Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Юрий болдырев биография национальность


Юрий Болдырев – биография, национальность

Политический и общественный деятель, известный публицист, экономист, руководитель организаторской деятельности совместных предвыборных переговоров ПДС НПСР и КПРФ по вопросу выбора кандидата на роль будущего президента, а также человек, вдохновивший на коллективную работу все социальные, национальные и патриотические силы – продолжать характеристику данного человека можно бесконечно, ведь все это напрямую связано с Юрием Юрьевичем Болдыревым.

На свет он появился в 1960 году, в семье ничем не примечательного человека — ленинградского моряка. Поскольку его отец постоянно находился на военной службе, мальчик довольно часто менял место постоянного пребывания, отправляясь с родителем то в Мурманскую область, то в Ленинград, то в Египет, а то и вовсе в Латвию.

Юрий не отказывался от возможности узнать большой мир лучше. По национальности Юрия считают русским.

Проявляя интерес к техническим наукам, он поступил на физико-математическое направление в школе и окончил ее в 1977 году.

Аттестат с хорошими оценками открыл ему дверь в будущее, потому Болдырев воспользовался шансом, поступив в электротехнический институт, находящийся в Ленинграде, который окончил в 1983 году и финансово-экономический институт в 1989 году.

А в 2007 году и вовсе заслуженно приобрел кандидатскую степень в области экономических наук.

Параллельно с обучением Юрий всегда вел активную деятельность, применяя полученные знания и навыки в профессиональной среде. Первое время он старательно вкладывал собственные силы в работу инженером, быстро получив повышение до старшего инженера, но, после того, как отработал в ЦНИИ с 1983-1989 гг., понял, что следует двигаться дальше.

В этом же году близкие друзья по учебе, заметившие коммуникабельные способности Юрия, впервые предлагают ему стать депутатом. Он соглашается на баллотирование.

Победа предоставляет Болдыреву возможность воплотить мечты в реальность, и он становится народным депутатом СССР в 1989 году, оставаясь на посту до 1991 года. За это время Юрий успел стать участником Верховного Совета СССР на межрегиональном уровне, а также вступить в комитет, рассматривающий законодательные проблемы касательно экономических дел России.

Стал делегатом во время собрания 28 съезда КПСС, в 1990 году, представляя интересы Московского района, находящегося на тот момент в Ленинграде.

В то же время, вплоть до 1992 года, он добился места в Высшем консультативно-координационном совете, а после стал работать под руководством одного из самых влиятельных фигур тех годов – Президента РСФСР.

Репутация Юрия росла на глазах. Быстро заручаясь поддержкой других, не менее авторитетных людей, стоящих во главе государства, подчеркивающих способности мужчины, в феврале он получил повышение до должности советника Правительства РФ.

С 1993 по 1995 гг. занимался управленческой деятельностью в формировании нового законодательного акта «О Счетной палате РФ», выпущенный вопреки негативному комментарию Ельцина по рассматриваемому вопросу.

Также член парламентских комиссий и Совета РФ, представляющий интересы Санкт-Петербурга. Активно предоставлял жителям страны свежую информацию о спектре научных экономических исследований, поскольку вступил в научное сообщество «ЭПИЦентр».

Создатель, основоположник партии «Яблоко», однако из-за некоторых конфликтов внутри, Болдырев покинул пост руководителя в 1995 году. Тогда он и был выдвинут, как один из приоритетных кандидатов на место заместителя председателя Счетной Палаты РФ. На этой должности Юрий находился вплоть до 2001 года.

В декабре 2017 года, когда наступило волнующее время перед президентскими выборами, Национал-патриотическая партия во время проведения II съезда, предложила Юрию баллотироваться на место президента.

Несмотря на то, что он представлял свою партию и постоянно находился возле конкурентов, Болдырев активно защищал и рекомендовал жителям страны голосовать за Павла Грудинина, выдвинувшегося себя на пост премьер-министра.

Помимо неравнодушного участия в деятельности государства, Болдырев написал и опубликовал несколько книг, представляясь людям глубокомысленным человеком с собственным мнением на различные вещи.

В 2003 году свет увидел «Русское чудо — секреты экономической отсталости», книга, что на тот момент произвела ажиотаж, расширяя аудиторию Юрию, а в 2012 году вышла скандальная «Хроника мутного времени», раскрывающий глаза жителям РФ на обман и коррупцию за два последних десятилетия. Также он печатает статьи в специальной колонке «Литературной газеты».

Не чужды Болдыреву чувства долга, справедливости и проявления любви. Он состоит в браке с любимой супругой. В 1991 году у него родился сын.

kreditnyi-zaym.ru

Биография

Болдырев Юрий Юрьевич — экономист, публицист. Родился в 1960 г. в Ленинграде в семье военного моряка. Детство провел в пос.Видяево Мурманской обл. (база подводных лодок), Египте (отец был военным советником), Лиепае (Латвийская ССР), Ленинграде. Окончил 121-ю физико-математическую школу (1977 г.), Ленинградский электротехнический институт (1983г.) и Ленинградский финансово-экономический институт (1989 г.), кандидат экономических наук (2007 г.). Женат, сын 1991 г.р.

С 1983 по 1989 гг. работал инженером, старшим инженером в ЦНИИ судовой электротехники и технологии (Ленинград), в 1989 г. был выдвинут кандидатом в депутаты коллективом своего института.

С 1989 по 1991 гг. — народный депутат СССР от Московского р-на Ленинграда, входил в межрегиональную депутатскую группу Верховного Совета СССР; с сентября по декабрь 1991 гг. – член Верховного Совета СССР, председатель подкомитета по экономическому законодательству.

В 1990-м году – делегат 28 Съезда КПСС – также от Московского района Ленинграда.

С 1990 г. по февраль 1992 г. — член Высшего консультативно-координационного совета при председателе Верховного Совета РСФСР, а затем при Президенте РСФСР.

Февраль 1992 г. — советник Правительства России.

С марта 1992 г. по 4 марта 1993 г. — Главный государственный инспектор РФ — начальник Контрольного управления администрации президента РФ; был уволен президентом Ельциным под предлогом реорганизации Контрольного управления после скандала с приостановкой Ельциным проверки администрации Москвы и ставших публичными результатов проверки Западной группы войск.

С июня 1993 по февраль 1995 г.г. – ведущий научный сотрудник Центра экономических и политических исследований («ЭПИЦентр»).

С декабря 1993 по декабрь 1995 — член Совета Федерации России (первого, выборного) от Санкт-Петербурга, один из организаторов разработки и соавтор закона «О Счетной палате Российской Федерации» (принятого вопреки президенту Ельцину – было вето, но затем вынужденно президентом отозванное), член многих и сопредседатель двух согласительных комиссий между палатами Парламента.

Осенью 1993 года стал одним из создателей избирательного объединения «Блок: Явлинский-Болдырев-Лукин» (затем партия «Яблоко»), но 1 сентября 1995 г. вышел из этой партии в связи с конфликтами: сначала по закону о Центральном банке, затем – о доступе транснационального капитала к российским природным ресурсам (закон «О соглашениях о разделе продукции»).

С марта 1995 г. — по январь 2001 г. — заместитель председателя Счетной палаты РФ (был избран Советом Федерации).

Известен своей работой по противодействию разграблению страны, сдаче ее природных ресурсов Западу. Так, был организатором выявившей масштабные злоупотребления проверки в Западной группе войск в Германии (1992 г.); противодействовал разворовыванию «правительством молодых реформаторов» бюджетных средств под прикрытием помощи фермерам через АККОР (1992 г.); в 1995 году возглавлял от Совета Федерации согласительную комиссию по Закону «О соглашениях о разделе продукции», исключившую из закона самые опасные компрадорские нормы (история вопроса подробно, с приложением документов, описана в книге «Похищение Евразии», 2003 г.); участвовал в выявлении притворности «кредитно-залоговых аукционов» и затем обращался к Генеральному прокурору с требованием их расторжения (1995-1997 гг.); выступал противником Европейской энергетической хартии (Счетная палата дала отрицательное заключение – 1997 год) и принятия закона о Центральном банке как субъекте с «особым статусом» (1995 г.), бесконтрольности ЦБ и безнаказанности его руководства (1995-2000 гг.), организовывал от имени Счетной палаты судебный процесс против необоснованного засекречивания результатов проверки ЦБ (1999 г.); предал огласке факты масштабнейшего разграбления бюджета (в том числе, целая треть федерального бюджета 1995 года через механизм противозаконных «компенсаций» в связи с отменой Парламентом изначально противозаконных льгот по ввозу в страну спиртного и сигарет – 1997 г.), предал огласке также выявленные Счетной палатой факты приватизации стратегических оборонных предприятий в руки НАТО (1995-2000 гг. – эти и многие другие факты, также с приложением документов, описаны в книге «О бочках меда и ложках дегтя», 2003 г.), а также масштабных нарушений и злоупотреблений руководства Государственного Эрмитажа (2000 г.).

В 1999 году Русским биографическим институтом был включен в пятерку российских политиков, удостоенных звания «Человек года» — за борьбу с коррупцией, работу по созданию институтов цивилизованного государства и защиту интересов России в вопросе доступа иностранных компаний к национальным природным ресурсам.

В 1999 году вместе с академиком Н.Н.Моисеевым, философом А.А.Зиновьевым, бывшим министром обороны генералом И.Н.Родионовым и ректором МосГУ И.М.Ильинским стал основателем Русского интеллектуального клуба.

После ухода в 2001-м году с госслужбы занимался публицистикой и общественной деятельностью.

Член редакционного совета «Российского экономического журнала». Автор двух серий книг: «Русское чудо – секреты экономической отсталости» (2003 г.) и «Хроника мутного времени» (2009-2012 гг.), колумнист «Литературной газеты» (с 2003 г.), Интернет-газеты «Столетие» (рубрика «Позиция» — 2006-2012 гг.) и «Свободной прессы» (с 2012 г.). Лауреат литературных премий им. А.Дельвига (2006 г.), «Слово к народу» (премия газеты «Советская Россия» — 2013 г.), Бунинской литературной премии (2016 г.).

В 2005-2010 гг. – член Наблюдательного совета НКО «Союзнефтегазсервис»: защита интересов российских производителей высокотехнологичных услуг в сфере нефте- и газодобычи, переработки и транспортировки. Участвовал в оргкомитете по организации референдума против вступления России в ВТО (не разрешенного — 2012 г.). Член оргкомитета Московского экономического форума (с 2013 г.).

В 2012-м году участвовал в попытке выдвижения генерала Л.ГИвашова в Президенты России, затем был доверенным лицом кандидата в Президенты Г.А.Зюганова – участвовал в теледебатах против представителей кандидатов Путина и Прохорова; участвовал в создании Постоянно действующего совещания национально-патриотических сил России (ПДС НПСР).

Сторонник объединения всех национально-патриотических и социально ориентированных сил, инициатор и организатор публичных переговоров между КПРФ и ПДС НПСР с целью выработки единой платформы и выдвижения единого кандидата в Президенты России (2017 г.).

yuriboldyrev.ru

ЮРИЙ БОЛДЫРЕВ: «Масштаб трагедии России равен масштабу разворовывания ее национального достояния»

01.06.1999

Интервью

заместителя председателя

Счетной Палаты

Российской Федерации

Владимир Ткаченко

Юрий Болдырев родился в 1960 году в Ленинграде в семье военного моряка. Его отец, ныне здравствующий, окончил военно-морское инженерное училище и долгое время ходил в дальние морские походы.

«Он был деятельным офицером, — рассказывает Юрий Болдырев, — а потому продвигался по службе очень быстро. В неполные тридцать лет отец уже достиг должности помощника флагманского механика подводных сил Северного флота и участвовал в приемке первых советских атомных подлодок».  

Уже маленького Болдырева как следует помотало по военным городкам. Первые шесть лет своей жизни будущий лидер политического движения своего имени и заместитель председателя Счетной палаты Российской Федерации провел в гарнизоне Ведяево, где тогда находилась база подводных лодок Северного флота. Потом жил с родителями в Лиепае в Латвии (о славной обороне этого города нашими матросами и солдатами в начале Великой Отечественной войны был даже снят фильм «Город под липами»).

«Мои две бабушки, — продолжает он, — носили одно и то же прекрасное русское имя Агрипина. Бабушка по отцу Агрипина Павловна, донская казачка, варила южный жирный борщ на сале с поджаркой и томатом, а бабушка по матери Агрипина Алексеевна, уроженка Новгородчины, делала северные русские щи на кислой капусте и молоке. Вот и мама моя Юлия Владимировна происходит из Великого Новгорода. По профессии она — химик-технолог, закончила знаменитую Ленинградскую лесную академию.

Отец мой, Юрий Болдырев-старший чистых донских казачьих кровей. Дед Федот Аристархович Болдырев был молодым красным атаманом на Верхнем Чиру, а на более зажиточном Нижнем Чиру у белых атаманил Коротаев, человек рассудительный и в зрелом возрасте. Однажды красный атаман Болдырев налетел со своим отрядом на Нижний Чир и выкрал дочь белого атамана Коротаева Агрипину Павловну, мою бабушку. После Гражданской войны дед служил в родном районе уполномоченным по борьбе с бандитизмом. Прожил он не так много, получив от множественных ран инвалидность, — в 1948 году его не стало».

«Вообще, — замечает Болдырев, — несмотря на то, что мои родители люди разные, но судьбы их чем-то схожи, как, вероятно, схожи судьбы всех людей, над которыми пронеслась та жестокая война. Мама девчонкой оказалась в блокадном Ленинграде, где и пережила самые голодные и холодные дни блокады. Ее вывезли в эвакуацию под бомбежкой по льду Ладожского озера, справедливо названного «Дорогой жизни». До сих пор у нее перед глазами машины с ее далекими сверстниками, девочками и мальчиками, ушедшие во время бомбежки в черную воду под белый лед Ладоги. Вся отцовская семья в это время оказалась на территории, оккупированной немцами в Сталинградской области. Конечно, мои родители познали «прелести» войны не понаслышке, посему не могут смотреть фильмы о войне и читать книги о ней».

