Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Штоколов борис георгиевич биография


Штоколов Борис Тимофеевич

Голос у Бориса появился еще в детстве - достался в наследство от дедушки по материнской линии Ивана Григорьевича Юрасова. Первые занятия пением начал в Киевской детской капелле, которая находилась в Свердловске в эвакуации. Поступил в школу юнг Северного флота (1944), был запевалой роты. Служил на Балтике на военном корабле. Был участником первого послевоенного парада на Неве. Продолжил обучение в Свердловске в спецшколе ВВС, занимался в вокальном кружке. После одного из концертов самодеятельности Уральского военного округа (1949), где выступал Штоколов, юношу вызвал маршал Жуков, присутствовавший на мероприятии, и сказал ему: «Молодой человек, вам надо петь». Именно Жуков направил Штоколова на учебу в Уральскую консерваторию, которую певец окончил в 1954 году. Учебу в консерватории Борису пришлось совмещать с вечерней работой электриком в драмтеатре, а затем осветителем в театре оперы и балета. Еще в студенческие годы Штоколов был принят стажером в труппу Свердловского оперного театра. Здесь он прошел хорошую практическую школу, перенимал опыт старших товарищей. Его имя впервые появляется на афише театра: артисту поручают несколько эпизодических ролей, с которыми он прекрасно справляется (31 декабря 1951 года дебютировал на сцене). В 1954 году, сразу после окончания консерватории, молодой певец стал одним из ведущих солистов театра. Первая же его работа - Мельник в опере «Русалка» Даргомыжского - высоко оценена рецензентами. В этом театре проработал до 1959 года. В 1959 году молодой певец завоевал звание лауреата на Международном конкурсе в рамках VII Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Вене, Апрелевским заводом была выпущена дебютная пластинка, в которую вошли романсы А. Рубинштейна и Ф. Шуберта в его исполнении. Еще перед отъездом на конкурс в Вену его приняли в оперную труппу Ленинградского академического театра оперы и балета имени С.М. Кирова (ныне - Государственный академический Мариинский театр). С этим коллективом связана дальнейшая артистическая деятельность певца, в котором он работал до 1990 года. Он завоевывает признание как отличный интерпретатор русского оперного репертуара: царь Борис в «Борисе Годунове» и Досифей в «Хованщине» Мусоргского, Руслан и Иван Сусанин в операх Глинки, Галицкий в «Князе Игоре» Бородина, Гремин в «Евгении Онегине». Успешно выступает Штоколов и в таких партиях, как Мефистофель в «Фаусте» Гуно и Дон Базилио в «Севильском цирюльнике» Россини. Певец участвует и в постановках современных опер — «Судьба человека» И. Дзержинского, «Октябрь» В. Мурадели и других. В его репертуаре было около 45 ролей.

Каждая роль Штоколова, каждый сценический образ, созданный им, как правило, отмечены психологической глубиной, цельностью замысла, вокальной и сценической отточенностью. Его концертные программы включают десятки классических и современных произведений. Где бы ни выступал артист - на оперной сцене или на концертной эстраде, - его искусство увлекает слушателей яркой темпераментностью, эмоциональной свежестью, искренностью переживаний. Голос певца - высокий подвижный бас - отличается ровной выразительностью звучания, мягкостью и красотой тембра.

Б. Штоколов пел на многих оперных сценах и концертных эстрадах мира, в оперных театрах США и Испании, Швеции и Италии, Франции, Швейцарии, ГДР, ФРГ; его восторженно принимали в концертных залах Венгрии, Австралии, Кубы, Англии, Канады и многих других стран мира. Зарубежная пресса высоко оценивает певца и в опере, и в концертных программах, причисляя его к выдающимся мастерам мирового искусства.

Певец неоднократно выступал с концертами в Кузбассе (Новокузнецк, Кемерово - 1997, 2001-2003). Был участником областного фестиваля искусств «Родина. Звезды. Кузбасс» (октябрь, 2002). 11 октября 2002 года присутствовал на презентации 11 и 12 томов Всекузбасской Книги памяти, посвященной Новокузнецку (Театр металлургов, Новокузнецк).

Последнее время жил в Санкт-Петербурге, где и скончался после тяжелой болезни. Похороны состоялись 11 января на Волковском кладбище Санкт-Петербурга.

