Все время что-то читаю... Прочитанное хочется где-то фиксировать, делиться впечатлениями, ассоциациями, искать общее и разное. Я читаю фантастику, триллеры и просто хорошие книги. И оставляю на них отзывы...
Не знаете что почитать? Какие книги интересны? Попробуйте найти ответы здесь, в "Читалке"!

Зухра сахабиева биография год рождения


Идрисова Рашида

Сахабиева Зухра Котдусовна родилась 27 апреля 1951 года в деревне Салих-Тукай Ворошиловского района РТ. 

В 1968-71 годы Сахабиева Зухра училась в Казанском медицинском училище на отделении фельдшер-лечебник, параллельно работала в 15-ой городской больнице Казани.

1977 году после окончания вокального факультета Казанской консерватории, 

была направлена солисткой-вокалисткой в Татарскую государственную филармонию имени Габдуллы Тукая, но этом же году решением Совета Министров Татарской АССР была переведена солисткой в Татарский государственный театр оперы и балета имени Мусы Джалиля.

1977-84 годы - солистка Татарского театра оперы и балета. 1983 год - член Союза театральных деятелей Татарской АССР. 1984-93 годы - солистка-вокалистка Татарской государственной филармонии. 1993-98 годы - педагог по вокалу факультета Татарского музыкального искусства Казанской консерватории имени Назиба Жиганова. 1993-96 годы - солистка Башкирского государственного театра оперы и балета. 1996-99 годы - солистка-вокалистка Национального культурного центра «Казань».

Еще, будучи студенткой консерватории, она в составе творческих коллективов из Татарской филармонии имени Габдуллы Тукая и Татарского театра оперы и балета имени Мусы Джалиля часто выезжала в районы Татарии, выступая перед многочисленной зрительской аудиторией.

Много гастролировала по всем городам Советского Союза солисткой концертных групп.

Сахабиева Зухра Котдусовна - Народная артистка Татарской АССР (1984).

bashmusic.net

Зухра Сахабиева обижена на Филюса Кагирова: “Песни Хайдара записывает без разрешения, не указал, что они из репертуара Бегичева!”

«С Хайдаром не сравнится никто. Он – многогранная песня и самая высокая планка в оперном искусстве. Когда берут и исполняют готовый репертуар Хайдара и не упоминают его имени, меня это оскорбляет. Вообще я против, чтобы записывали песни Хайдара и выпускали диски! Его песни повторять не надо, пусть слушают самого Ха йдара Бегичева. Пусть у каждого исполнителя будет свой собственный репертуар!» – рассказала Зухра Сахабиева ИА «Татар-информ».

– Зухра ханум, голос Хайдара Бегичева у нас служит своеобразным эталоном в татарском песенном искусстве – если появляется хороший голос среди современных исполнителей, то его сравнивают с Хайдаром Бегичевым. Как к этому относитесь?

– Сравнивать голоса, исполнителей – в этом ничего необычного нет. Людям свойственно сравнивать, но тут надо учитывать, кто это делает, степень его понимания, с какими мыслями он это делает. Я сама, например, очень часто слышу от людей, что они недовольны исполнением песен Хайдара Бегичева другими певцами. «Зачем берут, если петь не могут? Песня звучит хуже, и сами на фоне Бегичева выглядят недостойно. Мы хотели бы слышать песни Хайдара Бегичева только в его исполнении», – говорят они.

– А есть сейчас на татарской эстраде певцы, кого можно поставить рядом с Хайдаром абый?

– Песни, произведения, исполненные Хайдаром, никто не может петь, как он сам. Хайдар многогранный певец и самая высокая планка в оперном искусстве. Если появляются новые таланты, стремящиеся к этой планке, я радуюсь всем сердцем. Потому что татарское песенное искусство не должно скатываться вниз. Но на сегодняшний день я не вижу ни одного певца, достигшего этой высоты. Правда, могу назвать только Ильгама Валиева – вокал, высокая культура, умение передавать национальные особенности, он успешно работает на сцене. Если взять жанр романса, то есть Руслан Сайфутдинов, который обладает мастерством и тонкой эмоциональностью.

– Песни Хайдара Бегичева все еще популярны. Некоторые песни современные исполнители берут в свой репертуар, но поют не так, как Хайдар абый, что-то меняют, где-то, возможно, «недотягивают» по своим вокальным данным. Они спрашивают у вас разрешения перед тем, как спеть эти песни на концертах?