В 1967 году отца Болдырева перевели по службе в Египет. Семья поехала с ним. Два года они жили в чужой восточной стране, либо воевавшей с Израилем, либо находившейся с ним в состоянии войны. А ведь тогда еще Египет, пуская пыль в глаза, всячески демонстрировал перед СССР свою социалистическую ориентацию в надежде на щедрую помощь в оружии и продовольствии от северного русского медведя, пока еще не изменившего доктрине пролетарского интернационализма и социалистической революции.

«В Египте, — вспоминает Юрий Болдырев, — меня, семилетнего мальчишку, потрясли жуткие гримасы восточного нецивилизованного общества, когда детей просто так убивают на улице, а матросов подвешивают на рее и бьют палками по ногам за какие-то мелочные проступки перед судовладельцем. Какая там соцориентация! Она и не ночевала в заполненном варварством Египте. Нищета, эпидемии, голод и бродяжничество, над коими торжественно возвышаются роскошные виллы местной знати, богатейшие отели, древние храмы Луксора, пирамиды и другие разнообразные приманки для туристов всех стран и народов. Безусловно, формацию, увиденного мной в юном возрасте общества можно определить, как феодализм с капиталистическим лицом. К сожалению, в последнее время и мы, страна с тысячелетней христианской культурой, по дикости разворовывания национальных богатств и обнищанию народа становимся некоторым подобием того Египта. Одним словом, тьма египетская да и только».

Проплавал Юрий Болдырев-старший в чужих водах до 1974 года, когда в сорокачетырехлетнем возрасте ушел из плавсостава с должности заместителя командующего советской Средиземноморской эскадры и перевелся на штабную работу в Ленинград, хотя ему предлагали и Москву (Главный штаб ВМФ), а также значительное карьерное повышение и адмиральские погоны, если поедет служить на Тихоокеанский флот. Вместе с ним осела в Ленинграде его семья.

«Мой отец, — говорит Юрий Болдырев, — прожил счастливую жизнь офицера, служившего Родине на полную катушку. Он знал, что государство его обеспечит всем, чем необходимо. Поэтому отец никогда не копил денег».

В 1977 году по окончании 121-й ленинградской физматшколы, гремевшей на всю страну после Колмогоровского математического интерната при МГУ, Юрий Болдырев поступал в закрытое военное училище, не значащееся в списках военных ВУЗов, куда набирали со всей страны только способных к физике и математике молодых людей, но, не добрав полбала, вернулся в Ленинград, где с легкостью поступил в ЭТИ (электротехнический институт) имени Ульянова (Ленина). В 1980 году, учась в институте, Болдырев изобрел синхронизированную синхронную машину (вращающийся трансформатор) для связи энергетических сетей с разной частотой, которой занимались в 30-е годы Касьянов, а в 60-е Ботвинник. Было бы неправильным сказать, что Болдырев изобрел велосипед, ибо велосипед вещь весьма распространенная, а о существовании такой машины знали лишь весьма и весьма узкие специалисты-электронщики. Тем не менее на кафедре в институте Болдырева не оставили (изобретателей везде недолюбливают и сторонятся), а направили по распределению в Ленинградский центральный научно-исследовательский институт судовой электротехники и технологии. Он попал в системный отдел, в котором разрабатывал схемы энергетических установок для атомных подводных лодок. Вскоре Болдырев стал готовить кандидатскую диссертацию по данной тематике. Его научным руководителем был один из основоположников российской «школы надежности» профессор Мозгалевский, говоривший своему молодому подопечному:

«Вот видишь, Юра, в нашем институте сгорбленных сорокалетних дядечек, готовых съесть собрата за лишнюю пятерку к премии, вечно интригующих и подсиживающих друг друга. Если не хочешь становиться таким, то ты должен быть их не на пол — а на целых две головы выше».

По словам Болдырева, он с душой воспринял данную «философию жизни» профессора Мозгалевского, пытаясь ее претворить в собственной жизни, и… получилось.

Поход в большую политику Юрия Болдырева начался, в общем, с малого и вполне демократического избрания его секретарем комсомольского комитета родного института на первой волне горбачевской перестройки (до того знаменательного времени комсорги в таких научных заведениях сперва назначались в райкомах, а потом уже избирались самими комсомольцами). На год раньше, чем в других структурах судостроительного комплекса СССР по инициативе Юрия Болдырева в ЦНИИ судовой электротехники и технологии создается Совет трудового коллектива. Кроме того, он под эгидой комитета комсомола решается выпускать неподцензурную партбюро институтскую газету. Кстати, редактором этой газеты выбирается жена Болдырева.

В 1988 году Болдырев вознамерился покинуть ЦНИИ с тем, чтобы, устроившись на сменную работу на завод Земснаряд электромехаником (сутки — трое), продолжить свое образование в Ленинградском финансово-экономическом институте имени Вознесенского по профилю социальной психологии. Из ЦНИИ его не отпустили, но направили туда же на учебу с наказом вернуться обратно, мотивируя, что им тоже такие специалисты нужны.

В 1989 году Болдырев закончил учебу, получив диплом второго высшего образования. Правда, здесь не обошлось без некоторого «огорчительного казуса», вероятно, определившего его дальнейшую судьбу как организатора и политика. Перед самым государственным экзаменом в финансово-экономический институт привезли дипломы и, вдруг, выяснилось, что в них внесена совершенно не та специальность, которую старались за целый год постичь молодые люди. Обида и напряжение закрались в студенческие сердца, ребята возмущались, но не могли преодолеть собственной вялости. Декан факультета спешил урезонить, дескать, «какая вам разница, что за диплом, главное корочка есть». Тогда Болдырев, взяв на себя ответственность, организовал самую настоящую студенческую забастовку, собрал подписи и выдвинул требования. Мигом конфликт был разрешен, будто по мановению волшебной палочки необходимые дипломы у руководства ВУЗа нашлись.

«Но все же самое большое свое достижение в организаторской деятельности, — шутит он, — относится к 1980 году, когда я хотел улететь из солнечного Тбилиси. Зная местные нравы, я загодя примчался в аэропорт в три часа ночи и встал в очередь в кассу, будучи по счету третьим. Где-то к часам пяти-шести утра я устал и, наконец, понял, что нормальная очередь в Тбилиси просто невозможна и билет мне взять не удастся. Мне бы не удалось и дальше взять несчастный билет в Россию, если бы местные жители совсем оказались невосприимчивы к элементарному порядку. Но в какой-то момент они подчинились — на время справедливость восторжествовала, и я с триумфом возвратился на родину».

В разгар предвыборной кампании 1989 года группа известных общественных деятелей Ленинграда составила список своих кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР. Болдырев со своими единомышленниками попытался организовать выдвижение двух человек из этого списка от родного ЦНИИ. Партбюро запретило не только их выдвижение, но и публикацию в стенгазете статьи Болдырева на данную тему. На следующий день газета вышла с белым пятном на месте статьи, но рядом с пятном было помещено разъяснение Болдырева, откуда и почему оно взялось. Поскольку руководство института воспрепятствовало двум людям из вышеназванного списка прийти и выступить перед сотрудниками ЦНИИ, то последние, движимые совершенно справедливым чувством протеста, выдвинули двух своих институтских кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР. Одним из них оказался Юрий Болдырев. Но самое интересное и даже трагичное было для молодого кандидата впереди. Еще до окружного предвыборного собрания три раза по персональному делу Болдырева заседала парткомиссия райкома, пытаясь разрешить «неразрешимую» дилемму: принимать его в партию нельзя — не принимать тоже нельзя. Кончилось все тем, что решили принимать, ведь некуда деваться. Соперником Болдырева на выборах в депутаты Верховного Совета СССР стал первый секретарь Московского райкома партии Ленинграда, известной на всю страну кузницы кадров, откуда начинал свою номенклатурную карьеру будущий первый секретарь МГК Зайков. В том избирательном округе проходило еще четыре кандидата, по сценарию готовые снять свои кандидатуры в пользу партийного вельможи.

Наконец, пришло время окружного избирательного собрания. В самом начале, в общем, ничто не предвещало рассыпаться плану партийцев «протащить» своего единственного кандидата, поправ «гордыню» молодого ученого. И все-таки перелом в сознании людей уже произошел. Про всех кандидатов, кроме Болдырева, на собрании говорили какие они хорошие: бабушек через дорогу переводят, обо всех подряд заботятся и т.д. и т.п. Зато о Болдыреве сказали, что он проявил мужество и отстоял свою позицию перед изрядно поднадоевшим партийным начальством (история со стенгазетой). Тут помог, по мнению Болдырева, и печальный случай. Усталый и побитый жизнью сотрудник НИИ озероведения выступал за своего кандидата. Неожиданно ему сделалось плохо и его под руки увели со сцены. Вскоре сообщили, что он умер. В зале воцарилось мертвая тишина… После человек, ведший предвыборное собрание, поставил на голосование, кого из кандидатов оставлять в списке. Народ проголосовал за Болдырева и первого секретаря райкома. Ну а исход будущих выборов в пользу Болдырева был предрешен уже тогда.

«Уже гораздо позднее, — заключает он, — демократы меня обвинили в неблагодарности и измене: дескать, «мы его привели в Верховный Совет СССР и большую политику, а он нас предал». Хотя привели-то меня туда не так называемые демократические силы, а нормальные русские люди. Кстати, среди моих доверенных лиц были как сотрудники нашего славного института, так и люди со стороны, — социолог Алексеев и юрист Краснянский. С последним я потом расстался навсегда, ибо, мягко говоря, не разделял того, что он делает… Конечно, в то время нас опьянила романтика первых свободных выборов. Наглядной агитации еще практически не существовало. Контроль за избирательными участками был главной задачей свободных и неангажированных партийными органами кандидатов».

«С другой стороны, — продолжает Болдырев, — я никогда антикоммунистом не являлся. В 1990 году я баллотировался на съезд КПСС по тому же Московскому району Ленинграда. Я всегда исходил из того, что партия есть всего лишь инструмент государственного управления, следовательно, люди там не лучше и не хуже, чем в иных сферах нашего общества. В 1990 году Горбачев говорил, что партия должна уйти от управления. Я считал и считаю это его величайшей ошибкой. В качестве примера возьмем летящий самолет. Представим, что летчики незаконно и силой захватили его штурвал. Но в полете убрать их от штурвала — значит совершить непростительное бессмысленное самоубийство, пусть и под разными благими предлогами. А ведь именно такая участь постигла Советский Союз. На мой взгляд, надо было разделить нашу партию на две, а может и на три части, дабы среди них создать конкуренцию в их административной и управленческой деятельности. С подобным соглашались и большинство рядовых партийцев в моем избирательном округе. Но Горбачев на съезде с партийной верхушкой всячески препятствовали такому решению, заявляя, что им удастся удержать ситуацию в стране в нормальном русле… Итог известен.

После съезда партийный билет я сжег и написал заявление, где просил считать меня вышедшим из партии, возглавляемой Горбачевым, ведущим ее и страну к пропасти».

Болдырев состоял членом «Межрегиональной депутатской группа», объединенной, по его мнению, «идеей создания равных условий для функционирования различных политических партий и сил в СССР». Осенью 1989 года прозвучал призыв из уст Сахарова, Афанасьева, Черниченко и Попова к всеобщей политической стачке. Болдырев, находясь в Ленинграде, выступил против этой затеи чересчур пламенных демократов, заявив, что «либо мы парламентскими методами отстаиваем свою позицию в Верховном Совете, либо мы выходим из него и тогда идем на стачку наравне с простыми гражданами, — призыв защищенных иммунитетом депутатов к противоправным действиям абсолютно незащищенных перед властью граждан элементарно аморален».

В Верховном Совете Болдырев работал в Комитете по государственному строительству вместе с академиком Олегом Богомоловым, академиком Георгием Арбатовым, Михаилом Прусаком, Сажи Умалатовой, Николаем Травиным, Геннадием Бурбулисом, Альфредом Рубиксом… Возглавлял комитет Николай Пивоваров.

В 1990 году его не совсем удачно избирали депутатом Верховного Совета России по Калининскому району Ленинграда. Тогда за Болдырева отдали свои голоса семьдесят процентов избирателей, пришедших к избирательным урнам. Но выборы не признали состоявшимися, ибо явка на избирательные участки граждан равнялась тридцати семи процентам (по нынешнему закону необходимо всего двадцать пять процентов, а по тому нужно было пятьдесят).

Кроме того, Болдырев являлся членом Координационного консультативного совета при председателе Верховного Совета, а затем Президенте Российской Федерации Борисе Ельцине, где отстаивал с самого начала государственнические позиции по приватизации, предлагая перед ее внедрением заключить договора с зарубежными партнерами России о выдачи преступников в приватизационной сфере. Понятно, что голос Болдырева тонул в грае «приватизационного воронья».

В 1991 году Болдырев отказался участвовать в избирательной кампании Ельцина, мотивируя тем, что Координационный консультативный совет не может и не должен превращаться в предвыборный штаб одного из кандидатов на высший государственный пост в России. Хотя другие советники, среди них и бывший мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак, открыто призывали к этому.

Летом 1991 года Болдырев с группой специалистов занимался на государственной даче в Архангельском разработкой нового государственного устройства России.

«Тогда, — шутит он, — предлагалось введение должности главного государственного контролера. Я, несколько ерничая, говорил, что наименование уж больно несерьезное, ведь главный государственный контролер звучит, как главный государственный кондуктор. Сошлись на том, что должность надо окрестить главный государственный инспектор».

