Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Петр фоменко биография национальность


Кинорежиссер Фоменко Петр Наумович: биография, творчество, интересные факты

Крупный деятель театра и кино, обладатель собственного авторского видения и метода Фоменко Петр Наумович оставил значительный след в искусстве России. Его киноработы вписаны в список лучших экранизаций литературной русской классики. Творческий путь режиссера складывался непросто, ему пришлось многое преодолеть, прежде чем достичь самореализации.

Детские годы и семья

Родился Петр Наумович Фоменко в Москве 31 июля 1932 года. Папа мальчика погиб во время Великой Отечественной войны, есть лишь несколько фото отца с сыном. Главная забота о ребенке лежала на плечах матери, она очень любила Петю и старалась сделать его детство максимально счастливым. Александра Петровна происходила из очень интеллигентной, образованной семьи из Новороссийска. Ее отец был заместителем начальника грузового порта. Во время гражданской войны семья укрывала раненых и со стороны красных, и со стороны белых. Так в их дом попал красный командир Наум Фоменко, в которого девушка страстно влюбилась и уехала за ним в Москву. После войны Александра Петровна работала экономистом по международным связям в ведомстве Анастаса Микояна. Она очень любила искусство, это чувство она передала сыну, который всю жизнь больше всего любил именно музыку, она стала его путеводной звездой в жизни и основой его творческого метода как режиссера.

В детстве Петр занимался самыми разными видами спорта: конькобежным, футболом, теннисом. Эти увлечения также остались с ним на всю жизнь.

Путь в профессию

С детства Петр занимался игрой на скрипке, он окончил училище имени Гнесиных, музыкальное училище Ипполитова-Иванова. Мама мечтала, что сын станет выдающимся музыкантом, но в определенный момент и мать, и сын поняли, что большой карьеры в исполнительском искусстве ему не сделать, и юноша стал искать себе иную стезю. И в 1950 году он с первого раза поступает на актерское отделение школы-студии МХАТ. В это время студия была оплотом классического театра, и Фоменко с его хулиганством и бесконечной иронией никак не вписывался в ее концепцию выпускника. За 2,5 года учебы Петр смог не только подружиться со многими однокашниками, но и восстановить против себя почти весь педагогический состав, кроме Вершилова, который продолжал заниматься с Фоменко, несмотря ни на что.

Будущий режиссер постоянно участвовал в розыгрышах и затевал множество проказ, порой совсем не безобидных, и поэтому с третьего курса его отчислили с формулировкой «за хулиганство». Фоменко очень переживал это изгнание, к тому же перед ним остро встал финансовый вопрос, и ему пришлось искать самые разные способы заработка. Но главное, что ему нужно где-то учиться, чтобы получить профессию, и он поступает на филологический факультет МГПИ, где знакомится с целой плеядой замечательных людей. Это Ю. Визбор, Юлий Ким, Юрий Коваль, Владимир Красновский, с которыми он будет дружить всю жизнь и которые помогли ему окончательно определиться с будущей профессией.

Еще в МГПИ Фоменко ставит капустники, занимается в студенческом театре, репетирует «Каменного гостя» и понимает свое истинное предназначение.

По окончании филфака Фоменко Петр Наумович поступает на режиссерский факультет ГИТИСа, где во время учебы ставит свой первый полноценный спектакль «Беспокойное наследство» по пьесе К. Финна. Его педагогами были Н. Горчаков, Н. Петров, А. Гончаров.

Он окончил институт в 1961 году и жаждет работать, он уверен, что нашел свое предназначение, у него полно творческих идей и замыслов, теперь ему нужен только театр.

Театральные скитания

После выпуска из института Фоменко начинает настоящие мытарства в поиске работы. Он трудится в нескольких театрах, ведет студию в Доме культуры, сотрудничает со студенческим театром МГУ. Петр Наумович ставит спектакль в театре им. В. Маяковского «Смерть Тарелкина» по пьесе Сухово-Кобылина. Постановка отличается остротой, иронией, хлесткой сатиричностью и незаурядностью, все это было чрезмерным для советского театра, и спектакль запретили после 50 показов, несмотря на оглушительный успех у зрителей. Постановка «Новая мистерия-буфф» в театре Ленсовета подверглась жесткой цензуре, спектакль сдавали пять раз, но его так и не допустили к показу.

После этого Фоменко стало еще труднее найти работу. Он берется за любой труд, но это не дает финансовой стабильности. В поисках постоянного места занятости Петр Наумович уезжает в Тбилиси, где работает в театре им. Грибоедова два года.

В 1972 году он переезжает в Ленинград, где работает в театре комедии до 1981 года. Здесь он ставит 14 успешных спектаклей, параллельно сотрудничает с театрами Москвы. Петр Наумович Фоменко, фото которого помещено на стендах театров обеих столиц, берется за любое дело, в год у него выходит 1-2 спектакля. В 1982 году он ставит спектакли в театре им. Маяковского в столице, с 1989 года работает в театре им. Вахтангова.

Режиссер Фоменко Петр Наумович много работает и в других театрах, всего за свою творческую жизнь он поставил около 50 спектаклей в разных театрах мира, не считая постановок в своей мастерской.

Большое кино

В 1973 году советский кинематограф обогатился еще одним мастером, именно тогда приходит в кинорежиссуру Фоменко Петр Наумович. Настоящая фамилия творца стала синонимом киноталанта. Выступив одновременно в роли сценариста и режиссера, Фоменко в 1973 году делает фильм «Детство. Отрочество. Юность» по произведению Л. Н. Толстого.

В 1975 году он снимает картину по пьесе В. Пановой «На всю оставшуюся жизнь». Здесь он также выступает как соавтор сценария. Четырехсерийная картина о тяжелой работе военных медиков в годы Второй мировой войны построена на уникальной методике Фоменко по работе с актерами, они у него не играют, а живут и импровизируют в кадре. Лента получила много хвалебных рецензий и приз на кинофестивале в Грузии.

В 1977 году Фоменко Петр Наумович, известный режиссер к тому времени, снимает лирическую картину «Почти смешная история». В фильме звучит очень атмосферная музыка и песни на стихи Ю. Мориц, Н. Матвеевой, А. Величанского. Здесь режиссер смог показать свою новую грань, он дает понять, что может быть добрым, мягким и даже немного романтичным.

В 1985 году выходит очередной фильм Фоменко – «Поездка на старом автомобиле». Эта светлая комедия по сценарию Э. Брагинского вновь показала зрителям мягкого и лиричного режиссера и стала последней его работой в большом кинематографе.

Телетеатр Фоменко

Фоменко Петр Наумович смог создать свой уникальный формат, снимая телефильмы. Его экранизации классических произведений русской литературы стали образцом бережного и почтительного отношения к материалу. При этом данные постановки – это не скучный пересказ, а творческое переосмысление произведений. Фильмы отличает необыкновенная музыкальность и вдохновенная игра актеров. Всего Фоменко снял 16 телефильмов. Среди них - «Этот милый старый дом» по Арбузову, «Таня-Таня» по пьесе О. Мухиной, «Любовь Яровая» по Треневу и, конечно, великолепные экранизации Пушкина.

Проза Пушкина стала для режиссера материалом для бесконечных размышлений и творчества. Петр Наумович Фоменко, биография которого в течение многих лет была связана с экранизациями повестей Пушкина, находил огромное вдохновение в литературном материале. Он дважды снимает фильмы по «Пиковой даме», и они отличаются не только трактовкой, но и режиссерскими решениями. Знаменитый фильм «Выстрел» со звездами кино Леонидом Филатовым и Олегом Янковским стал фирменным знаком Фоменко-кинорежиссера. В 2012 году он снимает последний телеспектакль по Пушкину «Триптих», в котором соединил «Графа Нулина», «Каменного гостя» (которого так и не смог показать зрителю в юности) и «Сцены из Фауста», здесь в полной мере проявилось новаторство режиссера и его глубочайшее почтение к исходному материалу.

Педагогическая деятельность

Фоменко Петр Наумович кроме режиссуры более 20 лет отдал педагогике. Он выпустил четыре курса в Российской академии театрального искусства. Ученики говорят, что Фоменко обладал исключительным талантом учителя, он вдохновлял и студентов, стимулировал их к поиску, импровизации, росту. Не напрасно они всегда имеют свое лицо, их ни с кем не перепутаешь. С учениками он ставит любимую классику Гоголя, Пушкина, Островского, Чехова, учит их не только преклонению перед материалом, но и способности переосмыслять тексты, создавая современные образы.

Мастерская П. Н. Фоменко

Из числа верных учеников режиссера сложился самобытный, авторский театр его имени. Мастерская Фоменко в 1993 году получает официальный статус театра, в репертуаре которого - одна классика. Но режиссер с командой единомышленников всегда находит новый подход к традиционной истории, поэтому постановки театра отличаются новаторством и актуальностью. Многие из них отмечены самыми высокими наградами и премиями. После ухода режиссера из жизни в 2012 году театр возглавил Евгений Каменькович, и труппа продолжает традиции мастера, продолжает жить.

Частная жизнь

Фоменко Петр Наумович, личная жизнь которого отличалась разнообразием и сложностью, был дважды женат и имел один большой роман, от которого у него родился единственный сын. Первый раз он женился в Тбилиси на театральном художнике Лали Бадридзе. Второй и последний брак с Майей Тупиковой продлился почти 50 лет. Несмотря на это, Фоменко Петр Наумович, семья для которого была крепким тылом, позволял себе многочисленные увлечения. Но его жена, мудрая женщина, понимала, что это издержки творческого характера мужа, и прощала ему его слабости.

Интересные факты из жизни Петра Фоменко

В школьные годы Фоменко увлекся футболом, он гонял мяч вместе Толей Ильиным, который много лет спустя станет знаменитым футболистом. Петр Наумович футболистом не стал, но был страстным болельщиком всю жизнь.