– К сожалению, большинство не спрашивает. Здесь должна быть определенная культура – видимо, ее у них нет. Такая ситуация беспокоит не только меня. Рядовые слушатели, понимающие в национальном песенном искусстве люди, не хотели бы, чтобы брали песни из репертуара Хайдара, они просят меня не разрешать делать этого. Когда слышу, вижу, как кто-то со сцены исполняет песню Хайдара и даже не упоминает, что эта песня из репертуара Хайдара Бегичева, это меня обижает до глубины души. Эти песни когда-то были обработаны Хайдаром, он их вывел на сцену, сделал их эталонное звучание – поэтому указать, что они из его репертуара, не просто дань уважения, но обязанность современного исполнителя. Я не считаю правильным записывать песни Хайдара и выпускать диски, я против этого. Его песни дублировать не надо, пусть останется оригинал, пусть для будущих поколений сохранится историческая правда. Пусть слушают самого Хайдара Бегичева. И пусть у каждого певца будет свой репертуар! Конечно, если кому-то песня очень понравилась, пусть исполняет на концертах. Но с упоминанием, что это песня из репертуара Хайдара Бегичева. Это только повысит их в глазах зрителя.

– О Хайдаре Бегичеве говорят, что он «талант, который рождается раз в сто лет». Когда на татарской сцене появился Филюс Кагиров, многие сказали – вот кто может сменить Хайдара Бегичева. Это действительно так? Насколько похожи голоса, исполнение этих двух певцов?

– Появление в национальном песенном искусстве хорошего голоса, исполнителя – это само по себе большая радость. Когда появился Филюс Кагиров, я была очень рада. Он поступил в консерваторию, начал учиться, и я в качестве поддержки дала ему песни Хайдара. Сказала: «Слушай Хайдара абый, обрати внимание на его мастерство исполнения, потому что слушать певца с хорошим голосом и высоким уровнем исполнения – это всегда на пользу». Но я не говорила, чтобы он присвоил эти песни, записывал их. Правда, не была против, чтобы он их пел. А он некоторые из этих песен записал и аудиодиски выпустил, а еще вдобавок и не указал, что эти песни из репертуара Хайдара Бегичева. Это тоже глубоко обидело меня. Филюс вышел на сцену с репертуаром Хайдара.

А если вернуться к сравнениям, Хайдара с Филюсом я вообще не могу сравнивать. Они очень разные. В Хайдаре культура другая. Хайдар смог объять все области песенного искусства: взошел на высшую ступень оперного искусства, татарские народные песни исполнял с имеющимся у него в крови с рождения, исходящим прямо из сердца татарским звучанием. В этом и уникальность Хайдара – он был оперным и татарским народным певцом. Если говорить о песнях, которые он создал сам, их неисчислимо много. К ним Хайдар подходил творчески, многократно обрабатывал, дополнял и превращал песни в шедевры. Ему благодарны очень многие композиторы и поэты. Хайдар вкладывал в эти песни все сердце, душевное тепло. А теперь представьте, что эти песни поют люди, привыкшие исполнять легкие вещи, которые относятся к песне не как к искусству. Исполняя песни Хайдара на низком уровне, они наносят вред не только этим песням, а вообще развитию нашего национального искусства. В нашей стране нет закона о правах исполнителя. В развитых странах он есть. У нас он тоже в скором времени, надеюсь, появится. А претендовать на наследство личностей, оставивших в этом мире большое духовное наследие, могут только семья и дети... 

sntat.ru

Зухра Сахабиева: Мой голос вдохновлял Хайдара

Опубликовано: 18.06.2004 0:00

Народная артистка Татарстана Зухра Сахабиева-Бигичева. Это имя особо почитаемо у слушателей за подлинно народное исполнение татарских песен, задушевный, проникнутый теплотой, удивительной мелодичностью голос и свойственную только этой певице манеру исполнения.  

И так — на протяжении уже трех десятков лет, с того дня, когда она впервые выступила перед широкой публикой. В ее репертуаре несколько сотен татарских народных песен и столько же произведений татарских композиторов. Слушатели одинаково любят и ценят их,  однако визитной карточкой певицы считают песню Сары Садыковой на слова Гумера Баширова «Жидегэн чишмэ».