Болдырев и не мог предположить, что приблизительно через полгода в 1992 году станет главным государственным инспектором и начальником Главного контрольного управления администрации Президента Российской Федерации. Напомним, что в 1992 году в администрации Президента было всего четыре ключевых фигуры: государственный секретарь Геннадий Бурбулис, ее глава Юрий Петров, начальник Главного правового управления Александр Котенков и Юрий Болдырев, занимавший вышеназванный пост.

Он подчинялся Ельцину напрямую. Управление состояло из двух подразделений, — первого, собственно контрольного, и второго, ведавшего связями с регионами и территориями, а также курировавшем деятельность представителей президента в субъектах Федерации, их назначением и т. д. Численность сотрудников не превышала ста человек. Ныне бывшее Контрольное управление, по словам Болдырева, повинуясь главному бюрократическому закону усложнения, «размножилось» на многие и многие управления в структуре администрации Президента.

Создавал Болдырев управление в буквальном смысле с нуля. Приходилось исправлять много того, что было «напортачено» после августа 1991 года. Контрольное управление уже существовало полгода, а делопроизводство вообще никакое не велось. Чтобы выправить ситуацию с делопроизводством, Болдырев взял на должность руководителя своего секретариата опытного человека из Санкт-Петербурга.

«В мои обязанности, — поясняет он, — входило и представление к назначению Президентом чиновников на высшие государственные должности, в том числе министерские. Должен сказать, что никто из лиц, представленных мной не был потом запачкан в коррупции. Хотя в известной мере мне просто повезло, ведь в душу человека до конца не заглянешь. К сему добавлю, что ни одно из моих предписаний для высших чиновников, обязательных к исполнению, не отменено судом, ни одно решение Президента об освобождении от должности, принятое по моему представлению, также не отменено в судебном порядке».

Болдыреву удалось освободить от должности за существенные нарушения и проступки трех губернаторов. Среди них, — Василий Дьяконов, глава администрации Краснодарского края. Кстати, по его отстранению от власти Болдырев носил представление Президенту целых три раза.

«Характер деяний этого господина, — отмечает бывший начальник Контрольного управления администрации Президента, — можно долго описывать. Но приведу лишь один пример. Семь лучших крайкомовских зданий Краснодарского края Дьяконов взял и легкой рукой передал некоему Фонду развития предпринимательства, сугубо коммерческой организации, которой руководил брат его жены. Согласитесь, все просто как мычание… С другой стороны, мы тогда избежали превращения Контрольного управления в департамент политического сыска. От меня требовали проверок главы администрации Новосибирской области Мухи и главы администрации Иркутской области Ножикова только за то, что они на съездах Верховного Совета России выступали против Ельцина.

Теперь несколько слов о борьбе с коррупцией. КРУ летом 1992 г. инициировало указ президента о борьбе с этим злом. Но правительство Е.Гайдара полностью его проигнорировало. Кстати, «чемоданы компромата» Руцкого существовали. Они суть материалы проверок нашего управления, переданные Генеральному прокурору В.Степанкову, который предоставил их Антикоррупционной комиссии.»

Болдырев руководил Контрольным управлением администрации Президента России ровно год и руководил бы, наверное, дальше, если бы его не «ушли». А случай «уйти» строптивого и добросовестного чиновника выпал весьма основательный. Болдырев покусился на «священную корову» новой российской демократии — Западную группу войск, охваченную воровским угаром. Впрочем, вот как он рассказывает об этом сам:

«Масштаб разворовывания имущества ЗГВ был катастрофическим. Вот одна из схем воровского произвола. Некоторые наши генералы закупали отечественные горюче-смазочные материалы по цене дешевле тридцати копеек, прокручивали их через несколько подставных зарубежных компаний, где сами же и являлись учредителями, и, наконец, продавали ГСМ той же Западной группе войск по завышенной цене, как закупленные на Западе. И тут же эти ГСМ продавались вышеуказанным компаниям в качестве остатков-неликвидов по цене существенно заниженной по сравнению с европейской. Итог — нанесенный государству ущерб в десятки миллионов долларов. По результатам нашей проверки осенью 1992 года ЗГВ я внес Президенту представление на освобождение от должности, разжалование и отдачу под суд шести генералов группы. Эта была первая и единственная проверка, по которой Президент так и не принял решение. Над нашим управлением стали сгущаться тучи. Если раньше я имел фиксированный день и час для еженедельного доклада Президенту (вторник после доклада директора СВР России академика Евгения Примакова), то теперь начались изменения в графике работы главы государства. Меня пытались изолировать от Бориса Николаевича. 11 января 1993 года я, наконец, встретился с Президентом, который предложил мне уволиться по собственному желанию и на мой выбор уйти первым заместителем к любому федеральному министру. Президент мотивировал мою отставку тем, что моей работой недовольны главы субъектов Федерации (странно, если бы они были проверяющими довольны!). Я отказался, попросив Президента точнее сформулировать за что он меня увольняет. До марта ситуация тлела — готовилась реорганизация администрации Президента».

5 марта 1993 года Юрия Болдырева уволили в связи с ликвидацией его должности и самого Контрольного управления. Правда, уволили как «врага народа» с опечатыванием кабинета в тот же день.

Через некоторое время Контрольное управление в администрации Президента воссоздали, но уже совершенно в ином виде и статусе. Его нового начальника (небезызвестного Ильюшенко) подчинили даже не главе администрации Президента, а одному из заместителей главы администрации. Кстати, сразу же по своему назначению Ильюшенко 20 марта 1993 года организовал проверки губернаторов Мухи и Ножикова, хотя сотрудники юридического отдела управления воспротивились данным «проверкам» и выразили свое особое мнение, за что мгновенно были выставлены на улицу. Как говорится, комментарии излишни.

Летом 1993 года Болдырев начал работать в исследовательском центре у Григория Явлинского.

«Когда отгремели в Москве кровавые события осени 1993 года, вызванные неконституционными действиями Президента, — вспоминает он, — и Президент как с барского плеча подарил политическим партиям право занять половину мест в будущем парламенте, тогда и встал вопрос о создании качественно новой партии, не участвовавшей в баталиях между левыми и правыми, а готовой взяться за строительство нормальной цивилизованной России, где бы принадлежность к самой власти не давала бы возможности нагло кроить и разносить по рукам госсобственность. Начали мы с трех основных критических моментов. Явлинский утверждал, что так называемые рыночные реформы у нас движутся не по тому пути. Я говорил, что у нас нет системы контроля за властью, потому власть устроила в стране произвол. Лукин разоблачал предательскую козыревскую внешнюю политику, приведшую к уничтожению позиций России на мировой арене. Так и получилось «Яблоко»… Надо сказать, что сегодня на знаменах этого блока осталась только одна идея. Какая бы Вы думали? Отвечу: именно моя. Все остальное у них со временем успешно улетучилось».

На декабрьских выборах 1993 года Болдырев баллотировался в Совет Федерации от Санкт-Петербурга. Всю свою избирательную кампанию он посвятил практически одному вопросу: почему нельзя голосовать за новую ельцинскую конституцию?

«В самом деле, — восклицает Юрий Болдырев, — в Конституции 1993 года все права гражданина России декларированы блестяще. Но механизм реализации данных прав прописан так, что заведомо ясно: ни одним из них мы воспользоваться не сумеем. Да и спросить за нарушение властью наших прав нам будет не с кого. На предвыборных собраниях я постоянно повторял: граждане, если вы хотите голосовать за эту конституцию, то не надо голосовать за меня, не надо посылать меня в парламент со связанными руками. Но случилось так, что и Конституцию приняли, и меня в Совет Федерации избрали».

В Совете Федерации Болдырев занимался тем же, чем некогда в Верховном Совете СССР — государственным строительством, что, по его словам «кардинально отличается от подсматривания в замочную скважину». В 1994 году он стал одним из авторов Федерального Закона «О Счетной Палате Российской Федерации». В 1995 году разрабатывал Закон «Об основах государственной службы Российской Федерации». Затем был сопредседателем согласительной комиссии по этому Закону.

В 1995 году мнение Болдырева по проекту Закона «О Центробанке» круто разошлось с мнением Григория Явлинского. Болдырев представлял Центробанк как подконтрольное со всех сторон государству федеральное учреждение, в котором нет и не может быть места для разного рода коммерческой деятельности. Явлинский и Задорнов, да и многие другие думцы мыслили Центробанк иначе, преодолев вето Совета Федерации, наложенное на сей Закон. В результате, по словам Болдырева, мы получили не Центробанк, «а самодостаточную шарашку». И дело тут не в личностях чиновников, его возглавлявших.

Тогда он не мог даже вообразить своего избрания на должность заместителя председателя Счетной Палаты, поскольку находился в жестком конфликте с Президентом, а большинство членов Совета Федерации (пятьдесят семь процентов) были работниками исполнительной власти (главы администраций, министры, представители Президента и т.д.). Однако зимой 1995 года Комитет по бюджету Совета Федерации единогласно рекомендовал Юрия Болдырева на пост заместителя председателя Счетной Палаты Российской Федерации. Но на рассмотрении его кандидатуры в Верхней палаты против Болдырева резко выступил глава Союза губернаторов и губернатор Московской области Анатолий Тяжлов, ставя ему в вину прошлую историю с Ножиковым и Мухой. Правда, толковые разъяснения на сей счет Болдырева вполне удовлетворили губернатора. Потом было голосование. В результате восемьдесят три процента от списочного состава Совета Федерации поддержали кандидатуру Болдырева и избрали его на пост заместителя председателя Счетной Палаты Российской Федерации.

И все же главный камень преткновения между Болдыревым и остальным «Яблоком» возник из-за знаменитого «Соглашения о разделе продукции», лоббируемого в Думе именно этой фракцией и проведенного ей все-таки через Нижнюю палату летом 1995 года. Соглашение предполагало, что Правительство имеет право передать, кому угодно, на каких угодно условиях наши недра. Идея проста до примитивного. Например, у России есть некоторый объем залежей нефти. Все затраты зарубежного инвестора компенсируются нашей нефтью или так называемой компенсационной нефтью. А вот оставшаяся после компенсации нефть делится в определенных пропорциях между Россией и инвестором. Сразу же возникает вопрос: а что может Правительство списывать в затраты? По такой логике можно списать вообще все и доказать, что никакой прибыли мы не получили. Второй вопрос вытекает из первого: а на чью экономику лягут эти пресловутые затраты? На экономику России или США, Канады, стран Западной Европы? Думается, ответ сейчас очевиден даже школьнику.

«В любой мало-мальски нормальной стране, — считает Юрий Болдырев, — начиная от Норвегии и заканчивая Индонезией, недра священны. Если какая-нибудь из этих стран отстает в машиностроительной отрасли, то делает все, чтобы с помощью своих недр вытащить вперед свое машиностроение… К тому же, ни в одной цивилизованной стране не разрешена деятельность офшорных компаний, а у нас через Думу был проведен Закон, предоставивший неограниченные права для работы офшорных компаний, главная задача которых — снять сливки и быстро смыться из России. Тогда демократическая оппозиция в Думе горой стояла за данный Закон, а господин Черномырдин устроил публичное внушение Шафранику за то, что тот не смог уговорить сенаторов «как надо» проголосовать за него. Да и все ключевые СМИ изрядно пошумели о плохих сенаторах, не дающих пролиться на нашу страну золотому дождю иностранных инвестиций. Кстати, нормы, проводимые в жизнь моими бывшими товарищами по «Яблоку», детально и в нюансах совпадали с тем, что лоббировала у нас одна американская организация, следившая за нашей «реформой» и отстаивавшая интересы своих транснациональных корпораций».

На очередном съезде «Яблока» Болдырев вышел из блока. Но еще до съезда он уже не принимал никакого участия в заседаниях бюро Центрального совета движения. Да и понятно — переубеждать яблочников стало невозможно и бессмысленно.

Наконец, собралась Согласительная комиссия по закону «Соглашение о разделе продукции», четыре раза забракованному и отвергнутому Советом Федерации (отметим, что три раза спикер Нижней Палаты Иван Рыбкин в Думе инициировал и ставил на голосование преодоление вето Совета Федерации по этому закону). Картина приблизительно была такова. С одной стороны, лоббировавшие закон — Шафраник и глава республики Коми; с другой — Болдырев и заместитель председателя Ямало-Ненецкого законодательного собрания. И посередине их фигура золотопромышленника, члена Совета Федерации, которая должна определить исход дела. Болдырев беседовал с ним часа три, объясняя, чем принятие данного закона может обернуться для страны в настоящем и будущем.

«Перед ним сидели яблочники, — говорит Болдырев, — и на пальцах показывали, сколь выгодно будет лично для его бизнеса принятие закона. Он слушал, слушал… Потом, вдруг, встал и лаконично бросил нашим оппонентам: «Нет! Ни в коем случае! Я решил — в таком варианте Закона не будет!». Человек этот ныне — губернатор Магаданской области Цветков.

Но наши мытарства по закону «Соглашение о разделе продукции» не закончились. И вот в декабре 1995 года перед самым подписанием уже качественно нового закона, защищающего интересы России, звонит мне Сергей Глазьев, член Согласительной комиссии от Думы и мой единомышленник, и говорит, что Рыбкину на подпись дали не наш вариант, согласованный в Совете Федерации, а совершенно иной. Я связался с Рыбкиным и официально его предупредил, что настоящий и согласованный вариант с Верхней Палатой находится только на руках у Глазьева и только его можно подписывать и направлять в Совет Федерации… В новом варианте нам удалось заложить определенные механизмы, не допускающие варварского разграбления отечественных недр».

На выборах в конце 1995 года Болдырев в Думу уже не избирался, а целиком посвятил себя Счетной Палате России. За четыре с половиной года его работы там создана полноценная система государственного контроля. Хотя Болдырев в разговоре со мной не раз сетовал на то, что «контроль-то мы обеспечили, а вот нормальной системы наказания за преступления в сфере незаконного расходования бюджетных средств и приватизации госимущества у нас как не было, так и нет». По его мнению, наше законодательство чудовищно, ибо укравший булку немедленно препровождается в тюрьму, а ухвативший миллиард долларов спокойно живет или у нас, или на Гавайях.

