богословских курсов, был рукоположен как иподиакон. Служил архиепископу Нарвскому Павлу. Затем служил в Александро-Невском соборе алтарником и ризничим, был псаломщиком в Таллиннской Казанской церкви.

Таллинский собор Александра Невского. Именно здесь патриарх Алексий II начал свое служение как алтарник

В 1947 году Алексей поступил на третий курс Ленинградской духовной семинарии. А после закончил Ленинградскую духовную академию. С этих пор начинается путь к сану святейшего патриарха.

Алеша Ридигер, патриарх в детстве

Семейная жизнь патриарха не продлилась и года

Алексей II был женат на своей однокласснице, Вере Алексеевой. Отцом ее был настоятель Александро-Невского собора. Бракосочетание произошло в апреле 1950 года. Но вскоре между молодоженами произошел разлад, и брак расторгли.

Правящий в то время митрополит Григорий дал согласие на разрыв. Этот не сложившийся союз позволил Алексею быть рукоположенным во диакона, а затем во пресвитера и стать настоятелем в Богоявленском храме, расположенном в эстонском городе Йыхве в апреле 1950 года.

До епископства Алексий II был приходским клириком, настоятелем, протоиереем

В течение трёх лет с 1950 по 1953 будущий патриарх Алексий 2 совмещал службу приходского клирика и учебу. По окончании академии за курсовую работу о Московском митрополите Филарете, Ридигер становится обладателем степени кандидата богословия.

В 1957 году Алексей служит настоятелем собора в городе Тарту.

В 1958 году он дослуживается до сана протоиерея.

В августе 1959 года протоиерей потерял мать, после чего постригся в монахи, получив имя Алексий.

Алексей Ридигер. 50-е годы

Алексий становится епископом

После Священного Синода, в августе 1961 года святейший патриарх становится епископом Таллинским и Эстонским. В то время церковь была не в лучшем положении из-за начавшихся хрущевских гонений. Молодой епископ в первые же дни столкнулся с проблемами.

Власти собирались закрыть Пюхтицкий монастырь и более тридцати приходов. Тогда Алексей идет на хитрость – он организовывает посещение монастыря представителями немецкой евангелистской церкви.

Статьи о Пюхтицком монастыре появляются в немецких газетах, советское правительство не решается закрыть обитель. Затем епископ отстоял таллинский кафедральный собор.

И продолжал бороться с атеистически настроенной властью, сохраняя церковные приходы в целостности. В это же время Алексий  занимает должность заместителя председателя в Отделе внешних церковных отношений.

24 июня 1964 года происходит возведение в сан архиепископа, а в декабре того же года назначение управляющим делами Московской епархии.

Алексий становится митрополитом

Сан митрополита епископ таллинский получил в феврале 1968 года. За время работы митрополит Алексий Московский успел многое:

  • 1971 год – проводит Поместный Собор РПЦ;
  • 1958 и 1968 годы – РПЦ празднует 50 и 60 лет возрождения патриаршества;
  • 1980 год – празднуется 1000 лет с момента Крещения Руси;
  • 1983 год – решение о восстановлении Данилова монастыря;
  • 1986 год – митрополитство в Ленинграде и Новгороде;
  • широкая международная деятельность.
Алексий II в начале пути

Алексий II становится патриархом после Пимена

До Алексия II патриарший сан занимал его святейшество Пимен. После его ухода, случившегося в 1990 году, собрали заседание Поместного собора. 10 июня прошло настолование Алексия в Богоявленском соборе. Настолование — общественное богослужение, на котором приветствуют нового епископа, и он вступает в свои права.

С этого события началась новая эпоха в жизни русской церкви. Прошло 6 Архиерейских соборов, которые помогли решить многие проблемы Русской Православной Церкви. Будучи патриархом Алексий II объездил более ста двадцати епархий для пасторского попечительства отдаленных общин. Он работал чтобы укрепить церковь.

С его благословения открылось множество духовных учебных заведений. Он ратовал за возрождение нравственности и духовности. Патриарху удалось внести миротворческие инициативы в конфликтные ситуации на Балканах,  Кавказе, в Молдавии. Именно ему удалось устроить переговоры о примирении между конфликтовавшими сторонами во время кризиса 1993 года в Российской Федерации.

Почетное место снискал патриарх Московский и всея Руси Алексий II в церковной науке. Его перу принадлежит не менее 500 работ на церковные и духовные темы. Патриарху стал доктором богословия церковных академий Дебрецена, Санкт-Петербурга, Тбилиси, Праги, Сербии. Он был профессором крупных университетов, почетным гражданином Новгорода, Санкт-Петербурга, Сергиева Посада, Республик Мордовии и Калмыкии. Награжден орденами РПЦ и государственными наградами. В том числе орденом Андрея Первозванного, равноапостольного князя Владимира, Сергия Радонежского, Даниила Московского, Трудового Красного Знамени, За заслуги перед Отечеством, Дружбы народов.

Алексий Второй. Хранитель православных душ

Уход из жизни и погребение

5 декабря 2008 года — день, когда умер патриарх Алексий. Этот день он проводил в своем доме в подмосковном Переделкино.

Причина смерти патриарха Алексия II сердечная недостаточность, от которой он страдал последние годы, перенеся несколько инфарктов и инсульт.

Прощание с телом патриарха прошло в Храме Христа Спасителя с 6 по 9 декабря 2008 года. Елоховский Собор – место, где похоронен Алексий II. Дата смерти патриарха Алексия стала трагической датой в жизни многих православных россиян.

Page 6

Скачать эту статью

Благодаря социальным сетям, ютубу и интернету в целом, проповеди, лекции, дискуссии и интервью могут видеть и слышать десятки и сотни тысяч как верующих, так и только ищущих Бога людей.

Хорошо, если священник в этом случае понимает и осознает огромную ответственность, которую возложил на него Господь, удостоив священства. Именно о таком священнике, который в любой момент готов к общению, отце Алексие Уминском расскажет эта статья.

Протоиерей Алексий Уминский

Школа любви: о семье — важнейшей ценности жизни

Появился на свет Алексий Уминский 3 июля 1960 года в обычной московской семье: отец был инженером, мама учителем иностранного языка. Семья Алексея Уминского была не религиозной, но это были глубоко порядочные люди, что позволило Алексею обрести правильные жизненные ориентиры.

Будущий священник, прошел через все общественные ступени того времени: был школьником, пионером, комсомольцем. В свое время, Алексий даже возглавлял комсомольский штаб, неоднократно награждался комсомольскими организациями.

Мама преподавала французский язык, любовь к которому передалась и сыну, по этой причине решение стать педагогом-филологом выглядело абсолютно естественным: Алексий становится студентом педагогического института на факультете романо-германских языков.

Обучение в институте изменило жизнь будущего батюшки.

В вузе он знакомится и сближается с верующими людьми.

Начинает читать и изучать Евангелие, становится на путь веры. Крестился Алексий, будучи уже взрослым 20-и летним юношей в 1980 году. С возрастом укреплялась и его вера.

В 1982 году окончив учебу, он на протяжении последующих восьми лет работал преподавателем французского языка в обычной общеобразовательной школе. В это же время знакомиться с будущей женой. Она врач, работает в больнице и, по словам батюшки тоже служит людям. В семье рождаются трое детей.

Старший сын в настоящий момент ведет самостоятельную жизнь, а младший, студент-историк пока живет с родителями в обычной панельной девятиэтажке. Трагично сложилась судьба еще одного сына Алексея Уминского — Дамиана, он трагически погиб в возрасте 16 лет.

Дёма, как называли его близкие, хотел стать священником, нес послушание алтарника в отцовском храме, был разносторонне одаренным парнем. Любил церковь и с добрым и открытым сердцем в разное время нес послушания: пел на клиросе, был алтарником и даже звонарем.

Дело священника — свидетельствовать о Христе

Чудным образом пришел Алексий Уминский к священству. Будучи 18 летним, во время паломнической поездки в Псково-Печерский монастырь он на службе услыхал проповедь отца Иоанна (Крестьянкина).

Несмотря на свою известность, отец Иоанн серьезно и ответственно подходил к своему послушанию и готовился к проповедям очень тщательно. Слова, которые прозвучали во время проповеди, внезапно обозначили для юноши цель и смысл его жизни.

Отец Иоанн говорил, что дело священника — свидетельство о Христе.

Эта цель, как вспоминает Алексий Уминский, звучала так отчётливо и в уме и в сердце, что у него не осталось сомнений — он непременно станет священником. Алексий поделился этими мыслями со своим духовником, на что тот ответил, что такого решения ждал от него уже давно.

Вот так, чудесным образом, архимандрит Иоанн (Крестьянкин) благословил Алексея Уминского на священство.

Во время исповеди священник подобен строгому, но любящему отцу.  Ведь речь идет о Спасении и Жизни Вечной его духовных чад

Отец Алексий был в мае 1990 года рукоположен, и определен служить диаконом в храм иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» города Клин. В этом же году, в сентябре, его рукополагают в священники, и следующие три года он служит настоятелем Успенского собора города Каширы.

Свое служение в Кашире батюшка вспоминает как время, которое стало для него не простым испытанием.

В тоже время отец Алексий признателен своим прихожанам. Они заложили в его душе наиглавнейшее для священника качество — любовь к людям.

Главное чего ждут прихожане от своего священника это понимания и сострадания.

Далее следует перевод в Москву. С 1993 по настоящее время отец Алексий Уминский несет служение настоятелем церкви Живоначальной Троицы в Хохлах. Кроме этого батюшка шесть лет возглавлял Свято-Владимирскую православную гимназию, даже сегодня, уже покинув свой пост, он остается ее духовником и преподавателем Закона Божия.

«В социальных сетях спасение невозможно» — утверждает Алексий Уминский после того, как активно вел аккаунты в сети

От благословившего его на священство, архимандрита Иоанна (Крестьянкина) отец Алексий унаследовал бесценный дар произнесения проповедей. И это не только проповеди на евангельское чтение дня, батюшка затрагивает и острые проблемы современности.

Пример лекции Алексия Уминского в Московском архитектурно-строительном институте. Тема: «Грех и спасение в современном мегаполисе». Говорит о том, что суета и много другое отвлекает от Бога в большом городе

Иногда его проповеди могут показаться жесткими, безапелляционными и звучат укором в сердцах прихожан. Он не жалует тех, кто ждет от церкви только личных благ и не готов понести свой крест. С одной стороны он взыскателен и строг, а с другой бесконечно добр, каким и надлежит быть истинному пастырю.

Не случайно проповеди, которые он читает в храме и лекции, с которыми выступает перед различной публикой, отвечая на не самые простые, а иногда откровенно провокационные вопросы расходятся по интернет-изданиям и социальным сетям.

Отец Алексей сам был активным участником соц. сетей, ведя дискуссии и отвечая на вопросы.

Священник и сам был активным участником соц. сетей, тратил на это колоссальное количество времени, ведя дискуссии и отвечая на вопросы. Батюшку спросили, почему он перестал вести и заморозил свои аккаунты сейчас, протоиерей Алексий Уминский ответил, что в социальных сетях спасение не происходит.

Если после бесед и дискуссий происходит контакт с человеком, он приходит в храм то это безусловный успех, а если все эти  споры и разговоры остаются в интернете, то это бесплодные беседы.

Протоиерей ведет проповедь и служение через книги

Перу протоиерея Алексея Уминского принадлежит достаточно много книг. В них он размышляет о духовной жизни, о путях к Богу, открывает смысл Божественной литургии. У человека, который читает книги отца Андрея Уминского, складывается впечатление, что батюшка будто разговаривает с ним. Это не удивительно, ведь.

Литургия является основой и центром всего, что совершается в Церкви. Вся православная богослужебная традиция готовит лишь к одному — к Евхаристии

Эту и многие другие книги отца Алексея Уминского можно приобрести в интернет-магазине православной литературы «Сретение».

Есть у него книга для новоначальных «Основы духовной жизни». С ее страниц читателю открываются важные аспекты жизни христианина: это понятия свободы и страха Божия, совести и памятование о часе смертном, поясняется важность и необходимость регулярной молитвы.

И, конечно же, отец Алексий много и благоговейно разъясняет суть наиважнейшего таинства православной церкви — Евхаристии.

Большинство своих книг батюшка предварительно наговаривает на диктофон.

Помимо книг, он написал много статей по педагогике. Здесь пригодилось и первое образование, и многолетний опыт преподавания в обычной школе и в православной гимназии.

Священник Алексий Уминский — член редакционных советов нескольких православных изданий и интернет-сайтов, в числе которых «Альфа и Омега» «Православие и мир».

Отец Алексий Уминский работал телеведущим и до сих пор участвует в христианских телепроектах

Много времени отец Алексий занят в многочисленных телевизионных проектах. При этом он выступает не только как участник разнообразных дискуссий или лектор. Он был постоянным ведущим трех православных программ.

Вначале была программа на телеканале «Культура» под названием «Дела житейские». Позже на телеэкранах появился сериал о житиях святых — «Тесные врата».

В этой студии отец Алексий не гость, а полноправный хозяин и ведущий. Большая подборка проповедей и телепрограмм с о. Алексием Уминским можно найти на сайте «Православие и мир»

Сегодня он ведущий телевизионного проекта «Православная энциклопедия». В программе идет речь об основах православной жизни.

В этих передачах известными деятелями культуры, историками, писателями и представителями духовенства рассматриваются и обсуждаются темы, относящиеся к православию.

В каждом выпуске программы освещаются события Патриаршего служения, сообщается о важнейших новостях и событиях жизни православной церкви. Темы таких программ всегда жизненны и любой зритель получит ответы на волнующие его вопросы.

Церковь — работа или служение?

Во время своих многочисленных интервью отец Алексий четко разграничивает, что в его представлении есть работа, а что служение. Быть священником — это не работа, ведь служение Богу и церкви совершается непрерывно к этому особенное отношение, а преподавание и журналистика — это работа. И так установлено было самим Господом.

Биография протоиерея Алексея Уминского наполнена разнообразными событиями, от деятельной комсомольской юности до священнического служения в настоящий момент. Он идет своим путем, ведомый благодатью Божьей.

hranitel.club

Протоиерей Константин Островский – программист, благочинный, отец епископа

Настоятель Успенского храма города Красногорска Московской области протоиерей Константин Островский рассказал Правмиру о своей жизни, приходе к Богу, семье и священническом служении.

Протоиерей Константин Островский родился в 1951 году в Москве. В 1974 году окончил Московский институт электронного машиностроения. Работал программистом. В 1978 году принял крещение. Работал алтарником в храме Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. Рукоположен в 1987 году. Два с половиной года служил на Дальнем Востоке. С 1990 года настоятель Успенского храма в Красногорске. Благочинный церквей Красногорского округа. Председатель епархиального отдела по реставрации и строительству. Женат, имеет четверых сыновей. Один из них епископ, двое — священники, служат в Красногорском благочинии.

— Отец Константин, вы росли в неверующей семье?

— Да, в обычной советской семье, к тому же неполной — отец ушел, когда мне 10 лет было, воспитывали меня мама и бабушка. О Боге все мои сведения ограничивались произведениями Маяковского, где страшные попы. Потом уже все мы крестились и воцерковились, причем мама крестилась раньше меня, но воцерковилась позже, а бабушка и крестилась позже. Тогда же мы, как и большинство советских людей, ничего не знали о Боге и никогда дома на эту тему не говорили.

Учителя нас уважали

Мама и бабушка были люди простые — бабушка медстатистиком работала, мама то инженером где-нибудь, то в ПТУ преподавала, — но занимались моим воспитанием и образованием. Поэтому в 9 классе я оказался в знаменитой уже в то время Второй математической школе.

