Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Сулиета кусова чухо биография


Ушла из жизни президент фестиваля «Кунаки» Сулиета Кусова-Чухо

В понедельник утром из Махачкалы, где накануне завершился 12-й Северо-Кавказский фестиваль документального кино и авторских программ «Кунаки», пришла горькая весть: умерла бессменный президент этого творческого форума Сулиета Кусова-Чухо.

Биография Сулиеты Кусовой-Чухо

Сулиета Кусова родилась в Адыгее, годы учебы прошли в Краснодаре, где она окончила педагогический институт. Работала в Табасаранском районе Дагестана, преподавала зарубежную литературу в Майкопском пединституте, в 90-е годы возглавила редакцию художественного вещания в Нальчике.

12 лет назад Сулиета стала президентом фестиваля «Кунаки», что в переводе на русский означает «гости», а куначество — «гостеприимство». Вот почему именно так назвали творческий форум, родившийся в Лазаревском районе Сочи. Первые встречи «Кунаков» прошли на Кубани, а потом они собирались в Кабардино-Балкарии, Абхазии, а последний, 12-й фестиваль состоялся на днях в Дагестане. Для участия в нем режиссерами и журналистами из разных российских регионов, а также стран СНГ было заявлено свыше 300 кинолент, 50 из которых жюри отобрало для конкурсного показа в пяти номинациях.

— «Кунаки» объединили тех, кто живет проблемами современной России, — говорила Сулиета Кусова-Чухо. — И не важно, какой ты национальности. Важно взяться за руки и вместе решать эти проблемы, что мы стараемся делать все эти годы.

В один из последних фестивальных дней его участники вместе с журналистами Дагестана заложили Аллею в память о погибших журналистах. В Махачкале у Дома печати, где располагаются редакции большинства республиканских газет, они высадили 23 саженца клена: каждый символизирует память о погибшем журналисте. За последние четверть века за свою профессиональную деятельность в Дагестане были убиты 19 представителей СМИ.

По словам председателя Союза журналистов Дагестана Али Кималова, в ближайшее время Махачкалинская Аллея памяти о погибших журналистах пополнится еще одним саженцем клена: его высадят в честь Сулиеты Кусовой-Чухо, которую единомышленники называли «матерью Кавказа».

Интервью с Сулиетой Кусовой-Чухо

— Сулиета Аслановна, ощущаете ли Вы себя «восточной женщиной»?

— А почему у вас такой вопрос родился по отношению к кавказской женщине? Я вам сразу разграничиваю: Восток и Кавказ — разные вещи! Восток — это Восток. А Кавказ — это Кавказ. Это особая культура, особая цивилизация, особая ментальность. Это горы! Кавказ — это стык Востока и Запада. По Большому Кавказскому хребту проходит географическая разграничительная линия между Востоком и Западом. Именно выход России на кавказские пределы позволил ей быть евразийской страной, потому что за ним начинается Азия. Кавказ — это такой потрясающий замес европейской интеллигентности и азиатской патриархальности.

— Когда говорят о «патриархальности», перед глазами невольно встает образ зависящей от мужа женщины.

— Если бы наши женщины были такие забитые, «гаремные» жены, какими нас часто представляют, кто бы тогда растил и воспитывал таких сильных и крепких кавказских мужчин? Я ощущаю себя кавказской женщиной со всеми ее «параметрами» — я очень хорошо знаю свое место в семье. И это притом, что вы знаете меня как активного «общественного деятеля», публициста, организатора международного фестиваля.

Кто-то говорит, что у меня «крутой характер», что я очень властная и вообще «диктатор». Еще со школы я ощущала, что должна «обязательно в чем-то участвовать» и быть не в толпе, а вести за собой, быть лидером. Но все мое «лидерство» остается за пределами семьи.

У меня есть муж — сильный мужчина, которого мне послал Всевышний. Мы прожили уже 35 лет, вырастили трех детей — двух сыновей и дочь. И я очень хорошо знаю свое женское место в семейной иерархии.

Это не значит, что я позволю над собой издеваться, унижать себя. Я не вижу для этого повода, так как выполняю все свои обязанности в семье. А когда придет час защищать семью, я буду это делать, как львица, как это делают все кавказские женщины!

Точно также я буду защищать и свою родную землю, и, если будет нужно, большую Россию. При этом, простите за нескромность, я остаюсь нежной матерью, заботливой женой и хозяйкой на кухне.

— Вы хорошо говорите по-русски даже для русского человека. Но мне говорили, что в вас нет ни капли русской крови. Это правда?

— Действительно, я «продукт замеса» нескольких кровей, дитя многих народов. Мой отец, Аслан Ибрагимович Чухо — шапсуг, родился в ауле Афипсиб в Адыгее. Во время Великой Отечественной войны служил на Украине, в партизанском отряде, был тяжело ранен.

После войны его направили по партийной линии в Западную Белоруссию, присоединенную к СССР в 1939 году, где он стал председателем колхоза, поднимая его с нуля. Там он встретил мою маму, очень красивую женщину. По национальности она была полька-литовка-белоруска. От союза этих двух любящих людей родились я и два моих брата. Но когда мне было три года, папа привез меня в аул, к бабушке. И меня некоторое время воспитывала его старшая сестра — Чухо Именет Ибрагимовна, моя тетя.