«Сегодня, — признается Болдырев, — средств не хватает учителям, врачам, военнослужащим Министерства обороны, Федеральной службы безопасности, Федеральной пограничной службе… Это абсурд, когда затраты на президентскую службу охраны превышают финансирование всей нашей внешней разведки. Но масштаб противозаконных изъятий денег у всей страны, вскрываемых Счетной Палатой, несопоставим с тем, чего нам не хватает. Это — сотни миллиардов долларов. Поясняю. Весь нынешний бюджет России эквивалентен двадцати миллиардам долларов. Только по пяти проверкам мы набираем около двадцати миллиардов долларов незаконно изъятых у нас с вами госресурсов. Тридцать семь триллионов рублей было изъято Президентом и Правительством из бюджета в 1995 году в качестве компенсации за отмену таможенных льгот по ввозу спиртного и сигарет (льготы изначально также были противозаконными). Два миллиарда долларов и одиннадцать с половиной триллионов рублей незаконно изъяло Правительство в 1995 году на так называемое восстановление народного хозяйства Чечни. Более трех миллиардов долларов составил ущерб от Указа Президента, разрешившего Газпрому, РАО ЕЭС России, ЛУКОЙЛУ и другим компаниям с государственным участием не перечислять государству реально имеющуюся прибыль от находящегося у государства пакета акций данных компаний… О чем говорить, когда в Кемеровской области за неуплату в больнице отключили электричество, где умерло сразу несколько человек, а тут такие суммы уплывают мимо родной страны. Сегодня приходится констатировать, что масштаб трагедии России равен масштабу разворовывания ее национального достояния. Повторюсь: мы не добьемся ничего положительного, если не установим жесткую систему наказания высших должностных лиц за разбазаривание и незаконное использование госсредств. В нормальной стране должно существовать равенство граждан перед законом, а не особые условия для личного процветания того или иного министра».

И тем не менее Юрий Болдырев верит в будущее России, говоря, что «без веры вообще нельзя жить и служить нашему униженному, пусть наполовину порушенному и опустошенному, но все же Великому Отечеству». И эту веру разделяют с ним большинство наших сограждан.

Он женат, у него есть сын.

yuriboldyrev.ru

Что такое ПДС НПСР ? Юрий Болдырев. Биография.

Инсинуация (от лат. insinuatio — вкрадчивость, заискивание) — злостный вымысел,  преднамеренное сообщение ложных отрицательных сведений (или даже клеветническое измышление)

Болдырев Юрий Юрьевич — экономист, публицист. Родился в 1960 г. в Ленинграде в семье военного моряка. Детство провел в пос. Видяево Мурманской обл. (база подводных лодок), Египте (отец был военным советником), Лиепае (Латвийская ССР), Ленинграде. Окончил 121-ю физико-математическую школу (1977 г.), Ленинградский электротехнический институт (1983г.) и Ленинградский финансово-экономический институт (1989 г.), кандидат экономических наук (2007 г.). Женат, сын 1991 г. р.

С 1983 по 1989 гг. работал инженером, старшим инженером в ЦНИИ судовой электротехники и технологии (Ленинград), в 1989 г. был выдвинут кандидатом в депутаты коллективом своего института.

С 1989 по 1991 гг. — народный депутат СССР от Московского р-на Ленинграда, входил в межрегиональную депутатскую группу Верховного Совета СССР; с сентября по декабрь 1991 гг. — член Верховного Совета СССР, председатель подкомитета по экономическому законодательству.

В 1990-м году — делегат 28 Съезда КПСС — также от Московского района Ленинграда.

С 1990 г. по февраль 1992 г. — член Высшего консультативно-координационного совета при председателе Верховного Совета РСФСР, а затем при Президенте РСФСР.

Февраль 1992 г. — советник Правительства России.

С марта 1992 г. по 4 марта 1993 г. — Главный государственный инспектор РФ — начальник Контрольного управления администрации президента РФ; был уволен президентом Ельциным под предлогом реорганизации Контрольного управления после скандала с приостановкой Ельциным проверки администрации Москвы и ставших публичными результатов проверки Западной группы войск.

С июня 1993 по февраль 1995 г. г. — ведущий научный сотрудник Центра экономических и политических исследований («ЭПИЦентр»).

С декабря 1993 по декабрь 1995 — член Совета Федерации России (первого, выборного) от Санкт-Петербурга, один из организаторов разработки и соавтор закона «О Счетной палате Российской Федерации» (принятого вопреки президенту Ельцину — было вето, но затем вынужденно президентом отозванное), член многих и сопредседатель двух согласительных комиссий между палатами Парламента.

Осенью 1993 года стал одним из создателей избирательного объединения «Блок: Явлинский-Болдырев-Лукин» (затем партия «Яблоко»), но 1 сентября 1995 г. вышел из этой партии в связи с конфликтами: сначала по закону о Центральном банке, затем — о доступе транснационального капитала к российским природным ресурсам (закон «О соглашениях о разделе продукции»).

С марта 1995 г. — по январь 2001 г. — заместитель председателя Счетной палаты РФ (был избран Советом Федерации).

Известен своей работой по противодействию разграблению страны, сдаче ее природных ресурсов Западу. Так, был организатором выявившей масштабные злоупотребления проверки в Западной группе войск в Германии (1992 г.); противодействовал разворовыванию «правительством молодых реформаторов» бюджетных средств под прикрытием помощи фермерам через АККОР (1992 г.); в 1995 году возглавлял от Совета Федерации согласительную комиссию по Закону «О соглашениях о разделе продукции», исключившую из закона самые опасные компрадорские нормы (история вопроса подробно, с приложением документов, описана в книге «Похищение Евразии», 2003 г.); участвовал в выявлении притворности «кредитно-залоговых аукционов» и затем обращался к Генеральному прокурору с требованием их расторжения (1995−1997 гг.); выступал противником Европейской энергетической хартии (Счетная палата дала отрицательное заключение — 1997 год) и принятия закона о Центральном банке как субъекте с «особым статусом» (1995 г.), бесконтрольности ЦБ и безнаказанности его руководства (1995−2000 гг.), организовывал от имени Счетной палаты судебный процесс против необоснованного засекречивания результатов проверки ЦБ (1999 г.); предал огласке факты масштабнейшего разграбления бюджета (в том числе, целая треть федерального бюджета 1995 года через механизм противозаконных «компенсаций» в связи с отменой Парламентом изначально противозаконных льгот по ввозу в страну спиртного и сигарет — 1997 г.), предал огласке также выявленные Счетной палатой факты приватизации стратегических оборонных предприятий в руки НАТО (1995−2000 гг. — эти и многие другие факты, также с приложением документов, описаны в книге «О бочках меда и ложках дегтя», 2003 г.), а также масштабных нарушений и злоупотреблений руководства Государственного Эрмитажа (2000 г.).

В 1999 году Русским биографическим институтом был включен в пятерку российских политиков, удостоенных звания «Человек года» — за борьбу с коррупцией, работу по созданию институтов цивилизованного государства и защиту интересов России в вопросе доступа иностранных компаний к национальным природным ресурсам.

После ухода в 2001-м году с госслужбы занимался публицистикой и общественной деятельностью.

Член редакционного совета «Российского экономического журнала». Автор двух серий книг: «Русское чудо — секреты экономической отсталости» (2003 г.) и «Хроника мутного времени» (2009−2012 гг.), колумнист «Литературной газеты» (с 2003 г.), Интернет-газеты «Столетие» (рубрика «Позиция» — 2006−2012 гг.) и «Свободной прессы» (с 2012 г.). Лауреат литературных премий им. А. Дельвига (2006 г.), «Слово к народу» (премия газеты «Советская Россия» — 2013 г.), Бунинской литературной премии (2016 г.).

В 2005—2010 гг. — член Наблюдательного совета НКО «Союзнефтегазсервис»: защита интересов российских производителей высокотехнологичных услуг в сфере нефте- и газодобычи, переработки и транспортировки. Участвовал в оргкомитете по организации референдума против вступления России в ВТО (не разрешенного — 2012 г.). Член оргкомитета Московского экономического форума (с 2013 г.).

В 2012-м году участвовал в попытке выдвижения генерала Л.Г.Ивашова в Президенты России, затем был доверенным лицом кандидата в Президенты Г. А.Зюганова — участвовал в теледебатах против представителей кандидатов Путина и Прохорова; участвовал в создании Постоянно действующего совещания национально-патриотических сил России (ПДС НПСР).

Сторонник объединения всех национально-патриотических и социально ориентированных сил, инициатор и организатор публичных переговоров между КПРФ и ПДС НПСР с целью выработки единой платформы и выдвижения единого кандидата в Президенты России (2017 г.).

pandoraopen.ru

Юрий Болдырев о «Справедливой России» и ее «третьем социализме»

27.09.2007

Виктор Резунков: Сегодня у нас в гостях известный в Ленинграде, Петербурге и не только в этом городе политик, бывший дважды членом парламента страны от Петербурга, бывший заместитель председателя Счетной палаты Российской Федерации, публицист, ныне вошедший в первую тройку регионального партийного списка партии «Справедливая Россия» по Санкт-Петербургу Юрий Болдырев. Сегодня мы поговорим о политической ситуации в стране и Петербурге накануне парламентских выборов, о коррупции, о предложенной «Справедливой Россией» модели так называемого «третьего социализма». О тех мерах, которые предлагают сегодня люди, идущие во власть, для того чтобы изменить ситуацию в стране в лучшую сторону, а также о многом-многом другом.

Юрий Юрьевич, чем вы занимались все эти годы? Вы из политики ушли в 2001, насколько мне известно. Юрий Болдырев: Да. Представить полный отчет (смеется)?

Виктор Резунков: Ну, примерно хотя бы.

Юрий Болдырев: Если кратко, два года писал книги, издал серию книг. На Свободе много о них говорилось, и слушатели, наверное, еще помнят, летом 2003 года обе книги мои из серии «Русское чудо. Секреты экономической отсталости» 8 недель удерживались в десяткебестселлеров non-fiction, то есть они своего читателя нашли. Они потом были переизданы другим издательством. А вот в прошлом году даже вышла аудиоверсия, то есть можно и в автомашине слушать. То есть эта моя работа оказалась востребована людьми. Я четыре года веду колонку в «Литературной газете» постоянно, и в дождь, и в снег, и в град, и в ужас. И в этом смысле со мной просто: что бы я ни сказал — легко проверить по моим предыдущим публикациям, так я думаю или когда-то думал иначе. Последний год веду еще на сайте «Фонд исторической перспективы» (stoletie.ru), там каждую неделю моя статья появляется. Плюс сотрудничал с разными организациями по линии того же, чем занимался раньше, — это прежде всего защита нашего производителя, защита природных ресурсов и так далее. Тесно работал с Союзом производителей нефтегазового оборудования, причем они на все мероприятия свои приглашали и раздавали мои книги. Они закупали мои книги и раздавали. Они считали, что это важно для людей. Позже уже стал работать совместной с такой некоммерческой организацией, которая объединяет предприятия высоких технологий вокруг нефти и газа.

Виктор Резунков: Олигархические предприятия.

Юрий Болдырев: Еще раз подчеркиваю, не владельцев скважин, а тех, кто реально обеспечивает разведку, добычу, транспортировку, переработку, повышение коэффициента извлечения и так далее. Называется организация «Союзнефтегазсервис». Слово «сервис» пусть никого не вводит в заблуждение, это международный термин просто. Но чтобы понять, что это, и масштаб, это вообще один из глобальных инструментов управления миром. Вот мы на американской радиостанции, США контролируют в мире 82 процента нефтегазового сервиса через всего три компании — ключевых монополиста: Baker Hughes, Halliburton, Shlumberger, все названия хорошо всем известны. И это такая стратегическая проблема для России. Скажем, Китай при вступлении в ВТО оговорил защиту своей геофизики, в частности, вообще нефтегазового сервиса, пустил иностранцев только на единицы процентов, а Россия уже сдала более одной трети своего рынка, вот этого высокотехнологичного, подчеркиваю, по бурению. На 498 процентов мы сдали позиции.

И вот я как раз был сначала членом наблюдательного совета, сейчас я председатель Коллегии координационных советов в рамках этой организации «Союзнефтегазсервис». И мы как раз занимаемся политикой, большой политикой, но только не публично-партийной, а кулуарной — через Совет безопасности, через ряд других структур пытается отстаивать интересы нашего национального производителя. Более того, пытаемся отстаивать наши стратегические интересы, и это тоже должно востребовать наши российские, наши питерские мозг выпускников наших вузов, чтобы они не искали, где бы чем челночить, а могли бы прикладывать свои мозги к интересной работе. И что очень важно, во всем мире это прекрасно понимают, в том числе и в США, что вот этот нефтегазовый сервис, стратегический, это мостик между нефтью и газом и своей национальной оборонкой. Одни и те же предприятия производят танкеры и, например, подводные лодки и плавучие буровые платформы. Одни и те же предприятия производят, скажем, газоперекачивающие насосы, и они же производят ракетные, авиационные двигатели и так далее. Вот с моей точки зрения, это тоже эпицентр, чрезвычайно важный для развития или деградации страны. И вот моя основная работа по трудовой книжке сейчас — председатель Коллегии координационных советов.

Что такое координационные советы? Это по разным направлениям, скажем, по взрывным работам, по бурению, по геофизическим работам, формируются такие советы из представителей заинтересованных предприятий, которые работают, в том числе, над участием в выработке национальных стандартов. Скажем, по взрывным работам был проведен первый стандарт, который позволил заместить иностранные боеприпасы, используемые в этой гражданской сфере, припасами нашего производства через механизм стандартизации. С моей точки зрения, это очень важная и интересная работа, и я ею занимаюсь.