В октябре 2008 года на Волковском кладбище был торжественно открыт памятник певцу (скульптор - Константин Анциферов, художник - Виктор Энгельге). Борис Штоколов изображен стоящим на краю сцены и положившим руку на рояль. На постаменте начертаны слова его любимого романса «Гори, гори, моя звезда».

17 декабря 2002 года детской школе искусств № 9 пос. Кузедеево присвоено имя Б. Т. Штоколова (постановление Совета народных депутатов Новокузнецкого района № 164 от 17.12.2002 «О переименовании детской школы искусств № 9 пос. Кузедеево»). С 2008 года Кемеровская областная филармония Кузбасса носит имя Б. Штоколова. В Новокузнецке живут его племянники - Андрей и Константин.

Награды: Народный артист СССР (1966), Народный артист РСФСР (1962), Заслуженный артист РСФСР (1958). Почетный академик Славянской и Петровской академий. Лауреат Государственной премии РСФСР имени М. И. Глинки (1976) за исполнение заглавных партий в оперных спектаклях «Борис Годунов» М. П. Мусоргского, «Иван Сусанин» М. И. Глинки, партии Андрея Соколова в оперном спектакле «Судьба человека» И. И. Дзержинского, а также за концертно-исполнительскую деятельность. Лауреат Государственной премии СССР (1981) за концертные программы. Кавалер орденов Ленина, Октябрьской революции, двух орденов Трудового Красного Знамени, ордена Отечественной войны II степени. Удостоен звания «Почетный гражданин Кемеровской области» (пост. СНД КО № 1829 от 05.07.2012) и медали «60 лет Кемеровской области».

Из воспоминаний артиста:

«Наша семья жила в Свердловске. В сорок втором пришла похоронка с фронта: погиб отец. А нас у матери осталось мал мала меньше… Прокормить всех ей было трудно. За год до окончания войны у нас на Урале прошел очередной набор в Соловецкую школу. Вот я и решил поехать на Север, думал, матери чуть полегче будет. А добровольцев оказалось немало. Добирались долго, со всякими приключениями. Пермь, Горький, Вологда… В Архангельске новобранцам выдали обмундирование — шинели, бушлаты, бескозырки. Распределили по ротам. Я выбрал профессию торпедного электрика. Жили мы сначала в землянках, которые юнги первого набора оборудовали под учебные классы и кубрики. Сама же школа находилась в поселке Савватиево. Все мы были тогда не по годам взрослыми. Ремесло изучали основательно, торопились: война-то ведь заканчивалась, и мы очень боялись, что залпы победы состоятся без нас. Помню, с каким нетерпением мы ждали практику на боевых кораблях. В сражениях нам, третьему набору школы юнг, участвовать уже не привелось. Но когда после окончания меня направили на Балтику, у эсминцев «Строгий», «Стройный», крейсера «Киров» была такая богатая боевая биография, что даже я, не воевавший юнга, испытывал причастность к Великой Победе. Я был ротным запевалой. На строевой подготовке, в морских походах на парусниках приходилось первым затягивать песню. Но тогда, признаюсь, и не думал, что стану профессиональным певцом. Друг Володя Юркин советовал: «Тебе, Боря, петь надо, поступай-ка в консерваторию!». А я отмахивался: и время послевоенное было нелегкое, да и нравилось мне на флоте. Своим появлением на большой театральной сцене я обязан Георгию Константиновичу Жукову. Было это в 1949 году. С Балтики я вернулся домой, поступил в спецшколу ВВС. Маршал Жуков командовал тогда Уральским военным округом. Он пришел к нам на выпускной вечер курсантов. Среди номеров художественной самодеятельности значилось и мое выступление. Пел «Дороги» А. Новикова и «Матросские ночи» В. Соловьева-Седого. Волновался: впервые при такой большой аудитории, о высоких гостях и говорить нечего. После концерта Жуков сказал мне: «Авиация без тебя не пропадет. Петь тебе надо». Так и приказал: направить Штоколова в консерваторию. Вот и попал я в Свердловскую консерваторию. По знакомству, так сказать…».