Это была удивительная сильная женщина, прошедшая всю войну до Берлина в качестве военного хирурга. Она была прекрасным врачом, но, как гласит персидская поговорка, «под самой лампой всегда темно» — не смогла спасти от болезни свою 5-летнюю дочку Фатимочку, и детей больше не было. Тетя попросила моих родителей оставить меня в ее семье, фактически удочерить.

Они пошли ей навстречу, хотя это было, наверно, нелегко. До 2-го класса я жила в ауле и хорошо освоила шапсугский (адыгский) язык, весь уклад этой сельской кавказской жизни, что называется, ее «корневую систему». Но когда мне было 8 лет, к нам приехали погостить мои настоящие родители и братья, которых я считала двоюродными.

Приехала с ними и моя белорусская бабушка по маме, которая, вероятно, переживая за свою дочь, открыла мне семейный секрет. Я была так шокирована этой новостью, что меня пришлось снова отправить в Белоруссию, хотя тетю я очень любила и до конца ее жизни тоже называла «мамой».

Я очень многим обязана своей тетушке. Ее отец и мой дед — Ибрагим, был из переселенных с побережья в Краснодарский край шапсугов. По профессии он был шорник — делал из серебра сбруи и уздечки. Он был не очень богатым, но мудрым человеком. Он нанял своим детям русских учителей. И моя тетушка, например, изучала русский язык под руководством выпускницы Бестужевских курсов, дочери православного священника. Поэтому по-русски тетя говорила великолепно, что, наверно, от нее передалось и мне.

Должна сказать, что моя польско-литовско-белорусская кровь по матери не мешает мне ощущать себя шапсуженкой, а в более широком контексте ощущать себя человеком русской культуры.

pronedra.ru

Сулиета Кусова-Чухо биография национальность

В понедельник утром из Махачкалы, где накануне подошел концу 12-й Северо-Кавказский фестиваль документального кино и авторских программ «Кунаки», пришла горькая весть: скончалась бессменный президент этого творческого форума Сулиета Кусова-Чухо.

Сулиета Кусова появилась на свет в Адыгее, годы учебы прошли в Краснодаре, где она закончила Педагогический институт. Трудилась в Табасаранском районе Дагестана, преподавала зарубежную литературу в Майкопском пединституте, в девяностые годы возглавила редакцию художественного вещания в Нальчике.

Двенадцать лет назад Сулиета была назначена президентом фестиваля «Кунаки», что в переводе на русский означает «гости», а куначество — «гостеприимство». Вот почему именно такое название дали творческому форуму, родившийся в Лазаревском районе Сочи. Первые встречи «Кунаков» состоялись на Кубани, а позднее они собирались в Кабардино-Балкарии, Абхазии, а последний, 12-й фестиваль прошел на днях в Дагестане. Для участия в нем режиссерами и журналистами из разных российских регионов, а также стран СНГ было заявлено более трехсот кинолент, пятьдесят из которых жюри отобрало для конкурсного показа в 5-ти номинациях.

— «Кунаки» объединили тех, кто живет проблемами современной РФ, — отмечала Сулиета Кусова-Чухо. — И не имеет значения, какой ты национальности. Важно взяться за руки и вместе решать эти проблемы, что мы пытаемся делать все эти годы.

В один из последних дней фестиваля его участники совместно с журналистами Дагестана заложили Аллею в память о погибших журналистах. В Махачкале возле Дома печати, где находятся редакции большинства республиканских газет, они высадили двадцать три саженца клена: каждый символизирует память о погибшем журналисте. За последние четверть века за свою профессиональную деятельность в Дагестане были убиты девятнадцать представителей средств массовой информации.

Как отметил председатель Союза журналистов Дагестана Али Кималов, вскоре Махачкалинская Аллея памяти о погибших журналистах пополнится еще одним саженцем клена: его высадят в честь Сулиеты Кусовой-Чухо, которую единомышленники называли «матерью Кавказа».

Интервью с Сулиетой Кусовой-Чухо

— Сулиета Аслановна, ощущаете ли Вы себя «восточной женщиной»?

— А почему у вас такой вопрос появился по отношению к кавказской женщине? Я вам сразу скажу: Восток и Кавказ — разные вещи! Восток — это Восток. А Кавказ — это Кавказ. Это своя культура своя цивилизация, своя ментальность. Это горы! Кавказ — это стык Востока и Запада. По Большому Кавказскому хребту проходит географическая разграничительная линия между Востоком и Западом. Именно выход РФ на кавказские пределы позволил ей стать евразийской страной, потому что за ним начинается Азия. Кавказ — это такой интересный замес европейской интеллигентности и азиатской патриархальности.

— Когда говорят о «патриархальности», перед глазами сразу же встает образ зависящей от супруга женщины.

— Если бы наши женщины были такие забитые, «гаремные» жены, какими нас часто представляют, кто бы тогда рожал и воспитывал таких сильных и крепких кавказских мужчин? Я ощущаю себя кавказской женщиной со всеми ее «параметрами» — я довольно хорошо знаю свое место в семье. И это учитывая то, что вы знаете меня как активного «общественного деятеля», публициста, организатора международного фестиваля.