Мама прочитала о ней в «Известиях» и уговорила меня попытаться туда поступить. Я со скрипом, но поступил, со скрипом же закончил ее (в 1967 году) и ни разу об этом не пожалел — действительно замечательная была школа, у меня о ней самые теплые воспоминания.

— От знакомых, учившихся во Второй школе в те же шестидесятые годы, я слышал, что она отличалась свободомыслием, была по духу несоветской. Вам тоже так казалось?

— Как вы понимаете, явно антисоветской она быть не могла — ее бы сразу закрыли. (Впрочем, в 1971 году ее все-таки разогнали: уволили директора и почти всех ведущих педагогов.) Более того, долгое время вторая школа держалась за счет того, что ее основатель и директор, Владимир Федорович Овчинников, был членом горкома КПСС, большинство учителей также были членами партии, но многие при этом антисоветски настроенными, и, хотя они открыто не ругали советскую власть, их настроение передавалось ученикам.

Я как мальчик из простой семьи этого как раз не понимал, но интуитивно чувствовал, что атмосфера в школе особенная, благородная. Помню, на уроке химии я сидел, о чем-то своем думал, а заодно рвал линолеум на столе, учительнице это, естественно, не понравилось, она отправила меня к директору. Я ждал разноса, а он просто сказал мне, чтобы я починил стол. Меня это потрясло.

Другая потрясающая история… Классная руководительница, Наталья Васильевна, вызвала маму в школу, потому что я вопиюще много прогуливал, при этом у меня хватило наглости попросить ее не говорить маме, что я прогуливаю. И она не сказала. Если смотреть на дело формально, она поступила неправильно — ведь именно из-за моих систематических прогулов она и вызывала маму! Но ее «неправильный» поступок стал для меня уроком благородства на всю жизнь!

Отношение учителей к ученикам, пожалуй, главное, что отличало вторую математическую школу. Учителя нас уважали, даже когда наши поступки не заслуживали уважения. Естественно, они не называли черное белым и не говорили, что мы поступаем правильно, но видели в каждом ребенке личность, верили, что ему можно все объяснить по-человечески, без криков и угроз. И такое отношение вместе с блестящим преподаванием приносило плоды. Учились все хорошо, многие поступали на мехмат МГУ, в МИФИ и физтех, ну, а такие середнячки, как я, с легкостью поступали в хорошие технические вузы.

— А в университет даже не пробовали?

— Пробовал, но сначала поступил в медицинский. Школу я закончил в 16 лет, потому что после первого класса родители перевели меня сразу в третий. Ну, а в 16 лет мало кто готов сделать осознанный выбор. Думал о физкультурном, поскольку занимался классической борьбой (так тогда греко-римскую называли) и один раз даже стал чемпионом Москвы среди юношей, но решил, что физкультурный — это несолидно, и поступил в медицинский. За первые полгода прошли анатомию, гистологию, эмбриологию, но я почему-то воспринимал все это как введение и ждал, когда же начнем науки изучать!

Сдал экзамены за первый семестр и заскучал по математике, да и по друзьям. Бросил медицинский — это решение многим казалось неразумным, но изначально не стоило мне туда поступать по таким мотивам: без призвания, просто вместо физкультурного. В принципе я считаю, что нормально, когда молодой человек ищет себя, оставляет один институт, чтобы поступить в другой. Стал усердно готовиться и хорошо подготовился, но на мехмате требования все-таки повышенные были — теоретически мог поступить, но не поступил. А в МИЭМ поступил и закончил его.

— Чем, кроме учебы, жили вы в студенческие годы?

— Дружбой. У нас была хорошая компания. Озоровали, конечно, но не хулиганили. Весело выпивали, играли в карты, при этом много разговаривали на серьезные темы. Курсу к четвертому пьянствовать нам надоело. Не то чтобы совсем прекратили, но пьянство перестало быть стержнем нашего общения, между весельем старались хорошо учиться.

Между оккультизмом и Крещением

В нашу компанию входили и друзья-подруги моей двоюродной сестры. Она журналист, тогда работала в «Московском комсомольце» (последние годы до выхода на пенсию была главным редактором Удмуртского радио). Мы все вместе дружили и после института продолжали общаться, и многие из нас были в духовных поисках. Некоторые, правда, быстро предпочли всему оккультизм.

Я сначала увлекся морализмом Толстого и Швейцера, но стало скучно, и тоже двинулся в восточную мистику, она мне понравилась, но, к счастью, ненадолго, и глубоко я в нее не вошел. Позднее я понял, как Бог меня хранил и не вел даже, а нес на руках через великие опасности.

Как-то были мы в Питере у знакомых, лежим рядом на полу с одним оккультистом, которого я очень уважал и даже почитал за суфийского шейха. А друзья тогда почему-то крестились, и я с ним посоветовался, не креститься ли и мне. Он стал меня отговаривать, я со всем согласился и… твердо решил креститься. И действительно крестился.

Через некоторое время общался с другим оккультистом, который мне тоже очень нравился, но в ученики меня не брал, говорил, что я буду священником. Купаясь в море, я потерял крестик, и он предложил мне: «Давай, я тебе крестик вырежу». Но я твердо отказался, сказал, что куплю в церкви. Купил, вскоре после этого крестилась жена, сына крестили (тогда он один у нас был), и вскоре я пошел в Церковь работать.

Хотел сторожем, но нигде не брали, а взяли алтарником в храм Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. Алтарничал в паре с Валерием Мишиным, который до сих пор служит в том храме, но уже священником. Такое у меня было воцерковление.

После этого отношения с друзьями как-то сошли на нет. Один из друзей — Сергей Жигалкин — стал довольно известным ницшеанцем, даже что-то из Ницще сам перевел. Еще двое — Николай Михайлович и Галина Васильевна Новиковы — нашли меня через много лет, когда уже сами воцерковились, и даже помогали мне делать мои первые книжки.

Они профессионалы: Николай Михайлович — художник-полиграфист, в разное время был главным художником в «Огоньке» и «Литературке», Галина Васильевна много лет проработала журналистом. Так что первые книги я издавал при их непосредственном участии. Потом уже Николай Михайлович с помощью Галины Васильевны стал издавать свои книги — известная серия «Молитва Иисусова: Опыт двух тысячелетий».

Обошлось без катехизации

— То есть крестились вы не вполне осознанно и воцерковляться стали не сразу после крещения?

— От друзей-оккультистов я услышал, что Христос рассеял астрал в атмосфере и тем, кто ищет духовную жизнь, помогает. Поэтому захотел креститься. Не совсем без катехизации крестился, потому что в нашей компании бывал Валерий Мишин, в то время уже православный христианин и алтарник. Мы с ним познакомились, побеседовали, он ответил на некоторые мои вопросы, дал первичные наставления и привел креститься. После крещения я даже причастился. Но, конечно, тогда я еще мало что понимал, а воцерковился, уже будучи алтарником.

Я и сейчас скептически отношусь к твердой установке на большую катехизацию. Многие мои ровесники, как и я, сначала без всякой катехизации пришли в Церковь, а уже потом воцерковлялись. Если бы от меня потребовали сходить предварительно на десять лекций, а лекции были бы прочитаны скучно, что вполне вероятно, я просто мог уйти, решив, что в Церкви все скучно.

Поэтому хорошо, что в моем случае обошлось без катехизации. То есть катехизация была, но уже в процессе церковной жизни. Алтарничал, общался с людьми, причащался, отец Георгий Бреев стал моим духовником, и постепенно все встало на свои места.

— Несмотря на то, что у человека с высшим образованием тогда, в конце семидесятых, не было никаких шансов на священство, вы решились уйти работать в Церковь?

— Я к работе по специальности относился только как к необходимости. Первые три года по распределению работал — тут никуда не денешься. Потом были поиски живой работы, хотелось работать с людьми, и я пошел в ПТУ. Проработал там два месяца — со своим вольным стилем общения совсем не вписывался в преподавательскую среду и не имел никакого желания подстраиваться. Ушел безо всякого конфликта, просто почувствовал, что я там чужак, а тут один из одноклассников предложил работу, на которую к тому же можно было не ходить.

Меня это устраивало — я занимался своими делами, и вдруг через год сказали, что теперь надо ходить на работу. Для меня это был шок, и я решил, что пойду в церковь — слышал, что можно сторожем устроиться. Меня не взяли, и тогда я попробовал пойти в певчие, да еще не куда-нибудь, а в Елоховский собор. Я до сих пор петь не умею, но сейчас хотя бы знаю, что не умею, а тогда не знал и один раз попел там в левом хоре.

Очень мне все понравилось, на службе певчие конфетами угощали, бутербродами, но регент сказал: «Вы же совсем не умеете петь». В Елоховский собор не взяли, а тут как раз на Пресне алтарник поступил в семинарию, место освободилось, и Валера Мишин мне предложил. Взяли. Как сейчас помню, пришел я в воскресенье накануне Успения, вижу, отец Георгий потребляет Святые Дары.

Но это я сейчас понимаю, что он Дары потреблял, а тогда подумал: «Из какой красивой посуды батюшки завтракают!». Представляете, каков был уровень моей церковности? Но уже на следующий день я уверенно стоял со свечой возле Плащаницы и даже кому-то замечание сделал. На свое место попал, впервые к работе стал серьезно относиться.

Мы не обязаны дружить

— Удавалось ли прокормить семью?

— Я как-то об этом мало думал по тогдашнему легкомыслию. На последней инженерной должности получал после всех вычетов 135 рублей. На скромную жизнь хватало. А в храме мне пообещали 73 рубля. У нас было двести рублей в запас отложено, и я решил, что добавим, и на первое время нам хватит. Наивно, конечно.

Но на деле все оказалось совсем не так, как думалось. С самого начала стали то прихожане что-нибудь давать, то батюшки. Отец Георгий относился к нам по-отцовски во всех отношениях, каждый год снимал нам дачу, чтобы дети летом были на воздухе.

Конечно, если бы жена меня не поддерживала, мы бы так не смогли прожить. Одно время она пыталась скопить денег на черный день, но поняла, что это невозможно. Иногда совсем деньги кончались, однажды даже молитвослов продал. Правда, это случилось накануне именин, на которые народ Божий щедро помог нам, и я купил новый молитвослов. Настоящей нужды мы не испытывали. Одежду давали люди, продукты, деньгами помогали — мы не отказывались. В Церкви в этом смысле было человечней, чем в миру.

— Люди, воцерковлявшиеся примерно в одно время с вами в том же храме на Пресне, рассказывали, что тогда не было и не могло быть церковной общины.

— Я вообще противник современной теории общинности. Какая должна быть община? Тогда был отец Георгий, духовный отец мой и многих прихожан — моих ровесников, постарше, помоложе. С Борей Ничипоровым (будущим отцом Борисом, ныне покойным) мы дружили, с Андреем Борисовичем Зубовым, тогда еще молодым кандидатом наук, тоже были в добрых приятельских отношениях. Очень любил я везде ходить с отцом Георгием, он меня часто брал с собой на требы, а заодно я ближе знакомился с прихожанами. Сложился круг людей, общавшихся между собой.

А приходская община в том виде, о котором сегодня все говорят, возможна либо в деревне, где мало прихожан, где на Пасху максимум 50 человек приходит, либо за границей, где тоже немного православных. Еще в центре Москвы — там храмов много, а жителей мало. Но о какой общине в обычной городской ситуации может идти речь? У меня не самый большой приход, но даже если не брать тех, кто ходит раз в месяц и реже, постоянных прихожан сотни! Не можем мы между собой все дружить, да и не нужно это.

Выделить из них какую-то группу людей, личных друзей, которые меня почитают, для которых я батюшка в специфическом смысле? Это младостарчество называется, все мы по своей немощи отчасти им пропитаны, но с ним, как с любой страстью, надо бороться, а не развивать. Мне больше нравится слово «приход» — люди приходят в храм, где их объединяет Чаша Господня, из которой мы все причащаемся. Люди при этом могут быть совершенно разными и по убеждениям, и по образованию, и по социальному статусу.

Среди прихожан есть и большие начальники, и ученые, и рабочие, и уборщицы. Как мы можем объединиться в одну общину? Нас Чаша объединяет, и всегда так было. Но почему все обязаны дружить?

Забота духовника — научить людей относиться друг к другу по-христиански. Недавно мне один молодой священник рассказал, что на московском приходе, где он вырос, если кто-то из прихожан заболевает, звонит настоятелю, а тот оповещает всех и просит по возможности помочь болящему. Это неплохо, но лучше было бы, если бы без всякого звонка батюшке рядом нашелся собрат, готовый помочь. У нас на приходе, кстати, так обычно и происходит — люди друг друга знают и в случае необходимости помогают друг другу.

Вот когда братской взаимопомощи не хватает, обращаются ко мне, я решаю вопрос. Иногда деньги нужно собрать, иногда нанять помощника. Например, есть семья прихожан, у которых дочка инвалид. Родители до недавнего времени были на ногах, а теперь все трое инвалиды, никто не ходит. Конечно, этой семье нужна большая помощь, и не только финансовая. Когда я узнал, благословил прихожан самих организоваться и помогать. Посещают их по очереди, ухаживают, приносят все необходимое. Естественно, если будет не хватать помощи, что-то купим на приходские деньги, но лучше, когда люди сами помогают. Для них самих лучше.

Общаются прихожане между собой, дружат, вот пусть и дружат, но по собственному желанию, по интересам. Понятно, что вне храма у ученых одни интересы, у простых людей другие. Еще до священства мне очень хотелось, чтобы была община. Я сам большой любитель дружбы, до сих пор считаю многих одноклассников и миэмовцев своими друзьями, хотя очень редко видимся.

Почему разваливаются общины

Когда стал настоятелем в Красногорске, много молодежи собралось в храме, я пришел в некий восторг… Сейчас со стыдом вспоминаю о том своем восторге. По милости Божьей не развалился приход, а у одного очень уважаемого мной священника в свое время все рухнуло, все его бросили. Потом новые люди пришли, сейчас у него другая община.

У нас до этого не дошло, все как-то само собой подкисло, а потом выправилось. Кто-то на меня обиделся, но ничего страшного не случилось. Община сохранилась, просто изменилась. Я этого не скрывал — говорил и говорю, что основание общины в служении, а не во взаимоотношениях. Я поставлен служить, кто-то несет свое служение вместе со мной (я имею в виду отнюдь не только духовенство) — вот что такое приходская община.

Служение может быть не таким ярким… Например, что особенного делает водитель или водопроводчик? Но оба могут себя чувствовать членами общины. А взаимоотношения какие сложатся, такие и сложатся — не это главное. Главное дело прихода — обеспечить богослужение.

Это не значит, что я против какой-то приходской работы. Но приходская общественная деятельность должна быть не плодом наших измышлений, а плодом нашего литургического единства и пастырского окормления прихожан. Тогда, если у людей есть желание и идеи, пусть работают, мое дело — не мешать, помогать, поддерживать.

Пришли в храм детские музыкальные педагоги — создалась Детская церковная музыкальная школа. Появился молодой батюшка, хорошо ладящий с молодежью — закипела эта деятельность. А вот благотворительная деятельность в больнице развилась (были у нас две медсестры по уходу), а потом развалилась — одна в монастырь ушла, другая институт закончила. Что поделаешь?

— Почему развалилась община у вашего знакомого?

— Потому что в основу было положено не духовное, а душевное. Но чужие дела обсуждать не будем, тем более что и сведения мои по слухам — я же не был членом той общины.