В 1969 году, когда в Чикаго Н. Бенуа ставил оперу «Хованщина» с участием Н. Гяурова (Иван Хованский), для исполнения партии Досифея был приглашен Штоколов. После премьеры критики писали: «Штоколов - великолепный художник. Его голос обладает редкой красотой и ровностью. Эти вокальные качества служат исполнительскому искусству наивысшей формы. Вот великий бас, имеющий в своем распоряжении безупречную технику. Борис Штоколов входит во внушительный по своим размерам список великих русских басов недавнего прошлого…», «Штоколов первым выступлением в Америке подтвердил свою репутацию истинного баса-кантанте…».

Плодотворно работая в театре, Борис Штоколов уделял большое внимание концертным выступлениям: «На концертной эстраде певцу труднее, чем в опере, - говорил певец. - Здесь нет костюма, декораций, актерской игры, и артист должен раскрыть суть и характер образов произведения только вокальными средствами, один, без помощи партнеров».

В одном из газетных откликов можно было прочесть: «Гори, гори, моя звезда…» - если бы певец исполнил в концерте только один этот романс, воспоминаний хватило бы на всю жизнь. Вы прикованы к этому голосу - и мужественному, и нежному, к этим словам - «гори», «заветная», «волшебная»… Как он их выговаривает - будто дарит, как драгоценности. И так шедевр за шедевром. «О, если б мог выразить в звуке», «Утро туманное, утро седое», «Я вас любил», «Выхожу один я на дорогу», «Ямщик, не гони лошадей», «Очи черные». Никакой фальши - ни в звуке, ни в слове. Как в сказках о чародеях, в чьих руках простой камень становится алмазом, каждое прикосновение голоса Штоколова к музыке, к слову рождает то же чудо. В горниле какого вдохновения он творит свою правду русской музыкальной речи? А неисчерпаемая в нем русская равнинная распевность - какими верстами измерить ее даль и ширь?».

В год 50-летия певца газета «Советская культура» писала: «Ленинградский певец - счастливый обладатель голоса уникальной красоты. Глубокий, проникающий в сокровенные тайники человеческого сердца, богатый тончайшими переходами тембров, он пленяет своей могучей силой, певучей пластикой фразы, удивительно трепетной интонацией. Поет народный артист СССР Борис Штоколов, и вы не спутаете его ни с кем. Неповторим его дар, неповторимо его искусство, умножающее успехи отечественной вокальной школы. Правда звука, правда слова, завещанные ее учителями, нашли в творчестве певца свое наивысшее выражение».

Сам артист говорил: «Русское искусство требует русской души, великодушия, что ли… Этому нельзя выучиться, это надо чувствовать».

xn--400-eddplucwdhb0e2b.xn--p1ai

Умер знаменитый бас Борис Штоколов

В Санкт-Петербург на 75 году жизни скончался знаменитый бас, народный артист СССР Борис Штоколов.

В Мариинском театре траур. Знаменитый солист долго болел, но известие о смерти все равно пришло внезапно. Сотрудники пишут некролог, выбирают фотографию, которая будет висеть при входе с траурной ленточкой.

В прошлом году его наградили орденом созидателя Петербурга. Тогда на сцене он признался, что город, в котором он прожил почти всю жизнь, так и не стал родным: «Вы знаете, я все думал, что меня Питер не признал. Что я здесь чужой. И у меня до сих пор есть это в голове».

Гневный взгляд, грозный бас, тяжелый посох, расшитый золотом костюм — трудно представить Бориса Годунова другим. Этот величественный образ — первая роль Штоколова в Кировском театре.

Его пригласили в Ленинград в 1959 году уже состоявшимся мастером. Здесь он стал настоящей звездой. Когда исполнял Штоколов, даже в царской ложе Мариинки не было свободных стульев.

Горячо любимый руководством Ленинградского обкома, он стал самым молодым народным артистом в театре и мог позволить себе то, за что других бы уволили.

Среди старых афиш — ведущие постановки театра тех лет: «Хованщина», «Евгений Онегин», «Князь Игорь». Штоколов исполнял в них главные мужские партии. Они сделали Кировскую оперу знаменитой на весь мир.