Кто-то отмечает, что у меня «крутой характер», что я довольно властная и вообще «диктатор». Еще со школы я понимала, что должна «обязательно в чем-то принимать участие» и быть не в толпе, а вести за собой людей, быть лидером. Однако все мое «лидерство» остается за пределами семьи.

У меня есть супруг — сильный мужчина, которого мне послал Господь. Мы прожили уже 35 лет, воспитали 3-х детей — двух сыновей и дочь. И я довольно хорошо знаю свое женское место в семейной иерархии.

Это не говорит о том, что я позволю над собой издеваться, унижать себя. Я не вижу для этого повода, поскольку выполняю все свои обязанности в семье. А когда наступит время защищать семью, я буду это делать, как львица, как это делают все кавказские женщины!

Точно также я буду защищать и свою родную землю, и, если будет надо, большую Россию. При этом, извините за нескромность, я остаюсь нежной матерью, заботливой супругой и хозяйкой на кухне.

— Вы прекрасно говорите по-русски даже для русского человека. Но мне говорили, что в вас совсем нет русской крови. Верно?

— На самом деле, я «продукт замеса» нескольких кровей, дитя многих народов. Мой отец, Аслан Ибрагимович Чухо — шапсуг, появился на свет в ауле Афипсиб в Адыгее. период Великой Отечественной войны служил на Украине, в партизанском отряде, был серьезно ранен.

После войны его направили по партийной линии в Западную Белоруссию, присоединенную к Советскому Союзу в 1939 году, где он стал председателем колхоза, поднимая его с самых низов. Там он встретил мою маму, довольно красивую женщину. По национальности она была полька-литовка-белоруска. От союза этих 2-х любящих людей появились на свет я и 2 моих брата. Но когда мне было 3 года, отец привез меня в аул, к бабушке. И меня какой-то период воспитывала его старшая сестра — Чухо Именет Ибрагимовна, моя тетя.

Это была очень сильная женщина, которая прошла всю войну до Берлина в качестве военного хирурга. Она была замечательным врачом, но, как гласит персидская поговорка, «под самой лампой всегда темно» — не смогла спасти от болезни свою пятилетнюю дочку Фатимочку, и детей больше не было. Тетя попросила моих родителей оставить меня в ее семье, по сути удочерить.

Они согласились, хотя это было, наверно, нелегко. До второго класса я жила в ауле и отлично освоила шапсугский (адыгский) язык, весь уклад этой сельской кавказской жизни, что называется, ее «корневую систему». Но когда мне было восемь лет, к нам приехали в гости мои настоящие родители и братья, которых я считала двоюродными.

Приехала с ними и моя белорусская бабушка по маме, которая, видимо, беспокоясь за свою дочь, открыла мне семейный секрет. Я была настолько шокирована этой новостью, что меня пришлось опять отправить в Белоруссию, хотя тетю я сильно любила и до конца ее жизни тоже называла «мамой».

Я очень многим обязана своей тетушке. Ее папа и мой дед — Ибрагим, был из переселенных с побережья в Краснодарский край шапсугов. По профессии он был шорник — изготавливал из серебра сбруи и уздечки. Он был не сильно богатым, однако мудрым человеком. Он нанял своим детям русских преподавателей. И моя тетушка, к примеру, учила русский язык под руководством выпускницы Бестужевских курсов, дочери православного священника. Поэтому по-русски тетя говорила отлично, что, видимо, от нее передалось и мне.

Честно признаюсь, что моя польско-литовско-белорусская кровь по матери не мешает мне ощущать себя шапсуженкой, а в более широком контексте ощущать себя человеком русской культуры.

Источник

tocrypto.ru

Последнее путешествие Сулиеты Кусовой-Чухо

За последние годы в Абхазии многие узнали и стали глубоко уважать известного российского журналиста, культуролога и общественного деятеля Сулиету Кусову-Чухо, шапсуженку по происхождению. На днях она ушла из жизни в Махачкале, где проходил очередной фестиваль документального кино «Кунаки», который был ее детищем.

Сегодня мы встретились с известным абхазским поэтом, публицистом и общественно-политическим деятелем Геннадием Аламиа, который накануне вернулся из столицы Дагестана. 5 ноября я позвонил Геннадию Шаликоевичу и неожиданно узнал, что он находится в Махачкале. Не стал расспрашивать его о целях поездки, тем более что Аламиа уже лет тридцать воспринимают у нас как полпреда Абхазии на Северном Кавказе. А спустя несколько дней наткнулся в интернете на публикацию одного из российских СМИ, где он упоминался как участник закладки в Махачкале аллеи памяти журналистов, погибших при исполнении профессионального долга, – Юрия Щекочихина, Анны Политковской, Натальи Эстемировой и других. Эта акция проходила 8 ноября в рамках XII Северокавказского открытого фестиваля кино и телевидения «Кунаки», и в ней участвовали также бессменный президент этого фестиваля Сулиета Кусова-Чухо, вице-президент Европейской федерации журналистов Надежда Ажгихина.