Несколько лет назад на плечи этой хрупкой женщины обрушилось огромное горе. После смерти мужа — выдающегося татарского оперного певца Хайдара Бигичева — она долго болела, жила вне сцены и вообще исчезла из виду. Но в последнее время Зухра Сахабиева наверстывает упущенное и очень много работает: записывает альбомы, много гастролирует, участвует в сборных концертах. Творческой активности певицы можно позавидовать — выдержать такой напряженный ритм жизни может далеко не каждый артист, а только тот, на кого работает целый штат музыкантов, администраторов, продюсеров. Зухра Сахабиева же совмещает организаторскую и творческую деятельность. Поразительно, как сочетаются в ней мягкая, добрая женщина и деловитый, предусмотрительный, дипломатичный лидер.

Кроме того, Зухра ханым заботится о сохранении творческого наследия Хайдара Бигичева. Поэтому наш с ней разговор, хотя и планировался как интервью о жизни и творчестве самой певицы, то и дело переходил на Хайдара… Тем более что 16 июня исполнилось 55 лет со дня его рождения. К этой дате Зухра Сахабиева выпустила компакт-диск с записями популярных песен и романсов татарских композиторов-классиков и арий из опер в исполнении Х. Бигичева. Подготовила концертную программу, посвященную его юбилею. Ее премьера состоялась в марте нынешнего года в Москве при полном аншлаге — народ пришел почтить память своего кумира и, конечно же, из-за желания вновь встретиться после долгой разлуки с любимой певицей. Прямо с конвейера подоспели к началу концерта и диски с записями Х.Бигичева.

В Казани юбилейный концерт и презентация диска состоятся 24 июня в Большом концертном зале имени С. Сайдашева. С экрана, расположенного на сцене, будет петь сам Хайдар Бигичев — к счастью, сохранилось достаточно много его видеозаписей. В концерте примут участие творческие друзья, коллеги Х. Бигичева и З. Сахабиевой — мастера искусств и молодые талантливые певцы, музыканты Татарстана и Башкортостана.

— Зухра ханым, какая сила помогла вам подняться на ноги и снова запеть?

— Только глубокая вера во Всевышнего. И огромное желание работать.

— А вы помните, когда впервые запели? И кто, кроме вас, пел в вашей семье?

— Помню себя сидящей на сакэ (большая деревянная кровать в татарских деревенских домах — Р.С.), может, года три мне было. Заходят к нам соседки и говорят: «Спой-ка, Зухра». Так вот, сижу на сакэ и пою. Не помню, что именно. Помню только, как соседские женщины ахают: «Смотри-ка, ведь мелодию правильно выводит!» А я ломала голову, что же означает слово «кэй» — «мелодия»? Выходит, первой моей сценой стало сакэ родного дома.

Я была младшим, поздним ребенком, нас у родителей было пятеро девочек. Сестры уже взрослые были, самая младшая — Махтура — на девять лет старше меня. Она тоже пела и даже выступала на сцене сельского клуба, многие песни я от нее услышала. (Сестры певучие были, но ни одна из них не пошла по этому пути.) И, конечно же, помню, как мама мунаджаты напевала. Ее голос даже в обычной нашей повседневности журчал, восхищал напевностью. Бывало, мама ставит хлеб в печь (а до этого успеет еще перемячи испечь — очень споро у нее все получалось), монисто-чулпы в косах позвякивают. Звон чулп и мамины мунаджаты звучали ласкающе и успокаивающе.

Второй моей «сценой» был наш сельский магазинчик, лавка, как мы его называли. Когда мама брала меня с собой в лавку, продавщица шутя грозила: «Пока не споешь, Зухра, ничего тебе не дам!»

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее о вашей малой родине.

— Наше село Салих Тукай Сармановского района было окружено лесами. Словно в зеленой колыбели мы жили. Вековой могучий дуб склонялся над нашим двором. В нем было огромное дупло, которое привлекало своей таинственностью. Приезжие люди поражались красоте и богатству наших лесов. Тропинка к ручью пролегала тоже через лес. Думаю, что окружавшая нас сказочная природа тоже оказала влияние на наше духовное развитие, на воспитание чувства прекрасного.

Мои родители были глубоко религиозными людьми. Обучались в медресе, Коран читали в оригинале, арабский без перевода понимали. Отец родился в 1906 году. От начала до конца прошел всю Великую Отечественную. Мама же, повторюсь, обладала изумительным голосом и музыкальностью. Она, как и все татарские женщины, воспитывала в нас традиционное уважение к отцу, к мужчине, доброту.