Как писали критики, он обладал глубоким басом, отличающимся особой теплотой тембра и пленительной мягкостью. Учителем считал Шаляпина, с которым его часто сравнивали. Но, говорят, никто больше так не спел: гори, гори, моя звезда.

Людмила Филатова, народная артистка СССР: «Он и раньше начал петь старинные русские романсы и русские песни. И он был чрезвычайно популярен по всему Советскому Союзу, по всей, как говорится, Руси великой».

Сердце не выдержало тяжелой продолжительной болезни. Он умер в больнице. Петербург простится с Борисом Тимофеевичем Штоколовым 11 января. Как сообщает телекомпания НТВ, что его будут отпевать в Никольском соборе, а похоронят на Литераторских Мостках Волковского кладбища. В Мариинском театре состоится вечер его памяти. Молодые звезды обязательно исполнят что-то из его репертуара.

www.ntv.ru

Борис Тимофеевич Штоколов

Близкий друг Бориса Тимофеевича и бессменный ведущий его сольных концертов Геннадий Морозов написал в книге «Гений чистого бельканто»: «Штоколов в ряду таких певцов, как Э. Карузо, Ф. Шаляпин, М. Кабалье, Л. Паваротти». И это — истинная правда.

Лето 1982 года в Ленинграде выдалось душным до невозможности. Известный питерский поэт Сергей Арно написал стихотворение, которое так и называлось «Жаркое лето 82-го»: «И нет нам в Ленинграде/ Спасенья от жары». Вспоминались эти строки, когда я шёл в Концертный зал на первую встречу с Борисом Штоколовым. И ещё думал о том, что певец крайне неудачно выбрал время для своего сольного концерта: в такую адскую жару даже не всякий фанат русского романса предпочтет пляжу душный зал. Что уж говорить о рядовом зрителе. Но вскоре пришлось устыдиться своего скепсиса. Билеты «на Штоколова» у меня спрашивали ещё у Финляндского вокзала, а кабинет администратора пришлось брать штурмом.