У нас общность несколько лет назад рассыпалась, потому что изначально была замешана на дружбе, а не на службе. А дружеские отношения — в духовной жизни непрочный фундамент. У меня страсти, у прихожан тоже. Один из лидеров общины сорвался и стал колоться, как в юности. Потом еще один запил, оказался алкоголиком. В нашу идиллию вошла грозная струя, от которой в жизни никуда не деться. К счастью, это единичные случаи. Община изменилась без скандалов, сама жизнь подвела нас к изменениям.

Какая духовность в Кощее Бессмертном?

Кроме того, многие юноши и девушки переженились между собой. А у семейного человека забот по дому прибавляется, и это нормально. Ненормально, когда человек из семьи бежит в приход. Для семейного христианина семья и есть место его служения, даже если там непросто, муж или жена в храм не ходит, в Бога не верит. Тем более надо трудиться, налаживать отношения, а не сбегать от «неверных» к «своим».

— В вашей семье, как я понимаю, разногласий из-за веры не возникало?

— Не все гладко шло. Первый раз жена обратилась к отцу Георгию с жалобой на меня — с этого и началось их общение. И было за что на меня жаловаться. Я по натуре давитель. И маме от меня в свое время досталось, и сыновьям — это уже став взрослыми, они с юмором вспоминают о моем воспитании, в котором ошибок и перегибов хватало.

Мама, как я вам говорил, крестилась раньше меня. Я в Бога уже верил, но по-философски, и когда увидел у мамы в шкафу молитвенник, решил бороться с «мракобесием». Это первая серия. Потом сам крестился, быстро стал воцерковляться и «понял», что разговаривать можно только на духовные темы, а все другие темы из разговоров надо исключить.

Много лет с тех пор прошло, подробностей не помню. У мамы хватило такта не поссориться со мной, но после моего давления она перестала ходить в храм и не ходила довольно долго. Потом все-таки вернулась в Церковь, тоже стала духовной дочерью отца Георгия и остается ей, просто видятся они редко.

Ну, а раз говорить можно только о духовном, то и сказки, решил я, читать детям не нужно. Какая духовность в Кощее Бессмертном и бабе-яге? Когда отец Георгий узнал, объяснил мне, почему я не прав. Если, сказал он, ребенок как Сергий Радонежский, Серафим Саровский — благодатное, избранное дитя, — его Сам Господь ведет, и не надо вмешиваться и подгонять его под общую мерку. Но обычному ребенку нужна здоровая душевная пища, те же сказки Пушкина. Нужна как подготовка к жизни, иначе эта жизнь его растопчет еще в школе.

Священство не бросишь

Единственная польза от той моей ошибки — я написал жития святых для детей. Мой старший сын Илья, ныне епископ Константин, рано научился читать, и я для него от руки печатными буквами сократил и переписал избранные жития по святителю Димитрию Ростовскому — мне казалось, что перепечатывать на машинке недуховно! До сих пор эта рукописная книжка хранится у меня как раритет! С другими сыновьями уже было проще.

— Трое из четырех ваших сыновей стали священниками. До революции по-другому и быть не могло, но сейчас и в семьях потомственных священников далеко не все сыновья идут по стопам отцов. Вы с самого детства настраивали детей на священство?

— Не надо ставить такой цели — вырастить ребенка священником. Священство — личное призвание. Троих из четырех Бог призвал, они служат. Если призовет четвертого, и он пойдет служить. Конечно, мне как всякому отцу приятно, что дети идут моим путем. Не просто церковным путем — это само собой разумелось. Был бы я архитектором, наверное, радовался бы, если бы и дети стали архитекторами.

С самого начала, как только пришел в Церковь, я полюбил священство, мне очень хотелось самому служить, неважно, где — в кафедральном соборе или в глухой деревне, — лишь бы священнодействовать. Моя мечта не сразу, но сбылась, когда дети еще росли, неудивительно, что им понравилось отцовское служение, но конкретной установки на их будущее у меня никогда не было. Мы с матушкой поддерживали любое их доброе начинание.

Одно время думали отдать старшего в математическую школу при МИСИ — ему хорошо давалась математика, а жили мы недалеко. Паша, нынешний отец Павел, собирался в регенты, мы тоже поддерживали его желание поступить на регентский факультет. Хуже ничего нет, как без призвания становиться священником. Я без призвания в мединститут поступил, но быстро одумался и бросил, а священство же так не бросишь. Поэтому не должны родители подталкивать детей в священники, настраивать их на это.

— А в переходном возрасте не было у ваших сыновей охлаждения к Церкви?

— Насколько могу видеть, охлаждения к Церкви у них не было, а было некое обалдение. Феофан Затворник пишет, что в переходном возрасте подчревные пары ударяют в голову. И у всех молодых людей, кроме тех, которые еще до переходного возраста определились как христиане — сами определились, а не по родительской наводке, — эти пары все сметают.

На примере не только своей семьи (четыре человека — не такая большая выборка, чтобы делать выводы), но и воскресной школы я вижу, что так и есть. Подавляющее большинство ребят в этом самом переходном возрасте заносит, многие совершают какие-то недостойные поступки.

Более-менее гладко — не совсем без искушений и падений, но без больших — это проходит у единиц. Из нашей воскресной школы я могу назвать едва ли десятерых, но не буду, чтобы не смутить никого. Остальные делали штрафные круги. Как в биатлоне — если стреляешь мимо цели, делаешь штрафной круг. Я уже не боюсь, просто знаю, что это, за редкими исключениями, неизбежно.

Конкретно мои сыновья бунтовали скорее не против Церкви, а против моего отцовского давления. Отношения удалось сохранить, потому что в какой-то момент я понял, что они выросли и давить на них неэффективно, и прекратил давление.

— Ваш старший сын принял монашество. Когда он понял, что это его путь?

— Он всегда отличался серьезностью, и младшие братья его за это уважали,

но неотмирным ребенком он не был. И пошутить мог, и со сверстниками играл. Христианином он себя осознал еще в раннем детстве, поэтому относительно легко смог пережить искушения переходного возраста. Но такого стремления в монастырь, как у некоторых прирожденных иноков, у него не было.

Да в итоге он и не жил в монастыре ни дня: учился в Московской духовной академии, потом стал проректором Коломенской семинарии и десять лет в ней прожил, сейчас стал ректором. Он долго размышлял, советовался и со мной, и с отцом Георгием Бреевым, а окончательный выбор сделал, по-моему, после беседы с архимандритом Кириллом (Павловым), в то время духовником Лавры.

Книги без начала и конца

— А как вам удалось рукоположиться еще в советское время?

— Я, как только пришел в Церковь, хотел стать священником, но первые года три отец Георгий не благословлял, считая, что я не готов. Потом уже не возражал, но начали мы узнавать и поняли, что не пропустит Москва мою кандидатуру — тогда совет по делам религий курировал эти вещи. Мне бы смириться и не рыпаться, но кротости и смирения не хватало, и стал я проситься в разные епархии.

Везде отказывали, но один из добрых знакомых отца Георгия, священник Валерий Васильев (ныне архиепископ Виленский и Литовский Иннокентий), служил тогда в Хабаровске, был благочинным Хабаровского округа. Хабаровск в те годы входил в Иркутскую епархию, и отец Валерий по просьбе отца Георгия переговорил с архиепископом Иркутским и Читинским Хризостомом. Вскоре владыка Хризостом вызвал меня, переговорили мы с ним, и он сказал, что рукоположит меня.

В то время владыка Хризостом был единственным архиереем, который сначала рукополагал, а потом отправлял документы уполномоченному. Конечно, мне могли все равно не дать регистрацию, но уполномоченный махнул рукой, и я остался в Хабаровске. Семья приехала ко мне, планировали мы там обжиться и осесть, но стали болеть дети, потом матушка, и через полтора года отец Георгий благословил их вернуться в Москву. А я еще год прослужил на Дальнем Востоке.

— Отличалась ли на закате советской власти церковная жизнь в Хабаровске от московской?

— Отличалась, насколько я мог заметить, большим одичанием народа. Церковной литературы вообще не было. До сих пор помню, как владыка Хризостом прилетел в Хабаровск, и когда мы обедали после литургии, он спросил только что рукоположенного диакона: «Вы какие-нибудь духовные книги читали?». — «Читал». — «Какие?». — «Не знаю». — «Почему?», — удивился владыка. «Они были без начала и конца», — объяснил диакон. На Дальнем Востоке в тридцатые годы духовные книги сжигали на кострах. Также большевики позакрывали все храмы, первый храм в Хабаровске открылся во время войны.

Все это не могло не отразиться на церковной жизни. Даже духовенство в основном было из приезжих. В нашем соборе, например, служили, включая пономаря, три москвича, три украинца и только один местный. Но если бы у матушки и детей не начались проблемы со здоровьем (а начались, потому что климат там специфический), возможно, я бы до сих пор служил в Хабаровске.

Инфантильные коллективы и общая жизнь

— Вернувшись, вы сразу были назначены настоятелем Успенского храма в Красногорске?

— Нет, несколько месяцев я был за штатом. Подал документы и ждал решения священноначалия. В Москву приехал в конце 1989 года, а назначение в Красногорск получил весной 1990. С тех пор здесь служу. Все, кроме стен, пришлось сносить и переделывать. В том числе и крышу. Но на третьем этаже сохранилось помещение, где мы и начали служить, а потом открыли воскресную школу. Так что грех роптать — не на голом месте начинать пришлось.

Два года один служил, потом в 1992 году с моей подачи рукоположили отца Сергия Резникова, с которым мы вместе воцерковлялись на Пресне и с тех пор дружим, в 1993 году — отца Владимира Шафоростова, ну и дальше священники появлялись.

— В том числе и два сына служат под вашим началом. Наверное, непросто иметь сыновей в подчинении?

— Поскольку они порядочные священники, трудностей нет. У нас сохраняются родственные отношения, на данный момент очень хорошие, а как клирики настоятелю и благочинному они должны проявлять и проявляют послушание. Я не вижу проблемы. Вот если бы они, находясь в подчинении, да еще в Церкви, плохо себя вели, были бы трудности. Пришлось бы либо своей волей изгонять их, либо терпеть, смущая этим народ — батюшка сына покрывает. Слава Богу, ни отец Павел, ни отец Иоанн меня так не искушают, мне за них не стыдно.

— Уже много лет при вашем приходе организуют детский лагерь.

— Сейчас мы называем это просто семейным отдыхом, потому что к лагерям государство предъявляет большие требования по их организации, причем не всегда разумные. Если все эти требования исполнить, получится комфортабельный лагерь по типу пионерского, а я в детстве несколько раз ездил в пионерлагеря и с тех пор отношусь к такой форме детского отдыха критически.

Проходили официальные мероприятия, иногда интересные, иногда скучные, а все остальное время вожатые жили своей жизнью, дети были предоставлены сами себе. А когда они предоставлены сами себе, получается примерно так же, как в «Повелителе мух» — помните эту книгу? То же самое бывает и во взрослых инфантильных коллективах — армейском, тюремном. Но армия собирает людей для войны — печальная необходимость. А специально собирать детей, чтобы они развращались, нелепо.

Альтернатива этому, разумеется, не тотальный контроль с подслушиванием

и подглядыванием, а жизнь в палатках, на природе, где надо самим развести костер, приготовить еду, помыть посуду. Во-первых, дети приучаются к труду, к ответственности, во-вторых, живут в едином коллективе со взрослыми. То есть они достаточно свободны, играют друг с другом, никто их не контролирует, но жизнь у всех там общая.

Ездили мы в Воронежскую область, в Костромскую, пять лет подряд — в Североморск. В Североморске жили не в палатках, а на боевых кораблях, однако смысл сохранялся — единая жизнь взрослых с детьми.

Организация лагеря как семейного отдыха не требует лишних формальностей. Собираются несколько прихожан с детьми, другие прихожане, которые поехать не могут, но хотят отправить детей, пишут доверенность на кого-то из тех, кто едет, что доверяют им своих детей — все законно и без бюрократии. На священника доверенность не пишут, он просто едет как бы отдыхать! Я, правда, последние годы не езжу — мама болеет, не могу ее оставить. Но кто-то из священников обязательно едет.

Обычно на две недели выезжают. По праздникам и воскресеньям богослужение в храме, ежедневная утренняя и вечерняя общая молитва, перед едой тоже, а при этом дети на природе, много играют, но и трудятся — у каждого есть послушание, по ночам у костра дежурят по очереди.

Несколько лет назад я читал статью одного светского педагога (фамилию не помню) о домашнем воспитании в дореволюционной крестьянской семье. Дети там очень рано становились взрослыми, то есть способными к самостоятельной жизни. Уже в пятнадцать лет подросток мог в случае нужды быть хозяином в доме, а девочка и еще раньше — в 12 лет — хозяйкой. Причем тогдашнее хозяйство было очень сложным, требовало многих навыков и знаний.

Конечно, грехи и тогда бывали, но ведь посмотрите — нигде в русской литературе того времени мы не встретим даже упоминания о переходном возрасте у крестьян. Подростки сначала взрослели душевно, а потом созревали физически. А сейчас обычно — наоборот.

В тех семьях все — старики, взрослые, дети — жили одной жизнью, каждый делал, что мог. Да и нельзя было иначе — жизнь была трудная, некомфортная, как сейчас говорят. Можешь пасти гусей — бери прутик и паси, подрос — помогай по силам, стал большим — берись за настоящую тяжелую работу.

Очень важно, что дети видели: родители сильнее их, лучше разбираются во всем. Потому и возникало само собой уважение к родителям, вообще к старшим. И работали, и отдыхали, и ели, и молились — жили вместе. А сейчас вместе только потребляют, но потреблять дети умеют не хуже взрослых.

Рад, что жизнь только одна

— Кто из людей повлиял на вас, кого бы вы могли назвать своим учителем?

— Повлияли и влияют на меня, как и на всех, очень многие люди. Самые близкие: мама и покойная бабушка, супруга и сыновья. Люблю своих старых друзей. Духовные дети, прихожане, братия-священнослужители. Так перечислять — получатся многие десятки, я человек общительный.

В церковном отношении меня воспитал отец Георгий Бреев. Он мой духовный отец, а где-то заменил мне и родного отца.

Благодетели мои — митрополит Хризостом и архиепископ Виленский и Литовский Иннокентий. Зная меня только со слов отца Георгия, владыка Иннокентий (тогда отец Валерий) взял на себя ответственность рекомендовать меня, а владыка Хризостом рукоположил.

Образцом служения Церкви стал для меня митрополит Ювеналий, наш правящий архиерей. В девяностые, поздравляя его, кажется, с шестидесятилетием, нынешний Патриарх Кирилл, тогда еще митрополит, сказал, что главное качество владыки Ювеналия — надежность.

Я не сразу понял, насколько это похвальное слово. А сейчас понимаю: да, наш владыка — настоящий церковный генерал в самом лучшем смысле этого слова. Осмотрительный, трезвый, опытный и, главное, генерал, который искренне хочет победы своей армии. А наша армия — это Церковь Божия, победа — победа Христа в наших сердцах.

Многие люди в разное время сказали мне какие-то важные слова, в чем-то помогли, чему-то научили. Но все в мире происходит по воле Божьей, в том числе и встречи людей друг с другом. Главный наш помощник — Господь Бог, Он всех любит и ведет к спасению. Оглядываясь назад, я вижу очень много случаев в своей жизни, когда мог сильно ошибиться, оступиться, даже пасть. Но Господь сохранил. Пока. Я очень рад, что жизнь только одна, и она уже подходит к концу.