— И вот, получив напутствие родителей и односельчан, вы отправились в столицу…

— Да, после десятилетки я поехала в Казань с четко определенной целью — вернуться в родную деревню фельдшером, лечить сельчан и быть опорой родителям в старости. О сцене я не помышляла. Поступила в медицинское училище, хорошо училась. Подумывала о том, чтобы поступить в мединститут заочно (тогда была и такая форма обучения).

— Долгим же был ваш путь к музыке…

— На профессиональную сцену я пришла из самодеятельности, ходила в кружок при ДК им. Саид-Галеева в Дербышках. Наш руководитель — баянист, концертмейстер Камаловского театра Раис Сафиуллин — был талантливым педагогом. Из его коллектива на большую сцену вышло много артистов. Раис абый и во мне разглядел способности, о которых я даже не подозревала. Он говорил: «Ты просто обязана петь — в тебе есть мон!» И вот тогда, после долгих уговоров, во мне проснулось сильное желание научиться петь профессионально. Я жаждала знаний! Консерватория завораживала, манила. Это сейчас я понимаю, насколько наглым было это мое желание, ведь в консерваторию принимали выпускников музучилища, дипломированных певцов и музыкантов.

— Это правда, что после первого прослушивания вам отсоветовали поступать в консерваторию?

— Было дело. Я тогда работала медсестрой. Отпросилась на часок, к тому же после ночного дежурства. Без аккомпанемента, как умела, начала петь «Туган як» М. Музафарова. Благополучно спела два куплета, а на третьем голос «сел». Уже потом, когда я училась в консерватории, узнала, что меня прослушивали профессора Воронов и Кольцов. Они сразу поняли, что голос у меня «народный», и не советовали мне подавать документы, потому что с такими голосами в консерватории не работают.

— И вы, нисколько не обидевшись, все же решили поступать в консерваторию…

— Конечно же, обида была. На себя за недопетый куплет. На работу шла в слезах. Но одновременно во мне проснулось упорство, и я все-таки подала документы в консерваторию. А во время вступительных экзаменов меня оба тура прослушивал сам Назиб Жиганов. Это и решило мою судьбу.

Прослушивание проходило в актовом зале консерватории. Без микрофона, естественно. Помню, спела «Тургай», «Хуш, авылым» Сайдашева, несколько народных татарских песен. Спустя некоторое время Назиб Гаязович вызвал меня к себе. Прихожу, в ректорате полно ученого народу. Жиганов тоже начал разговор с того, что у меня народный голос, а в консерваторию обладателей такого голоса принимать не положено. Я сникла. Но он продолжил: «У тебя лирический голос, имеется мон, и нам твое пение понравилось. В качестве эксперимента, впервые в истории консерватории, мы тебя берем». Вот так меня зачислили на двухгодичное подготовительное отделение. Но это вовсе не означало, что, закончив его, я стану студенткой консерватории.

Через год Назиб Гаязович сказал: «Мы в тебе не ошиблись…» И меня вместе с Хайдаром (мы вместе учились) приняли в группу основного обучения не через два года, а через год!

Ректор относился ко мне с отеческой заботой. И вообще, он был очень внимателен к талантливой молодежи, зачастую к простым сельским парням и девушкам. После «эксперимента» со мной в консерваторию начали принимать и других певцов с народными голосами. А спустя годы был официально открыт факультет татарской музыки.

— А после консерватории ваш природный голос остался, каким был, или его все же «сломали»?

— Нет, делать из меня оперную певицу и ломать мой голос не стали, оставили тот, что дан мне от природы, но развивали, растили его. Голос мне поставила профессор Зулейха Гатаулловна Хисматуллина.

— Вы помните, как познакомились с Хайдаром Бигичевым?

— Да, помню. В подготовительную группу были зачислены только два человека. После экзаменов мы разъехались по домам. А осенью у нас появился новенький — третий. Высокого роста, атлетического сложения, кудрявый жгучий брюнет. «Красивый парень», — подумала я. Это был Хайдар. Он мне потом рассказывал, что тоже сразу обратил на меня внимание, подумал: «До чего же миниатюрная девушка!»

Хайдар опоздал с документами, но сумел попасть на прослушивание к ректору, и Жиганов выбил для него дополнительное место.

Поначалу он мне показался высокомерным. (Под личиной неприступности он скрывал свою хрупкую, очень ранимую и доверчивую, как у ребенка, душу. Но об этом я узнала позже.) Словом, мы заметили друг друга. Однажды Хайдар пригласил меня в музей. Он мало разговаривал, почти не раскрывал рта. А мне что было сказать? Я тоже молчала. Что у него на душе — неведомо. Не краснобайствовал, не старался угождать, строить из себя галантного кавалера, не задавал лишних вопросов. К тому времени за мной уже пытались ухаживать молодые люди, причем с весьма серьезными намерениями, и, по их словам, им нравился мой спокойный нрав. Хайдар как-то тоже признался, что именно эта черта моего характера пришлась ему по душе.