Фоменко Петр Наумович, национальность которого неоднократно становилась предметом его шуток и баек, всю жизнь считал себя русским режиссером. Хотя в советские времена ему приходилось ощущать негативное влияние своего происхождения. Он со свойственной ему иронией рассказывал, как во время прохождения практики в Малом театре строгий начальник отдела безопасности был благорасположен к начинающему режиссеру ровно до тех пор, пока не услышал отчество Фоменко. Как только он узнал, что он Петр Наумович, то сразу сделал соответствующие выводы и начал истово исполнять свои обязанности, ограничив временный пропуск в театр только 1 месяцем.

В годы безработицы, после отчисления из школы-студии, Фоменко много работает в подмосковных домах культуры, где ставит классические произведения. Он и там нашел возможности для собственной трактовки. Так, он поставил пьесу «Сирано де Бержерак» Ростана, в котором главный герой передвигался на инвалидной коляске, а красавица Роксана весила больше центнера.

fb.ru

Петр Фоменко биография, фото, личная жена, его семья и жена

Петр Фоменко – это прославленный режиссер и театральный педагог, чей многолетний труд сформировал сам стиль и образ российского театра. Среди его учеников было множество звезд современного искусства.

Среди его театральных постановок – бессчетное множество шедевров. Именно поэтому в настоящее время Петра Фоменко, называют классиком российской сцены. Человеком, который стал образцом для многих десятков последователей.

Пётр Фоменко появился на свет 13 июля 1932 года в городе Москва. В детстве он был самым обычным парнем, а потому, как и многие его сверстники, увлекался спортом.

В разные годы он занимался футболом, теннисом, хоккеем с мячом и традиционным хоккеем с шайбой. Некоторое время спустя в числе его увлечений появились также музыка и театр. Как отмечается в ряде источников, любовь к искусству парню привила мать.

Еще в детском возрасте наш сегодняшний герой окончил музыкально-педагогический институт имени Гнесиных, а затем еще и училище Ипполитова-Иванова (класс скрипки). Некоторое время Петр Фоменко думал о том, что в будущем станет музыкантом, однако впоследствии все-таки поступил в театральный ВУЗ – в Школу-студию МХАТ. Именно поэтому в своих более поздних интервью наш сегодняшний герой неоднократно признавался, что в театр его привела музыка. Однако поступить в МХАТ, как известно, это еще полдела. И ярким примером тому является сам прославленный режиссер. Будучи ярким, живым и креативным, Петр Фоменко никогда не хотел развиваться в канве скупого и консервативного советского искусства. Его считали «одаренным изгоем», а потому он постоянно пребывал в немилости у местных педагогов.

Именно поэтому уже на третьем курсе Петра Фоменко отчислили, подыскав для этого какой-то сомнительный предлог. После этого наш сегодняшний герой поступил на филологический факультет МГПИ имени Ленина, где стал учиться на заочном отделении. В период учебы он сдружился со многими известными деятелями советский неформатной сцены. Он режиссировал «капустники» для Юрия Визбора, ставил некоторые музыкальные спектакли для Юрия Коваля. Некоторое время спустя он едва самостоятельно не поставил пушкинского «Каменного гостя». Однако данный проект так и остался на стадии репетиций.

После окончания МГПИ Петр Фоменко снова взялся за учебу и поступил на режиссерский факультет ГИТИСа. Именно здесь в 1958-м году он поставил свой первый спектакль. После окончания ГИТИСа Петр Фоменко стал работать в театре Маяковского, однако и в этот раз мир «советского партийного искусства» крайне негативно принял молодого режиссера. Его постановка «Смерть Тарелкина» была запрещена после пятидесяти показов. Его спектакль «Новая Мистерия-Буфф» и вовсе был не допущен к показу. В довершение всего в один прекрасный момент театральные критики Страны советов нарекли режиссера «осквернителем русской классики», после чего Петр Фоменко надолго остался без работы.

После этого наш сегодняшний герой долгое время жил случайными заработками. Он ставил представления в провинциальных театрах, иногда помогал режиссерам на телевидении. Некоторое время Петр Наумович даже работал филологом. Однако впоследствии талантливый «неформатный» режиссер все-таки нашел для себя подходящее место в мире театрального искусства.

Оставив Россию, Петр Фоменко отправился в Грузию, где в течение двух лет проработал в Тбилисском театре Грибоедова. В 1972-м году он вновь вернулся в РСФСР, где стал трудиться в качестве режиссера Ленинградского Театра Комедии. Пять лет спустя наш сегодняшний герой стал главным режиссером данного театра, однако, несмотря на это, уже в 1981-м году вновь-таки был вынужден уйти из-за очередного «идеологического конфликта». В том же году Петр Фоменко вернулся в Москву, где некоторое время спустя нашел работу в том самом Театре Маяковского. В 1989-м году режиссер перешел в Театр Вахтангова. Параллельно с этим (начиная с 1981-го года) Петр Наумович преподавал в родном для себя ГИТИСе. Поначалу он работал лишь в качестве одного из педагогов студии Оскара Ремеза. Однако уже в 1992-м году получил звание профессора, а вместе с ним и право набрать свой собственный курс. С тех пор в качестве преподавателя Петр Фоменко работал около двадцати лет. В разные годы его учениками были Сергей Пускепалис, Полина Агуреева, Миндаугас Карбаускис, Галина Тюнина, Марина Глуховская, и многие другие прославленные деятели театра. В 2000-м году наш сегодняшний герой также работал педагогом в Парижской консерватории.

Параллельно с педагогической деятельностью, Петр Фоменко продолжал работать в качестве режиссера. С 1993-го года он работал в качестве руководителя Московского театра «Мастерская Петр Фоменко», а также ставил спектакли в других театрах. В разное время режиссером было поставлено порядка шестидесяти спектаклей в Москве, Тбилиси, Париже, Вроцлаве, Санкт-Петербурге и Зальцбурге.

За свой выдающийся вклад в развитие театрального искусства наш сегодняшний герой получил огромное множество различных премий как в России, так и в странах Европы. Так, в частности, в личной коллекции мастера есть «Золотая Маска», «Хрустальный Турандот», премии «Триумф» и «Чайка», французский орден искусств и литературы, а также звание Народного артиста России и Заслуженного деятеля культуры Польши.

Его путь в искусстве был прерван лишь смертью. Великий мастер умер в результате сердечного приступа девятого августа 2012-го года. Ныне могила Петра Наумовича находится на Ваганьковском кладбище.

В жизни режиссера было три брака. Первой его супругой была грузинка Лали Бадридзе, которая работала художником-постановщиком в тбилисском театре. После этого наш сегодняшний герой долгое время состоял в любовных отношениях с литовской писательницей Аудроне Гирдзияускайте, которая фактически была его гражданской женой. В рамках этого союза на свет появился внебрачный сын Петра Фоменко – Андрис.

Последней супругой режиссера была актриса Майя Тупикова. С ней Петр Наумович прожил до конца своих дней.

uznayvse.ru

Московская любовь: Петр Фоменко в 50-е

Иван Толстой: Рассказывает Аудроне Гирдзияускайте. Вильнюсская запись Ирины Петерс.

Ирина Петерс: Большая часть жизни Аудроне Гирдзияускайте, литовской писательницы, театрального критика, искусствоведа, автора шестнадцати книг, связана с Москвой, которой, в ее нынешних воспоминаниях, три – Москва детства, Москва студенческой молодости и Москва наших дней.

Аудроне Гирдзияускайте: Когда началась война, мне было три года. Я помню, как мы уезжали из Литвы на машине своей, потом эту машину отняли солдаты, уже в Белоруссии. Мой отец был министром здравоохранения. Мы уезжали в эвакуацию. В ином случае нас или уничтожили бы белополяки, которые хотели вернуться и отнять Вильнюс опять, или немцы. Отец был в списках, кого надо уничтожить. Витаутас Гирдзияускас. Он был микробиолог. И мы уехали в Москву, а потом в Пермь. И он там преподавал микробиологию и создал кафедру. Эта кафедра существует по сей день.

Вернулись в Москву уже под конец войны. Возле моей кровати всегда была карта, и на этой карте, как и многие люди, флажками помечали, куда идет фронт. Я засыпала под то, что родители над моей постелью (а постель - это сдвинутые стулья, связанные), мы все ждали, когда вернемся в Литву. Культ Сталина. Все люди думали тогда, что, если не Сталин, то никакой фронт никуда вообще не двинется, и никакой победы не будет. Такое было ощущение у меня, я не говорю за родителей, что они думали.

Я помню выставку, и не одну, подарков Сталину. Там было все: живопись, его портреты, вышивки, гобелены, витражи, письмо на зерне. Какие-то жуткие чудеса! И бесконечная толпа плыла. Мне было очень интересно, что же Литва могла подарить. Был, конечно, янтарь. Ощущение - очень жарко, очень долго, бесконечно, и понять нельзя – зачем? Куда можно положить все это? Абсурд и тяжесть.

В 1955 году я окончила школу в Вильнюсе, почувствовала надобность куда-то уехать на свободу. Многие литовцы ездили в Москву учиться. Поехала и я. Папа меня проводил на вокзал, подарил, когда уже был гудок поезда, лимон и конфету, и сказал: «Когда будет очень весело и хорошо, съешь этот лимон, а когда очень плохо – конфету». Поступила в ГИТИС. Был большой конкурс.

Ирина Петерс: На театроведческий?