И вот, встреченные бурными, прямо-таки шквальными, овациями на сцену вышли Борис Тимофеевич и его неизменный аккомпаниатор Юрий Маевский. У певца была своя, неповторимая манера исполнения: пел он почти всегда с закрытыми глазами. Но, Бог ты мой, как же он мощно, славно и душевно пел! Мы все, как зачарованные, слушали: «Живёт моя отрада...», «Вечерний звон», «Ямщик, не гони лошадей», «Утро туманное», «Очи черные», «Коробейники», «Гори, гори, моя звезда» и другие воистину жемчужины русского вокального искусства. У меня была договоренность со Штоколовым о встрече сразу же после концерта. Признаться, не очень рассчитывал на долгий разговор: видел же, как много сил потратил певец. Тем не менее, принял он меня чрезвычайно радушно. Даже угостил коньяком с чаем, который умел заваривать по каким-то лишь ему известным рецептам. Мы проговорили несколько часов! В конце беседы Штоколов отвёз меня на своём служебном автомобиле в гостиницу, где мы продолжили общение к обоюдному удовольствию. Во всяком случае, я, в то время корреспондент «Красной звезды», был определённо счастлив. Для главного военного издания страны фигура Штоколова представлялась образцово-показательной, в некотором смысле даже уникальной. Судите сами, дорогой читатель. Борис Тимофеевич был народным артистом Советского Союза, лауреатом VII Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Вене, лауреатом Государственной премии РСФСР имени М.И. Глинки, Государственной премии СССР, кавалером орденов Ленина, Октябрьской Революции, двух орденов Трудового Красного Знамени, ордена Отечественной войны II степени. Ни один советский оперный певец не обладал столькими государственными наградами! В 1944 году юный Штоколов стал юнгой на Соловецких островах. Отец его, воевавший комиссаром ещё в гражданскую, пошел защищать Родину и в 41-м. Через год погиб на Ленинградском фронте. И Борис решил заменить отца. На фронт он, естественно, не попал, но вот в юнги взяли. И уже в начале 45-го Штоколов служил торпедным электриком на балтийских эсминцах «Строгом», «Стройном», на легендарном крейсере «Киров». После войны вернулся на родной Урал (родился и вырос в Кузнецке), чтобы по направлению военкомата поступить в авиационную школу. И поступил. В это самое время Уральским военным округом, на территории которого находилась школа, командовал прославленный полководец Маршал Советского Союза Жуков. Георгий Константинович объездил все более-менее значимые объекты округа, дважды побывал в спецшколе Военно-Воздушных Сил, где Штоколов уже заканчивал учебу. Присутствовал Маршал Жуков и на выпускном вечере. Штоколов пел там «Грустные ивы» Блантера и «Дороги» Новикова. Командующий, внимательно послушав пение выпускника, подозвал его к себе. Наполнил бокалы шампанским. Протянул один Штоколову, другой поднял сам: «Я вот что подумал, сынок, — сказал после паузы, — таких летчиков, как ты, мы подготовим, сколько нужно будет. А таких голосов, как твой, я не часто слышал. Давай за твой замечательный голос и выпьем». Конечно, для Штоколова был весьма лестен отзыв Маршала, но не считал он тогда свои вокальные данные чем-то стоящим. И потому после школы поехал поступать в авиационное училище. Готовился стать летчиком, причем серьезно готовился. И вдруг вызывает его начальник училища: «Вот получено указание Маршала Жукова — направить вас в консерваторию, предварительно показав творческой комиссии Краснознаменного ансамбля песни и пляски имени Александрова». Так оно и случилось: военные музыканты и лично Борис Александров дали Штоколову направление в Уральскую консерваторию. Когда он приехал в Свердловск, оказалось, что и здесь Маршал позаботился о молодом даровании: Штоколов получил место в общежитии, и работу ему предоставили — должность электрика в театре оперы и балета имени А.В. Луначарского. – Вполне возможно, что и без помощи Жукова стал бы я профессиональным певцом, – говорил мне Борис Тимофеевич. – В нашей стране созданы поистине уникальные условия для того, чтобы любое дарование человека могло раскрыться в полной мере. Но то, что именно «Маршал-Победа» (так его тогда называли в народе) благословил меня в искусство, во многом примечательный факт. И свидетельствует он о том, что наша армия всегда защищала и защищает самые светлые, самые гуманные наши социалистические идеалы. Хотя, с другой стороны, известно ведь, что Жуков хорошо разбирался в музыке, сам играл, пусть и на гармошке, петь любил. Талантливый человек, он во всем талантлив. И вот мне такого Великого Маршала судьба подарила. С тех пор писал я о Штоколове не единожды. Между нами установились если и не дружеские, то вполне товарищеские, доверительные отношения. Чего там скромничать – до сих пор горжусь тем доверием. Однако его мировоззренческие несуразности, когда настало время перемен в 90-е долгое время не давали мне покоя. Увижу его по телевизору или услышу по радио и сразу подумаю: ведь вот был же человек истинно советским певцом. Ни один юбилейный или праздничный концерт на высоком партийном уровне в продолжение десятилетий не обходился без Штоколова. Он, «советский Шаляпин», являлся неотъемлемым «атрибутом» всякой красной даты отечественного календаря, будь то 7 ноября или 1 мая. Люди, сидя за праздничными столами, пили «Столичную» и слушали пение Штоколова. Гордились им и верили ему, как и очень многому из той нашей беззаботной жизни, почему-то прозванной застойной. А Штоколов, когда настала перестройка, вдруг публично признался, что всего лишь, по его собственному выражению, всю жизнь «вилял хвостом, как собака». …В тот год, когда он умер, я готовил к изданию главную свою книгу «Встречная полоса. Эпоха. Люди. События». Собирая для неё материалы, когда-то написанные и опубликованные, каждый из них проверял, если и не по первоисточнику — собственным журналистским блокнотам, — то хотя бы по дневнику, который веду уже полвека. Сверил я высказывания и Бориса Тимофеевича насчет армии и социалистических ценностей, произнесённые им много лет назад. Почему-то мне казалось, что это я сам, как «приводной ремень КПСС», подлакировал, подправил слова певца в угоду тогдашней идеологии, а в действительности они произносились им и проще, и безыскуснее. Ничуть не бывало! Штоколов говорил, а я записывал слово в слово: «Я глубоко убежден: кто прошёл армейскую школу, с тем она всю жизнь будет, чем бы человек потом ни занимался. Я и сыновей своих тому учил. Недавно младший Тимофей отслужил срочную. Я несколько раз бывал у него в танковой части. Спал в солдатской палатке, ел из солдатского котелка, вспоминал собственную боевую молодость — хорошей она у меня была. Что бы там ни говорили некоторые горячие головы, как бы ни пытались они принизить значение воинской службы — это им никогда не удастся. В армии наши ребята получают отличную закалку. Я, во всяком случае, альтернативы армейской службе не вижу. И наставники-командиры в нашей армии сплошь — отличные, просто таки замечательные мужики! Не понимаю некоторых горе-родителей, идущих на все, лишь бы оградить свое дитятко от службы в армии. А я вот всегда гордился сыном-солдатом, который Родину защищал». Вспомнились и августовские события 91-го. Сколько советских людей с заполошным остервенением топтали «иконы», принародно, как тот же Марк Захаров, сжигали свои партийные билеты. Булат Окуджава в те годы заявлял: «Я тоже был фашист, но только красный». А Виктор Астафьев в порыве болезненного самоистязания писал: «Мы просто не умели воевать. Мы залили своей кровью, завалили врагов своими трупами». Или возьмите нынешнюю ситуацию с горемычной Украиной. Понятна лютая ненависть к крепнущей России всяких обамов-псаки и меркелей-тусков. Но наших-то известных персон, что заставляет посылать проклятия в адрес собственной страны? И всем им, бедолагам, кажется, что режут они правду-матку. Так же как сегодня многие украинцы искренне верят в то, что подвергаются агрессии со стороны соседа. Однако, когда они стали мёрзнуть, Россия в ответ, по распоряжению её президента, тут же послала им эшелоны с миллионами тонн угля. А ещё до этого в течение нескольких недель отправила с десяток караванов с гуманитарной помощью – весь же остальной мир хотя бы десятую часть той помощи оказал людям, которых собственное же государство бомбит нещадно! Так и в примере с певцом Штоколовым. Ну да, имел он неосторожность какое-то время пойти на поводу у так называемых демократов, но к старости, к чести своей, всё-таки разобрался что к чему. Простим ему ту слабость. Да и что она в сравнении с тем неоценимым вкладом, который внёс великий певец в развитие отечественной культуры.