Беседовал Леонид Виноградов, фото Юлии Маковейчук

www.pravmir.ru

Протоиерей Константин Островский. Думаю, что мы воспитали сыновей неплохо / Православие.Ru

У протоиерея Константина Островского, настоятеля Успенского храма в Красногорске, благочинного церквей Красногорского округа, 4 сына и 6 внуков. Трое сыновей пошли по его стопам, причем один выбрал монашеский путь и сегодня уже епископ, ректор Коломенской семинарии. Отец Константин рассказал «Бате» о том, что считает самым важным в воспитании детей, как семье справляться с жизненными трудностями, о своей семье и о разделении ролей мужа и жены.

Протоиерей Константин Островский. Фото: bg.ru     

Роли – мужские и женские

– Отец Константин, вы с десяти лет росли без отца. Чувствовали, что не хватает мужского воспитания?

– Я это понял уже задним числом. Мама и бабушка воспитывали меня с любовью, но, конечно, то, что в доме не было мужчины, кроме меня, мальчика, не очень хорошо. Важно, чтобы ребенок видел добрые упорядоченные взаимоотношения родителей, мальчик — пример отцовского поведения, девочка – материнского, а когда семья неполная (неважно, по каким причинам), такого примера нет. Потом это можно компенсировать – Богу всё возможно.

Думаю, в моей жизни это было компенсировано Самим Богом в момент воцерковления. У меня резко изменились представления о том, как должна строиться семья. Ее нерушимость, послушание детей родителям, разделение ролей так глубоко вошли мне в душу, как будто я вырос в такой семье, хотя я никогда ничего похожего не видел, да и не читал нигде об этом. Но мне стало ясно, что муж – глава семьи, все его должны слушаться, он должен обеспечивать семью, а жена должна заниматься домашним хозяйством. Правда, четвертая беременность у нее протекала тяжело, и мне тогда приходилось много делать по хозяйству, но я ей объяснял: я помогаю тебе не как муж, а как брат.

– А бывает, что обычно готовит жена, но у мужа есть свои фирменные блюда, которые он ей не доверяет.

– Частности не имеют значения. Если отец готовит плов или пельмени, это семейный ритуал.

Хочу уточнить, что я никому ничего не навязываю. Тем более не хочу, чтобы кто-то из моих слов сделал вывод, что его жена должна уйти с работы. Моя жена не любительница общественной деятельности, для нее было органично не работать, а заниматься детьми, и мы оба сходились во мнении, что для детей главное – домашнее воспитание. Я считаю, что так естественнее: муж – лидер, на нем лежит ответственность за семью (во всех смыслах: материальном, душевном, духовном), а жена – надежный тыл, мужа поддерживает и детьми занимается. Но если муж насильно посадит жену дома, ничего хорошего это не даст.

А когда оба супруга работают, вечером приходят домой, жена готовит ужин, а муж смотрит телевизор или сидит за компьютером, это нелепо. Еще большая нелепость, а такое тоже бывает, когда муж безработный, пальцем о палец не ударяет, чтобы найти хоть какую-то работу, и по хозяйству ничего не делает, а жена и деньги зарабатывает, и его «обязана» обслуживать. Такого быть не должно.

Я просто говорю, как, на мой взгляд, должно быть в идеале. Как я это осуществлял, другой вопрос – не хочу и не могу хвалиться. Просто очень важно понимать, что мы разные, а я об этом стал догадываться только в институте. Нас учили, что все люди одинаковы, у мужчин и женщин есть только анатомические различия. В этом смысле советское воспитание было либеральным – идеи, что нет никаких других различий, популярны и на Западе, и в США. Неправда, есть и другие, не менее важные различия. Мы равны перед Богом, потому что созданы все по Его образу и подобию, но не только у взрослых мужчин и женщин разная психология, но и у мальчиков и девочек. Поэтому и в жизни у нас разные роли, и в семье.

– В воспитании детей у вас, наверное, тоже было разделение обязанностей?

– Я был на службе – сначала алтарником, потом священником, а супруга проводила с детьми всё время, и ей никогда не было с ними скучно. Сейчас модно говорить о самореализации, так вот она свою самореализацию видела в воспитании детей, и я счастлив, что у нас с ней совпали представления о женской самореализации.

Все годы моего алтарничества наш общий духовный отец протоиерей Георгий Бреев летом оплачивал нам дачу на 43-м километре, я оттуда ездил на службу, там же проводил отпуск, вот тогда мог уделить им больше времени. А когда мы жили дома в Москве, я 2-3 раза в неделю возил детей в церковь на литургию.

– На даче играли вы с ними в футбол, в бадминтон, ходили на рыбалку, за грибами?

– Почти нет. Поскольку сам я не спортсмен (разве что в юности занимался классической борьбой), не рыбак и не грибник, не мог ни к рыбалке сыновей приобщить, ни составить им компанию в играх. Но случалось, конечно, с ними побегать, повозиться.

Протоиерей Константин Островский с внуком /p>

– А были у вас представления, чему обязательно надо их научить как будущих мужчин? Многие считают, что кем бы ни стал потом мальчик, какие бы у него не были блестящие способности к математике, языкам или музыке, он как мужчина обязательно должен уметь что-то делать руками, а также постоять за себя, чтобы в случае необходимости защитить слабого.

– Всё это, конечно, хорошо, но никакому ремеслу я их научить не мог, потому что сам не рукастый. Кран мог поменять, но не более того. А умение за себя постоять, если есть характер, само придет.

Как все родители, мы наверняка совершали какие-то ошибки, но думаю, что в целом воспитывали своих сыновей неплохо, раз они выросли настоящими мужчинами: и за себя постоять могут, и за семьи свои чувствуют ответственность. Старший выбрал монашество, он уже епископ, ректор Коломенской семинарии, это тоже огромная ответственность.

Епископ Зарайский, викарий Московской епархии Константин (Островский), протоиерей Георгий Бреев, протоиерей Константин Островский     

Удержать в Церкви: воспитание, воля, Промысл

– Вы уже не раз говорили, что по натуре вы давитель и особенно в неофитский период порой перегибали палку, даже решили, что детям не нужны сказки.

– Неофитские перегибы были. Действительно, я решил, что ничего душевного ни детям, ни взрослым не нужно, нужно только духовное. Отец Георгий, когда узнал об этом, объяснил мне, что если ребенок не Сергий Радонежский или Серафим Саровский, ему для подготовки к жизни нужна и здоровая душевная пища, в том числе сказки.

Что касается вообще давления на детей, то сейчас об этом говорить труднее, чем 10-15 лет назад. Атмосфера в обществе изменилась, и эти изменения затрагивают и церковную среду. Раньше люди легче воспринимали мысли о послушании, об отцовской власти, о допустимости строгих наказаний. Многие не понимают разницу между «чтобы ребенку было хорошо» и «чтобы ребенок был хорошим». А это разные цели и они предполагают разные средства.

Чтобы ребенку было комфортно, нужно обходиться без требований, послушаний, наказаний — только договариваться. И на работе начальник, если хочет, чтобы подчиненные чувствовали себя комфортно, должен с ними договариваться. И такой подход может дать видимый успех… Но внешний. А философ Константин Леонтьев писал, что для духовной жизни народа полезно внешнее давление. Кому ж оно, внешнее давление, приятно? Никому, но оно полезно для воспитания воли, терпения, смирения. И ребенку тем более полезно, когда от него что-то требуют.

Бывают, хотя и не так часто, дети мягкие, уступчивые — от них, казалось бы, уж точно можно ничего не требовать, не нужно ни к чему их понуждать. Но как тогда будет формироваться воля ребенка, умение смиряться, прощать? Всегда есть опасность перегнуть палку. Это как в тяжелой атлетике – если человека перегрузить, он получит травму, даже может стать инвалидом, но если его недогружать, он останется слабым. Воспитание воли, мужества без требовательности, без какого-то давления невозможно.

А вот в духовной жизни давление малополезно. Можно и нужно бывает потребовать от ребёнка выполнения каких-то духовных порядков, но невозможно требовать молитвы и любви. Разумеется, если семья церковная, ребенок до поры до времени включен в православную традицию: соблюдает посты, ходит с родителями в храм, исповедуется, причащается, читает с ними утреннее и вечернее правила. Пока наши дети были маленькие, читали с удовольствием, а чем старше становились, тем меньше им это нравилось. (И нам с вами бывает тяжело стоять на службе, рассеивается внимание). Но пока жили вместе, правило продолжалось.

Как-то мы с супругой поспорили. Она говорит: мы научили их правилу, а молиться не научили. А я говорю, что всё с точностью до наоборот: правилу не научили, а молиться научили. Все они остались верующими людьми. И она со мной согласилась. Тут проявился очень глубокий и важный парадокс, относящийся отнюдь не только к нашему воспитательскому опыту: внешнее давление всегда вызывает протест, но при этом может оказывать живительное влияние на душу.

Протоиерей Константин Островский. Фото: georg-hram.ru /p>

– И трое ваших сыновей стали священниками. Одна из самых больших сегодня проблем в верующих семьях – дети вырастают и уходят из Церкви. Как их удержать?

– Да никак. Мне нравится строчка Пастернака: «Но быть живым, живым и только, живым и только до конца». Родители могут быть виноваты, когда не занимаются детьми – бросают их на бабушек, на кружки и секции или, как часто происходит в наше время, просто дают им в руки айпад, чтобы, с одной стороны, не надо было беспокоиться, где ребенок, с другой, он не мешал им заниматься своими делами. Отец бросает семью – тоже есть его вина. А если отец и мать стараются воспитывать детей, в этом их заслуга. И когда родители верующие, дома есть какой-то церковный уклад, дети к нему приобщаются, но это тоже ничего не гарантирует.

Детская религиозность проходит, и человек должен сам сделать выбор, а сделать его бывает непросто. Насколько я понимаю, помочь этому невозможно, можно только не мешать своим давлением, не травмировать человека. Но и при самом разумном поведении родителей нет никаких гарантий. Когда коснется человеческого сердца призывающая благодать, знает только Господь. Огромное значение имеют произволение человека и Промысл Божий.

То, как я воспитываю своих детей, тоже имеет значение, но больше для спасения моей души. Родительское воспитание – почва, семя – воля самого человека, а солнышко и дождик от Бога. Все должны стараться, но всё в руках Божьих.

– И в том, что трое сыновей пошли по вашим стопам, вы тоже не видите своей заслуги?

– Я очень рад, как, я думаю, радуется любой отец, если он занимается любимым делом, а потом его сыновья тоже это дело избирают. Как только я начал воцерковляться, сразу полюбил священство, захотелось самому служить, причем было неважно, в кафедральном соборе или в сельском храме. Моя мечта сбылась не сразу, но когда дети еще росли, неудивительно, что им понравилось отцовское служение. Но установки вырастить их священниками у нас с матушкой не было. Всё-таки священство личное призвание, вот троих Господь призвал; если призовет четвертого, и он будет служить.

Двое до недавнего времени служили со мной, да и сейчас – настоятели в нашем благочинии. Ну а старший после долгих размышлений – он советовался и со мной, и с отцом Георгием Бреевым, ездил в Лавру к отцу Кириллу (Павлову), с ним беседовал, — выбрал монашество. Мне приятно, что трое моих сыновей служат, но я понимаю, что это Господь их призвал.

Крещение. Протоиерей Константин Островский, епископ Константин (Островсий), Никита Островский     

Жить общей жизнью

– Можно догадаться, что жили вы очень скромно, а в девяностые годы, когда все они были еще детьми и подростками, в стране началось сильное расслоение, появились богатые. Никогда не роптали они, что у кого-то из ровесников есть то, чего у них нет?

– Не припомню, чтобы они когда-то огорчались именно по этому поводу. Мне кажется, здесь очень многое зависит от отношения самих родителей к своему материальному положению. Мы действительно жили скромно (а когда я был аларником, просто на подаяние – и батюшки помогали, и прихожане), но никогда не считали себя обделенными.

В своей самооценке мальчики ориентируются на мать, девочки – на отца (я об этом читал у Фрейда, но, по-моему, это общее мнение в психологии). Если мама огорчена тем, как выглядит ее сын, он начинает комплексовать, а если мальчик маме нравится, он чувствует себя уверенно. Нам обоим было важно, чтобы дети были одеты по сезону, а модно или немодно, лучше или хуже соседских детей, одноклассников, мы никогда даже не задумывались. Соответственно и их это не волновало.

Священник Константин Островский, фото из семейного архива. /p>

– Вас рукоположили в Хабаровске, вы с семьей переехали туда, но потом у сыновей из-за климата начались проблемы со здоровьем, и жена с ними вернулась в Москву, а вы еще год оставались в Хабаровске. Такая долгая разлука – всегда испытание для семьи.

– У меня выбора не было. Вернулся бы я тогда в Москву — попал бы под запрет. Возможно, навсегда. Я не знаю, как поступить человеку, у которого жена в такой ситуации скандалит, требует, чтобы он немедленно вернулся домой, иначе она разведется. Меня Бог миловал – жена меня поддержала, понимала, что не могу бросить службу. Деньги я им посылал, мама моя помогала, чем могла.

И еще очень важно – мы каждый день писали друг другу письма. Скайпа тогда не было, звонить по межгороду дорого, поэтому созванивались редко, а письма писали и, соответственно, получали каждый день. И это помогло нам поддерживать постоянное душевное общение.

– Вам как священнику, наверное, часто рассказывают о семейных трудностях, неурядицах? В чем вы видите основную проблему современной семьи, отцовства?

– Не скажу, чтобы высвечивались какие-то специфические проблемы отцовства. Что касается общих проблем, то я почти у всех вижу стремление к комфорту, а чувства семьи как единого целого нет даже у многих церковных людей. Не то что они не любят друг друга – большинство христианских семей, слава Богу, не распадается, но чувство семьи как малой церкви, которая, как и сама Церковь, как приход, устраивается по образу Царства Небесного, сегодня большая редкость. Христианскую семью не просто так называют малой церковью – там тоже свой уклад, своя иерархия, послушание, общая молитва, общая трапеза. Сейчас живут под одной крышей, но каждый своей жизнью, даже молятся многие по отдельности. А общая жизнь очень важна.

Венчание. Священник Павел Островский /p>

pravoslavie.ru

«Путь к священству». Светлый вечер с о. Павлом Островским (09.10.2018) - Радио ВЕРА

о. Павел ОстровскийФото: http://spastv.ru

У нас в гостях был настоятель Никольского храма в Павшинской пойме города Красногорска Московской области священник Павел Островский.

Наш гость рассказал о том, как непросто складывался его путь к священническому служению и через какие искушения и трудности ему пришлось пройти.

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, дорогие друзья. В студии моя коллега Кира Лаврентьева...

— И Константин Мацан. У нас сегодня в гостях священник Павел Островский, настоятель Никольского храма в Павшинской пойме, это город Красногорск. Добрый вечер, отец Павел.

— Хочу вам вначале предложить одну цитату из вас же. Вы не боитесь, когда вас цитируют?

— В вашем интервью давнишнем, 2012 года, есть такие слова: «С 14-15 лет я пытался выбиться из-под родительского контроля. Но где-то лет в 18 Бог стал меня „попинывать“ (это слово в кавычках — попинывать от слова „пинать“) и возвращать меня обратно в Церковь». Чтобы для наших радиослушателей стало яснее, скажу, что отец Павел представитель священнической династии. У отца Павла отец священник — известный протоиерей Константин Островский. Один ваш брат — епископ, другой ваш брат — тоже священник. То есть вы из священнической семьи. В этой ситуации вы говорите, что вы пытались из-под родительского контроля выбиться, и вас нужно было в Церковь возвращать.