Аудроне Гирдзияускайте: Да. До меня там была студия литовская, которую воспитывали супруги Орловы. Прекрасные педагоги, МХАТовцы. Система студий национальных – молдавская, таджикская – в республиках, в которых не было театров. Люди, окончив эти студии, потом там создавали театры. Директор института тогдашний любил принимать людей скромных, не созревших, как смеялись уже старшекурсники - серых, чтобы было спокойно, легче руководить. Всякое бывает в таком возрасте. В коридорах и по садику ходило много москвичей, которые удивляли своими знаниями, все спектакли знали, все театры. Мне казалось: Господи, какие фамилии! Например, Книппер, взрослый уже мужчина, хотел поступить. Самое странное, что эти как раз не попали. Наш курс был очень молодой и очень интересный. Двое немцев, румынка, полька, латыш, я, всех не перечислишь.

Когда я вошла в первый раз в ГИТИС, вижу, во всю стену – фреска: Иосиф Виссарионович в белом кителе, со всеми своими регалиями и орденами, улыбающийся, принимал цветы из рук ребенка, кругом толпа, обожествляющая его. Когда я приехала через год, ее уже не было. Я подумала: закрасили или соскребли?

Ирина Петерс: У вас в семье были репрессированные?

Аудроне Гирдзияускайте: И не один. Дядя мой был в лагере - и в немецком, и в русском. До войны - в литовской армии. Таких уничтожали. Послали в конце войны на передовую. Между Лиепая в Латвии и Палангой, где происходили бои. Было страшно! Там просто трупами лежали поля на стороне советской и на стороне немецкой. Вернулся оттуда с мешком на плече, замученный совершенно, мама его не узнала в дверях! Жуткое зрелище было! Были репрессированные и из моих родственников более молодого поколения, один из них, будучи гимназистом, попал в лагерь за какие-то стихи.

Наши преподаватели, те, что солидного возраста, были самыми интересными, самыми сильными. Профессор зарубежной литературы Локс, Тарабукин, который работал с Мейерхольдом. Я посещала режиссерский курс параллельно, там преподавал Николай Горчаков (это первое поколение после Станиславского). Профессор Бояджиев, автор книг, по которым мы учились, был темпераментный - когда он заканчивал курс, всякий раз по традиции все вставали и аплодировали. Большое счастье слушать таких людей. Но были и другого сорта преподаватели – сталинисты.

Началась оттепель.. Приезжает Театр Брехта из Германии. Брехт только умер, но театр еще был очень свежий. При этом наша преподавательница говорила, что единственный театр в мире «правильный» и хороший - театр советский. И вот мы идем смотреть постановки Брехта. Я просто поражена была, насколько это меня трогает. Как переживаешь! А нам говорили, что это рациональное, холодное искусство. Начали мы мыслить... Пришли хрущевские времена, стало чуть свободнее все, и занавес железный, хотя он был еще тяжелый, все-таки местами прорывался, и мы стали видеть многое.

Судьба нашего курса была странная. Что там случилось, не знаю, но румынку отправили домой, польку отправили домой… По «профнепригодности» – был такой трафарет. Я тоже была исключена. Комендантша наша была настоящим шпионом. Женщина средних лет, очень сексуальная, она была вынуждена свои потребности удовлетворять, общаясь со студией казахской, а женщины европейские, которые дружили с европейскими мужчинами, ее жутко раздражали.

Как-то раз мой сосед по общежитию меня и еще одну девушку пригласил в ресторан на день рождения. Но ему не хватило денег расплатиться. Взяли паспорт у него, у нас не забрали, и мы были вынуждены пешком возвращаться в общежитие. Мне приписали какое-то аморальное дело, вызвали для объяснений на комсомольский комитет, на котором обсуждали. Я подробно рассказала об этом вечере и сказала, что не вижу тут ничего, за что можно было бы вызывать. Им стало неловко. После этой истории я больше в комсомольскую организацию уже не возвращалась никогда.

1957 год. Знаменитый фестиваль молодежи в СССР. Правительство постановило советских девушек поприличнее одеть: трех цветов костюмы, юбки клеш. Потому что это время рок-н-ролла. Можно было в ЦУМе купить эти юбки, кофточки, на которых слово «мир» на всех языках, такие пестрые, и косыночка. Были фиолетовые, желтые, синие. Я купила желтую. Многие молодые девицы были так одеты. И вот началось общение, просто на улице с незнакомыми людьми ты мог разговаривать. Это было потрясающе! Мы познакомились с парнями. Три девушки. Я не помню, что мы там пили или ели, но это было минимально, как птицы, не было угощений таких, как сейчас. Энтузиазм невероятный, передать это невозможно, и непонятно - отчего. Такой всплеск свободы!

Вспоминаю маленькую комнату в коммуналке… Одна моя сокурсница была помешана на танце, она нас пригласила к себе, поставила табуретку посередине этой комнатушки, мы все подогнули ноги на диване, и она танцевала на табуретке. Это было настроение!

Позже я встретила нашего профессора Бояджиева, он знал, что меня исключили и что написали «по профнепригодности». Сказал, что я должна подать заявление и вернуться в ГИТИС. Приняли назад, но только на заочное.

Я посещала режиссерский курс Андрея Гончарова, это один из самых тогда сильных режиссеров, прекрасный педагог, которой воспитал литовца Витаутаса Чибираса. И - Петра Фоменко. Уже этого одного достаточно.

Ирина Петерс: Вы упомянули Петра Фоменко. Может быть, расскажете?

Аудроне Гирдзияускайте: Сейчас о нем вышли две книги, одна за другой. Известный автор Михаил Левитин открыл уже самое нутро, препарировал характер и психологию, попробовал раскрыть эту противоречивость, не люблю я громких слов, но гениальность человека.

Ирина Петерс: Петр Наумович Фоменко (1932-2012), выдающийся советский и российский режиссер театра и кино, педагог, создатель шестидесяти спектаклей, отличавшихся яркой театральностью, музыкальностью, блестящими актерскими ансамблями. Его имя носит один из московских театров. Он также создал особый телетеатр, снимал художественные фильмы. Профессор Петр Фоменко - трижды лауреат Государственной премии России, а также премии «Триумф» и Премии имени Товстоногова.

Аудроне Гирдзияускайте: Мы с Петром познакомились в 1957 году в библиотеке ГИТИСа. Самое уютное место во всем институте! Там ты мог получить все, что хочешь. Прекрасные библиотекарши. Находиться в библиотеке было в удовольствие. Со стен, с полок наблюдали за нами знаменитые театралы русские, начиная с Волкова. Лампы такие… Ты был, как дома. Там мы познакомились как-то молча, потом повстречались еще где-то. Могла бы его назвать своим учителем. Он уже был окончивший Институт Литературы, учился во МХАТе, откуда его выбросили в свое время за какое-то хулиганство. Он любил этот жанр. Очень хорошо знал музыку и изобразительное искусство. Его мать была интеллигентным человеком, из украинской, довольно богатой среды, знала языки. С Петром и через него я познакомилась со многими людьми в Москве, которые очень близкими стали. Юрий Ряшенцев, Владимир Ревзин, архитектор, Юрий Зерчанинов был известным журналистом. Уже были взрослые люди, они работали. И, в основном, это еврейская среда.

Через сокурсника Петра Феликса Бермана я познакомилась с компанией одесситов - «энциклопедистов». Собирались юристы, врачи, инженеры раз в месяц, и каждый из них рассказывал остальным , что нового в его области. Представляете? Школа настоящая. Когда они беседовали, я сидела где-нибудь на диване, они - за столом все, а потом уже какая-нибудь жареная картошка, селедка и водочка. Второй акт бывал уже со мной вместе. Я была моложе их. Узнала настроения людей, быт. Помню, как мы всегда праздновали Старый Новый Год в Москве, Масленицу. Бывали блины с икрой. Икра была в Елисеевском магазине, только нужно было иметь, на что покупать.

Ирина Петерс: Были такие вопросы: откуда ты? Литовка.

Аудроне Гирдзияускайте: В общем чувствовала себя хорошо. Была из того края, который в России многим казался более западным, культурным. Но однажды меня так ранило, когда в первый раз в жизни услышала слово «нацмен». Поразило, когда это я услышала в самом ГИТИСе по отношению к студиям не из европейской части. Вся «дружба народов» повисла на тонком волоске.

В общежитии я жила жутчайшем. 11 корпусов. Бараки, ни удобств, ничего! Ледяная вода, железный кран один в умывальне, общий жуткий туалет. У меня над кроватью висел кусок штукатурки вот такой толщины, такая глыба. Папа приехал навестить и сказал: «Ты не клади голову в эту сторону». Я говорю: «Ты хочешь, чтобы мне на ноги это упало?»…

Ирина Петерс: Вернемся к Петру Фоменко.

Аудроне Гирдзияускайте: С ним было очень сложно. Он любил опаздывать. Ждешь его… Вы знаете, что такое в молодости ждать того, кто тебе очень дорог? И вот я хожу, комната небольшая, шесть метров, туда-сюда, жду, жду… Абсолютно выходишь из себя. Проходит два-три часа, и он появляется, как будто ничего. А ты уже - как сумасшедшая. Он жил своей внутренней жизнью, почти никогда не делился впечатлениями. Бывали часто в музеях, он говорил полслова. Но для меня было все очень важно для формирования вкуса. Он был критичный и, вместе с тем, очень любил классическую музыку, знал ее хорошо, любил бардов и сам сочинял песни. Любил петь «под Вертинского». Часто, когда по Поварской от ГИТИСа мы шли к Площади Восстания, где я жила, он мог петь на улице громко, ему нравилось, что люди видят, мы танцевали на тротуаре в ритм какой-нибудь песни.

(Звучит песня Вертинского)

Аудроне Гирдзияускайте: В эти годы люди стали просачиваться за границу, привозить пластинки, потом кто-то переписывал на эти рвущиеся ленты записи американского джаза. Также мы часто слушали Окуджаву, чуть позже – Высоцкого. Идешь в воскресенье весной, и из каждого окна - эти записи.