Виктор Резунков: А в чем причина, почему Россия сдала позиции при обсуждении вступления в ВТО?

Юрий Болдырев: В том же, почему сдала позиции и по всем другим направлениям. Где-то просто бедлам в головах, где-то прямое предательство, коррупция не на уровне внутреннем (украл, что-то себе приписал и купил хорошую машину), а на уровне стратегическом, на уровне такой глобальной сдачи национальных интересов. Под этим есть глобальные диалоги, и, я например, это и раньше было хорошо известно, являюсь достаточно последовательным противником вульгарного варианта либерализма, того либерализма, который до сих пор проповедуется у нас и Высшей школой экономики, ее выходцами, и всей этой компанией Грефа, Кудрина и так далее в правительстве. В этом смысле, конечно, со сменой правительства мало что изменилось. Примерно так.

Виктор Резунков: Хорошо, петербуржцы задают вопросы, кстати, петербуржцы, которые хорошо вас знают, они задают этот вопрос: почему вы все-таки вернулись в политику и почему в «Справедливую Россию»?

Юрий Болдырев: Говорю совершенно открытым текстом: не рвался. Все предыдущие годы меня куда-то приглашали, причем уважаемые мною люди. Еще в 1999 году глубокоуважаемый мною Примаков Евгений Максимович приглашал меня в своей список, и я мог оказаться бы и в партии власти.

Виктор Резунков: «Единая Россия» приглашала?

Юрий Болдырев: Тогда это было «Отечество» еще.

Виктор Резунков: Я имею в виду сейчас.

Юрий Болдырев: А сейчас он уже не имел к этому отношения. То есть я мог бы, таким образом, оказаться даже и в партии власти. И понятно, что все равно занимался бы этими вопросами — отстаиванием национальных приоритетов. Видите, как у нас получилось. У нас получился почти возврат к КПСС, в рамках которой тоже существуют разные фракции. И, скажем, когда был проведен закон о техническом регулировании, мы приложили усилия, целый ряд других специалистов, аналитиков прикладывали усилия к тому, чтобы доказать правительству, и в этом большую роль сыграл глубокоуважаемый мною издатель «Промышленных ведомостей» Моисей Меерович Гельман, его статьи лежали прямо на столе у Фрадкова, который в конечном счете определился, что этот закон был буквально диверсионной акцией против нашей страны. То есть понятно, что внутри одной партии сейчас могут быть люди — одни проводят вот эти диверсионные акции, а другие проводят политику защиты национальных интересов, и они могли оказаться в одной партии.

Система стабилизировалась, точно так же как и в США в двух партиях — Республиканской и Демократической, могут быть люди, которые внутри одной партии руку друг другу не подадут, точно так же и здесь выбор ограничен. Если вы не революционер, а сегодня революции на дворе не видно, то вы либо должны стоять в стороне, либо участвовать в том, что есть.

Виктор Резунков: Юрий Юрьевич, а вас не смущает то законодательство, по которому проходят нынешние парламентские выборы, высокий проходной барьер — 7 процентов, отсутствие графы «против всех», только партийные списки, запрет на участие в выборах нескольким партиям, в том числе, например, Республиканская партия или запрещенная Национал-большевистская партия?

Юрий Болдырев: Смущает.

Виктор Резунков: А как вы считаете, честно гражданину России участвовать в подобного рода фарсе?

Юрий Болдырев: Опять же я говорю, со мной легче, потому что я обо всем это много писал, и на сайтах, соответственно, и «Фонда исторической перспективы», и в «Литературной» все эти мои статьи можно найти. Более того, я и к созданию «Справедливой России» изначально отнесся резко критически, резко негативно. Видите как, я не утверждаю, что все должны поступать как я, я не говорю — давайте будем конформистами. Да я и сам себя конформистом сильно не считаю. Вопрос в другом — в том, что я не вижу потенции к революции в самом обществе. Система авторитарная — мой диагноз. Система забетонирована, неприлично забетонирована (вы спросили о частных моментах — 7 процентов и так далее), ничто не разрешенное не пройдет. Почему дали разрешение на меня — не знаю.

Виктор Резунков: А на вас дали разрешение?

Юрий Болдырев: Ну, подозреваю, я бы сказал так. Еще раз, ничто не разрешенное не проходит, система забетонирована. И забетонирована, с моей точки зрения, сверх меры, то есть забетонирована значительно более, чем реальна опасность неповиновения со стороны общества. Общество устало от революций, похоже, общество не предъявляет жестких требований к своим представителям и так далее. То есть проблема двойная, на самом деле. Почему — сложный вопрос. Ведь мир же знает преобразования как революционные, так и эволюционные.

Виктор Резунков: И революции тоже бывают разные. Вы тоже в одной из статей писали о тихой революции.

Юрий Болдырев: Да, и, в конце концов, в Швеции не было революции, и тамошних олигархов (там всего несколько кланов все держат в стране) никто не свергал, но они сумели пойти на компромиссы, найти какие-то точки соприкосновения и создать такую систему, при которой их, условно скажем, олигархат в конечном счете идет на очень большие компромиссы с обществом. И их бизнес, в конечном счете, подконтролен обществу, он не диктует обществу условия очень давно. Возможен ли для нас такой путь? Не знаю.

Вопрос другой: почему я раньше не шел, а сейчас пошел? Скажем, тот же Глазьев мне в 2003 году предлагал с ними идти, и отказался. Я не считал это возможным, целесообразным, в том числе, потому что я в обществе не видел никакой опоры, раз, и второе — я не видел никаких положительных тенденций во власти. Сейчас ситуация изменилась и в том, и в другом. Хотя меня пригласили в личном качестве, но я, на самом деле, уже не сам по себе. Я, естественно, советовался с коллегами по этому своему «Союзнефтегазсервису», по объединению национальных производителей в сфере высоких технологий. И по большому счету у меня огромные претензии, скажем мягко, к партии власти. Но более того, я считаю, что должны быть вопросы надпартийного консенсуса. Вот вопрос поддержки, защиты национального производителя, вот этого моста между нефтью, газом, за счет которых мы живем, и востребованностью наших мозгов, моста между нефтью и газом и нашей оборонкой — это вопрос, который должен, с моей точки зрения, быть вопросом надпартийного консенсуса, как в США. В США еще в 1990 году я был гостем одного мероприятия, на котором присутствовали известные уже тогда люди, а теперь тем более — и Лугар, и Гор, и так далее. И они вместе публично обсуждали вопросы, по которым у США должен быть консенсус. Это было, видимо, такое верхушечное мероприятие, раз гости были, включая меня, видимо, до этого было много скрытых мероприятий, которые мы не видим, но там есть вопросы надпартийного консенсуса. И я полагаю, что этот вопрос — один из вопросов, который должен быть выработан как вопрос надпартийного консенсуса. И представители нашей организации, вот этого объединения национальных производителей высокотехнологичной продукции, связанной с нефтью и газом, они работают с коммунистами. У нас там есть очень уважаемые люди, скажем, бывший министр геологии Козловский, тоже член наблюдательного совета, вот он тесно работает с коммунистами, встречался с Зюгановым, я знаю. Наши же люди тесно работают с людьми, связанные с Чемезовым, «Единая Россия», и они вместе реализуют здесь проект перевода на наш кировский завод, на наш «Спецмаш», на наш питерский, заказов на буровое оборудование с предприятий, фактически подконтрольных зарубежному капиталу. И практически там есть тенденция к тому, чтобы то производство из России было выведено. Наши люди сейчас занимаются тем, чтобы здесь, в Питере, обеспечить заказы для наших людей, для наших мозгов. Еще раз подчеркиваю, этим мы занимаемся, и очень важно, чтобы этот вопрос не оказался вопросом межпартийных дрязг.

И, кстати, встречаясь с лидером этой партии Мироновым, я ставил перед ним один вопрос. В конце концов, у меня в биографии все было, и попаду я в парламент или попаду — для меня, честно скажу, 25-й вопрос. У меня с этой точки зрения все нормально. Даже троекратно обруганную, и справедливо обруганную, депутатскую пенсию я уже несколько раз себе заработал. Вопрос совершенно другой я поставил: продолжаем ли мы работать вместе по этому направлению — по защите национального производителя в этой сфере? Я получил вроде как гарантию, что да. И если да — вперед. Почему нет? Еще раз подчеркиваю, сказать, что эта партия мне ближе, чем, скажем, «Патриоты России» или коммунисты, сходу даже сложновато, но я не коммунист, я не столь радикален. По ряду позиций, скажем, я поддерживаю коммунистов — например, по вопросу о том, что, конечно, ряд залоговых аукционов должны были быть расторгнуты. Но общество не требует. Здесь эти люди из «Справедливой России» предлагают другое. Я, кстати, членом партии не являюсь. Они предлагают то, что сделали в Англии, — какой-то разовый крупный налог на вот эти деньги, полученные, как у них считается, из воздуха, а на самом деле не из воздуха, а благодаря продажности наших людей, находившихся во власти тогда.

Или, скажем, по одному из вопросов, по которому я был в центре внимания длительное время, касающегося природных ресурсов, соглашений о разделе продукции, — этот вопрос снова всплыл сейчас с «Сахалином-2″ в том году. Так вот, я напомню, что не дали распространить эту схему на всю страну. Ведь мы сейчас живем за счет чего? За счет того, что тогда мы не дали распространить эту схему на всю страну, иначе был бы сплошной «Сахалин-2″ по всей стране. Так вот, кто не дал, кто остановил? Совет Федерации. Какой Совет Федерации? Первый, выборный. Схема выборности была тогда такова, была очень интересная схема — двухмандатная, когда от каждого региона прошли наиболее авторитетные представители противоположных политических сил. Интереснейшая ситуация возникла, и по всем вопросам спорили, что там только ни было. А вот когда дошло до того, чтобы сдать страну, большинство — страну не сдадим. Это же огромный урон для нас. И, скажем, по этому вопросу у этой партии есть позиция — вернуться к выборности Совета Федерации.

Помните, когда у нас был Русский национальный собор, и он продекларировал, что нужно отходить от этого бесчеловечного, такого дикого совсем капитализма, что нужен прогрессивный подоходный налог, что нужны налоги на роскошь и так далее, — и здесь я читаю то же самое. А я за что выступал все эти годы? Это не революционный путь, это эволюционная попытка смягчить или, скажем, очеловечить наш дикий олигархический капитализм. Предположим, я за более радикальные решения. Ну и что, я должен отказываться от участия в менее радикальных вариантах все-таки очеловечивания системы? Наверное, у меня особых оснований отказываться нет. То есть главная проблема другая: где гарантия, что все это будет реализовываться? Еще и еще раз, никаких гарантий нет. Гарантия только в том, какие люди и второе — какое общество, будет ли общество заставлять нас это делать. Ну, по людям — люди там есть разные, еще раз, компромиссы и компромиссы. Я нашел там много людей, к которым с большим уважением отношусь. Если интересно, могут о них подробно рассказать.

Виктор Резунков: Юрий Юрьевич, вы упомянули проект «Сахалин-2″. На самом деле, я вспоминаю, еще в бытность заместителем председателя Счетной палаты и в дальнейшем вы выступали за пересмотр сделок с так называемыми залогово-кредитными аукционами, в частности, называли компании ЮКОС, «Сибнефть», «Норильский никель» и другие какие-то компании. Ситуация с ЮКОСом теперь известна. И что, по вашему мнению, делать, допустим, с «Сибнефтью», с «Норильским никелем»?

Юрий Болдырев: А тоже уже известно с «Сибнефтью». «Сибнефть» выкупили.

Виктор Резунков: Выкупили да.

Юрий Болдырев: За огромные деньги. То есть вернули государству самым варварским путем. Что делать? Еще раз подчеркиваю, это тот вопрос, где мое мнение куда более радикально, чем, скажем, той же «Справедливой России». Здесь мое мнение приближается к мнению коммунистов. Но общество что-то упорно не голосует за это решение, общество не голосует за коммунистов, которые выносят этот вопрос во главу. Кто прав — я или общество? Не знаю. Значит, может быть, общество исходит из того, что без крови это решить невозможно. А может быть, можно решить как-то мягче, не знаю, я тоже не гений. Я могу сказать только одно. Конечно, те методы, которыми действуют, это методы, которые вызывают у меня определенную неприязнь. Мне бы хотелось, чтобы не таким образом, скажем, «Сахалин-2″ был возвращен «Газпрому», как это было — через удушение, в том числе, экологическое и так далее, а путем тщательного расследования, кто и как это делал, кто как финансировал эту акцию большую, глобальную, начиная с 1993-94 года. И если доказать и показать в судах, что это была сугубо коррупционная стратегическая операция, то по всем международным правилам в международных судах эти сделки можно расторгнуть. И конечно, это был бы совсем другой резонанс, совсем другой урок, в том числе, и всему нашему обществу. Но, видимо, у нас пока торжествует совершенно другая идея, идея ненаказуемости: нельзя никого из высоко стоящих трогать, что бы они ни творили, как бы они родину ни придавали в прошлом.

Виктор Резунков: А что предлагает «Справедливая Россия»?

Юрий Болдырев: А что, что было сделано в Англии. В Англии после Тэтчер… Это у нас очень любят либералы превозносить Тэтчер, а на самом деле там произошло очень много страшного и неприличного, именно в период Тэтчер. И уже после Тэтчер был введен так называемый налог на деньги, полученные, как они говорят, из воздуха. И этот налог должны были уплатить, достаточно приличный налог, от этих сумм, от стоимости имущества. Ну, вот такое полиативное, компромиссное решение. Видите, британское общество — общество компромиссное. Насколько я знаю, здесь предложены аналогичные действия. Поможет это, не поможет… Мне кажется, здесь главная проблема другая. Даже если никакой этот налог не брать, бог с ними, с теми, кто нажился на этом, то есть получил в свои руки, важнее — наказывать или не наказывать тех, кто, находясь на госдолжностях, предавал наши интересы. Вот для того, чтобы наказывать тех, кто находился на госдолжностях, мы так и не дожили. Этот вопрос, к сожалению, и здесь не ставится. К моему сожалению.