— В этой ситуации любой нормальный человек захочет из-под контроля уйти.

— Расскажите об этом: почему так происходило?

— На самом деле, конечно, я пошутил, что любой нормальный человек захочет уйти. Я думаю, недавно мне эта мысль пришла, что, слава Богу, что я был очень хитрым и большинство своих похождений смог скрыть от своих родителей. Они о них узнали спустя какое-то время, и поэтому они о некоторых вещах просто не переживали, они просто о них не знали. Но здесь дело даже не в каком-то контроле, что я из дома уходил и так далее. По моему личному убеждению, на мою христианскую веру негативно повлияла воскресная школа. Я в этом вопросе нахожусь в оппозиции со своим папой, который директор этой воскресной школы. Мы с папой очень много на эту тему разговаривали — я говорю: «Папа, ты ей руководил, а я в ней учился». Потому что всё самое светлое и самое доброе, связанное с православной верой, было связано с моей семьей — с папой, с мамой, с братьями, с семейными традициями. Но в какой-то определенный момент, когда я уже учился в воскресной школе, то произошла — сначала внешняя, а потом глубокая — формализация вообще всех процессов, в том числе и духовных. И, конечно, формализировалась исповедь, формализировалась молитва. Я вообще не помню, молился ли я... Ну, то есть я прочитывал всё — по-славянски я шпарил с 9 лет. Красиво прочитать на службе, чтобы прихожанки взрыднули: «Какой светлый мальчик! Наш-то мальчик пьет, а этот мальчик читает псалмы». Но этот мальчик читал псалмы, а потом пил с этими самыми мальчиками, между прочим. Это был ужасный эпизод — когда одна женщина подошла ко мне и сказала: «Помолись за моего внучка Витеньку, потому что Витенька пьет, курит». Я говорю: «Конечно, помолюсь», — и пошел с Витей, потому что я с ним дружил. Имя Вити я сейчас изменил на всякий случай. То есть мне не нравилась эта фальшь в самом себе, и поэтому... Как говорится, свято место пусто не бывает — я забил свою душу тем, что лежало рядом: футбольный фанатизм, гульбища с разными друзьями и так далее.

— Отец Павел, вы помните тот момент, когда у вас началось это внутреннее охлаждение?

— Вы знаете, я вообще не верю, что бывают какие-то такие моменты...

— Что ты идешь, и тут на небе появляется стрелочка вниз — и ты пошел вниз.

— Бывает, что прямо перещелкивает.

— Бывает, да. Особенно в воскресной школе.

— Мне кажется, к врачу надо идти, когда перещелкнуло. Но я не буду лезть в чужую жизнь. У меня, слава Богу, ничего не перещелкнуло. Я могу понять, когда человек обращается к Богу, но так чтобы перещелкнуло именно уход от Бога — такого не бывает. Это же опыт, это жизнь...

— Да, процесс. И, между прочим, процесс довольно длительный. Потому что, несмотря на весь этот откат, я поступил вообще-то в Московскую духовную семинарию в 17 лет. И поступил даже очень хорошо, и даже какие-то процессы, наоборот, они в некой такой эйфории воспламенились — я помню, что аж чуть ли не даже в монашество собирался уйти. И первые три месяца в Московской духовной семинарии я учился очень хорошо, но какая разница, как я учился — а была прямо вера христианская. Я помню, что с радостью ходил на братские молебны. Для этого нужно было специально вставать в 5 утра. Я именно вставал в 5 утра, меня никто не гнал. Это некий такой маячок, показывающий, что вера все-таки была. Мне нравилось там — монахи молятся... Но до того момента, как я в декабре заболел каким-то обычным простудным заболеванием, оказался в медицинском изоляторе, семинарском академическом, и увидел, как там третьекурсники, по-моему, кагор пили. И вдруг я понял, что на самом деле, что было в 11 классе, когда я потреблял различные питьевые напитки на футболе, что здесь — и как-то меня очень быстро понесло. То есть это говорит в первую очередь о неглубокой вере.

— В тот момент она у вас была...

— Она была. Здесь уместно вспомнить притчу о сеятеле — зернышко падает, но неглубоко. Возможно, у меня зернышко было глубоко, но оно, так скажем, особо прорасти не могло из-за очень сухой почвы. Что можно сказать? Я рад, что со второго курса Московской духовной семинарии меня отчислили, я этому просто откровенно рад, потому что мне страшно себе представить, что бы выросло потом.

— Вот смотрите, одну цитату вам предложу, уже не вашу. «Как-то мы с супругой поспорили. Она говорит: «Мы научили детей правилу, то есть молитвенному правилу. А молиться собственно сердцем не научили». А я говорю: «Всё с точностью до наоборот: правилу молитвенному мы их не научили, а молиться детей научили». Это из интервью вашего папы протоиерея Константина Островского. Он говорил о воспитании сыновей, то есть и о вас в том числе. Вы здесь скорее с папой или с мамой согласны?

— Я здесь скорее согласен больше с мамой. Но надо все-таки разделить процесс.

— С мамой, что научили молитвословствовать, то есть исполнять предписания, нормы и обряды, но внутреннего горения как-то не образовалось...

— В детстве был прав папа, а потом была права мама. И, наверное, неслучайно, что пока папа очень активно занимался воспитанием, был рядом с нами, до того, как он в полной мере стал настоятелем храма, восстанавливал его, и когда мы попали в воскресную школу, то воспитание в каком-то смысле переложилось на плечи других людей. Я говорю, что воскресная школа всё формализовала. А до этого, правда, мы молились. Я думаю, что я бы не смог сделать того, что сделал папа со своими детьми. Это какой-то невероятный подвиг, потому что... Ну, вот моей дочке сейчас 9 лет — мне страшно себе представить, что я должен сделать, чтобы она научилась читать по-славянски, причем довольно быстро. Или целое молитвенное правило. Мы утром и вечером молились полным молитвенным правилом все. Мы сами его читали. Я помню, что в раннем возрасте, в начальном классе мы с мамой сидели, она говорит мне: «Ты понимаешь правило?» — мы с ней разбирали правило. И я вспоминаю, что в целом я почти везде растолковал всё правильно. И это не казалось, что вот растет новый Златоуст, потому что все остальные тоже толковали правильно, то есть всё это было внутри. Конечно, это большая заслуга отца, это, правда, было им вложено, я думаю. Когда мне было 4 года, 5 лет (я самый младший, остальным братьям было больше), папа нам днем читал три главы Библии: Ветхий Завет, Евангелие и Новый Завет. Мы под это засыпали, но мы засыпали под Библию, все эти рассказы всё равно оставались. Мы постоянно ходили на богослужения. Мне кажется, главной ошибкой (если не брать меня лично, если не брать свои духовные поражения и так далее), главная ошибка — это была воскресная школа. Когда верующие родители — и папа и мама, глубоко верующие, глубоко образованные... Мама, мне кажется, даже в вероучении Церкви разбирается на порядок лучше, чем я сегодняшний. И мне кажется, то, что родители — это их ошибка, в каком-то смысле они ее потом признавали — то, что они нас передали в руки других людей. А вот другие люди — которых, между прочим, я очень люблю и очень уважаю, и я их тоже знаю с детства, это настоящие труженики, которые, кстати, очень многие вопросы пересмотрели в плане и преподавания Закона Божьего... Сейчас я смотрю, как всё это происходит, и меня приглашают на неформальные беседы и так далее. Но тогда всё это было так четко — Закон Божий. В общем, в моем случае это не взошло.

— То есть проблема не в самом явлении воскресной школы, а в том, как там преподают и в степени вовлеченности родителей в этот процесс.

— Я просто глубоко убежден, что когда родители сами глубоко верующие, а тем более если и папа и мама, то в воскресную школу отдавать не надо. Если вы хотите, чтобы у ребенка были православные друзья — знакомьтесь, дружите, или водите на какие-то уроки типа лепки. Но само духовно-нравственное воспитание должно оставаться родительским, для этого родители и даны. Если родители от этого открещиваются, то тогда зачем они вообще нужны. Это тогда уже детский дом получается, если родители не воспитывают. Я, имея опыт общения с детдомовцами, на мой взгляд, детдомовцы гораздо более дружные и способные на верность и тому подобное, как ни странно, гораздо больше, чем дети из обычных семей. (То, что у нас нет «лифта» в детском доме, это другой вопрос.) Но это мое убеждение, я в нем укоренен, и пока не вижу серьезной оппозиции своему мнению. Я спокойно общаюсь с разными священнослужителями, и с известными священнослужителями, которые директора воскресных школ — в принципе, они мягко с этим соглашаются. Но как бы это так пошло у нас, такая традиция... Это не церковно-приходская школа 19 века, когда все там — и родители там, и дети там, и понятно, что это общая жизнь. А сегодня получается, особенно если воскресная школа очень активная, ребенка 3-4 раза в неделю туда водят. Мне кажется, это хуже только.

— Отец Павел, а родители ваши в какой-то момент заметили это ваше расхолаживание, охлаждение это?

— Какие меры они предпринимали? Они пытались что-то предпринять?

— Знаете, то, что делали мои родители, я даже посоветовать никому не могу, потому что, на мой взгляд, это какой-то подвиг. Единственное, что может объяснить этот подвиг, это то, что я был четвертым в семье. Видать, они обожглись на первом, втором и третьем и потом выдали идеальное воспитание. Ведь я же скромный, правильно воспитан. Это потому, что родители не разрушали со мной контактов — добрый контакт, доброе отношение сохранялись во все времена моей жизни. Я сейчас понимаю, как я себя вел — это же реально ад был для всех. Но родители — папа и мама — я сейчас вспоминаю, они всегда были очень добрые. Как это возможно, я даже не знаю. Может, только потому, что трое старших, и они уже поняли: какой смысл воевать, если он все равно будет поступать так же. Родители не могли этого не замечать, потому что мое поведение, начиная с 9-го класса, стало резко падать. 9-й класс я закончил с двумя «тройками» в аттестате. Потом меня уже из-за поведения перевели — я считаю это школьной ошибкой, потому что лучше бы я портил жизнь одному классу, чем потом всем. Меня привели в класс к хулиганам, где я стал их лидером и мы уже целым классом портили жизнь уже не одному классу, а целой школе сразу. И 10-11 классы — это был ужас. Если меня сейчас родители слушают: вот, у моего ребеночка отметки плохие. Слушайте, я в 10-м классе прогулял 47 процентов занятий, а в 11-м — 56. И закончил школу с одной «четверкой», остальные «тройки». Что, кстати, помогло мне поступить в Московскую духовную семинарию. Потому что когда проректор по учебной части (по-моему, его фамилия была Иванов, не знаю, жив он сейчас или нет), он взял мой аттестат и сказал: «Павел, а как вы школу закончили?» Я говорю: «С одной четверкой». Он говорит: «Молодец!» И отложил аттестат. Ну, прокатило.

— Священник Павел Островский, настоятель Никольского храма в Павшинской пойме города Красногорска, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». А сейчас, из вашего нынешнего статуса и из нынешнего возраста, вы на то свое юношеское поведение как смотрите? Это такое — ну, бывает в юности, кто такое не проходит: поиск себя и социализация. Всем это не вредно. Или все-таки это то, чего вам хотелось бы, чтобы не было в вашей биографии? Вот если честно.

— Это должно было быть в моей биографии — я благодарен Богу за то, что всё произошло именно так, как оно сейчас есть. Потому что Господь был милостив. Мы же не коснулись вопроса возврата.

— Мы как раз сейчас к этому перейдем.

— Потому что все эти жуткие похождения, которые были неосмысленные, я могу в целом... Я все время забываю, кто дебил и кто идиот? По-моему, дебил — это несоответствие поведения возрасту, а идиот — несоответствие мышления. Или наоборот. Я был дебилом и идиотом одновременно — мое и поведение и мышление не соответствовали возрасту. Когда меня спрашивают: «А о чем ты думал?» — «Ребята, да я вообще ни о чем не думал в принципе». Понимаете, я мог пойти на исповедь и покаяться в том, что пью пиво (кстати, исповедовался я вполне честно). В подростковом периоде я мог каяться, что выпил пива, и пойти сразу же после пить пиво.

— Вы в интервью еще говорили, что отцу своему часто исповедовались.

— Я всегда исповедовался своему отцу, и это большая заслуга, что я продолжал у него исповедоваться во все времена своей жизни. Ведь отец мог бы меня сжечь или проклясть, как Ной Хама. Но отец... Я не знаю, как у него это получилось, но видать, он понимал, что никакими укорами это не остановишь — человека несет. Тем более, что я всегда был крайне свободолюбивый, очень не любил всех этих рамок. Я всегда говорю, что единственные рамки, которые я признаю — это рамки Церкви, Богом построенные, где есть Христос, священноначалие и наше вероучение, и всё. Всё остальное меня прямо раздражало, какие-то рамки. Сейчас я смотрю назад и, конечно, милостью Божьей все эти ошибки, всё то ужасное общение с людьми, те грехи, которые совершались — это всё помогает сейчас общаться с молодежью и не бояться того, что ребенок может, к примеру, прогуливать школу. И когда приходит мама, побледневшая и поседевшая: «Всё, мой ребенок идет под откос, он прогуливает». А потом я с ним общаюсь. Это не означает, что он плохой человек. Скорее всего, это косяки воспитания, а он нормальный человек. И сразу находится общий язык. А я могу себе представить: был бы я ботаном, то есть «пятерочником», и считал бы, что надо знать английский, немецкий, и лепку, и хореографию. И мне говорят, что «этот ребенок в школе не учится». — «Ну, как так? В школе, непослушание родителям — в тюрьму попадешь. Курить нельзя». Ну, всё, батюшка, скукота.

— Отец Павел, то, что вы сейчас говорите — я тоже ребенок, который с детства в храме, мне это очень созвучно. И у меня так или иначе созревает вопрос. К 18 годам, когда вас отчислили из Духовной семинарии, было ли это для вас ударом, громом среди ясного неба, каким-то отрезвлением? Был ли момент уныния какого-то? Что вы испытывали в тот момент?

— Во-первых, я вам расскажу предысторию. Я думаю, что отчислили меня даже не из-за всех проделок и всего остального. Еще до отчисления, когда я учился на первом курсе, Господь пытался меня вернуть к нормальной жизни. Соответственно, в феврале 2000 года я впервые заболел тяжелым заболеванием — у меня был фронтит, очень запущенный фронтит. Если кто не знает, это когда лобная пазуха воспаляется. И я реально чуть не умер. И это в прямом смысле шокировало духовную академию, не могли не пропустить такой момент. Потом был рецидив в августе и еще в сентябре был рецидив. Это как раз начало второго курса. И в ноябре меня отчислили. Лично я, если бы был администратором или ректором духовной школы, я бы тоже себя отчислил. (Смеется.) Ну, лучше пусть он умрет не в стенах школы. Мне кажется, что это основная причина. И слава Богу. Я объясню: меня не смогли поймать на нарушениях дисциплины. Меня не смогли поймать, хотя я нарушал ее беспрерывно. Конечно, они понимали, что я нарушаю, но поймать меня не смогли. Я вот, кстати, не знаю, закрыли ли сейчас кафе для иностранцев в Троице-Сергиевой Лавре. Если не закрыли, я предлагаю его закрыть, потому что мы были первыми еще в 2000 году, которые поняли, что если ты выучишь пару иностранных слов, то можешь зайти в это кафе (это обычное кафе) и сидеть пить алкогольные напитки, изображая иностранцев, главное, чтобы не в семинарском кителе. И администрация никогда это кафе не проверяла. Если не проверяют до сих пор, то может наши последователи появились там. С одной стороны, это было неприятно, потому что я считал, что я там буду учиться до конца. Естественно, было неприятно, когда отчислили. Где-то в голове было неприятно, что родителям... Это был скорее вопрос тщеславия — я был семинаристом на приходе, а теперь не семинарист, меня выгнали. Но вы просто не представляете глубину моего отсутствия мышления. (Смеется.) Тот пофигизм, который был развит у меня, вы просто не представляете, насколько он был развит. Я помню, что когда ректор сообщил мне, что «вы отчислены», я вышел, снял китель, потоптал его ногами, и мы пошли с друзьями пить — отмечать отчисление, потому что друзей тоже отчислили.