Еще о Петре Фоменко. Я иногда не понимала его эмоциональных взрывов, сумасшедших поступков. И Левитин об этом пишет. Он все сводит к тому, что Петр очень переживал безотцовщину, хотя отец с ним общался до десяти лет. Легенды об отце Петр сочинял каждый раз новые. Фоменко - это ведь фамилия матери. Потом выяснилось, что отца звали Наум Элисон.

В наших с ним отношениях не надо ничего романтизировать и никаких сантиментов разводить. Было очень тяжело расставаться, но необходимо. И эта необходимость была понятна каждому из нас с самого начала. Отношения были очень драматичные и все время срывались на чем-то, потому что никто из нас не верил, что это может быть долго. Я знала, что я никогда не останусь в Москве, что я могу жить только в Литве, я должна сделать все для Литвы, для моей родины. А он был настолько талантлив… Скажем, я никогда не видела, чтобы он сидел и учился так, как другие люди учатся. Всегда только листал легко, смотрел, думал… Таким я его и заметила в библиотеке тогда. Он имел Сталинскую стипендию, она еще так называлась. Одни пятерки были.

Мама его, такая романтик, патетичный романтик. У меня были хорошие отношения с ней. Но как-то за чаепитием… Пили крепкий чай, цейлонский, она любила с кагором, очень вкусно кагор в чай, сказала прямо и просто, что она много пережила в жизни всего, но одной вещи не переживет – если Петр уйдет из дома. Безумно его любила, руководила им и держала очень твердо, хотя позволяла и прощала все. Это был ее путь – все сводилось на него. Он ведь осуществил себя, когда ему было уже пятьдесят с лишним, а до этого – мытарства, из-за характера. И из-за мамы был, как пишет Левитин, «порченый мальчик», в смысле психологическом. Мать, вот эта власть ее, и еще рядом была его няня, и эта няня у них жила всю жизнь. Ее звали все «тетя Варя». Жила на равных правах в одной комнатке, пятнадцать метров, они жили втроем.

Когда мы подали заявление в ЗАГС и я приехала в Москву, мне отказали в комнате, которую я снимала, в страхе, что кто-то придет жить сюда. Некуда было с поезда, когда я вышла, идти. Зима, темно, минус 25, стоим на перроне… Он позвонил подруге, учился вместе с ней, и спросил, не могут ли они принять меня. Приняли. Меня всегда все всюду принимали. Я тогда была настолько глупая и молодая, что не понимала, что это тяжесть в доме. Потом мы ехали в метро, и я спросила: «А нельзя ли к тебе?». На следующий день была назначена регистрация. Он говорит: «Нет, это невозможно. Места нет». Я говорю, что могу и на полу спать. Он говорит: «Нет. Я не сказал матери». Я сказала: «Все. Свадьбы не будет». Так и написала в телеграмме своим родителям.

Ирина Петерс: Когда ваш общий сын родился в 1965 году здесь, в Вильнюсе, он приезжал?

Аудроне Гирдзияускайте: Конечно. Он часто бывал в Литве. И после рождения сына тоже. На дни рождения его мама также приезжала. Петр часто обещал приехать еще и на каникулы, но не приезжал. Присылал телеграмму часто, что мама больная, мама заболела. Судьбы повторяются в семьях, они никуда не уходят…

Ирина Петерс: Бываете в современной Москве?

Аудроне Гирдзияускайте: Приезжаю очень редко, друзья почти все умерли. В последний раз я была на похоронах Петра в 2012 году. Тогда театр Фоменко меня опекал, встретили и проводили. Все было очень по-человечески.

Москва всегда полна всего! Вот Козихинский переулок (в прошлом улица Остужева) - приходишь к дому, куда ты ходил, жил, ел и пил: еще на окне висит та же штора, а людей уже этих нет. Очень дороги были люди – их открытость, простота, чего в Литве нет, скажем, между людьми, тут реже ты близок с кем-то, отношения другого сорта.

Еще о людях. Когда мы жили во время войны в Перми, к нам была приставлена семья , которая должна была следить за нами. Мой отец ходил во французском костюме. Родители вообще выглядели на фоне пермской публики просто как из западного журнала мод. К тому же мой отец был невероятной красоты мужчина. Что за люди? Может, шпионы… Эта семья - сами потом рассказали, что были приставлены наблюдать . Он был инженером, она - редактором газеты. В результате мы подружились и переписывались потом всю жизнь, позже они приезжали в Литву, до конца были близкие отношения. А латышская семья такого же министра погибла. Ее ссылали все дальше и глубже в Сибирь, кончилось тем, что никто не вернулся.

Ирина Петерс: Эти люди , получается, вас спасли?

Аудроне Гирдзияускайте: Не загубили, потому что подружились. Кстати, вот эти тарелочки - русский фарфор с незабудками - подарены ими…

Любая страна - это люди. Не власть! Только через отношения ты можешь узнать страну и понять ее. Я в Москве так много получила знаний и любви, понимания жизни и искусства. Благодарна людям, которые меня учили, всегда помогали.

Но то, что происходит там сейчас, - это совсем другая мелодия.

www.svoboda.org

Внебрачный сын Петра Фоменко приехал на похороны из Литвы

Ребенка великому режиссеру родила театровед Аудроне Гирдзияускайте

Ребенка великому режиссеру родила театровед Аудроне Гирдзияускайте

По христианской традиции усопших хоронят на третий день после смерти. Но прощание с гениальным режиссером и педагогом Петром ФОМЕНКО пришлось отложить еще на двое суток. Многие друзья и коллеги 80-летнего мастера, скончавшегося после сердечного приступа, были в отпусках и не успевали вернуться в Москву. Но самое главное, и об этом знали только близкие, из Вильнюса ждали внебрачного сына Петра Наумовича по имени Андрис вместе с мамой - известной в Прибалтике писательницей и театральным критиком Аудроне ГИРДЗИЯУСКАЙТЕ. С законной женой, а теперь вдовой Фоменко, актрисой Майей ТУПИКОВОЙ, литовка впервые встретилась у гроба Петра Наумовича.

Проститься с мастером...

- Петр Наумович никогда не был публичным человеком, - говорит актер его театра-мастерской Карэн Бадалов. - Ни он, ни его близкие не выпячивали личную жизнь, как это многие делают. Фоменко до последнего приходил в театр, просто не мог без него жить. Сетовал, как тяжело и обидно, когда начинает предавать собственное тело. У него уже давно обнаружили страшный диабет. Надо знать Петра Наумовича, который никогда не соблюдал режим питания, волновался, курил, выпивал. Скончался в Бакулевском центре, куда его положили с жуткой аритмией. Он всегда жил не так как положено, а как чувствовал. Раньше шутили, что у нас женский театр. Фоменко всю жизнь любил женщин-актрис и ставил спектакли именно на них. Но благодаря этому у нас собралась и сильная мужская группа. Когда много женщин, то мужчины становятся мужчинами.

...пришли сотни учеников и поклонников

Пригласил на дыню

Со своей супругой - Майей Тупиковой, с которой прожил до конца дней, Фоменко познакомился в 1965 году.

- Судьба свела меня с Петей в курортном поселке Новый Свет, - поделилась вдова режиссера. - Я тогда служила актрисой в Ленинградском театре комедии и летом отправилась отдохнуть в Крым с подружками. Они и представили меня Фоменко. Если честно, его приятель, высокий блондин, поначалу приглянулся мне гораздо больше, чем неказистый и коренастый начинающий режиссер. Парни пригласили нас вечером к себе на дыню. Разговор долго не клеился, наладить беседу не помогло даже вино. Чтобы снять неловкость, Фоменко начал декламировать девятую главу «Евгения Онегина». Все сразу оживились, а я поняла - этот человек мой!

На тот момент и Майя, и Петр имели за плечами неудачные браки. Тупикова развелась с первым мужем, актером Леонидом Леонидовым, от которого воспитывала десятилетнего сына Андрея. А Фоменко расторг брак с художником-постановщиком Лали Бадридзе.

Ксения КУТЕПОВА

У Лали росла дочка Оля, но девочку та родила не от Петра Наумовича.

- То, что Фоменко мне понравился, видимо, быстро передалось ему, - продолжает Майя Андреевна. - Сначала мы просто общались, гуляли, а потом поняли - любим друг друга. После возвращения с юга, нас разделяли города. Я тогда жила в Ленинграде, Петя - в Москве. Денег на самолет не всегда хватало, но Фоменко все равно умудрялся ко мне прилетать. Доставал свою красную книжечку СТД и с ней нагло шел через все турникеты в аэропорту. Говорил, что следует на вручение знамени, его пускали в самолет - никто не понимал, что происходит. Видно, была какая-то магия, когда он произносил эти слова.

Но даже когда влюбленные стали жить вместе, Фоменко не спешил делать Майе предложение. Десять лет пара прожила в гражданском браке.

Владимир ИЛЬИН

- И только когда нам дали квартиру, отправились в загс, - улыбается Тупикова. - Иначе бы не прописали. За долгие годы совместной жизни случалось всякое. Ссоры, примирения - это жизнь! Кто соображает в физиологии, должен знать: мужчины полигамны. Петр всегда ценил женские красоту и талант. В театре у него не было романов, только на стороне. Поклонницы, любовницы - никому не отказывал. Что вы хотите - художник! Конечно, неприятно, когда муж перестает тобой заниматься и все внимание переключает на другую даму. Однажды я высказала ему свою претензию по этому поводу, но он ответил: «Ну что ты! Это ведь просто бабы, а тебя я люблю, ты у меня одна!» В общем, мы прожили вместе почти 50 лет.

Сергей ЮРСКИЙ

Плохой отец

Пасынок Андрей обожал режиссера и, когда вырос, пошел по его стопам. Правда, в свой театр Фоменко его не пригласил - для него немыслимо делать протекцию родственнику.