А еще через несколько дней, в понедельник 12 ноября, абхазские СМИ распространили сообщение о скоропостижной смерти в Махачкале Сулиеты Кусовой-Чухо. Эту энергичную 67-летнюю женщину, шапсуженку по происхождению, которая была замужем за осетином, жила и работала в Москве, в Абхазии многие знали как журналиста, культуролога, общественного деятеля и одного из главных организаторов фестиваля «Кунаки», несколько раз в последние годы проходившего в Сухуме. Фестиваль «Кунаки» был основан в 2007 году на форуме Союза журналистов России в Дагомысе и ежегодно проходит в регионах Кавказа. Первые шесть лет он проводился в Сочи.

На пресс-конференции в Сухуме в ноябре прошлого года Сулиета Аслановна сказала немало добрых слов о «ростках» молодого кино в Абхазии. И ее слова во многом оказались провидческими, так как за минувший год короткометражные фильмы молодых абхазских кинорежиссеров, прежде всего Инара Нармания, были отмечены и награждены на ряде престижных международных фестивалей. А у меня с Сулиетой Чухо завязался оживленный разговор уже после пресс-конференции, на которой я узнал, что она шапсуженка. Много говорили о Руслане Гвашеве, гражданском активисте, объявившем голодовку в знак протеста против своего преследования властями Краснодарского края, о других общих знакомых шапсугах.

Детство Сулиеты Чухо прошло в Адыгее, куда в свое время была выселена с побережья Черного моря часть шапсугов. Она успела поработать в Дагестане, Майкопе, Нальчике… Геннадий Аламиа рассказал мне, что разговаривал с ней буквально за полчаса до ее ухода из жизни. У нее было больное сердце, и она собиралась делать операцию, но решила ее отложить, чтобы сперва провести фестиваль «Кунаки», к которому очень готовилась. И вот после завершения фестиваля ее дочь вылетела самолетом в Москву, а Сулиета Аслановна, не переносившая авиаперелеты, решила ехать поездом. До Владикавказа они с Аламиа должны были поехать вместе. Он рассказывает:

«Утром рано встал. Машина должна была подъехать в девять часов. В семь двадцать шесть позвонил ей. Она подняла трубку. Я говорю: «Как, Сулиета?» Говорит: «Знаешь, погода, наверное, меняется. Мне чуть-чуть…» Она так говорила: «Чуть-чуть плохо». Но я, говорит, таблетками сейчас все выправлю. Вот так бодро как-то сказала. Осталось ждать там полчаса, потому что потом завтрак – и уже поехали. Пошел к морю. Я все это время не подходил к морю. Думаю, попрощаюсь с морем. Подошел, ноги намочил, попрощался с морем Каспийским. Какое-то оно было сердитое… Вернулся. Звоню – где-то в восемь – начало девятого. Звоню – не отвечает. Еще раз, еще раз. Три раза я звонил. Потом Ильяс Богатырев, директор фестиваля, идет навстречу. Говорит: «Слушай, я звоню, она не отвечает». Я уже понял, что там все плохо».

Когда с помощью дежурной по этажу вошли в номер, она лежала на кровати с открытыми глазами и без пульса. Похоронить Сулиету Кусову-Чухо решили в родном ауле Афипсиб. Прилетевшие из Москвы муж и дети повезли ее тело через весь Северный Кавказ. Аламиа говорит:

«Кавалькадой… Она впереди. Через весь Кавказ, от Дагестана, как она мечтала когда-то, проехать на машине весь Кавказ. До этого, когда мы ехали на фестиваль, она во Владикавказе позвонила кому-то из друзей, сказала: «У меня времени не будет, на этот раз я проеду мимо вас». И снова, уже когда отправилась в последний путь, проехала мимо».

В Махачкале у Дома печати, где располагаются редакции большинства республиканских газет Дагестана, во время фестиваля было высажено 23 саженца клена: каждый символизирует память о погибшем журналисте. За последнюю четверть века за свою профессиональную деятельность в Дагестане были убиты 19 представителей СМИ. По словам председателя Союза журналистов Дагестана Али Камалова, в ближайшее время Махачкалинская Аллея памяти о погибших журналистах пополнится еще одним саженцем клена: его высадят в честь Сулиеты Кусовой-Чухо, «матери Кавказа».

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

www.ekhokavkaza.com

Сулиета Кусова-Чухо биография национальность — Новости России и мира

Сулиета Кусова-Чухо

В понедельник, двенадцатого ноября этого года, в Махачкале, умерла журналист и культуролог Сулиета Кусова-Чухо, в возрасте шестидесяти семи лет. Перед этим, в столице Дагестана, Сулиета Кусова провела двенадцатый фестиваль «Кунаки», президентом которого она была. Основной причиной кончины, явилась серьезная проблема с сердцем, сообщает 1rre.ru.

О кончине шестидесяти семи летней Сулиета Кусова-Чухо, стало известно из микроблога общественных дагестанских деятелей Магомеда Туаева и Миясат Муслимовой. Они сообщили, что в понедельник, двенадцатого ноября 2018 года, в махачкалинском пансионате, умерла известный общественный деятель Дагестана, журналист, культуролог, президент фестиваля «Кунаки» и директор Центра этноконфессиональных исследований в СМИ при Союзе журналистов России .