— Отец Павел, а правильно ли, что вы опять поступили в семинарию, но уже осознанно, через пять лет?

— Через пять ли лет — вопрос. Надо подсчитать по годам.

— Ну, через какое-то количество лет.

— Да, через какое-то время, через четыре года, наверное.

— А чем вы занимались эти годы?

— Во-первых, когда я вернулся домой, меня никто не стал казнить.

— Вы знаете, был такой один момент, который я очень запомнил, — когда мой отец поехал к ректору извиниться за меня. Я за это отца очень уважаю. Потому что у меня не было возможности извиниться, я бы тоже извинился за себя, потому что, конечно, это ужас. Но я помню, что отец, когда он узнал, как я себя вел — ему показали объяснительные. Но отец узнал только 5 процентов, потому что те объяснительные, которые там были, это, конечно, детский сад. Но отец очень расстроился. У него, видимо, было такое разочарование — он не думал, что там всё это возможно. Это запомнилось. Но не было такого, чтобы меня ругали — вообще ни разу не было. И как-то родители поддержали меня: давай, надо трудиться, может, работу какую-то. Я помню, что мы с отцом проводили беседы — он пытался понять, к чему у меня призвание: про математику говорили, про гуманитарные науки. И отец видел, что меня совершенно ни к чему не тянет. Отец говорит: «Ну, тогда нужно работать». Я работал при храме, пономарил, пел. Я немного получал, но я уже сам себя обеспечивал. Армия мне не светила из-за моих тяжелых болезней. И родители вообще никак не давили, вот никак не давили — за это я им очень благодарен. Очень благодарен. Потому что в тот момент, если поступил бы я куда-либо, это всё было бы абсолютно бессмысленно — я бы нигде не стал бы учиться. Думаю, что папа молился, мама молилась. Но в процессе моего такого — получается, что из Церкви-то я не ушел: я продолжал ходить в храм, исповедоваться и причащаться. Но при этом вел абсолютно такой... Сколько мне было лет? — 18, 19. Вы понимаете, что это была за жизнь. Но блуда не было, слава Богу. То есть в голове у меня было четко, что этого нельзя, а всё остальное можно. (Смеется.)

— И отец Константин продолжал быть вашим духовником весь этот период?

— Да. Особенно в этот период — я помню свои исповеди: я рассказываю отцу о своих похождениях, и после исповеди я иду на похождения. Отец понимал, что... скажем, огонечек-то веры есть — я же в храм хожу, на службы хожу, причащаюсь, исповедуюсь. Наверное, здесь вспоминаются слова из Священного Писания — отец этими словами назвал свою книжку: «Не угаси курящегося льна». Или, как говорит Христос: «Трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит». Вот, наверное, отец видел, что тростиночка надломлена, но не сломана.

— Но тут ведь родителю очень страшно за своего ребенка в плане того, что снизойдет ли на него гнев Божий? Вдруг что-то случится? Как-то же Господь должен останавливать...

— Когда на нас нисходит гнев Божий, это хорошо, потому что это проявление Божьей любви. Вот кара Божья — это совсем плохо. А так Господь: кого люблю, того и наказываю. Меня Господь наказывал, и я за это Ему благодарен. И некоторые наказания терплю до сих пор, и ничего страшного в этом нету. И все здесь сидящие в студии тоже умрут, и мы не должны бояться наказания здесь. А что там — вот если там нам врежут — это плохо. Поэтому...

— Продолжим эту беседу после маленькой паузы. Мы поговорим о том, как ваши похождения завершились, что к этому привело, и как вы в итоге пришли к священству. Напомню, у нас сегодня в студии священник Павел Островский, настоятель Никольского храма в Павшинской пойме, это город Красногорск. В студии моя коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. Мы прервемся и вернемся к вам буквально через минуту.

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В студии моя коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. С нами сегодня в студии священник Павел Островский, настоятель Никольского храма в Павшинской пойме города Красногорска. Мы говорим о пути отца Павла в вере, и от обретенного в юности неверия обратно к вере, в итоге к поступлению в семинарию, и к священству. Вы сказали в одном интервью, что стали священником вовсе не потому, что у вас отец священник и братья священники, и вовсе не потому, что вы из священнической семьи. Что если бы в вашей жизни не было бы Христа или не появилось бы Христа как особенной встречи со Христом, этого не было бы. То есть это не было решением по инерции, вы об этом говорите. Но, конечно, со стороны все равно кажется: вот вы на приходе после отчисления из семинарии, все равно вы в этой среде. Ну, куда еще? Ну, вроде как в семинарию, обратно к священству. Так это было или нет?

— Конечно, это совершенно не так, по той причине, что, во-первых, отец вообще никогда не давил, не педалировал эту ситуацию вообще никак. У меня не было каких-то проблем с реализацией себя, я помню, что фотографировать начал — в принципе, можно было этим зарабатывать. Вообще, как ни странно, меня вопрос денег не интересовал. То есть я получал очень небольшую зарплату за пономарство и за клирос и вполне на это существовал, меня особо это не парило. Вообще, мне кажется, программу можно пока назвать «Темный вечер» (смеется).

— Вот как раз сейчас начинается свет.

— У меня никогда не было такой яркой встречи со Христом — что вот прямо воссиял свет и так далее. Просто...

— У вас не было в жизни моментов, когда Христа вовсе не было.

— Да, не было, я никогда не считал себя атеистом. Никогда не было такого, чтобы я говорил, что не верил в Бога. Если кто-то начинал хамить или богохульствовать, то вполне мог получить по морде. Сам я своей жизнью тоже богохульствовал, получается, и осквернял всё и оскорблял, личный пример был ужасным. Многие мои знакомые знали, что я хожу в храм и иногда даже спрашивали: как это сочетается? — ну, нормально сочетается.

— А вы реально считали тогда, что нормально? Или это была некоторая доля...

— Я об этом не думал. Константин, понимаешь, лукавство — это всё мыслительный процесс. Ты забываешь, что я не думал про эти вещи в принципе. (Смеется.) Это как в известном анекдоте, когда пришла девушка к батюшке и говорит: «Батюшка, вот я была на лекции отца Александра Шмемана...» Знаете этот анекдот?

— Догадываюсь, о чем вы говорите. Там разные его версии есть.

— «Я вот не могу понять сочетание свойств Бога Отца и Бога Сына, вообще катафатические свойства Бога, апофатические». Он говорит: «Дура, замуж срочно». Мне кажется, что иногда отсутствие мыслительного процесса, как ни странно, местами даже помогает. Не знаю, если бы я в тот момент думал, к чему бы я вообще пришел бы. А так, в принципе, я как-то жил по накатанной: проснулся утром, чего-то делаешь — абсолютно такая бессмысленная жизнь некоторых людей. Вот так со стороны не подумаешь, что это очень плохо. Но в том состоянии, наверное, это было, как криокамера, заморозка такая.

— А как то, что вы называете похождениями, прекратилось? Вы женились, насколько я понимаю.

— Когда появились первые мысли?

— Мысль бы вообще никогда не появилась, если бы Господь меня не вразумлял. Конечно, есть некий определенный момент, который не связан с приходом, именно с осознанием, к Христу, хотя это, безусловно, воля Божья. Это был момент, когда 6 марта 2004 года моя невеста разбилась на машине. Причем, безусловно, Господь ее спас от такого жениха, это было справедливо. Она была очень благочестивой, очень нравственной девушкой. Мы дружили с детства, и родители наши были не против нас поженить, и всё к этому шло. Почему в этом воля Божья? Потому что 3 июня 2003 года, то есть примерно за год до этого, мы подходили с ней, с Аней Гусевой покойной, под благословение к отцу Георгию Брееву. И учитывая, что ребята знакомы с детства, оба верующие, друг друга знают, родители в хороших отношениях, всегда благословляют на брак. А он именно ко мне подошел и сказал (я не буду говорить, какие конкретно слова), но в общем, он сказал, что «через год подходи, и благословлю». Я тогда очень расстроился: я в голове навертел уже, что сейчас будет свадьба, гульбище, семейная жизнь. То есть опять же, мыслительный процесс был очень слабый, ну, дебилок такой. Кстати, через год, 3 июня, я подошел к отцу Георгию под благословение со своей нынешней женой. Сейчас, конечно, все романтические настроенные барышни будут меня осуждать: как это так? — 6 марта разбилась невеста. Недолго отец Павел горевал — уже 3 июня с другой подходит под брак. Но я сразу хочу вас несколько притормозить. Опять же, я напоминаю, что не особо о многих вещах думал. И я христианин — отношение к смерти как раз, наверное, в тот момент очень серьезно поменялось. Я это очень хорошо помню: в 9 утра, я еще спал, и зашел второй брат по старшинству, ныне это отец Иоанн Островский, и сказал: «Аня разбилась». И в этот момент, знаете, когда с тебя кожа сходит... И ты сидишь и начинаешь думать, что всё не так в жизни. И в этот момент врубается мозг...

— Наконец-то мы дошли до этого момента вашей биографии.

— Да, и в этот момент включился мозг — как-то всё переосмыслилось. Во-первых, я понял, что я могу умереть. Вообще-то, до этого я несколько раз чуть не помер, но меня это как-то не останавливало. А здесь оно... Причем не было никакой жалости к себе, несмотря на то, что меня даже подбивали на эту жалость: вот — потерял невесту. Вот этого вообще не было. Ее, эту девочку, очень любили все, она и в храме была известна. Это был такой шок для многих. Очень многих эта смерть привела к Богу. Я могу сказать, очень многих. Это было очень неожиданно... И я помню, что первые молитвы, когда я молиться стал, это чтение Псалтири сорок дней по смерти. То есть ты читаешь Псалтирь, молишься, и вот с этого момента, наверное, осознание, что я могу предстать перед Богом и если я перед Ним предстану сейчас, то мне однозначно хана — вот это осознание пришло. Осознание того, что я тоже могу умереть — оно запустило этот процесс. Конечно, это Господь запустил процесс.

— А сколько вам было лет, отец Павел?

— В 2004 году мне был 21 год. В этот момент, уже переосмыслив... Кстати, стоит сказать, несколько откатив назад: примерно к этому времени уже был интернет, были форумы, религиозно-тематические форумы, я там около двух лет вел нещадные дебаты на религиозные темы. Слава Богу, я вел их под псевдонимом, и никто сегодня не может посмотреть эти дебаты, большинство не знает, что это я. Там была такая страшная ересь, я уже не говорю про сквернословие, которое я употреблял, защищая веру Христову. Но чтобы было понятно: я считал себя верующим. То есть несмотря на то, что я особо ни о чем не думал, к этому моменту я уже начал читать книги. Меня постоянно сажали в лужу то протестанты, то атеисты — и мне хотелось что-то отвечать, поэтому пришлось читать книги. И думать. Но все эти мысли и думания не касались лично меня. Это, скорее, тоже было от тщеславия — чтобы им что-то ответить, написать и так далее. Но когда это коснулось лично меня, то, понятно, что постепенно, я бы сказал, что довольно быстро стало всё меняться. Плюс, конечно, еще то, что я познакомился со своей будущей женой, которой было очень интересно узнавать о Боге. Мы с ней ходили, гуляли...

— Она вообще была неверующая. Вы знаете, почему здесь воля Божья? Потому что, когда отец Георгий не благословил меня с реально верующей девушкой, с которой мы знакомы чуть не с 6 лет... В этих случаях всегда благословляют, а в случае с моей нынешней женой обычно никогда не благословляют. Она только стремилась к вере, только интересовалась. Мы с ней знакомы были от силы месяца два. Всегда ведь говорят «подождите», а тут отец Георгий благословил: «Женись». Мне вообще отец Георгий Бреев очень нравится, по характеру он похож на меня в этом плане. Если кто с ним не общался — во-первых, он очень жизнелюбивый, очень радостный и у него есть какая-то такая свобода, любовь к свободе. Христос говорил: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными». Свобода это хорошо, если в правильное русло. И как-то так у меня получалось, что мы с будущей женой встречались, мы уже подали заявление, а я продолжал еще встречаться с ребятами, гулять с ними. Но вдруг появлялась постоянно какая-то тоска и скука — вот за счет того, что мозги уже были «запущены», мне становилось неинтересно. Неинтересно вот от этих шуток...

— То есть всё становилось очень скучным. С одной стороны, это была моя жизнь и поэтому невозможно просто взять и отказаться. Хотя я помню — видать, отец почувствовал, что лед тронулся — отец как раз стал меня немножечко укорять: надо всё бросать. Но папа ошибался — невозможно сразу всё бросить. Но я уже убегал от этого так или иначе. И потом, когда я женился, то я почти сразу понял несовместимость предыдущей жизни с браком, они просто несовместимы. Это произошло, по-моему, на второй месяц брака, когда мы с женой ложились спать, и мне позвонил мой дружбан старый и говорит: «У меня ребенок родился, пойдем, обмоем». И жена, которая в этом плане была очень спокойная, она особо не лезла в воспитание меня, она говорит: «Ну, хочешь — иди». И я, одеваясь, это примерно в 23.00, подумал: «Я из кровати с женой сейчас иду в подъезд к какому-то там человеку, я даже не помню, кто это». Тут я подумал, что это как-то неправильно. И вернулся. И это тоже была некая такая точка. Были какие-то моменты, когда я мог с друзьями сходить, но это было уже крайне редко, это было закончено уже, некий такой крест на этом. А уже в браке — ну, вы ведь тоже в браке, вы понимаете, что брак это такое чистилище, где хочешь не хочешь, а только Господь тебя спасает. Там уже стало всё меняться.

— Отец Павел, в социальных сетях вы рассказывали о том, как своей невесте перед свадьбой вы сказали: «Я стану священником, мы поедем с тобой в деревню, будешь доить коров...» Вы всерьез говорили? То есть вы понимали, что так или иначе будете священнослужителем? Хотите им стать?

— Во-первых, конечно, когда включились мозги и всё остальное, конечно, я понимал, что я верующий. Я понимал, что если быть христианином... Я чувствовал это призвание к священству все равно, оно стало проявляться. И у меня тогда появились мысли, что надо в семинарию поступать. И я понимал, что когда стоит вопрос о моем браке, то ты должен думать вперед на много ходов, потому что возможно я с этой женщиной проживу 60 лет. Это не слабо, возможно сто раз потом пожалеешь, поэтому лучше я заранее подумаю. И меня тогда устраивала, и сейчас, слава Богу, устраивает та жена, которую мне Господь дал. Я за это очень Богу благодарен. Но понятно, что для меня была важна не только внешняя симпатия и так далее, скорее важно было единомыслие. Единомыслие в вопросе веры уже было, но так как я планировал стать священником, что, возможно, это будет, я ей говорил, что священник — человек подневольный, его могут послать куда угодно, и нужно быть к этому готовыми. Я думаю, что жена, когда на это соглашалась, она ничего не понимала, конечно. И потом, знаете, женщины так устроены, что если рядом находится парень, который убежденно и уверенно что-то говорит, то она как-то «расползается» и слушает что угодно. Я просто это говорю к тому, что я сам, наверное, в полной мере не осознавал тогда, что такое священство. И жена, скорее, она просто — ну, уверенный человек, и она за ним пошла. Хотя, конечно, были моменты, когда жена переживала, и родители ее переживали. Я очень уважаю своего тестя Александра Ивановича, который на первой встрече нашей сказал: «А где вы будете жить?» — «У меня квартира есть». — «Женись». Очень я его зауважал за это, с первого дня.