- Кстати, Андрей очень дружит со своим братом по отцу - известным певцом Максимом Леонидовым, даже поставил спектакль с его участием, - продолжает вдова Фоменко. - После развода мой первый муж - Леонидов снова женился, и у него родился Макс.

А вот Фоменко и Тупикова совместных детей так и не завели. Почти никто не знал, что у режиссера все-таки есть сын. Внебрачный ребенок Петра Фоменко сейчас живет в Вильнюсе. Об этой тайне мужа Майя Андреевна сегодня рассказывает впервые:

- Еще до знакомства со мной у Петра был страстный роман с литовкой. Познакомились в институте: Фоменко учился на режиссерском факультете, Аудроне - на театроведческом.

Людмила МАКСАКОВА

Она забеременела. Но ребенка Фоменко не хотел - студент и хулиган, он дорожил своей свободой. Вот Аудроне, отучившись, и уехала в родной Вильнюс с родившимся малышом, которого назвала Андрисом. Ребенку дали фамилию мамы, но муж признал его, усыновил, помогал деньгами. А воспитанием не занимался - оказался очень плохим отцом. Андрису сейчас за 50. Он - художник, еще занимался юриспруденцией, потом предпринимательством. Он приезжал к нам, и Петр бывал у него в Литве. Старшей дочке Андриса Марии - 25 лет. А младшей Анне - 23, она учится в Лондоне. С Аудроне Гирдзияускайте я познакомилась на церемонии прощания с Петей. До этого, когда приезжала в Москву, она жила у друзей, к нам не приходила. А когда я бывала на гастролях в Вильнюсе, тоже не искала с ней общения. Хотя я - не причина их расставания.

Вдова Майя ТУПИКОВА со своим сыном Андреем во время отпевания

И ЭТО ВСЕ О НЕМ

Алла ГЕРБЕР, писатель:

- Петя был остроумным, хамоватым в хорошем смысле слова человеком, одержимым тем, что делает. Излучал свет индивидуальности. Любая женщина рядом с ним чувствовала себя королевой, замечал, как она выглядит, как одета. С супругой они были замечательной парой, всегда видела ее влюбленные глаза.

Евгений КАМЕНЬКОВИЧ, режиссер:

- Петр Наумович болел все последние годы, но это ни на чем не сказывалось, сознание его оставалось светлым. Когда этим летом все ушли в отпуск, он начал копаться в «Возмездии» Блока. Любил уезжать к себе на хутор и там работать. Я видел, какое количество литературы лежало раскрытым у него в саду на столе. Весь ужас заключается в том, что он прощался со всеми нами уже много лет, а мы на это давно перестали обращать внимание. И искренне ждали начала нового сезона. Пока мы не думает, кто заменит Фоменко. Пройдет время, увидим.

За роль Калигулы в одноименном спектакле ФОМЕНКО Олег МЕНЬШИКОВ в 1990 году получил премию фестиваля «Московские сезоны»

Елена КАМБУРОВА, певица:

- На поминках вдова Петра Наумовича сказала удивительные слова, в которых было столько нежности к мужу. Я впервые узнала, что в середине 90-х у режиссера случился обширнейший инфаркт. После люди должны очень беречь себя. Но на недавнем юбилее Майи Андреевны супруг на глазах у всех, при своем плохом самочувствии, поднял ее на руки. Вот что значит любовь!

Аудроне ГИРДЗИЯУСКАЙТЕ. Фото: menufaktura.lt

www.eg.ru

Петр Фоменко

  • Как хулиганил Фоменко

    Зоя Ерошок, «Новая газета», 23.12.2016

  • «Победы на сцене важны, но победы над собой еще важнее»

    Валерия Гуменюк, «Театральная афиша», 06.2016

  • Явление Волемира

    Юрий Векслер, «Радио Свобода», 3.03.2016

  • Для любви нужна любовь

    Зоя Ерошок, «Новая газета», 3.02.2016

  • «На вручение знамени»