Виктор Резунков: Но вы бы его поставили в жесткой форме?

Юрий Болдырев: Я бы его поставил. Но, еще раз, само общество его не ставит. Я, скажем, когда я сформировал свое движение, или у нас было совместное движение с «Конгрессом русских общин» в 1999 году, мы этот вопрос именно так и ставили, жестко ставили. Нельзя сказать, что мы не были поддержаны обществом; у нас были такие крохи, которые не позволили нам даже на телевидении появиться. Но, так или иначе, эти идеи пока не прошли.

Виктор Резунков: Юрий Юрьевич, давайте поговорим о Петербурге. Вы не отвыкли от этого города, не потеряли контакты с ним?

Юрий Болдырев: Ну, давайте, чтобы чуть развлечь. У меня, знаете, все волнами идет. Вот был период — 1996 год примерно, когда питерцы приезжали в Москву и ужасались, какое страшное движение. Потом был период, когда я вдруг разлюбил ездить по Питеру (я часто на машине ездил), потому что в Москве как-то все стабилизировалось, на каждого крутого есть свой крутой, и движение стало скоростное, но упорядоченное, а в Питере именно в 2000-2002 годах, знаете, как с катушек все слетели вдруг, в Питере стало движение более нервное и хамское, чем в Москве. Вплоть до того, что я еду на «пятерке» с прицепом, везу на дачу родителям что-то — и у меня за время одной поездки, 50 километров по Муромскому шоссе, три раза «учат жить», чего в Москве в принципе представить себе невозможно. Был такой период. А вот сейчас я приехал — и опять в Москве что-то случилось, теперь там с катушек все слетели. И понятно почему — пошли кредитные программы. Раньше человек ездил как ухарь, потом заработал, остепенился, купил хорошую машину, ездит аккуратно. А сейчас пошли кредитные программы, люди покупают машины, которые они еще не заработали и зачастую едут, как в последний раз. То есть в Москве и Московской области сейчас ужас что творится просто на дорогах. А в Питере тесно, трудно, но вот именно сейчас почему-то, я обратил внимание (третий день здесь нахожусь), все-таки движение более спокойное. Как-то периоды не совпадают в Москве и в Питере.

Виктор Резунков: Вопрос на засыпку, скажем так. Какие проблемы, по вашему мнению, сейчас стоят перед петербуржцами?

Юрий Болдырев: Вы знаете, конечно, всякие люди, которые избираются, они должны всем нравиться, они должны говорить о простых и понятных всем людям вещах. Как-то у меня жизнь в этом смысле счастливо сложилась, я этого никогда не делал, я старался говорить простым и понятным языком, но все-таки о вещах глобальных. И сейчас я скажу открытым текстом: я не верю в демократию в дурдоме, я не верю в демократию в игорном притон, я не верю в демократию в деградирующей экономике (а структура нашей экономики продолжает деградировать). И Питеру нужно все то же самое, что и всей стране. Ни порт Питер не прокормит, ни тем более культурный центр по туризму Питер не прокормит. Значит, Питер — это центр цивилизации, центр наукоемких технологий, центр образования, в том числе технического. Только в таком виде он может выжить, развиваться, и люди могут нормально жить и быть востребованными. А для этого нужно что? Понимаете, главная проблема образования — это невостребованность нашей экономикой выпускников технических вузов. Эта проблема не решается в Питере. И я не баллотировался в Законодательное собрание, кстати. Мне предлагали в Законодательное собрание тоже баллотироваться.

Ну, вот так у меня случилось, я занимаюсь этими глобальными проблемами. Я сейчас вот защитил диссертацию по экономике лесной, наработана докторская диссертация. Я занимаюсь этими глобальными проблемами, отражающимися на Питере самым непосредственным образом. И вы знаете, например, идет сейчас борьба против этой «кукурузы», «Газпром-Сити» и так далее. Правильная борьба, нужная борьба, а в результаты почти не верю. Знаете почему? Потому что, еще раз, не верю в демократию в деградирующей экономике. А структурно и экономика Питера тоже остается деградирующей. А вот если будут запущены механизмы технологического развития, эти люди, занятые в массовом высокотехнологичном производстве, эти люди и эти предприниматели, этот бизнес, этот капитал по выбору, этот производительный капитал востребует порядок, востребует учет и контроль, востребует демократию. Иначе не бывает. Еще Токвиль сравнивал Северную Америку и Мексику и показывал разный капитал и совершенно разные результаты. Вроде даже законы один к одному, а результаты совершенно разные. Невозможна в Мексике демократия, ну, в нормальном нашем понимании, сплошная коррупция и все.

Еще раз, главная питерская проблема — это даже не локальная коррупция, не точечная застройка сама по себе, все это не может быть… Может быть решено двумя путями. Если у власти окажется философ, Сократ, который вдруг начинает жить как святой, — возможно это у нас? Да невозможно. Альтернатива — это если начнет развиваться нормальная современная экономика, если инженер будет выше лавочника. Я не хочу обидеть лавочников, и я понимаю, что среди инженеров многие вынуждены стать лавочниками, я понимаю, что человек, который искусно занимается честной торговлей, это прекрасно, и всем желаю хорошего. Но еще раз, в нормальном обществе инженер, конструктор, математик должен быть выше, социально значительно выше. И в таком нормальном обществе будет востребована демократия, будет дан отпор точечной застройке и всему тому, что разрушает наш город и нашу среду.

Виктор Резунков: Виктор, Москва, пожалуйста.

Слушатель: Добрый вечер. Я, конечно, удивлен, а вообще говоря, поражен был выбором Юрия. Но мне кажется, у меня такое мнение, что он долго не задержится и где-нибудь через год максимум выйдет. А вопрос у меня к нему такой. Видимо, какие-то соображения тут, типа малых дел, изнутри как-то влиять на процесс. В связи с этим вопрос, как вы считаете, способна все-таки бюрократическая система сама видоизмениться, сама себя вытаскивать за волосы и преобразоваться? В этом смысле, например, феномен Швеции очень интересный. Я историю не изучал, но она как бы из типичной бюрократической страны как-то смогла преобразовать. Как вы считаете, для России это возможно или нет?

Юрий Болдырев: Спасибо вам за очень интересный вопрос. Я сразу сошлюсь на книгу бывшего посла Советского Союза еще в Швеции Панкина «Шведский дом и его обитатели». Он очень подробно описал и очень интересно вот эти феномены Швеции. Ведь все действительно в руках буквально одного-двух кланов, все очень жестко олигархизировано, и в то же время сильное общество и здравый смысл этих кланов привели практически к расцвету социализма в лучшем понимании, о котором нам только мечтать. То есть возможен ли и в какой ситуации? Открытый и честный ответ. И шведы, и англичане, настоящие ученые, которые занимаются изучением, признают, что все это произошло только и в очень значительной степени под влиянием Октябрьской революции в России. Помните, США, Кеннеди-старший: «Я готов поделиться половиной, чтобы не потерять другую половину» — когда с одной стороны коммунизм, с другой — фашизм и так далее. То есть для того, чтобы эта вот олигархическая верхушка начинала вдруг осознавать себя в одной лодке со своим народом, должны быть внешние опасности, никуда не деться.

В этом смысле кто для нас противник, может быть, даже враг, возможно (я аккуратно стараюсь формулировать), так или иначе? Все те, кто нуждается в наших природных ресурсах, ну, все вокруг, почти все. Иран не нуждается в наших природных ресурсах. А кто для нас друг? Да они же. Их самонадеянность, их готовность пытаться добиться от нас контроля за нашими природными ресурсами варварскими, хамскими, силовыми методами — это то, что начинает постепенно, медленно сплачивать нашу верхушку и заставлять ее чувствовать себя в одной лодке с нашим народом. Причем это негуманный путь. Сталин чувствовал себя в одной лодке со своим народом, при этом народ этот не сильно жалел, как известно. Но мы не говорим об идеальных путях, мы говорим о пути выживания страны и общества.

Я надеюсь, что до масштаба сталинских репрессий мы не доживем, в том числе по объективным причинам, потому что тогда народу было в их представлении как грязи, а машин и технологий не было; сейчас, слава богу, машины и технологии есть, а народу не хватает. Это то, что объективно может заставить их относиться более гуманно, в общем, хотя бы к производящей части народа. Действительно так. Вы посмотрите, какое отношение… я не хочу быть в этом смысл популистом, но отношение к пенсионерам по сравнению с отношением к работающим несопоставимо худшее. Это говорит о чем? О том, что если что-то и делается, то не из гуманизма. Известны эти цифры соотношения уровня средней зарплаты и пенсии в разных странах. У нас оно совершенно варварское — одна пятая в среднем пенсия от зарплаты.

Виктор Резунков: И даже меньше, да.

Юрий Болдырев: Но еще раз, вот вы спрашиваете, и с этим вопросом я сталкиваюсь везде: почему пошел? Да потому что и власть сама меняется. Очень слабая, очень непоследовательная, противоречивые тенденции. Что такое курс Путина? С одной стороны, это два федеральных бюджета — золотовалютные резервы, и плюс еще один федеральный бюджет — стабфонд — заслать за океан. Ну, это же вредительство, это кошмар. Это курс Путина? Или, с другой стороны, постепенно брать под потенциальный контроль ключевые стратегические ресурсы опять же. Пока они продаются за рубеж, но есть тенденция к тому, чтобы брать под национальный контроль. В рамках той организации, в которой я работаю, я вижу: есть некоторая тенденция поворота заказов с западных корпораций на наши структуры высокотехнологичные, и поддержка этих структур. Вот эту тенденцию я же не могу не поддерживать, потому что будущее я вижу только в развитии этой тенденции.

Вы спросили и предположили, что я скоро уйду, хлопнув дверью. Знаете, красиво хлопнуть дверью всегда хорошо. Скажу искренне, совсем не хочу. И как у любого нормального человека у меня было много сомнений, но я увидел там нашего нынешнего министра культуры, он идет в Москве в списке первым номером, Соколов, и с я огромным уважением к нему отношусь. Сохранить в Москве, в этом раскинувшемся казино, систему, при которой я могу своего сына отвести в Рахманиновский или Малый зал Консерватории частично на бесплатные концерты, а частично на концерты со стоимостью билета 50 рублей — как Соколов это сумел сохранить? Это Соколов сохранил в Консерватории и во всем, что около нее. И в этом конфликте Швыдкой — Соколов, конечно, я поддерживаю Соколова. Другое дело, что система абсурдная, когда Соколов разрабатывает идеологию, но не может ее реализовывать, он министр, а под ним Швыдкой, который ему противостоит, у которого в руках все деньги — Агентство по культуре. Вот абсурд.

И я встретил там много других людей, вплоть до того, что у меня были жесточайшие конфликты с Хачимом Мухамедовичем Кармуковым, первым председателем Счетной палаты, искры летели, ужас что творилось. Он восточный человек — и у него заместитель, который его не слушается, делает по-своему. Страшное дело, можете себе представить. Но спустя время мы друг другу отдаем должное, и я знаю, что он был квалифицированный, дельный, ответственный человек, способный   закон о Центробанке обсуждать 5 часов, если надо. Вот он тоже там в списках. Все зависит от того, какие люди будут и — еще раз — насколько общество будет требовать с нас выполнения предвыборных обязательств.

Виктор Резунков: Сергей Владимирович, Москва, ваш вопрос, пожалуйста.

Слушатель: Добрый вечер. Уважаемый Юрий Юрьевич, скажите, пожалуйста, возвращаясь к проблемам больших мегаполисов, в Москве, как и в Петербурге, большие пробки, малая пропускная способность, особенно в центральной части города. Как вы думаете, если и в эту сферу придут рыночные отношения, концессии, введутся платные трассы, может ли это как бы стать локомотивом движения, чтобы эти проблемы уменьшились или не стояли так остро?

Юрий Болдырев: Спасибо за вопрос. Сразу скажу, я не специалист по градостроительству. Есть специалисты в этой области, которые просто знают историю мировых попыток решить проблемы и так далее. Я могу сказать, что тот путь, которым мы сейчас идем, точно тупиковый. В чем тупиковость пути? Тупиковость пути заключается в том, что сколько ни строй в Москве, сколько ни строй в Питере, как ни расширяй дороги, при продолжении строительства, в том числе, в центре и так далее, это совершенно не спасет. По той простой причине, что в Москву и в Питер на каждую вновь построенную квартиру обязательно приезжают новые люди, с машинами. Приезжают же не самые бедные, и приезжают те, кто трудоспособные, способны заработать на машину и так далее.

То есть в этом тупик, тупик заключается в том, что в стране проводится абсолютно абсурдная политика регионального развития или вообще никак не проводится. Вот вы вдумайтесь, мы радуемся — Олимпийские игры в Сочи, ура, победили. А с точки зрения интересов страны где надо делать Олимпийские игры? Сочи — природный заповедник — прекрасно. А Горный Алтай не природный заповедник? Но только в Сочи приток населения ограничивается, там и так много, это регион донор, это регион, не требующий федеральных дотаций, и Горный Алтай — из него народ выезжает, там никого нет, туда нужны федеральные дотации, там надо реализовывать программу создания курорта международного масштаба. Но отсутствие какой-то внятной региональной политики ведет к тому, что Москва, Питер, Нижний Новгород, Сургут — это супер, сюда все, и — переполнение. Значит, для того чтобы решить эту проблему, нужно начать развивать другие регионы и проводить политику, при которой не было бы разницы в бюджетных расходах на человека в 30 раз между разными регионами. Вот ключевой вопрос.