— Вы принимаете решение поступать обратно в семинарию. Не было ощущения, может быть, какого-то страха, если угодно, перед необходимостью второй раз в ту же реку?

— Во-первых, это не была вторая река, потому что это было заочное обучение, я уже был в браке. Ну, все заочники знают, что такое заочное обучение. Единственное, что мне не нравилось в обучении в Коломенской духовной семинарии это то, что город Коломна находится очень далеко от Москвы. Постоянно туда ездить...

— Сегодня ваш брат — ректор Коломенской духовной семинарии.

— Это был крест, конечно, ездить на экзамены. Туда четыре или пять часов едешь, потом тебе преподаватель говорит: «Пятерка», — и уходишь. Ты там находишься ровно три минуты и пять часов обратно ехать. Конечно, это крест. Но, с другой стороны, учиться на заочном все равно проще. Плюс уже был интерес. Хотя я сразу скажу, что обучение давалось непросто, потому что это опять очень жестко било по моей свободе. До очень многих вещей, которые преподавали в семинарии, я просто не дорос. Между прочим, это касается не только меня, это касается духовенства. Ветхий Завет, который там изучается — сидят ребята 18, 19 лет — да кто там поймет Ветхий Завет? Явно просто не доросли, и до Нового Завета не доросли — некоторые вещи просто не понимались глубоко. И несмотря на то, что я всё это сдавал — это я сейчас всё это анализирую и понимаю, что семинария это был просто путь к священству. И всё. В данном случае Господь через митрополита Ювеналия замечательно меня, так скажем, «выдерживал». То есть в те времена можно было рукополагаться уже сразу после второго курса. Учился я экстерном, поэтому я учился курс за полгода. Поэтому через год после поступления в семинарию я уже закончил второй курс, и в принципе мог подать документы на священство. И тут владыка Ювеналий сказал: «Нет, давайте через годок». И знаете, это так тормознуло — я зубы сжал. Потом третий и четвертый курсы — это еще один год. И тут опять: «Нет». А знаете, там уже ребята вокруг рукополагаются. Этот огонечек к священству, который уже был, он разгорался — уже очень хотелось служить, а служить ты не можешь. Это было очень и очень полезно, мне кажется, в этом есть воля Божья. А потом, когда я уже закончил семинарию, конечно, рукоположили. И, конечно, уже всё по-другому было. Слава Богу, что меня не рукоположили сразу после второго курса.

— Священник Павел Островский, настоятель Никольского храма в Павшинской пойме города Красногорска, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Отец Павел, ну вот вы стали священником после таких перипетий, скажем так. Что-то изменилось в жизни? Учитывая, что вы были в церковной среде, в церковной ограде, в церковной семье.

— Вы знаете, это некое клише, которое все равно со мной будет идти: церковная ограда и церковная семья.

— Я поэтому это еще раз акцентирую.

— Да, оно все равно будет идти всегда, потому что люди будут постоянно думать, что это как-то повлияло.

— Да-да. Я даже помню, когда в беседе с разными другими священниками на священническом форуме, они, узнав, кто у меня отец, они мне даже придумали такое называние: «сытый батюшка». Ну, типа сытый голодного не разумеет. Я даже не стал спорить — какой смысл? Единственное, я, конечно, никому не пожелаю тех скорбей, которые Господь посылал мне. Они для меня были спасительны, и без них, наверное, ничего не произошло бы. Потому что и мои заболевания дальше шли, и Господь меня смирял так или иначе. Но я бы сказал так: учитывая, что я с детства в Церкви, понятно, что я видел, с одной стороны, массу и хороших примеров, достойных, но была и масса недостойных примеров. Я продолжал слушать своего духовного отца (родного отца, получается), и как-то идти своим путем — просто куда выведет. Потому что даже некоторые вещи, которые я предлагал организовывать как священник своему отцу, отец воспринимал сначала или негативно или пренебрежительно. Предположим, когда я предложил отцу создать евангельский кружок — тогда это только-только начиналось: шел разбор с молодежью Священного Писания. Отец говорил: «Зачем? Все и так его знают». А я, как раз осознавая, как я знал Священное Писание в возрасте 18 лет — то есть я его не знал. Я знал всё внешнее, но внутренне ничего не понимал. И отец благословил эти беседы, они пошли. Кстати, всё это было непросто, это было немодно. Чтобы было понятно: иногда на беседах по Евангелию собирались один или два человека, и я проводил эти беседы ради одного-двух человек. Потом это как-то всё развивалось. То же самое касается проповедей в интернете. Я бы сказал, что в самом начале пожилое духовенство на это всё смотрело с насмешкой и с усмешкой — ну, типа дурью маются. Ну, лучше так, чем пить будут — так примерно. Кстати, это, к сожалению, до сих пор у некоторых сохранилось — просто непонимание того, что, наверное, сегодня это единственный инструмент достучаться до молодежи, которая нецерковная, неверующая. Слава Богу, сейчас мой отец это понял — он поддерживает и благословляет. И брат старший понял. Потому что они вначале были в оппозиции и не поддерживали всё это дело.

— Но вы чувствовали, что проповедь в интернет-пространстве она нужна в данный момент. Как у вас вообще возникла эта потребность вести такой диалог с молодежью через интернет?

— Кира, вот представь: ты приходишь на озеро, там рыба чуть ли не на берег выпрыгивает. А ты открываешь Евангелие — вместо того, чтобы взять ведро — и начинаешь им проповедовать. Ну, возьми ведро и черпай эту рыбу. На тот момент в интернете вообще никто не проповедовал. Какие-то редкие попытки разных священников — не на языке молодежи — это просто не работало чаще всего. Это работало для людей уже старшего возраста, но для молодежи это просто не работало. Поэтому когда я даже просто стал отвечать на вопросы через интернет — тогда еще не было этих проектов, ни «Батюшка онлайн», я просто отвечал на вопросы, проводил вебинары. Тогда не было никаких социальных сетей с онлайн-трансляциями, и это вызывало такую бурю интереса...

— Сколько у вас сейчас в инстраграме подписчиков?

— Очень много, по-моему, тысяч 15. Или 25 даже.

— Отец Павел, может быть, несколько неожиданный вопрос, но для меня он очень логично вытекает из всего того, о чем вы рассказывали, особенно в первой части программы о товарищах, друзьях, каких-то компаниях. А у священника есть друзья? После священства остаются друзья? Вот братаны, о которых вы рассказывали.

— Вы знаете, из прошлой жизни... Я к слову «друг» отношусь очень глубоко — это любовь, на мой взгляд, настоящая любовь: когда человек готов тебя понять и жертвовать собой ради тебя. Я стараюсь жить по принципу — не знаю, может быть, кто-то из мудрых людей до меня это сказал, но я не слышал, — я озвучу свой принцип, по которому стараюсь жить. Если учитывать, что слово «чары» означает «ложь», то если ты не будешь себя очаровывать, себя обманывать, то ты никогда не разочаруешься. Я стараюсь себя не очаровывать людьми, которые меня окружают. Просто слишком много было разных разочарований, слишком многих людей я разочаровывал, и поэтому зачем мне это надо? Друг есть Христос, друзья есть святые. Я благодарен Богу за тех людей, которые меня окружают. Многие мне помогают. Но мало кто в реальности о тебе думает. Простой пример: даже когда меня приглашают в гости куда-то... Почему я по гостям не хожу? — это все равно превращается в программу «Ответ священника». И я сижу и три часа отвечаю на вопросы. Никто не думает о том, что отец Павел хочет...

— Никто этого не предлагает. Может, я бы сказал: «Да не надо, ребята. Мне приятно, что вы это предложили, но давайте я лучше на вопросы поотвечаю». Поэтому люди, с которыми я могу спокойно поговорить, они есть — их немного, никто даже и не знает, что это за люди. Они православные, это православные семьи, у них есть дети, с которыми мы можем просто спокойно поговорить в неформальной обстановке. Но с каждым годом свободного времени становится все меньше, и это сознательно — я считаю свободное время своим врагом, заклятым врагом. То есть свободное время побуждает меня грешить, грешить-то я люблю. Я думаю, все здесь сидящие любят грешить. Нам вроде и не нравится, но вроде и грешим.

— Что ненавидим, то делаем.

— И я понимаю, что свободное время в этом смысле ужасно. Поэтому стараюсь его как-то занимать. Его остается немного, и я этому радуюсь. Тем более еще трое детей, куда-то их же надо девать иногда — погулять с ними...

— А вы с ними много времени проводите? Продуктивного времени — взаимного общения с детьми.

— Это же всё познается в сравнении. С кем сравнить? Думаю, что провожу много времени — много по сравнению с тем, как это бывает в других семьях. Но дело ведь не в конкретном нахождении папы дома — потому что папа может находиться дома и просто тупо лежать на кровати. А дело в организации каких-то там... В этом плане мне кажется, что это есть — и контакт хороший с детьми. Я здесь больше ориентируюсь на свою жену — если жена довольна, то и я расслаблен.

— Вот еще одна цитата: «В духовной жизни давление малополезно. Можно и нужно бывает потребовать от ребёнка выполнения каких-то духовных порядков, но невозможно требовать молитвы и любви». Это ваш отец протоиерей Константин Островский. Вы с ним согласны?

— Я думаю, что мы с папой по характеру очень разные именно в плане вопросов воспитания. Просто папа в этом смысле был больше авторитарным человеком, а я больше в дипломатию. То есть я примерно как Владимир Путин, а папа как Дональд Трамп. (Смеется.) Чтобы было понятно, по характеру. Ну, это скромно, но что же делать — чтобы было всем слушателям понятно. Но папа правда считал, что так правильно, и он через это вкладывал любовь. И поэтому на папу никто никогда не обижался.

— Через некоторую строгость и обязательность исполнения правил, молитв.

— Да. В этом плане — потому что папа считал, что это правильно, и совесть ему подсказывала, что именно так правильно, — то, наверное, поэтому это работало. Я по характеру другой. Если я начну действовать так, как папа, это будет цирк, причем цирк очень жестокий — то есть орать на детей, требовать, и все остальное. На мой взгляд, надо поступать именно по совести, по христианской совести. Для того, чтобы это работало, надо самому жить как христианин — и молиться Богу по-настоящему, и пост держать, что у нас никто не любит делать. И богослужение должно быть. И тогда, если совесть подсказывает, с совестью враждовать не стоит. Вот это самое главное.

— Отец Павел, а что для вас самое радостное в священстве?

— Я думаю, что для любого христианина самое радостное в священстве — это Воскресший Христос. Я могу сказать, что вообще-то это большая проблема в том числе и современной Церкви (это мое личное видение), что у нас радости о Воскресшем Христе днем с огнем не сыщешь. То есть не может быть никакой радости от поста, радости от молитвы, радости от покаяния — если Христос не воскрес. То есть у нас всё идет к Воскресшему Христу, то есть к Евхаристии. И эта радость о Воскресшем Христе, если ты только причащаешься и ничего не делаешь, это тоже не будет радость. То есть эта радость о Воскресшем Христе выражается в самой жизни. Когда человек что-то имеет, он этим делится — он не может этим не делиться. И соответственно, человек, который радуется по-настоящему, то он этим делится — как это делали апостолы и многие-многие другие христиане. И священник уж точно должен радоваться о воскресшем Христе. В этом плане — может быть, когда-нибудь вы пригласите моего брата, который епископ, ректор семинарии, поговорите с ним о проблемах духовенства. Потому что есть эта проблема, что у нас как-то... Иногда батюшка, к нему подходишь, и такое впечатление, что ты в какой-то рейхстаг попал — какой-то радости нету. Это странно.

— Как говорил один мой знакомый священник: «Мы, представители верующего духовенства...» (Смеются.) Отец Павел, если можно, последний вопрос — самый общий, может быть, подытоживающий наш разговор и вообще все разговоры этого цикла со священниками об их пути к вере. Священники — такие же, как мы, как остальные люди, или все-таки не совсем такие же? Я лично про вас — вот как вы это ощущаете?

— Я думаю, что священники не такие же, как люди остальные, если мы говорим про верующих христиан. Потому что они находятся в самой страшной зоне риска, потому что большинство священников не спасутся, по словам святых отцов. И поэтому иногда, когда я смотрю на свои поступки, я вижу какие-то отголоски этого дебилизма и идиотии из своего детства. Ты же священник, с тебя будет строжайший спрос, а ты такие вещи делаешь. И я именно с грустью замечаю, потому что я не могу подойти к другому священнику и начать ему какие-то советы давать — кто я такой? Да он меня и слушать не будет. Иногда я тоже смотрю на других батюшек, и я вижу себя в молодости — то есть абсолютно бессмысленное, бездумное поведение. Потому что спрос именно со священника будет очень-очень строгий. Поэтому священники — это не такие же люди. И к ним не должно быть такого же отношения, как к мирянам. К ним отношение должно быть гораздо строже — и со стороны мирян, и со стороны самих священнослужителей.

— Дай Бог вам сил. Спасибо вам большое за эту беседу.

— Напомню, священник Павел Островский, настоятель Никольского храма в Павшинской пойме, это город Красногорск, сегодня провел с нами этот «Светлый вечер». В студии была моя коллега Кира Лаврентьева и я, Константин Мацан. Спасибо огромное, до новых встреч на волнах радио «Вера».

— Всего хорошего, спасибо большое.

radiovera.ru

Священник Павел Островский

Священник Павел Островский — популярный молодой проповедник. Ведя миссионерскую деятельность в социальных сетях, завоевал доверие и авторитетность среди современной молодежи.

«…считаю, что человек, который не подписан на Бога,

должен отписаться от меня».

Отец Павел — участник международного проекта «Батюшка онлайн».

Прославился батюшка не только умением рассказывать сложные вещи простыми словами, но и хорошим чувством юмора, что не может не привлекать внимание.

Встречи отца Павла со школьниками и студентами ВУЗов

Краткая биография

Иерей Павел Константинович Островский родился 7 июля 1982 года в семье священника.

На данный момент, служит настоятелем Никольского храма города Красногорска Московской епархии Русской Православной Церкви.

Руководитель Красногорского отделения библейско-богословских курсов, преподаватель и публицист. Основатель благотворительной группы «Добрые дела».

В 2008 году закончил Коломенскую православную духовную семинарию.

14 сентября 2008 года хиротонисан митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием в Преображенском в храме г.Люберцы.

Иерей Павел — потомственный священник

С папой Константином Островским и старшим братом Константином (в миру Илья Островский)

Его отец, протоиерей Константин Юрьевич Островский родился в 1951 году в Москве. Благочинный церквей Красногорского округа. Однако до этого, закончив Московский институт электронного машиностроения, работал программистом. Крещение принял в 1978 году и начал служение алтарником.