По признанию многих коллег, Сулиете Кусовой хотели сделать операцию на сердце, но женщина решила ее отложить. Она хотела сначала провести фестиваль «Кунаки», к которому очень готовилась, а потом, как она сама говорила, со спокойной душой, лечь на плановую операцию.

Похороны бессменного лидера творческого фестиваля «Кунаки» Сулиеты Кусовой-Чухо, будут проходить в родном ауле Афипсип, который находится в Краснодарском крае. О времени и месте церемонии, на этот момент, не говорится.

Сулиета Кусова-Чухо

Сулиета Кусова-Чухо была очень значимой персоной на Кавказе. Она являлась культурологом, журналистом, а еще выступала за межнациональное согласие. В своих интервью многим изданиям, она говорила о том, что Кавказ, в последние годы, теряет свою родовую принадлежность и лицо. По ее словам, в недалеком будущем, для Кавказа — это обернется цивилизационной катастрофой.

В субботу, десятого ноября две тысячи восемнадцатого года, в Махачкале состоялся 12-й Северокавказский фестиваль «Кунаки». Его провела президент Сулиета Кусова-Чухо, которая на протяжении последних двенадцати лет проводила встречи в Сочи, потом в Кабардино-Балкарии и Абхазии, а последний фестиваль она провела в Махачкале.

Главным лозунгом данного фестиваля является объединение всех национальностей. В этом году было заявлено более триста четырнадцати  кинолент, но пройти смогли только пятьдесят участников. Режиссеры и тележурналисты, приехав из разных уголков РФ и республик СНГ, представили на суд жюри свои работы в пяти номинациях.

В рамках фестиваля «Кунаки», были организованы разные мастер-классы, дискуссионные беседы за круглым столом, а еще площадки для возможности обсуждения просмотренных кинолент. Участники еще смогли побывать в маленьком дагестанском селе Гунибе и посмотреть местные достопримечательности.

roadnice.ru

Продолжение интервью с Сулиетой Кусовой-Чухо

— Уже 8 лет существует фестиваль документального кино и телепрограмм Северного Кавказа «Кунаки», президентом которого вы являетесь. Как у вас появилась идея создать такой фестиваль?

— Начну с предыстории. Когда в конце 90-х наша семья переехала в Москву, я сначала была поражена ее ритмом жизни, масштабами и количеством известных людей: «Ах, Боже, все мысли тут, все мэтры тут!»

Но когда я пожила здесь несколько лет, поучаствовала в нескольких международных проектах в качестве эксперта по северокавказским проблемам, очень многие персонажи как-то «сдулись» для меня, я перестала на них смотреть с восхищением, а об их ошибках и просчетах говорила откровенно. И мне стали давать понять, что я «инородец».

Это меня особенно задевало: ведь мы, народы Кавказа — граждане России, мы вошли в состав Российской империи со своими территориями, где жили веками, почти столетие прожили в СССР вместе с Россией, а тут вдруг, в Москве, я почувствовала себя тем, к кому, в лучшем случае, надо быть «толерантным».

Я пришла в правление Союза журналистов с предложением создать центр, который станет заниматься региональными и этноконфессиональными проблемами. Эту идею поддержал Павел Семенович Гутионтов, лауреат премии «Золотое перо России», член комитета по защите прав журналистов. Центр этноконфессиональной проблематики в СМИ при Союзе журналистов был создан и проводил среди журналистов очень интересные диспуты, дискуссии, круглые столы. Но этого было мало.

Я решила, что хватит констатировать, пора конструировать! Настоящая жизнь и настоящая Россия все-таки в провинции — в кабардинской провинции, курской, орловской, рязанской, якутской. Конечно, региональная журналистика не может конкурировать с федеральной — не те ресурсы, не та техника, не те кадровые возможности. Но у региональных журналистов есть важное преимущество — они в теме! Они лучше заезжих корреспондентов знают, чем живут люди в их городе, какие проблемы решают.

Идея создать кинофестиваль «Кунаки» выросла из желания помочь тележурналистам Северного Кавказа донести свои программы и фильмы до широкой аудитории, дать им возможность обменяться мнением с профессионалами своего цеха.

Потом география фестиваля стала расширяться, включив, помимо 7 северокавказских республик, весь юг России и столицу. А на недавно прошедшем 8-м фестивале уже были фильмы из Уфы, Ижевска, Петрозаводска, Екатеринбурга, Перми, а также из Абхазии, Азербайджана, Армении и Белоруссии.

Но есть и другая задача у «Кунаков» — показать журналистам, приезжающим на фестиваль, жизнь определенного региона. Например, прошлогодний фестиваль мы проводили в Карачаево-Черкесии. И многие участники были сильно удивлены местным гостеприимством и тем, что в городе Черкесске есть православные храмы — настолько негативный имидж сформировали у своих же коллег центральные СМИ об этой республике!

В этом году наш фестиваль очень хорошо принимали в Абхазии. Пользуюсь случаем выразить благодарность президенту Раулю Хаджимба, министру культуры Эльвире Арсалия и поэту Геннадию Аламия, моему старому доброму другу, взявшему на себя основные хлопоты по приему гостей. Могу заверить, что все участники фестиваля, проведя первую неделю ноября в Абхазии, стали настоящими кунаками этой республики.