Я, скажем, очень люблю город Углич, всего 230 километров от Москвы. Маленький, аккуратный, приятный городок, никаких пробок, никаких проблем парковки и так далее. Развивайте всю страну, вот всю страну развивайте — и будет проблема другая, что окажется, что в Москве и в Питере слишком много лишнего жилья, потому что лучше жить в Угличе и работать, получать ту же зарплату, дышать свежим воздухом, купаться в Волге и так далее, в Углическом водохранилище. Понимаете логику?

Виктор Резунков: Да-да, понятно.

Юрий Болдырев: То есть корень проблемы совершенно в другом, и решение должно быть другое. Понятно, что такое решение не в компетенции региональной власти. Что может сделать региональная власть в этой части — я здесь не специалист, но еще раз хочу подчеркнуть: либеральное решение — это не то, что позволяет здесь что-то сделать. Либеральное решение: кто умирает — путь умрет, а кто сильный, тот путь выживает. Применительно к огромной стране с такими территориями, такими деградирующими регионами это невозможно. Должна быть совсем другая политика.

Виктор Резунков: Кира Николаевна, Московская область, пожалуйста.

Слушатель: Спасибо вам, что вы пригласили Юрия Юрьевича. Можно мне задать ему два вопроса? Вопрос первый. Скажите, пожалуйста, если наши природные ресурсы, то, что мы видим на экранах, когда алмазы на Дальнем Востоке в рабочих условиях меряют эмалированными кастрюлями, какое же их количество, — в и вот эти алмазы попадают через Сибирь в Израиль, и там их гранят, и все государство живет, и у школьников шведский стол. И я говорю, что молодцы израильтяне. А у нас природные ресурсы под ногами: рыба, лес, газ… И при этом при всем если бы это не только реализовывали…

Юрий Болдырев: Кира Николаевна, спасибо за вопрос. Я даже не знаю, что на него ответить, потому что у вас даже не вопрос, а возглас: что же вы там… Все совершенно точно в русле того, о чем мы сейчас и говорим. Вот у меня сегодня была встреча в одном издании, и меня просили: «Так как же, Юрий Юрьевич, старый вопрос — природные ресурсы России это благо или наша беда?» Так вот, ответ тот же самый: если мы такие дряблые, бессмысленные, которые готовы промотать наследство, полученное от родителей, а все это заработано, подчеркиваю, не свалилось на нас с неба, заработано тяжелейшим трудом предков по освоению всех этих территорий… Если мы дельные, мы должны понимать, что мы не можем это проесть, мы должны это приумножить и передать внукам, в той или иной форме приумножить. И мы должны понимать, что не должно быть никакого фонда нефтегазовых доходов, свалившихся якобы с неба, незаработанных доходов. Они заработаны, а мы на них должны заработать еще больше и передать внукам. При таком подходе все возможно, и такой подход пока не восторжествовал, к сожалению.

Еще раз подчеркиваю, беда ведь… Ну, вот сменили Грефа, а кого  поставили на его место? Его заместителя из Высшей школы экономики? Это абсолютно та же школа, это абсолютно те же идеи. Кольцо вокруг нас сжимается, уже наши учителя, которым говорили, что «давайте инвестиции, ура», в 1995 году, как со всех углов нас поливали, что подлые сенаторы-ортодоксы мешают пролиться на страну золотому дождю иностранных инвестиций. Сейчас уже и США принимают закон, ограничивающий иностранные инвестиции, контролирующий эти инвестиции, что за источники, чтобы не взяли под контроль то, что им надо. Европа принимает уже документы, ограничивающие наши российские инвестиции, прежде всего в энергетический сектор. А мы все такие либералы, святее Папы римского…

Виктор Резунков: Ну, а «Газпром» постоянно берет постоянно огромные долги, к примеру, и другие монополии.

Юрий Болдырев: Тоже совершенное безобразие, абсолютное безобразие.

Виктор Резунков: Вывозятся миллиарды долларов.

Юрий Болдырев: Абсолютно точно. Государственного долга у нас вроде как не стало, но при этом операции по заимствованию, абсурдные совершенно, все равно продолжаются, даже государственные, просто пока они не угрожают ничему. Но машинка-то работает, раз. И второе, государственный долг сменился долгом полугосударственных корпораций примерно в том же объеме, что и был. Конечно, это совершенно катастрофическая вещь.

Виктор Резунков: Андрей из города Одинцово спрашивает как раз по поводу недр: «На глубине свыше 4 километров над Северным Полюсом большие залежи нефти и газа, но Северный Полюс по географии не только русский, но и США, Канады и Норвегии. Ваше мнение, как будут поделены богатства?»

Юрий Болдырев: Как будут поделены или как надо?

Виктор Резунков: Ну, вот спрашивают, как будут, а вы скажите, и как надо.

Юрий Болдырев: Я приведу пример, чтобы было понятно, что в мире происходит. Вот еще лет пять назад я купил сыну и повесил на стену карту мира, выпущенную у нас в России. Не напомните, сколько у нас океанов?

Виктор Резунков: Сейчас навскидку не скажу.

Юрий Болдырев: Северный Ледовитый, Тихий, Атлантический и Индийский. А вот на этой карте, выпущенной у нас, пять океанов. Оказывается, есть еще Южный. Это зачем, откуда взялся Южный океан? Ответ-то известен. Это борьба за то, чтобы в соответствии со всякими нормами международного права Антарктиду могли осваивать только те, кто имеет выход к Южному океану. Если Антарктиду омывает Тихий океан, то мы имеем выход. А если Антарктиду со всех сторон омывает Южный океан, то британцы и французы, и американцы имеют к нему выход, а мы нет. У них есть заморские территории, острова всякие, а у нас нет. Если у нас, в России, пролоббирован выпуск таких карт, притом что Россия официально на всех этих симпозиумов географических никогда не соглашалась с тем, что этот океан существует, а наших детей учат, что он существует. Понятно, что происходит. Это глобальная мировая борьба за ресурсы. В этом смысле действия России (я не говорю, правильна ли вся пропагандистская акция) по исследованию, изысканию, застолблению, что мы здесь были, и так далее, действия совершенно правильные. Дальнейшие действия, разумеется, в рамках международного права, то есть Россия собирается к 2009 году оформить уже всю заявку, сейчас будут бурить скважины и так далее, мы будем пытаться доказывать, что это имеет к нам отношение.

Тут вопрос совершенно другой — согласятся ли другие претенденты на то, чтобы распространять пока не отмененные нормы международного права на Северный Ледовитый океан. Потому что со стороны Запада (вот мы сейчас на американской радиостанции), со стороны США уже возникает постановка вопроса о том, что есть такие ничейные территории, на которых слишком мало людей живет, так вот они должны принадлежать всему миру. Сибирь должна принадлежать всему миру, а не нам с вами только. А тем более что касается шельфовых зон. То есть предстоит долгая, сложная борьба. Всякий слабый виноват тем, что он искушает сильного у него взять и отобрать или хотя бы не дать то, на что он имеет право. Мы с вами не можем быть маленькой Австрией или Литвой, не можем исторически. Мы такие, какие мы есть. Мы готовы делиться с другими, но если они делятся с нами. Но высокими технологиями пока никто с нами делиться просто так не собирается. Поэтому нам придется быть сильными, чтобы защищать свою сферу обитания, свою среду и свои природные ресурсы. Никуда не деться. А решать вопросы в рамках международного права, отстаивая распространение его, в том числе, на северные территории.

Виктор Резунков: Олег, Москва, пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте. Вы говорите о случае, когда государство, верхушка правящая — предательская, компрадорская. А вот ежели верхушка не компрадорская, если она хочет отстаивать свои интересы? Я имею в виду, что лет 7 назад я читал в «Независимой газет» тогда еще, и она действительно была независимой, о том, что в американской Декларации национальной безопасности указано, что зона Персидского залива, страны, там находящиеся, должны поставлять нефть бесперебойно и по нравящимся потребителям ценам. Вот такое поведение американцев, оно не приводит ли к тому, что страны такого типа обязаны и имеют право иметь ядерное оружие. Вы понимаете, о ком я говорю.

Юрий Болдырев: Понятно. Вы знаете, мне сейчас легко, потому что где-то примерно с полгода назад, когда этот кризис назревал, в эфире Радиостанции Свобода, только из Московской студии, я имел возможность и говорил именно это, что как бы мы себя вели на месте руководства Ирана в условиях, когда с Ираком рядом такое происходит? Мы бы с вами, уважаемые наши радиослушатели, будь мы президентами, министрами и так далее и отвечая за судьбу своего народа, мы бы позволили себе отказаться от оружия возмездия, если у нас есть возможность его получить? Чрезвычайно сложный вопрос, чрезвычайно сложный. В этом смысле, еще раз, без попытки понять Юго-Восток, без попытки понять мусульманский мир нынешняя политика США, и я об этом говорил, с моей точки зрения, ведет к глобальной катастрофе. Запад должен перестать говорить с мусульманским миром на языке вот этой самой модернизации. Это не я придумал, эту идею мне вбросил один наш микробиолог, работающий в Оксфорде, он мне прислал ряд своих статей. Неправильно это, мы должны начать и Запад должен начать говорить с мусульманским миром на языке конвергенции, на языке поиска общего языка, нахождения компромиссов. И Западу есть что взять у мусульманского мира, включая антиростовщическую идеологию, включая пресечение вот этого растления, разврата малолетних, там такое невозможно. Там много что есть почерпнуть. И у Запада Востоку есть что почерпнуть, и Востоку у Запада есть что почерпнуть. Вот этот язык ультиматумов может привести к глобальной мировой катастрофе.

Виктор Резунков: Спасибо большое, Юрий Юрьевич.

yuriboldyrev.ru

Расхищение России. Разговор с Ю.Болдыревым. Часть 1

27.05.2003

Лев Ройтман: Мой сегодняшний собеседник — Юрий Болдырев, он в нашей московской редакции. Юрий Юрьевич, здесь в Праге предо мной две ваши книги, они недавно поступили в продажу, обе вышли в московском издательстве «Крымский мост». Подзаголовок серии, в которой они вышли, «Русское чудо. Секреты экономической отсталости, или Как, успешно преодолевая препятствия, идти в никуда». Я бы предложил сегодня ограничиться одной книгой — первой — «О бочках меда и ложках дегтя», а о второй «Похищение Евразии», я думаю, стоит говорить отдельно, потому что все это слишком интенсивно — факты, которые вы приводите, ваши выводы и, я бы сказал, ваша боль за страну. То, о чем вы пишете, вы, естественно, знаете не понаслышке: шесть лет были вы заместителем Председателя Счетной палаты, а ранее главным Государственным инспектором России. Начнем с заглавия вашей книги «О бочках меда и ложках дегтя». Я книгу очень внимательно прочитал. Факты систематического, осознанного уничтожения России властью, которые вы приводите, системное уничтожение, где разворовывание -только метод, эти факты поражают, но никакого меда, тем более бочками, я в вашей книге не обнаружил. Что вы имели в виду?

Юрий Болдырев: Лев Израилевич, спасибо за такое вступление. Это, наверное, чисто психологический ход. Человек так устроен, что невозможно ему сразу сказать, что все то, что он считает хорошим, на самом деле плохое. Если человек каждый день смотрит телевизор, слушает радио, воспринимает пропаганду, когда ему говорят о выдающихся успехах, невозможно ему сказать, что никаких успехов нет. Тем более, что то здесь, то там какие-то маленькие успехи на самом деле есть. Моя логика проста: я иду по каждому разделу того, что есть основа экономической политики государства, основа институтов экономических, которые позволили бы государству быть конкурентоспособным на мировых рынках или просто хотя бы выживать. И мой подход очень прост, берем маленький сектор и говорим: предположим, все остальное совершенно идеально и замечательно, а вот только в этой сфере, например, в управлении государственными финансами, в деятельности, в организации, в структуре Центрального банка страны или, например, в управлении государственной собственностью или в системе защиты прав собственности, вот только здесь есть ложечки дегтя, которые я перечисляю, выстраиваю некоторую логику, подтверждаю некоторыми фактами. Дальше мне приходится говорить о том, что если бы здесь была бы хотя бы одна ложка дегтя, уже этого было бы достаточно для того, чтобы наша экономика в принципе не могла бы развиваться всерьез или могла бы развиваться только вопреки всему, как трава пробивается через асфальт. Ну, а по ходу книги, действительно, проходя все ключевые аспекты, мне приходится показать, что на каждом направлении, везде мы имеем такую здоровую ложку дегтя, которая в принципе нам не позволяет ставить вопрос о том, что при сохранении нынешней системы управления экономикой, при сохранении нынешней системы государственного управления мы не можем быть конкурентоспособными. Мы не можем догнать Португалию, как об этом модно говорить, это в принципе невозможно. Но, еще раз подчеркиваю, — я не стремлюсь быть очернителем всего, я стремлюсь показать те ключевые изъяны, те ключевые проблемы, без решения которых мы не можем двигаться вперед.

Лев Ройтман: Спасибо, Юрий Юрьевич. Естественно, вы не стремитесь быть очернителем, это совершенно понятно, потому что вся ваша деятельность — это деятельность по направленности, по вектору на благо страны, на благо России. Вы — один из основателей, тогда, избирательного блока «Яблоко». В Счетной палате, когда вы были заместителем председателя шесть лет, почти до конца 2000-го года, вы занимались контролем тех ключевых отраслей экономической деятельности, которые, по сути дела, сегодня являются фундаментом российского богатства — это Газпром, это «Норильский никель», это нефть и так далее. Но из отчетов Счетной палаты вытекает, что именно эти ключевые отрасли российской экономики находятся в катастрофическом состоянии. Необязательно по уровню прибыли, но по уровню взносов в общенародный карман. Как, с этой точки зрения, можно оставаться оптимистом?