Смотрите также статью Алтарник

В 1987 году принял священный сан. И в 1992 году окончил Московскую духовную семинарию. Настоятель Успенского храма в том же городе. Трое его сыновей из четверых пошли по стопам отца и приняли священнический сан.

Своего брата Константина, который встал на монашеский путь и стал епископом, называет своим наставником и учителем.

«Без их советов ничего

бы хорошего не получилось из меня».

Счастливый отец своего семейства

У отца Павла Островского есть семья. Его жену зовут Маргарита, они поженились в 2004 году. У них трое детей.

Павел так говорит о жизни в семье:

«Я безмерно благодарен Богу за свою жену:

за все ее черты характера: за манеру поведения и общения…

Врать вам, дорогие читатели, о том,

что моя жена мне кажется идеальной, я не буду.

Но так устроил Господь,

что все несовершенства моей жены положительным образом сказываются на мне:

воспитывают меня, смиряют, учат терпению.

Семейная жизнь — это снегопад.

Если ты в мире с женой и любишь ее, то хлопья снега в лицо вызывают у тебя улыбку…

Но если мира нет, то снег раздражает…

Дьявол знает, что если мира между мужем и женой не будет, то и любовь рано или поздно уйдет.

Поэтому сохранение мира в семье — это самое важное».

Павел Островский с женой, дочками и сыном Никитой

Смотрите также статью Андрей Ткачёв: биография, фото семьи

Немного о проекте «Батюшка онлайн»

Как показывает действительность, нынешняя молодежь остро нуждается в духовном общении. В этом можно убедиться, наблюдая за тем, как студенты задают многочисленные вопросы священникам на соответствующих мероприятиях. Но всем ответить в развернутом виде не хватает времени.

Поэтому было решено разработать международный проект «Батюшка онлайн», где каждый желающий может задать вопрос священнику в режиме реального времени. В проекте принимают участие более ста священников из разных городов России, Украины, Белоруссии, США и других стран.

Существует группа ВКонтакте, есть аккаунты в Instagram, Facebook, Periscope, Twitter, YouTube, Одноклассники.

Здесь поднимаются темы: человек — Образ Божий, Личность Спасителя и Его Божественная и Человеческая природа, Новый Завет и как правильно его понимать, Духовная жизнь в современном обществе.

Но самым распространенным и наболевшим вопросом, всегда остается вопрос об исповеди и Причастия. Молодые люди боятся и стесняются рассказывать свои грехи на исповеди. Задача священника состоит успокоить и психологически подготовить к участию в таинствах в церкви.

Смотрите также статью Евгений Попиченко

Работа в социальных сетях

Отец Островский так комментирует свою работу в социальных сетях:

«смысл всех этих трансляций

был только один: привлечь

внимание людей далеких от

религии к Богу,

заинтересовать их и помочь

им сделать первые

шаги в Церкви».

Все свои трансляции он проводит в Instagram. Которые выкладывает на своем канале в YouTube, где их всегда можно посмотреть в записи.

Адреса страниц П.Островского в социальных сетях

Батюшка — руководитель благотворительной группы ВКонтакте «Добрые дела»

Через группу оказывается помощь малоимущим и многодетным семьям. А также детям, старикам, инвалидам и всем нуждающимся в помощи.

Группа «Добрые дела» сотрудничает с социальной защитой населения г. Красногорска и с реабилитационным центром по делам несовершеннолетних. На протяжении нескольких лет, группа финансирует поездки детей в монастыри и музеи по России.

За время своего существования, группа привлекла и реализовала почти  9 миллионов рублей. Планируется выход данного проекта на областной, а затем на всероссийский уровень.

Принимает активное участие в жизни телеканала «Спас» и других СМИ

С телеведущим Борисом Корчевниковым

Считает канал «Спас» для родной Русской Православной Церкви достойной площадкой для вещания народу о Боге. Бориса в шутку называет: «патриарх всея Спаса Борис Корчевников Великий».

Отец Павла Островского сделал для него в детстве одну из первых христианских книг

Отец и сын Островские

В восьмидесятые годы, когда Павел еще был ребенком, православная литература тогда еще не издавалась, не говоря уже о духовной просвещении по телевидению. Его папа, Константин Островский, в то время еще не священник, для своих детей сделал подарок.

Это была самодельная книга «Жития святых» сшитая из тетрадок в толстый том. Отец писал от руки, печатными буквами истории святых, понятным и интересным языком для детей. В основе этой рукописи лежит сборник святителя Дмитрия Ростовского «Жития святых».

Кто бы мог подумать, что через несколько лет эта книга будет издана под названием «Жития святых для детей». Кроме этого, протоирей Константин является автором книг: «Православное семейное чтение на каждый день», «Пьесы театра «Патерик» и «Умереть нам не удастся». 

hranitel.club

«В плане нравственности мы катимся на дно»: правила православного SMM от блогера-священника

Настоятель Никольского храма в Красногорске отец Павел Островский приехал в Екатеринбург в рамках своего отпускного тура по российским городам. Он встретился с корреспондентом 66.RU в холле отеля Hilton и в перерыве между общением с местными священниками и своими подписчиками рассказал о том, зачем проповедует через социальные сети, можно ли заработать священнику-блогеру и кто цензурирует его посты «ВКонтакте».

— Вы — первый священник, который начал общаться с верующими через социальные сети? — Я был первым, кто начал вести трансляции в Periscope. А вообще никто никогда не следил за тем, кто был первым. Просто у всех разная степень активности. Бывает, человек активный, но у него мало подписчиков, в то время как его менее активный коллега оказывается более популярным. На мой взгляд, есть священнослужители круче меня, но… неудачно.

— В каких соцсетях общаетесь? — Меня нет только в Tinder и других сетях, построенных на принципе знакомств. Сами понимаете: девочка ищет мальчика для встреч в кафе и наталкивается на священника с бородой — было бы странно. А так я присутствую во всех основных соцсетях: «ВКонтакте», «Одноклассники», Facebook, YouTube, Periscope, Instagram. Другое дело, что они все разные в плане стиля общения.

— У вас разный контент для разных соцсетей?

— Конечно. Мы подстраиваемся под уровень аудитории, под ее образованность. Этот принцип был рассказан нам еще апостолом Павлом в первом веке, и, как ни странно, по этому принципу живут вообще все. Апостол Павел говорил про проповедь Евангелия: «Для иудеев я — как иудей, для подзаконных — как подзаконный; для всех я сделался всем, чтобы привлечь хотя бы некоторых».

— Давно вы этим занимаетесь? — Вообще я в интернете очень давно — года с 1999-го. И до соцсетей я общался в форумах, а до них — в чатах. Но в чатах была, скорее, болтовня, а не плодотворное общение. Это не имело отношения к проповеди, которую я сейчас веду. Активно рассказывать о православии я начал на форумах, и тогда, конечно, многое не получалось, знаний личных не хватало. Но в итоге все это сыграло мне на руку. К тому моменту, как соцсети стали использовать все подряд, я уже был в числе самых опытных пользователей. И сейчас такого опыта виртуального общения, как у меня, нет у большинства священнослужителей.

— Зачем вам это? — Ну как зачем? Мы неизбежно катимся на дно в плане нравственности. В плане воспитания — мы неизбежно и с огромной скоростью летим на дно. И у двух последних поколений, выросших в интернете, можно зафиксировать следующее: глубочайшее незнание своей истории, неуважение к старшим, неуважение друг к другу как к собеседникам. Не зря самое популярное в СМИ выражение — «я хочу сказать». Но кто ты такой в реальной жизни, чтобы что-то говорить? Кому ты вообще нужен? Да тьфу на тебя, как говорит Усманов. Я к тому, что раньше право на трибуну нужно было заслужить, слово давали признанному авторитету. А сегодня соцсети дают право голоса всем и вся, включая тех, кто вообще ничего не понимает. И никто не несет ответственности за свои слова. Вот ты же сталкивалась в своей жизни с такой простой вещью, когда мальчик говорит «я тебя люблю», а через некоторое время говорит, что «я тебя не люблю».

— Вроде нет. — Нет? Ну ничего… Я к тому, что люди сегодня за свои слова не отвечают. И ярлыки вешают на всех. Так что у меня нет задачи в первую очередь рассказать о православии, потому что это слишком интимная и серьезная тема, чтобы говорить об этом первому встречному. Моя задача — заставить людей хоть немножечко думать, анализировать, заставить их быть серьезными. Церковь считает, что человек с 12 лет должен становиться серьезным. Но много ли зрелых, состоявшихся мальчиков 18–20 лет, которые анализируют свои поступки, несут ответственность за свои слова?

— Какая из соцсетей самая эффективная? — В плане массовых проповедей — Periscope, потому что там можно спокойно общаться с людьми, и они могут анонимно задавать вопросы, чувствуя при этом защищенность.

— Вы работаете только на старую аудиторию, то есть для православных, или еще выполняете миссионерскую функцию и привлекаете к православию новых людей? — Ну смотрите: за 2016 год материал на первую исповедь (а исповедь — это первый шаг, который делает тебя человеком внутри церкви) взяли около трех тысяч человек, и большинство из них — молодые. В масштабах пропаганды федеральных ТВ это, конечно, немного, но в масштабах трудов одного человека это нормально.

Отец Павел Островский делает селфи, постит смешные картинки, фотографии еды, а параллельно ведет проповедь.

— Насколько соцсети — эффективная площадка для миссионерства? — На мой взгляд, верующему человеку вообще в интернете делать нечего. Если ты там миссионерствуешь — это одно. А если фотки смотришь — иди лучше гуляй, рыбу лови, живи полноценной жизнью. В соцсетях люди перестают жить. Поэтому вопрос к верующему человеку, который по умолчанию постулирует, что будет бороться с праздностью, ленью, жить по заповедям Божьим: ты зачем вообще в соцсетях сидишь? Больше скажу. Большинство людей верующих, сидящих в интернете, не способствуют церковной миссии. Чаще за их поведение приходится извиняться. Православные христиане должны показывать пример реального общения.

— От соцсетей больше вреда или пользы?

— Миссионер использует те средства общения, которые использует общество. Если честно, мне не нравятся соцсети. Но у нас же вся молодежь от 15 до 40 лет сидит в соцсетях. И с этим уже ничего не сделаешь. Поэтому приходится тоже туда идти, хотя это крайне убогий вариант общения. Всегда, когда ты общаешься через текстовые сообщения, твой собеседник может домыслить все что угодно. Если это не видеотрансляции, то даже эмоций не видно. Поэтому я считаю, что для старта социальные сети — это нормально, но потом человека надо выводить в реальный мир и встречаться с ним реально.

— Вы зарабатываете на соцсетях? — Есть большая разница между зарабатыванием и жалованием. Жалование — это когда тебе жертвуют, а заработок — это когда специально что-то делаешь, чтобы получить деньги. Понятно, что это вопрос совести, и никто никогда не узнает, для чего ты ведешь соцсети: ради людей или ради денег. Другой вопрос, что то, что я делаю, не окупишь никакими материальными средствами.

— То есть пожертвования вам приходят? — Да. За первый год трансляций в Periscope мне пожертвовали около тысячи рублей в целом — ты сама понимаешь, что это немного. Но я никогда не переживал за деньги. Я, как и другие священники, живу за счет того, что жертвуют люди в храме. Но в последние полгода людей в Periscope очень много, и они благодарят меня — кто вживую, кто на карточку. Так что не скрою: доход, который мне сейчас приносят социальные сети, достаточен. Я не бедствую и уже не беру пожертвования в храме. Но настоящее мое богатство — это жена и трое детей. Минимальный уклон в денежную сторону лишает человека полноценного счастья. Если человек посчитал, что от денег будет зависеть его счастье, — он сразу теряет, потому что деньги — это просто средство.

— Смоделируем ситуацию: к вам обращается потенциальный рекламодатель и предлагает вам деньги за то, чтобы вы упомянули во время трансляции его товар. Деньги при этом вы можете отдать на благое дело вроде строительства храма. Какой товар вы бы согласились рекламировать? — В принципе, церковь подобные вещи не запрещает. Рекламировать что-то (если только это не сигареты или что-то в этом роде) — не грех. Но я бы все равно не согласился на рекламу. Я крайне люблю свою свободу, и связывать себя обязательствами я бы не хотел.

— А были подобные предложения? — Есть богатые люди, которые предлагают материально поддерживать мой канал даже без каких-то рекламных вещей. Но это все равно связало бы меня обязательствами. Например, я обязан был бы запилить ролик, условно, вот прямо сейчас — зачем мне это надо? Живу себе спокойно. Это же такая важная вещь — свобода. Хотя есть исключение. Если бы, не приведи Господь, у меня заболели дети и им бы понадобились деньги на операцию, я бы согласился и косметику рекламировать.

— Какие у вас показатели эффективности? У популярных блогеров это их заработок. — Для православного христианина существует только один показатель эффективности — пройдешь ли ты Страшный суд. Дело в том, что никто не знает меры, не знает, кому сколько дано. Поэтому мы не знаем свою степень эффективности. Если в Екатеринбург приедет Путин и подметет двор, мы скажем ему: «Вы — президент, и спрос с вас — в масштабах страны, а не двора». А если то же самое сделает человек с ограниченными возможностями — это будет уже подвиг. Эффективность определяется двумя факторами: что нам дано и что у нас в итоге получилось. И это будет ясно только на Страшном суде.

— Существуют ли ограничения, предписывающие, что можно писать и говорить в соцсетях, а что нельзя? — Тут все просто: нельзя соблазнять и провоцировать людей. Я хочу, чтобы люди после того, как со мной пообщались, сохранили мир внутри себя. Могу ли я сказать, нравится ли мне Путин или Навальный? Да мне просто все равно. Я не власть имущий человек и не хочу им быть.

— Вы говорите, скорее, про внутреннюю цензуру. А есть кто-то в РПЦ, кто контролирует общение священников в соцсетях? — У нас такой цензуры нет. Священноначалие, как любое начальство, занято, так что сложно представить, чтобы патриарх Кирилл сел на досуге… Хотя давайте пройдемся по всем стереотипам: сел патриарх Кирилл на свою яхту, достал свои часы и, облокотившись на золотую кровать, взял седьмой iPhone, включил Periscope и смотрит, что там говорит Павел Островский. Что-то я сомневаюсь, что когда-то так будет. Я свое свободное время трачу на сон. Подозреваю, что и патриарх Кирилл между яхтой с просмотром трансляций и сном выберет сон. Священноначалие не цензурирует. Оно надеется на сознательность людей, которые выходят в открытое пространство. Так что цензор у меня только один — моя мать.

— Нужно ли ваш позитивный опыт перенимать другим священникам? — Священнику надо в Бога верить, ставить свою духовную жизнь на первый план и быть заинтересованным в том, чтобы окружающие люди становились лучше. Если он заинтересован — то уже не важно, каким образом он будет делать их лучше: через социальные сети, через рэп, как ваш MC Nastoyatel, или через службу в тюрьме.

Фото: Сергей Логинов для 66.ru; личные страницы Павла Островского в социальных сетях
Page 2

Главные, свежие новости Екатеринбурга, России, мира. Репортажи, интервью, расследования, лайфхаки, конфликты, инфографика, фоторепортажи, видео. Публикуем свежие новости, мнения и комментарии популярных людей, события в Екатеринбурге, России, мире на главные темы общества, экономики, политики, культуры, интернета, спорта, развлекательной жизни Екатеринбурга.

Page 3
Page 4
  • Работа
  • Финансы
  • Недвижимость
  • Авто
  • Еда
  • Поиск лекарств
  • Афиша
  • Общение
  • Прочее
  • Еще ▾

66.ru


Смотрите также