    Зоя Ерошок, «Новая газета», 13.01.2016

Показать все

  • Театр «Мастерская П. Фоменко»: легенды и триумфы
  • Речь о блаженном идиотизме
  • «Для каждого спектакля придумываем специальные механизмы»
  • «Дом — это про терпение»
  • Все начинается в фойе
  • Семейное счастие. Записки бастарда
  • От Сулера до… Фоменко
  • «Фоменки» 20 лет спустя
  • «Как жаль…»
  • “Триптих” по А. Пушкину. Московский театр “Мастерская П. Н. Фоменко”
  • «Толстой как предчувствие»: «Война и мир» в постановке Петра Фоменко в Калининграде
  • Мадлен Джабраилова «Актёров Пётр Наумович всегда берёг»
  • Незавершенный сюжет
  • Не повторяется
  • Пять тысяч штампов для вечности
  • Кругом одни сутенеры!
  • «Театральный роман» Фоменко вернулся в Петербург
  • Три этюда о Петре Фоменко
  • Петр Фоменко: сороковины
  • Мастерская Петра Фоменко на перепутье
  • Театр для жизни
  • Борис Любимов: Петр Фоменко умел быть на равных со своими учениками
  • Вера Фомы
  • Петр Фоменко: учитель, мучитель и духовный отец
  • «За что я люблю Петра Наумовича Фоменко?»
  • Актриса Мадлен Джабраилова: «Петр Фоменко прост. Как Моцарт»
  • «Тебя здесь видно отовсюду…»
  • Сцена стала раем — «по Фоме» играем
  • Он и есть — гамбургский счет
  • Феномен Фоменко
  • Первый из «фоменок»
  • За счастьем и свободой бежим в Арденский лес
  • Феномен «фоменок» как явление
  • Драматург, прочь из театра!
  • Террариум единомышленников под прицелом Петра Фоменко
  • Внесистемный Станиславский
  • Театр восковых фигур
  • В стране интриг и иллюзий
  • Театральный роман в Мастерской Петра Фоменко
  • Никита Тюнин:«Театр — веселая каторга»
  • В тени меланхолии
  • «Мастерская Петра Фоменко» закрутила «Театральный роман»
  • Роман с театром: Михаил Булгаков и Петр Фоменко
  • Мастер до Маргариты
  • На стороне театра
  • Фоменки посмеялись вместе с Булгаковым
  • Театрально-анатомический роман
  • «Театральный роман» в «Мастерской Петра Фоменко»
  • Человеческая комедия
  • Кайф по-булгаковски
  • Петр Фоменко прочел «Театральный роман» в жанре меланхолии
  • Кастрюля крови
  • Путеводитель по театральным страстям
  • «Театральный роман»: шутка года
  • Без яда
  • Интимные подробности
  • Москвичи увидели живого Cтаниславского
  • «Театральный роман»: еще раз про любовь
  • Театральный анекдот
  • В «Мастерской Петра Фоменко» — премьера — новое прочтение «Театрального романа» Михаила Булгакова
  • «Мастерская Петра Фоменко» представляет булгаковский «Театральный роман»
  • Роман с театром: Булгаков и Фоменко
  • «В театре единоначалие лучше демократии»
  • Премьера «Театрального романа» состоится на сцене «Мастерской Фоменко»
  • Жертвы гипноза
  • Присуждены почетные «Золотые маски»
  • Петр Фоменко получит почетную «Золотую маску»
  • Названы первые лауреаты фестиваля «Золотая маска»
  • О чем молчат «Записки сумасшедшего»
  • «Бывают странные сближения»
  • В поисках трагического героя: что принёс на московскую сцену 2009?..
  • Триптих. Нюансы любви, оттенки тлена…
  • Человеческое, слишком человеческое
  • Кирилл Пирогов все-таки соблазнил Галину Тюнину
  • Профиль молнией сверкает
  • Импровизаторы любовных песен
  • Спектакль вынесли в фойе
  • Фоменко поставил памятник Дон Жуану
  • Петр Фоменко поставил «Триптихъ»
  • Красное дерево с адским пламенем
  • Игры с Пушкиным
  • Идут своей дорогой
  • Мне скучно, бес
  • Всех утопил
  • Девятый вал на набережной Тараса Шевченко
  • Петр Фоменко строит пушкинский дом
  • Сабо для Донны Анны
  • «Искусство есть искусство есть искусство…»
  • Петр Фоменко рассказал зрителям «Сказки Арденского леса»
  • Фоменко почти без «фоменок»
  • Начнем сначала?
  • Веселые, как дети
  • Вам это понравится
  • Братья и сестры Арденнского леса
  • Пазл сложился
  • Пошли лесом
  • Старые сказки о главном
  • Вильям, прости и пой
  • Герои против плюшевых львов
  • Партизаны Арденнского леса
  • Запретных тем Петр Фоменко никогда не знал
  • Театр — жизнь
  • Как Юлий Ким стал соавтором Шекспира
  • Арденский лес Петра Фоменко
  • Пётр ФОМЕНКО: «Вчерашние разрушители становятся ортодоксами»
  • Улыбка Фауста
  • Еще не театр, а только дом
  • И в глазах засияли бриллианты…
  • Искушение успехом
  • Так жить холодно
  • Бесприданница
  • Фоменковцы отпраздновали новоселье
  • Дом Островского на Москве-реке
  • Господа, вы звери
  • Ни любви, ни тоски, ни жалости
  • История о равнодушных людях.
  • Чужая земля
  • Четвертое рождение театра
  • Трагедия с видом на реку
  • Родом из одержимых
  • Деловые люди в отсутствие любви
  • Любовь и смерть под звон вилок
  • Бесприданница с Москвы-реки
  • Замри-умри-воскресни
  • Смешные люди
  • Премьера к новоселью
  • За «Бесприданницей» дали новую сцену
  • Петр Фоменко ставит Островского редко, но метко
  • Значение усов в драме А. Н. Островского
  • Крыша для таланта
  • Волга впадает в Москву-реку
  • Редкая цыганка не любит Мандельштама
  • Всех жалко, всех
  • По правилам хорошего вкуса
  • К Фоменко повалил зритель
  • Не запирайте вашу дверь, Пусть будет дверь открыта!
  • Искушение золотыми идолами
  • Новоселье с Островским
  • Пьеса нового сорта
  • Мучительно прекрасная жизнь
  • Петр Фоменко: «Я читаю медленно»
  • Мадлен Джабраилова: «Актеру лучше быть мужчиной»
  • Здоровое искусство Петра Фоменко
  • Театр для артиста
  • Он стал Фоменко, когда появились «фоменки»
  • Поцелуй через стекло
  • Пушкин всё?
  • Теневые развлечения богемы
  • Быть лишь красивой — некрасиво
  • Безлюбовная отповедь
  • Все, кроме любви
  • Достойно сожаления
  • Все, кроме любви
  • Богатые плачут тихо
  • Действительно: как жаль!
  • Евгений Гришковец: Мне не нравятся интеллектуалы
  • Карнавальный бенефис
  • К чертям собачьим
  • Дорогое, многоуважаемое кресло
  • Как жаль…
  • Взрослые игры
  • Женщина с веером и характером
  • Галина Тюнина: «Слава пройдет и забудется»
  • Обольщение театром
  • Сестры Фоменко
  • Мольер всепрощающий
  • «Прости нас, Жан-Батист»: «У Мольера финал проще»
  • Ошиблись дверью
  • Методом проб и ошибок
  • Режиссер Петр Фоменко: «Надеюсь, котлован, который роют для нашего театра, не станет нашей братской могилой»
  • Своя жизнь
  • Магия Фоменко
  • Фоменко — ворожба по сёстрам
  • Пётр Фоменко и его московская студия — гости Шайо
  • Несчастное счастье
  • Фоменко среди трех сестер
  • Три сестры
  • Сестринские чувства
  • Закулисная съемка
  • Леденцовый период русской истории
  • Без верхушек
  • Три сестры и один сумасшедший
  • Человек человеку сестра
  • Непрерванный диалог
  • Курсовая по Чехову
  • Черный хлеб Петра Фоменко
  • Высший пилотаж великого Фомы
  • Египетские ночи
  • Homo ludens
  • Египетские ночи
  • Сочинение по Пушкину
  • Игра в Клеопатру
  • Муза в декольте
  • Поговорим о странностях любви к театру
  • Птенцы гнезда Петрова
  • Мастерская Петра Фоменко устроила «Египетские ночи»
  • «Фоменки» переночевали с Пушкиным
  • Петр Фоменко назначил цену за ночь
  • Ночь с Клеопатрой
  • Жизнь за любовь
  • Безумная Шайо
  • Безумный мир на подмостках
  • Растворение в канализации
  • Имя полуденного незнакомца
  • Мастерская П. Фоменко. «Безумная из Шайо» Ж. Жироду
  • Инсценированные сновидения
  • Честь безумцу!
  • «Безумная из Шайо»
  • «Война и мир. Начало романа. Сцены»
  • Фоменко и невидимки
  • Реальности не бывает
  • Под сенью бабушек в цвету
  • Вечность пахнет нефтью
  • «Старухи» переиграли всех
  • Энергоносители
  • Могильщица капитализма
  • Четыре безумные женщины убили четырех умных мужчин
  • Сестры по разуму
  • Ловушка для учредителей
  • Бомжихи в стиле декаданс
  • Премьера
  • Обруч — в небо, буржуев — в канализацию
  • Адюльтер нам только снится
  • Бешеные бабки
  • Трест, который сгинул
  • Парад безумиц
  • Французские юродивые на московской сцене
  • Спасатели из «Мастерской»
  • Евы Парижа
  • Война и мир. Начало романа
  • «Война и мир. Начало романа», Мастерская П. Фоменко
  • Старые клячи
  • Homo ludens из Шайо
  • Кумир для сердца
  • Норма безумия
  • Зашевелилась театральная жизнь под «Золотой маской»
  • Обаяние гения
  • Семейное несчастие
  • «Война и мир. Начало романа. Сцены» (по роману Л. Толстого)
  • Галина Тюнина
  • Война и мир в мастерской
  • В одно касание
  • Начало романа
  • Толстой. Мир без войны
  • Начало романа. Сцены…
  • Мир без войны
  • Между миром и войной
  • От мира до войны
  • До войны
  • Известен адрес, где хранится спасительная красота
  • Завтра была война
  • Шпрехопера в трех актах
  • Что такое «Война и мир»?
  • Мальбрук в поход собрался
  • Парадоксы Толстого
  • Андрей в поход собрался
  • Другая жизнь
  • Миро-приятие
  • Мозаика «Войны и мира»
  • Потертый альбом на сквозняке нового века
  • Князь Андрей под медным тазом
  • Невыразимая легкость эпопеи
  • Ксения Кутепова стала Марьей, Соней и Жюли одновременно
  • Не до конца
  • Толстовство в чистом виде
  • О доблести, о подвигах, о славе
  • Эпопея в камерном формате
  • Толстой нашего времени
  • Амазонки неавангарда
  • Соткано с любовью
  • Очень маленький Толстой
  • Всесильный бог деталей
  • Гадание по «Войне и миру»
  • У Петра Фоменко снова премьера
  • О шестом англезе, дурочке из дома отдыха и механике эпизода
  • «Одна абсолютно счастливая деревня» в постановке Петра Фоменко
  • Наш городок
  • Сударь из Ленинграда
  • Дети в интернате, жизнь в Интернете
  • Когда б Толстой увидел эти игры…
  • Роман с Львом Толстым
  • Нестерпимая легкость бытия, или Вся русская антропология
  • Объяснение в любви
  • Биография камня, реки, человека
  • В воскресение — на войну
  • Деревня, где всегда война
  • Сельская сага Петра Фоменко
  • Фоменки играют счастье
  • Счастливая деревня Петра Фоменко
  • Взлетайте, бабоньки!
  • Одна абсолютно счастливая деревня
  • Вечер в «счастливой деревеньке»
  • Ради этого и придумали театр
  • Лучезарное коромысло
  • Седьмой континент
  • Фоменко построил деревню
  • Нежный реализм
  • «Счастливая деревня» в Мастерской Петра Фоменко
  • Одна абсолютно театральная деревня
  • Петр Фоменко подался в деревню
  • История подождет — сначала про корову
  • Счастливый театр
  • Возвращение «датских» спектаклей
  • Игра в театр
  • Один абсолютно театральный вечер
  • Счастливые люди
  • Стеклянное счастье
  • Объяснение в любви
  • А еще?
  • Вот парадный подъезд?
  • «Фоменки» проездом из Парижа в Сан-Паулу
  • Отрицательные эмоции должны иметь свой выход
  • Блестящий импровизатор
  • Добрые игры в недобром мире
  • Театр от Фомы
  • Фоменки*
  • «Египетские ночи», «Мастерская Петра Фоменко», постановка Петра Фоменко.

www.fomenki.ru

Вера в человека у него была. А уверенности не было…

Про Петра Фоменко и его театр

(Продолжение. Начало в «Новой», № 2 от 13.01.2016 и № 11 от 03.02.2016)

Фото: Юрий РОСТ

Глава первая

«Слишком режиссер, чтобы быть главным…»

Майя Андреевна Тупикова Фото из архива

Жена Петра Наумовича Фоменко — Майя Андреевна Тупикова рассказывает о его работе в ленинградском Театре комедии и о том, чем все это закончилось.

«После того как Петр поставил у нас в театре свой первый спектакль, вроде бы просто так, одноразово, актеры его дико полюбили, носились с ним, восторг, обожание зашкаливали… И вот все стали давить на главного режиссера Вадима Голикова, чтобы Фоменко и дальше у нас ставил. А Голиков Петю тоже полюбил, его и уговаривать не пришлось, и он с письмом от артистов — корифеев театра поехал в обком партии: так, мол, и так, вот просьба от коллектива, от худсовета. Ну и разрешили его взять «как очередного режиссера»…

А по городу — шум, шум… Даже сочинили анекдот: «Товстоногов собрал труппу и сказал: «Господа! Я должен сообщить вам пренеприятнейшее известие: «К нам приехал режиссер!»

И потом Петя стал ставить спектакли — один за другим, и очень удачно.

А дальше… Все (или почти все) вдруг захотели, чтобы главным режиссером стал Фоменко. А Голиков-то, будучи главным режиссером, повторяю, сам был от Пети без ума, потрясающе относился к нему, говорил прилюдно и не один раз: «Я у него учусь — у него такая фантазия…»

И я вот думаю, что, если бы не эта бодяга, в которой мы все повели себя очень глупо, — могло бы еще долго существовать содружество: Голиков и Фоменко… Но наши беспокойные деятели, партийные и профсоюзные, вели борьбу за то, чтобы Фоменко стал главным режиссером, эти все коллективные письма-будоражки…

Кончилось тем, что Фоменко вместе с главным художником Игорем Ивановым ушли из театра. А театр продолжал бунтовать. И добился своего: Фоменко вернулся к нам главным режиссером. (Пауза.)

Я всегда это вспоминаю с болью.

Ему не нужно было тогда у нас работать главным режиссером. Потому что он слишком творческий человек, чтобы заниматься какими-то организационными делами, финансовыми проблемами».

Сам Фоменко как-то сказал об Эфросе: «Он был слишком режиссер, чтобы быть главным, и слишком художественным, чтобы быть руководителем».

Глава вторая

«Как посылать власть на три буквы»

(Продолжение рассказа жены)

«И потом — именно когда он стал главным — ему не давали ставить то, что он хотел.