— Что вы вкладываете в понятие «кунаки» и почему решили именно так назвать свой фестиваль?

— Кавказ, как оформившаяся культура, существует тысячу лет. Но давайте возьмем последние пятьсот. И даже двести. На узком «пятачке» живут кабардинцы, балкарцы, карачаевцы, черкесы, чеченцы и ингуши, в Дагестане живет множество народов. Если бы Кавказ не имел каких-то своих институтов, регуляторов, сохраняющих межнациональное согласие в регионе, разве мы остались бы сейчас — к XXI веку ¬ — в истории? Ведь мы же очень плотно там существуем: долины, горы, реки, пастбища, где кормить скот, как проходить через территорию другого.

Поэтому и были у нас такие мощнейшие институты как аталычество (временное воспитание ребенка в другой семье), маслихат (примирение), институт старейшин, которых слушались, институт народных решений и куначество. Это наш старый кавказский институт совместного общежития. Кунак — это больше, чем брат и любой другой родственник. Я могу что-то не сделать для сестры, но не сделать что-то для кунака — это обречь свой род на позор.

Кунак — это не гость и не друг. Это некое святое понятие, обозначающее: «Отныне я твой навсегда и я с тобой рядом». И если у тебя в другом селе, среди другого народа есть кунак — путь всегда открыт, ты защищен. Мы хотим возродить это понятие, этот символ кавказского единства, который не дал нам истребить друг друга и позволил цивилизованно войти в XXI век.

К сожалению, Кавказ попал в большой геополитический водоворот, и не наша вина, что политические игры вокруг него привели к целому ряду братоубийственных конфликтов — осетино-ингушскому, грузино-абхазскому, кабардино-балкарскому и так далее и тому подобное. Нам надо включать наши спасительные механизмы, не дать себя раздирать на части. И возродить институт куначества как один из мощных каналов взаимопомощи и доверия друг к другу.

— Любое масштабное дело начинается с определения источника финансирования. Вы получаете субсидию Министерства культуры РФ через Госкино?

— Нет, что вы! Фестиваль «Кунаки» не получает никаких субсидий ни от Министерства культуры, ни от Агентства по массовым коммуникациям. С самого начала и все восемь лет нашего существования мы находимся на самофинансировании. Это проект, основанный на куначестве — мы получаем помощь только от наших личных друзей, и весь фестиваль делаем исключительно на патриотизме и энтузиазме. Не могу не отметить роль человека, с которого, собственно, и начал жить наш фестиваль.

Это глава администрации Лазаревского района г. Сочи Виктор Петрович Филонов. Там работает Центр национальных культур, есть и армянская община, и адыгская, и греческая. И каждая из них взяла на себя какую-то часть расходов по организации фестиваля — кто-то организовал питание для участников и гостей, кто-то отвечал за культурную программу, экскурсии, кто-то обеспечил проживание в отеле.

Шесть лет мы проводили фестиваль в Лазаревском. Когда соучредителем «Кунаков» стал Российский конгресс народов Кавказа, его глава Алий Тоторкулов помог провести фестиваль в Карачаево-Черкесии. А восьмой мы провели, как я уже сказала, в Абхазии, фильмы демонстрировались в здании Сухумской филармонии.

Хочу отметить, что нынешний фестиваль проходил в год 100-летия Первой Мировой войны, в которой кавказские народы защищали Россию в составе легендарной «Дикой дивизии». Истории этого уникального военного формирования был посвящен специальный Круглый стол, проходивший в Абхазском государственном музее.

«Дикая дивизия» была маленьким микрокосмосом в российской армии, всего через нее прошло 7 тысяч кавказцев, число желающих служить в ней было огромным, и не было ни одного случая дезертирства.

Немцы ужасно боялись этих «дьяволов в мохнатых шапках», которые наголову разбили их в Брусиловском броске. В дивизии служили князья Чавчавадзе, Орбелиани, Шамхал Тарковский, а возглавлял ее родной брат царя великий князь Михаил Александрович. Это был очень мощный «плавильный котел» воспитания патриотизма.

Одним из пунктов культурной программы фестиваля была встреча с главой рода Лермонтовых, потомком поэта по боковой линии и его полным тезкой, членом Общественного совета РФ Михаилом Юрьевичем Лермонтовым, представляющим проект «Русский мир».

Никто из великих русских писателей так не проник в душу Кавказа, как Лермонтов, 200-летие которого отмечалось в этом году. И при этом он абсолютно современный поэт! Вспомните «Тамань» — это же чистый экзистенциализм.

Не секрет, что русская культура как модератор цивилизационных процессов на Кавказе, к сожалению, сейчас ослабевает. Пришло новое поколение — вестернизированное, глобализированное, ориентированное на «культуру потребления», на деньги как универсальную ценность бытия. Усиление радикальных течений в среде кавказских мусульман во многом стало реакцией на сложившийся духовный вакуум.