Михаил Захарчук

По материалам: stoletie.ru

Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

Вы также можете:

  • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
  • Добавить статью в заметки на:

mywebs.su

Штоколов Борис Тимофеевич - Оперный Певец

Борис Штоколов родился 19 марта 1930 года в городе Кузнецк Кемеровской области. Он был вторым ребенком в семье из пятерых детей. В годы войны его отец пропал без вести, и семья переехала в Екатеринбург.

     Борис подрабатывал чисткой ботинок. Уже в детстве у него обнаружились музыкальные способности и хороший голос. Но он выбрал военно-морскую службу, после окончания Великой Отечественной войны учился в спецшколе ВВС.

     Ему несколько раз говорили, что его призвание - пение, пока он сам не поверил в это. И в 1948 году Борис поступил на вокальное отделение Свердловской консерватории. Через некоторое время он был принят солистом в Свердловскую филармонию, а потом - в Свердловский театр оперы и балета.

     В 1959 году Штоколов был приглашен в Ленинградский театр оперы и балета имени С.М. Кирова, с которым было связано все дальнейшее творчество певца, и где он получил признание как великолепный интерпретатор русского оперного репертуара.

     Он пел партии Мефистофеля, Сусанина, Руслана, Досифея, Галицкого, Бориса Годунова - всего около 50. Пел Штоколов и русские романсы, лучшим из которых был романс «Гори, гори, моя звезда». Зрители ходили в театр, чтобы послушать именно его. Его называли Шаляпиным советских времен. В 1966 году он был удостоен звания Народного артиста СССР, а еще за свою творческую карьеру награжден многими государственными наградами.

     В 1990 году Штоколов ушел из театра, а 19 марта 2000 года отмечали его семидесятилетний юбилей. Последние годы он прожил в бедности. Умер Борис Тимофеевич Штоколов 6 января 2005 года в Санкт-Петербурге и был похоронен на участке Литераторские мостки Волковского кладбища.

ruspekh.ru


Смотрите также