Юрий Болдырев: Да, вы совершенно правы. Я хотел подчеркнуть, что фактов разрозненных, в том числе в нашей прессе, приводится достаточно много. Но я ставил перед собой задачу другую: не просто сказать о том, что Газпром работает неэффективно или РАО ЕЭС России работает неэффективно, а вскрыть принципиальный механизм, причем механизм экономический не с точки зрения бухгалтерского учета, а экономический механизм с точки зрения создания мотивации у всех ключевых должностных лиц или менеджеров, осуществляющих управленческие функции, к тому, чтобы действовать в интересах компании и в интересах ее собственников. Так вот, я пытаюсь показать именно эти механизмы, которые, даже если бы мы ничего не знали об успехах и неудачах работы этих компаний, по логике, которую я выстраиваю, гарантируют, что эти компании не могут работать в интересах свои акционеров. Откуда оптимизм? Вы знаете, во второй книге, которую мы не осуждаем подробно, там об этом тоже немного идет речь. В общем вступлении к серии, я сразу скажу, что серия этих книг, «Русское чудо, Секреты экономической отсталости», — это авторская серия книг. Так вот в предисловии к этой авторской серии я говорю, что прочтение этих книг не может улучшить настроение человека, который связывает свое будущее, будущее своих детей и внуков с жизнью в нашей стране. На что я рассчитываю? Я рассчитываю на парадоксальный оптимизм, который проистекает не из бездумности, не из веры в пустую риторику власти, не имеющей никакого отношения к тому, что реально происходит, а из трезвого осознания реалий, из того, что вы вдруг ощущаете, что вы ориентируетесь в пространстве и понимаете, что происходит. И даже если вы не видите выхода сегодня, вот само состояние четкой ориентации в пространстве, оно может позволить завтра этот выход найти. Единственно в этом мой оптимизм.

Лев Ройтман: Юрий Юрьевич, я пытался для себя, как журналист, для того, чтобы можно было это сказать лапидарно, определить, о чем именно ваша первая книга. И я определил ее так, что это книга об экономике, которая вместо того, чтобы быть социальной, является антисоциальной. С этой точки зрения, вот эта концентрация фактов, концентрация данных, которую вы даете, меня в чем-то навела на мысль, что, по сути дела, то, что вы написали, это книга об экономическом ГУЛАГе. Так Солженицын в свое время написал «Архипелаг ГУЛАГ» — и разорвалась бомба, хотя об архипелаге ГУЛАГ практически все было известно давным-давно из книг, написанных другими. Однако же, не было такой системности, как у Солженицына, не было его таланта литературного, естественно, и не было такой густоты подачи. Вот это то, что я нахожу в ваших книгах, и это превращает российскую экономику на сегодняшний день в явление совершенно неприкасаемое. Вы знаете, есть такая украинская поговорка «Хрестись и тикай!», но это именно то, что может сказать иностранный инвестор после того, что прочитает ваши книги. Что вы скажете по этому поводу?

Юрий Болдырев: Конечно, сравнение с Солженицыным для меня чрезвычайно лестно и, наверное, слишком дорогой аванс. Конечно, спасибо вам за это. С этой книгой уже связаны увлекательные, в чем-то смешные, а в чем-то и тяжелые такие, грустные истории. Буквально сразу, как книга появилась в печати, ко мне обратились итальянцы. Есть такой Джанфранко Борджино, основатель одного из первых советско-итальянских, затем российско-итальянских предприятий «Маритал». Они ко мне обратились с тем, что, Юрий Юрьевич, то, что у вас написано, это то, что с нами случилось. У нас именно по той схеме, которую вы описываете, отнимают бизнес, уже почти отняли. Парадоксальным образом, я пришел к жене и говорю: знаешь, оказывается, мою книгу, конкретную главку в итальянском посольстве переводят на итальянский язык. Это и забавно, и в то же время это трагично, потому что этот человек, я заинтересовался историей, заинтересовался самим человеком, он не феодал, который может давить и властвовать, а он инженер, которому было интересно то дело, которым он занимался, производственное предприятие. Так вот он говорит так, что, когда я уеду отсюда, ничего не добившись, я буду ездить по всей Европе на все симпозиумы по инвестициям в Россию, стоять с протянутой рукой и говорить: «Подайте инвестору, рискнувшему инвестировать в Россию». Это очень печальная история, и таких историй, к сожалению, огромное количество. И еще большее количество таких историй связано не с иностранными инвесторами, а с нашими людьми, которые пытались что-то делать, пытались что-то делать честно, пытались создавать бизнес вне криминала, и большинство тех людей, которые пытались делать бизнес цивилизованно, постигает в той или иной степени тяжелая участь. Но еще раз, я это не ради того, чтобы сказать — люди, тем более людям из других стран, выступая по русскоязычному радио, не приезжайте сюда. Нет, я обращаюсь к гражданам своей страны — люди, попытайтесь понять, что у нас происходит, попытайтесь понять, что экономика это не только купил — продал, экономика — это определенные государственные институты, которые регулируют экономическую деятельность. Вы сказали, что моя книга об экономике, но антисоциальной. Вот если вы обратили внимание, я писал эту книгу не для тех, кто и так всем недоволен, я пытался обращаться к людям либеральных взглядов, и пытался показать, что никакого либерального эксперимента в России не было, вместо бифштекса подсунута дохлая кошка, не имеющая никакого отношения к экономическому либерализму в западном понимании. В этом смысле моя книга об экономике антисоциальной и столь же — об экономике антилиберальной, то есть об экономике, которая может существовать постольку поскольку люди хотят есть, но существует не благодаря механизму государственного управления, а исключительно вопреки.

Лев Ройтман: Спасибо, Юрий Юрьевич. Одна из глав вашей книги так и называется «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка». Все знают, откуда это, из кого цитата. Она посвящена, однако, не Пушкину, эта глава, а Центральному банку России. Вы в своей книге уже по заголовкам берете быка за рога. Все это сконцентрировано, все это подано в форме высочайшей компетентности, к чему и обязывали вас ваши должности, ибо это должности конкретной оценки, а не публицистики. Вы в период своей деятельности и в качестве Главного Государственного инспектора России, и в годы заместительства председателя в Счетной палате снискали себе массу недругов. Наступили на слишком много мозолей, как это называется. Как вы себя чувствуете сегодня в вашем политическом быту, в вашем деловом общении, когда вы, например, запрашиваете какие-то материалы, пытаетесь познакомиться с какими-то фактами? Идут ли вам навстречу или возник все же этот имидж очернителя?

Юрий Болдырев: Конечно, каждый здравомыслящий человек знает, куда ему стоит обращаться, куда не стоит. Кстати говоря, если вы меня представили как одного из основателей, сначала это называлось «Блок Явлинский, Болдырев, Лукин», потом «Яблоко», то нельзя не сказать о том, что меня там уже восемь лет нет. Почему нет — мне приходится объяснять достаточно подробно, причем не ради этого, а объясняя суть экономических проблем, суть конкретных конфликтов по ключевым государственным институтам, по ключевым государственным проблемам, связанным с экономикой, как раз в этих, в том числе, двух книгах. Что касается получения документов. Вы знаете, хорошие люди везде есть, во-первых. И с этим бывают связаны совершенно анекдотические истории. Например, когда я был членом Совета Федерации, у меня возник конфликт с бывшим председателем правительства Гайдаром по одному из фактов, и мне пришлось через бывших сотрудников Контрольного управления администрации президента попросить папку о ситуации крестьянских и фермерских хозяйств. Разумеется, друзья достали эти документы. Каково же было мое удивление, когда я, подняв документы, нашел все, что мне нужно, подтверждающее нашу правоту, тем не менее, на папке было написано при новом руководстве Контрольного управления «Хранить по мере необходимости». Это такой анекдот, характеризующий состояние дел, в том числе и в том, какие документы где и как хранят. Как я себя чувствую в быту, в жизни? Вы знаете, каждый человек, который был когда-нибудь руководителем чего-нибудь, а я был не только руководителем, но и одним из создателей Счетной палаты, я ключевые нормы сам своей рукой прописывал в этом законе, боролся, чтобы как-то обойти вето президента на закон, так вот, каждый человек, бывший когда-то руководителем, знает, особенно бывший заместителем руководителя, пусть даже и независимым по статусу, избранным другим органом, тем не менее, знает, что на него пытаются навалить массу какой-то ерунды, которая ничего не дает ни делу, ни уму, ни сердцу, и не дает возможность концентрировать все внимание на том, что он считает важным. В этом смысле, конечно, та свобода, которую я выбрал для себя в 2000-м году сам, — заранее предугадал, что не буду баллотироваться на следующей срок в Счетную палату, потому что не на что просто опереться, Россия лишилась самостоятельной Думы, самостоятельного Совета Федерации, когда не на что опереться, делать нечего — вот та самостоятельность, которую я приобрел, она дает возможность концентрироваться только на том, что ты считаешь важным. И вот в эти два года я считал важным работу над серией этих книг и продолжаю считать это важным, потому что есть читатель благодарный, и я это ощущаю, мне это просто по-человечески хорошо и приятно.

Лев Ройтман: Спасибо, Юрий Юрьевич. Ну что ж, у вас возникла сфера деятельности, которая имеет, с моей точки зрения, куда больший эффект общественный, публичный, нежели, как выясняется, ваша работа в структуре Счетной палаты России. Ибо отчеты Счетной палаты клались под сукно, были попытки не придавать их огласке, а ваши две книги уже вышли каждая тиражом в 20 тысяч экземпляров. И я очень надеюсь, в силу важности этих книг, что это не конечный тираж. Но вот меня поразило помимо фактажа, насыщенности вашей книг личным знанием, опытом и экспертными оценками. Меня поразило, что в вашей книге первой прорвался момент, который читателем-евреем может быть воспринят как антисемитский нюанс. Я буду конкретен, как и вы. Вы пишете: «Стоит заметить, что частная компания «Сибнефть», разумеется, не построена с нуля потом и трудом подобных абрамовичей». Несколько дальше: «У нас, скажем мягко, похоже, что у большинства так называемых олигархов неформально гражданство не только российское…». Далее идут три точки, мол, сделайте вывод сами, какое это гражданство и кто они. Так это можно, во всяком случае, понять. Что вы имеете в виду?

Юрий Болдырев: Вы знаете, если кто-то может усмотреть в моей книге подобный момент, то это если очень тщательно пытаться его искать. Я могу сказать, что у меня научный руководитель, по первой специальности я инженер-электрик, специалист по электрооборудованию, моим руководителем был Хасидов Зельман Кельманович, человек, которого я и сейчас уважаю бесконечно. Он, кстати, один из тех людей, которые, уйдя с государственного предприятия, занялись не торговлей окорочками или еще чем-то, а он продолжает и сейчас держать, пусть небольшую, но инженерную фирму, которая занимается электроприборами. И он принял на работу и бывшего нашего начальника сектора Захара Самуиловича Лермана, тоже еврея, которого я тоже бесконечно уважаю и так далее. Вчера я выступал в Физическом Институте Академии наук, как раз уже встречался с читателями. Мне задали вопрос о том, что не является ли корнем всех наших бед то, что евреи заняли все позиции и от этого все? Вы знаете, я привел им такой пример, который хотел бы привести сейчас здесь. Был не последний сын еврейского народа Березовский, и был не последний сын русского народа по фамилии Каданников. Так вот сын русского народа Каданников востребовал сына еврейского народа Березовского, вместе они замкнули вход и выход «АвтоВАЗа» на поставные структуры. И Каданников, сын русского народа, видимо, думал, что сын еврейского народа Березовский будет работать для него. Я говорю «работать», чтобы не говорить «воровать», чтобы меня тут же не потащили в суд, но, по существу, все понимают, о чем идет речь. Но сын еврейского народа Березовский оказался не полный идиот, «работать» стал не только и не столько на Каданникова, сына русского народа, сколько на себя. Почему я об этом говорю? Если бы не было еврея Березовского и вообще евреев не было бы в мире вообще, что, наш русский Каданников не нашел бы какого-нибудь армянина Суленяна? Если бы не было армян в мире вообще, что наш Каданников не нашел бы какого-нибудь азербайджанца или еще кого-то? То есть мой подход в этом смысле совершенно иной. Когда я говорил «абрамовичи», я имел в виду не евреев, я имел в виду таких «абрамовичей» — выдающихся трудоголиков, якобы предпринимателей, которые у нас имеют возможность за год приумножить свое многомиллиардное состояние в два раза. Попробуйте на какой-нибудь конструктивной производственной высокопроизводительной деятельности приумножить свое состояние за год в два раза — это невозможно.

Лев Ройтман: Спасибо, Юрий Юрьевич. Вы так детально об этом говорите, что это, в сущности, куда больше, нежели мой своеобразный читательский упрек вам. Я не сомневаюсь в вашей позиции, тем более, я упомянул уже «Яблоко», Явлинский — ваш в свое время ближайший политический соратник. И, тем не менее, это производит такое удручающее впечатление, когда читаешь книгу. Поверьте, я специально в этой книге ничего не искал, в ней всего так много, что искать подобные блохи нет необходимости. Может быть, это излишне для подобной книги. Кстати, недавно выступил с посланием к Федеральному Собранию Владимир Путин — он оптимист. Это оптимизм, с вашей точки зрения, оправданный или по должности?

Юрий Болдырев: Не знаю, мне, как каждому гражданину нашей страны, как бывшему одному из высших должностных лиц государства, конечно, не хочется вставать в позицию, что без меня там все плохо. Не хочется вставать в позицию, что вообще все будет плохо. Я, как и всякий гражданин страны, ищу малейшую надежду на что-нибудь. Мне тоже хочется верить, что этот человек совершенно иной, и он так или иначе почему-то захочет перехитрить всех, кто его посадил на этот пост, чьим преемником он является. В интересах большинства граждан России. Надеяться на это всем очень хочется. Рассчитывать на это, к сожалению, нет ни малейших оснований.

yuriboldyrev.ru


Смотрите также