Мы хотим, чтобы фестиваль «Кунаки» стал своеобразным контактером между Кавказом и русской культурой, пропагандируя лучшее, что есть у обеих сторон. Мы не случайно добавили в название фестиваля слово «Открытый» — в нем могут принять участие документалисты любого вероисповедания и из любой точки планеты, а не только с Северного Кавказа. Главным критерием отбора работ на фестиваль является идея взаимопонимания, собирания народов и профессионализм ее воплощения на экране.

— Недавно завершился Всемирный русский народный собор, принявший «Декларацию русской идентичности». По какой линии вас, шапсуженку, мусульманку, тоже пригласили участвовать в его работе?

— Меня пригласила там поучаствовать осетинская община Москвы. Ведь мой муж по отцу осетин, и дома у нас культ Осетии. И я с удовольствием побывала там как журналист, поскольку в тот день заседание было посвящено Марии-Ясыне, аланской княжне, жене князя Всеволода Большое гнездо. Ее тоже хотят причислить к лику святых Русской православной церкви, и это, наверно, правильно. Эта мудрая кавказская женщина сыграла большую роль в российской истории, воспитала 12 детей, была бабушкой святого Александра Невского и других великих князей. Уже тогда элита молодого русского государства понимала, как важны для страны сильная семья и дружба народов.

Но когда на Соборе шло обсуждение «Декларации русской идентичности», меня кольнуло утверждение о том, что русская идентичность должна обязательно ассоциироваться с православной верой. Я думаю, что понятие «Русская цивилизация», «Русский мир» гораздо шире, чем этническое или религиозное.

Эта удивительная способность вбирать в себя все, ассимилировать и перерабатывать на своей почве и делает Россию по-настоящему великой. Но если зауживать принадлежность к русской нации рамками одного лишь православия, мы поставим заслон этой ассимиляции, и это будет деструктивно для русской культуры в широком смысле. По-настоящему «Русским» этот мир делают не только православные и не только этнические русские.

— Но давайте вернемся к теме ислама, с которым вы себя ассоциируете духовно до такой степени, что даже в личном электронном адресе используете слово «mekka». Насколько конструктивна его роль в построении гражданского общества в России и «собирании» народов?

— Мы очень увлечены внешней стороной ислама, так сказать, «дизайном»: как одеться, как стоять, как сидеть, как молиться. Но в Коране много того, что мы еще не прочли или не поняли. Я имею в виду философию. Это великая религия, у нее огромный конструктивный потенциал и очень большое будущее.

Я не хочу умалять достоинство никакой другой монотеистической религии, ни буддизма. Всевышний знал, что делал, когда посылал миру Авраама, Иисуса, Мухаммеда. Это же Он один их посылал и в Его планы нужно вслушаться. В Коране говорится: «...мы сделали вас народами и племенами, чтобы вы знали друг друга» (49:13) Тем самым нам определена великая работа — понимать друг друга. При этом «самый благородный из вас — самый благочестивый» (49:13), независимо от происхождения. Да, и в Библии, в Новом Завете, сказано: «Нет ни эллина, ни иудея...»

Но в исламе этническая составляющая просто сведена на нет, что очень расширяет его возможности, способность объединять людей, собирать во имя какой-то цели. Посмотрите, как был гибок ислам, когда он приходил к разным народам — он никогда не ломал их национальную культуру, не предлагал всем быть одинаковыми.

Это очень справедливая социальная религия. Там продуманы роль и интересы каждого члена общества — женщины, мужчины, семьи, правителя и его подданных. Поэтому ислам оказался органичным регулятором общественной жизни и идеальной религией для многих народов, в том числе и на Кавказе.

Мусульмане играли огромную роль в жизни российского государства. И Российская имперская власть, будучи православной по определению, научилась бережно и с уважением относиться к своим мусульманским подданным. Вот почему Дикая дивизия, где были, в основном, мусульмане, так держала русский фронт в Первую мировую, и отец взамен погибшего сына отправлял воевать за царя другого, последнего.

Сегодняшняя демократическая атеистическая власть в России утратила многие важные парадигмы общения со своим мусульманским сообществом. Мусульманские праздники в центральных СМИ освещаются далеко не так, как это должно быть, поэтому население городов центральной России воспринимает их как помеху для уличного движения, число просветительских передач об исламе ничтожно мало, поэтому в число запрещенных то тут, то там вдруг попадают книги классиков исламской мысли.

Но у ислама очень мощный энергетический потенциал, данный ему Всевышним. Люди, захваченные этой энергетикой, способны на многое. Очень важно использовать этот потенциал во благо страны, ее развития, ее единства.

Беседу вела Аида Соболева, Для musulmanka.ru

  Bingo sites http://gbetting.co.uk/bingo with sign up bonuses

musulmanka.info

Сулиета Кусова-Чухо: «Поступок с Русланом Гвашевым – это вопиюще, это антигосударственно»

На прошлой неделе в Сухуме прошел первый международный форум «Кавказ в контексте глобализации». Одной из ведущих форума была Сулиета Кусова-Чухо, культуролог и генеральный директор Центра этнопроблематики в СМИ при Союзе журналистов России. Мы попросили ее дать оценку ситуации, сложившейся с Русланом Гвашевым, в контексте этнополитики России на Кавказе.