Все время упирался в стенку. А тут еще в труппе раскол. Та группа, что особенно рьяно боролась за возвращение Петра в театр главным режиссером, была разочарована. «Вот! Мы его вернули в театр! А что имеем? Где наши звания? Где наши ордена? Где наши главные роли?» Такая началась хреновина…(Вздыхает.)

Так вот: шесть лет он был очередным режиссером, и это был хороший период. И потом — четыре года главным. И все у него тогда в работе ужасно складывалось. Кончилось все тем, что послал на три буквы Романова, первого секретаря обкома партии.

Петя всегда относился к власти с презрением… А тут Романов вызвал его в обком — и началось… То не так сделал… и это… не так поставил… Это надо убрать и вот это… И «Теркина на том свете» нельзя… Петр не выдержал и спросил Романова, видел ли тот хоть что-нибудь из того, о чем говорит. Романов удивился вопросу и напору, с которым его спросили, и растерянно сказал: «Нет, ничего не видел». Тогда Петя: «А пошел ты…»

Как-то в Музее Ермоловой Петр Наумович Фоменко (я сама лично слышала) рассказывал об этом эпизоде с Романовым. Не хвастался, не геройствовал, не строил из себя борца с преступным режимом, наоборот, — не боялся показаться смешным и нелепым.

«…послав его и стукнув дверью, я шел по коридору этого их Смольного на ватных ногах. Мне казалось, вот сейчас, сейчас меня арестуют. А если нет… как буду выходить из здания? Я не член партии. А туда и оттуда вход и выход по партийному билету. Билета у меня нет. Как входил — не помню. Наверное, был какой-то пропуск. Меня же вызывал сам Романов. Но пропуска в руках почему-то нет. А если б и был — его надо бы подписать у кого-то. У кого? Ну послал Романова — и их пошлю. Короче, прошел охрану с независимым видом — они от удивления вообще ничего не спросили».

Написал заявление об уходе из театра. Ему не подписали. Написал второе. Второе не подписали. Написал третье. Третье подписали.

Уезжая в Москву, сказал жене: «Майечка! Ленинград — моя тайная недоброжелательность».

Это был 1980 год. До создания «Мастерской Петра Фоменко» — о которой он, конечно, ничего не знал и не подозревал — целых 13 лет.

Приехал абсолютно в никуда. Ничего нигде для него в Москве не было…

Глава третья

«Все утопить!»

Действие происходит в наши дни. Через 36 лет после описанных (выше) питерских событий. Галина Тюнина вспоминает Петра Наумовича Фоменко.

«Очень часто Петр Наумович приходил утром на репетицию и говорил нам: «Как вы мне за ночь все надоели». А расстались мы накануне поздно вечером. Это были моменты, конечно, неразрывной связи».

Галина Тюнина — из «урожденных фоменок». («Редкий курс редких актеров» набора ГИТИСа 1988 года, из которого выросла «Мастерская Петра Фоменко», или, как говорил Юлий Ким, «театр имени Фоменко под управленьем самого».) Изящна и умна. Серьезна без уныния. Не выставляет чувства напоказ, но откровенна. Обладает всеми данными «звезды» (и внешностью, и талантом), и при этом никакой игры в значительность. Естественная, непринужденная, свободная. И с ней очень хорошо смеяться.

* * *

Сцена из спектакля «Триптих». «Граф Нулин» Фото: Михаил ГУТЕРМАН

«Петр Наумович не принимал вот это: «Человек — звучит гордо». Не любил Горького за его, я думаю, заигрывание с человеком. Видел в этом самовозвеличивание.

Сам никогда не пытался добиться от человека благосклонности. И не одаривал человечество комплиментами.

Когда мы репетировали «Триптих», у нас был разговор о том, чего же хочет Мефистофель и что происходит с Фаустом… И вот группа артистов (то есть такое общее мнение) высказала ему, что Мефистофель не победил Фауста. Петр Наумович спросил: «Почему?» Ну потому, что Мефистофель хотел услышать фразу «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» — тогда бы его душа была отдана Мефистофелю, и Мефистофель бы победил, в этом условие пари, а Фауст не сказал этой фразы, он сказал: «Все утопить!» — и таким образом человек победил черта… На что Петр Наумович сказал: «Нет, Мефистофель победил». Мы еще много чего говорили: человек никогда не будет доволен моментом, и это подтверждение его высокого предназначения, он любимый сын Бога… А Петр Наумович нам на это сказал: «Я не хочу давать человечеству надежду».

Тут мы все и отстали от него со своей любовью и верой в человека и в то, что он непременно победит черта». (Смеется.)

NB! Рабочее название «Триптиха» — «Все утопить!» Это была фоменковская самоирония из суеверия: а вдруг не получится. Тогда утопить всю эту режиссуру и этот театр.

«И дело не в том, что был пессимист. Хотя… я от него слышала в свой адрес саркастические фразы: «Галечка, вы оптимистка». Это на все мои попытки сказать ему в какие-то трудные моменты в театре, что все будет хорошо.

Он не любил определенности дежурных фраз. Все будет хорошо? Нет, не будет  в с е  хорошо. Все будет по-своему.

У него была вера в человека — уверенности не было. Он знал, что любить человечество, по большому счету, не за что. Но, видя в человеке возможности, можно с ним работать.

А Петр Наумович и не стремился к другим отношениям помимо работы. Если возможна была работа, если работа захватывала людей и втягивала в какой-то круг взаимодействия — это и было то, ради чего он жил.

Ни панибратских отношений, ни фамильярностей. Оставлял воздух между нами и собой. Чтобы не утыкаться друг другу лицом в лицо.

Никто из нас не может похвастаться тем, что был абсолютно допущен Петром Наумовичем в сферу личного взаимоотношения, где уже стерты все грани. Он всегда оставался для нас человеком, с которым мы прежде всего работаем. Притом что все его любили безмерно. Любили и мучили, и мучились сами. Это тоже всегда у нас с ним было — мучить любя, и любя ненавидеть, и ненавидя любить.

А он… он никогда и никого не любил для того, чтобы любили его. Не позволял себе из чувства любви выжимать результаты.

Говорил нам: «В театре, как и в любви, нет гарантий».

* * *

Галя делает глоток кофе, закуривает сигарету и спрашивает меня:

— Знаете, как рождался наш театр? Петр Наумович делал все, чтобы этого не произошло. Почти разрушал… Вдрызг портил отношения. Кричал на нас беспрерывно. То есть давал нам абсолютное право вообще отказаться от работы с ним. Ну и вправду невозможно же работать, когда тебе специально создают такие условия…

А это он сам себе отказывал в праве создавать театр. Тем более не хотел использовать нашу группу во имя собственных интересов.

— Но вы не поддались? — почему-то спрашиваю я, будто слушаю детективную историю, конец которой мне неизвестен.

— Видимо, нет, раз сохранились, — смеется Галя.

— А вы уже тогда понимали: он так все портит потому, что честен перед собой, и не обижались на него?

— Да ничего тогда мы про него не понимали. Понимали только, что благодаря ему мы вместе. И нам было от этого радостно. В этом смысле использовали его для себя. Нам хотелось быть вместе. А он нас, повторяю, не использовал никогда.

— А потом, когда театр уже был создан, я слышала, что Петр Наумович не раз говорил вам: «Надо разбегаться».

— Всегда так говорил. Что надо расходиться, что мы забыли, зачем собрались. Это вечная была тема: набраться мужества и разойтись. Причем до самих последних дней своих говорил: никто ничем тут намертво не связан, и если нет необходимости быть вместе, то признаемся себе в этом, раз исчерпалась тема для совместного существования, то разойтись — так будет честнее и перед собой, и перед всеми…

— А вы как реагировали?

— Труппа в этот момент всегда молчала. А он говорил: «Вы потрясающе молчите». Или нет, кажется, так: «Ваше многословное молчание…» Нет — «это ваше красноречивое молчание…»

Мы перед ним трепетали. Нет, не боялись. Но трепет был всегда. Дрожание… и конечностей… и внутреннее дрожание…

Петр Наумович часто говорил: «Этот театр никогда не будет держаться на страхе». Да, страха, что он нас выгонит, не было. Но непонятно, что хуже. Иногда я думала: лучше бы выгнал. Было бы спокойнее. Но знала точно: не выгонит. Придется работать.

При этом он ничего не нагнетал, не взвинчивал как-то себя и нас специально. В этом смысле у него не было привычных, наработанных ходов. Но знал: дрожание воздуха — это лучше, чем застоявшееся ощущение. И его раздражало, когда начинали застаиваться отношения. Свежесть заботила, свежесть! А как освежать отношения? Сама я вот не знаю, как…

— А он как освежал?

— Вскрывал их заново.

* * *

«…это было уже в последние годы его жизни, как-то после «Трех сестер».

Петр Наумович собрал нас делать замечания, чего мы всегда ждали, и вдруг вместо замечаний сел и сказал: «Я вам так благодарен за… В общем, за жизнь», и мы все растерялись, замолчали…

…да, вот как-то так оказалось, что содержание нашей жизни через спектакль важнее, чем то, как мы его играем, он дал нам это понять».

Глава четвертая

«Если любовь и можно чем-то заменить — то только памятью»

Штрихами, пунктиром и субъективными заметками на полях отдельные детали биографии Петра Наумовича Фоменко и истории, рассказанные им самим

Уже 68 лет ему было, когда он получил первое здание для своего театра.

Любил рассказывать, как, после выхода официального решения отдать его бездомной труппе бывший кинотеатр «Киев», пошел посмотреть, что там и как, купил билет на какой-то зарубежный фильм, уселся поудобнее и начал представлять, как будут вписываться его спектакли в это пространство, и так увлекся, что вскочил и стал измерять шагами сцену. И аккурат в это время на экране начинает идти эротический эпизод. «Смотри, как дед возбудился!» — прокомментировал какой-то молодой зритель. А Фоменко все шагал и шагал вдоль экрана, не обращая ни на кого внимания.