Елена Заводская: Сулиета, как вы оцениваете ситуацию с Русланом Гвашевым в рамках прошедшего в Абхазии форума «Кавказ в контексте глобализации»?

Сулиета Кусова-Чухо: Ситуация с Русланом Гвашевым отвратительная, и те, кто ее спровоцировал, и те, кто ее продолжает развивать, и те, кто пытается такую пощечину дать общественному мнению, они играют с огнем. 21 мая повторяется каждый год, и никто не сказал, что историческая память адыгов, шире – адыго-абхазов, а еще шире – всего Западного Кавказа, который в этот день закончил войну, умрет в одночасье, перепуганная чьими-то репрессивными методами. Историческая память – это такой феномен нации, который невозможно физически уничтожить. Она передается через род, через фамилию, от поколения к поколению, через предков, через семейные альбомы, через рассказы – это самое сильное. А сегодня то, что произошло с Русланом Гвашевым, – это попытка через его биографию сказать всем: «Не рыпайтесь, ребята!» Вот эти товарищи, занимающиеся мониторингом межнациональных отношений, просчитали, какую мину они заложили на следующее 21 мая?

Е.З.: Конкретизируйте, пожалуйста, что вы имеете в виду?

С.К-Ч.: Это же не только с Русланом Гвашевым происходит? А вот эти запреты молодым ребятам танцевать лезгинку? С голыми животами можно, пьяным на улице кричать можно, а лезгинку танцевать нельзя? В Геленджике арестовали парня-кабардинца, в Москве вообще приравняли к террористическому акту. Наложение ведь идет. Вот я шапсуженка, мне 65 лет, я – абсолютно законопослушный человек. Для меня 21 мая – это святой день, потому что в этот день я должна вспомнить свой шапсугский род, который погиб. А спрашивается, почему нас не могут признать до сих пор коренным малочисленным народом? Почему нужно выделять миллиард рублей на развитие казачества и выступать первому лицу Краснодарского края там, где звучали антикавказские выпады? А когда молодежный казачий ансамбль поет: «Злой чечен ползет на берег, ойся-мойся, ты меня не бойся!» И молодые казачата всякую пошлость в адрес кавказских народов поют? Это разве нормально? Это – катастрофа, это – вредительство, это – антироссийская политика. Это – подстава президента, который во всех куралах говорит о том, что недопустимо разъединять Россию по национальному признаку, который создает совет при президенте по делам национальностей, который регулярно сообщает, что через Кавказ мы определяем большую часть своих геополитических вопросов на Юге, это – наш регион, он нам очень дорог... и при этом иметь такую антикавказскую риторику и политику?!

Я считаю, что сюжет с Русланом Гвашевым выводит вот на эти глобальные обобщения. Это очень далеко идущий и закрученный сюжет. Они не увидели, какое количество людей встало за Гвашева? А что будет в следующем году, давайте подождем... Молодежь кавказская, адыгская уже готова к этой провокации. Это не будет врасплох, как сейчас. Они уже получили определенный опыт, прошли через то, как их останавливали на машинах, как их проверяли. А сейчас многие из тех, кто там был задержан, подвергаются преследованиям. Мне вчера рассказали абхазские ребята, как их теперь не пропускают через границу, по три часа мурыжат на таможне. Это что? Ведь это самая социально-активная молодежь, она вам даст когда-нибудь ответ? Конечно. Вы готовы к этому? Зная умонастроения людей, я просто поражаюсь слепоте и глухоте наших конструкторов национальной политики и вообще конструкторов идеологии. Есть ли они вообще при Путине?

Е.З.: Скажите, а нужна ли какая-то поддержка сегодня Руслану Гвашеву? Какие-то гражданские организации могут, должны ее оказать?

С.К-Ч.: Я думаю, что сегодня ему поддержка не нужна, и не нужен шум вокруг него. Он пережил очень серьезный стресс, он проявил чудеса мужества. Вся острота вопроса снята, нужно просто ждать, куда эти процессы выведут. Пусть пока это будет тишина. Если, конечно, ему не мешают жить и не продолжают его шантажировать. Тогда, наверное, общество должно включиться, но для этого нужно разговаривать с самим Русланом Гвашевым.

Е.З.: Руслана Гвашева все-таки осудили, признали виновным за это моление у священного дерева. Что вы об этом думаете?

С.К-Ч.: Это было такое циничное решение! Тональность, в которой соответствующие органы свои отношения выясняют, как у пацанов во дворе: «Слышь, ты, да ты такой! Да я тебе не спущу!» Это разве государственный подход? После того, что произошло, взять и утвердить этот приговор и все равно признать это экстремизмом?! Это означает еще туже затянуть узел. Эти люди просто не знают историю, не понимают, что такое тюльпановое дерево для шапсугов. Тем более что мы, по сути, остаемся язычниками, особенно черноморские шапсуги. Язычество – это вскормившая нас религия. Просто надо почитать нартский эпос, чтобы понимать, какие у нас боги, что такое для нас прийти к этому дереву, которому уже 150 лет и которое помнит в лицо адыгов, которые ходили вокруг этого дерева. Это вопиюще, это антигосударственно.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

www.ekhokavkaza.com


Смотрите также