В январе 2000 года открывал свой театр в этом самом бывшем кинотеатре «Киев» и никого из начальников ни города, ни страны на это торжество не пригласил. Зато попросил своего французского друга Марселя Бозоне прочесть по-французски стихотворение Пушкина:

                                                      Никому Отчета не давать, себе лишь самому Служить и угождать; для власти,                                                        для ливреи Не гнуть ни совести, ни помыслов,                                                                ни шеи; По прихоти своей скитаться                                                       здесь и там, Дивясь, божественным природы

                                                        красотам…

А дальше Фоменко, закрыв глаза, продолжил сам:

И пред созданьями искусств                                              и вдохновенья Трепеща радостно в восторгах                                                      умиленья.

Вот счастье! вот права…

Говорил, что в этом пушкинском стихотворении — и его отношение к власти.

Никогда не выказывал лояльность никакому начальству. За наградами в Кремль ездил через раз. И надо было очень постараться, чтобы его туда еще затащить.

Но это в наши, вегетарианские времена… А что он в сталинские вытворял!

В студенчестве, в начале 50-х, мог остановить машину и спросить у милиционера: «Какая власть в городе?»

Или тогда же поспорил с друзьями, что перекроет движение на Тверской улице. На руках перешел весь путь от Пушкинской площади до здания нынешней мэрии и действительно перекрыл улицу, расставив на ней с одной стороны до другой сосуды с алкоголем.

С друзьями-меценатами у Фоменко складывались дружеские отношения. Но и тут со стороны Фоменко не было никакого подобострастия. Общался с меценатами не потому, что они были нужными людьми, а потому, что они ему нравились, когда и вправду нравились.

Вот на днях Александр Евгеньевич Лебедев рассказывал мне: «Меня в Театр Фоменко привел Андрей Костин. Я тогда был председателем совета директоров Национального резервного банка, а Костин руководил банком. По-моему, это был 1995 год, может, чуть позже. Я ничего не знал об этом театре, но когда туда попал — просто рот открыл. Я был ошарашен, потрясен, сметен. Я ничего даже подобного никогда не видел. И таких людей, как Петр Наумович Фоменко, не встречал. В нем сразу чувствовалась искра Божья и то, что он гений. Я никогда не мог себе объяснить Фоменко. Ну вот есть стихи Мандельштама: «Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма, /За смолу кругового терпенья, за совестный деготь труда…» (читает все стихотворение целиком. — З. Е.). Как объяснишь своими словами это стихотворение? Никак. И Петра Наумовича никак не объяснишь. Что-то было в нем метафизическое. Как было и есть что-то метафизическое в его театре. Для меня была честь — помогать этому театру. Но вообще-то… знаете, я как-то стеснялся и Фоменко, и его «фоменок». Восхищался ими очень сильно, но робел».

А сам Фоменко так рассказывал о своем знакомстве с Андреем Леонидовичем Костиным, нынешним главой ВТБ, когда они встретились, чтобы обсудить «взаимное сотрудничество»: «Если у вас будут затруднения, — сказал я великому финансисту, — то обращайтесь к нам». Это было заявление бедного театра. Островский говорил: «Артисты — птицы небесные: где посыпано крупки — там клюют, а где нет — погибают».

И ни капли ведь не стебался, когда говорил Костину: будут затруднения — обращайтесь. Вспоминал картину передвижника «Крах банка». И объяснял: всякий банк, как это ни прискорбно, рано или поздно переживает крах. Надеялся, что с его друзьями-меценатами этого никогда не случится. Но если случится — готов был их поддержать. Как угодно — материально в том числе. И поддержал бы, не знаю как, но точно бы поддержал.

Хотя, да, все у него было через противоречия, через сшибку. Вот не хотел нищеты в театре. Считал: это неправда, что актер должен быть голодным. Его молодость была голодной, и он никогда на это не жаловался. Но то его молодость, а теперешние молодые с чего должны голодать?!. «Если ребенок плохо учится, пусть хоть хорошо питается», — говорил об актерском буфете.

Мама с раннего детства ему внушала: «Денег не одалживай — только раздавай, когда они есть». Он и не одалживал — только раздавал. Когда в последние годы посыпались на него денежные премии — копейки себе не оставлял. Все вкладывал в театр, в актеров. Кому-то нужна квартира, кто-то вообще нуждается. (Сегодня, кстати, так поступает Андрей Воробьев. Получив премию как «Лучший театральный директор» — всю ее отдал на благотворительность.)

Но денег Фоменко боялся. Боялся, что они имеют «железную взаимосвязь» с чем-то, за что придется платить страшную цену. Знал: кроме денег есть еще что-то. То, что деньги могут забрать.

Нынешний художественный руководитель «Мастерской» Евгений Каменькович вспоминает: «…очень волновался, чтобы мы не «обуржуазились». Он каждый раз волновался, когда у нас у кого-то новая машина появлялась или на премьерном банкете еда была не картошка с селедкой, а что-то другое, он даже журил иногда директора. Конечно, еще одна гениальность Фомы, что он был до озверения простым и демократичным человеком».

…Мы встретились в кафе. Иван Поповски пришел в двух шарфиках. Я подумала: наверное, мода такая. А Иван снял верхний шарфик, на вытянутых руках как-то так нежно и трогательно показал мне его и сказал: «Это от Петра Наумовича…» — «Он вам подарил?» — спросила я. «Нет, Майя Андреевна после…» Не произнес «После смерти…», оборвал себя, пропустил. Шарфик улётный, — взглядом шопоголика отметила я, — чистой воды кашемир, глубокого темно-синего цвета, Италия, никакого Китая.

В юности Фоменко был пижон. Жизнь бедная, и он бедный, и все бедные. А у Пети, вспоминают друзья, был обалденный модный пиджак в шотландскую клетку, и вообще вкус отменный. Где надыбал и пиджак, и вкус — никто понять не мог.

А Иван Поповски рассказывает мне, как однажды совсем незадолго до… пропустим это слово, Петру Наумовичу и Майе Андреевне подарили путевки в очень крутой пансионат. Фоменко, конечно, дико упирался, не хотел туда ехать, но его все-таки уговорили, и вот он начал собираться, выбирать вещи и, оглядев их задумчивым взглядом, сказал, вздыхая: «Что-то я стал мало думать о внешнем проявлении моего внутреннего содержания».

Ну да, у Фоменко все всегда вместе было и заодно — вверх и низ, высокое и легкомысленное, «легкомысленный архангел Гавриил пляшет в обнимку с лукавым Балдой». Говорил: «Если хочешь, чтобы дух торжествовал, дай жить плоти, и наоборот».

О Ревизоре как-то сказал: «Это мистическая фигура, а не только опасный куратор наших судеб. Он не Страшный суд, но он пересмотр».

Вот и Фоменко был пересмотром. Все пересматривал, перекручивал, переворачивал вверх тормашками, ничего не принимая на веру, или же, опять наоборот, — верил всему, ибо все возможно.

И за всем этим такая шкода, такая веселость, да-да, вот-вот: отношение к жизни — прямо по Мамардашвили — с веселым трагизмом или трагическим весельем, без этого «графиня с искаженным лицом бежала к пруду», знал, знал, что, если тяжел, слишком серьезен, — уже не свободен…

…Однажды Петру Наумовичу был сон. За длинным широким столом сидят все герои пьесы «Пир во время чумы», и пока идет действие — кто-то из них умирает. И умирает так: просто откидывается назад. Но понятно, что это именно смерть, а не что-то иное. И сразу же ряд сидящих за столом становится все плотнее и плотнее, и люди примыкаются друг к другу. Наверное, для того, чтобы заполнить пустоту.

Важна сила притяжения, говорил Фоменко, пересказывая этот свой сон. Важно, чтобы зритель чувствовал физическое напряжение: как мускулы спины каждого крепят общую линию — удерживая друзей по несчастью от скатывания в бездну.

…нам всем сегодня крайне важен не раздрай с миром, а чтобы мускулы спины каждого крепили общую линию, удерживая всех (а мы все — друзья по несчастью) от скатывания в бездну.

А пока… Просто послушайте фоменковский голос. Его прямую речь. Его максимы:

1. Не демонстрируйте мастерство. Мастерства не должно быть видно.

2. Я — верующий атеист.

3. Душа — это не наше хозяйство, это мы ее, наверное.

4. Нашел прием — ищи, где его сломать.

5. Сегодня абсурдный театр становится интересен нежностью, человечностью, подробностью жизни. Трагизм — через комизм, иронию, юмор — это вызывает доверие, и потом сыграть жажду страсти, нежность — и тогда можно идти к состраданию.

6. Когда мы физически телом играем очень мощно, то нельзя это дублировать голосово. Всегда маленький контрапункт.

7. Если женщина говорит мужчине «сумасшедший» —это высшая похвала.

8. Чехов — беспощадная милосердность.

9. Разговариваешь со всеми, а хочется попасть в одного. И, наоборот, через одного — во всех.

10. Если человек говорит «мое творчество», он либо дурак, либо беда пришла.

(Продолжение следует)

Page 2
  • Facebook
  • Twitter
  • Вконтакте
  • Youtube
  • Одноклассники
Электронное периодическое издание «Новая газета» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия 08 июня 2007 г. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-28483.Учредитель — ЗАО «Издательский дом «Новая газета», редакция — АНО «Редакционно-издательский дом «Новая газета», главный редактор - Кожеуров С.Н, 101990, г. Москва, Потаповский пер., 3.

www.novayagazeta.ru


Смотрите также