Мы жили в общежитии на разных этажах. Одно время он зачастил в нашу комнату. Посидит, уйдет. Мы, девчонки, угощаем его чаем, а сами думаем, гадаем: к кому зашел, зачем? Неспроста же такой симпатичный парень к нам ходит. А он, оказывается, ко мне присматривался, все наблюдал да примечал. Уже когда мы поженились, он, улыбаясь, рассказывал: «За что бы ты ни взялась, сразу же хватаешь мыло, щетку и бежишь мыть руки». Я и вправду мыла руки с мылом и щеткой — для медсестры хирургического отделения это давно стало привычкой…

О его чувствах ко мне я начала подозревать не сразу. Родители мои уже пожилые были (кстати, о поступлении в консерваторию я сказала им только по окончании первого курса, думала, не поймут, начнут отговаривать), приходилось отпрашиваться с учебы, чтобы навестить их в деревне. Как-то после долгого отсутствия прихожу в консерваторию, иду по коридору и вижу — у двери аудитории Хайдар стоит с ребятами. Увидев меня, он вдруг воскликнул: «Ура! Солнышко вышло! Солнышко вышло!» Так он обрадовался мне …

— Какие воспоминания остались о первых годах вашей совместной жизни?

— Зарегистрировались мы не сразу, а уж о свадьбе и говорить нечего — откуда у студентов на нее деньги? Родители тоже не могли помочь, скудная была жизнь. Нам прочитали никах. Но и после этого мы по-прежнему жили в общежитии: Хайдар — со своими ребятами, а я — с девчатами. А наше первое «гнездо» свили в опустевшей на время маленькой комнатушке. Один молодой человек ушел в армию, и мать сдала нам его комнату. Платить за квартиру было нечем, спасибо Ниязу Курамшевичу Даутову — одолжил нам денег.

Уже работая в оперном театре, мы подали заявление на получение жилья. (Я вначале устроилась в филармонию, но оттуда пришлось уйти, чтобы постоянно находиться рядом с Хайдаром, который перенес сложнейшую операцию и чудом выкарабкался.) Мы ожидали первенца. Хайдар уже был в театре на ведущих партиях. И нам выделили комнату в трехкомнатной квартире — по соседству с Зулейхой Хисматуллиной и Венерой Шариповой. Вот это было поистине НАШЕ гнездо! Сюда привезли из роддома Айрата. Помню, Хайдар нес его на руках, прижал к себе и со всей нежностью, на какую только был способен, произнес: «Улым!..» Вот тогда я впервые ощутила себя счастливой матерью…

— Хайдар Бигичев давал вам советы по пению?

— С одной стороны, он был моим первым и главным критиком. А с другой — беззаветно любил мое пение. Мне всегда было как-то не по себе, если я дома при Хайдаре занималась. Потому что он услышит и непременно замечание сделает: «Ты вот эту ноту не так взяла!» И я старалась заниматься в его отсутствие. Но во время концертов он мне говорил: «Пожалуйста, выступи сначала ты. Когда я слышу твой голос, у меня самого возникает желание петь!»

Он всегда был внимателен к моему творчеству, сильно за меня переживал. Мы оба друг за друга переживали. Очень хорошо понимали, чувствовали душевное состояние друг друга. Это и помогало нам в трудные минуты.

— Из ваших совместных выступлений какие особенно запомнились?

— Таких концертов, которые навевают воспоминания, было много. Но особенно запомнились выступления последних лет. Когда у Хайдара в театре было «окно» между спектаклями, мы вместе гастролировали. И куда бы ни приехали, люди говорили: «Неужели мы воочию видим Хайдара Бигичева?»

Без ложной скромности скажу, народ меня тоже очень тепло принимал. Но еще при жизни Хайдара его концерты называли историческими. На сцене он всего себя отдавал, без остатка. Но сколько получал при этом ответной теплоты — не описать. Он так любил, почти боготворил зрителя, даже боялся сделать на сцене какое-нибудь лишнее движение, чтобы не обидеть публику. Ни в коем случае не позволял себе говорить со сцены, всегда просил конферансье объявлять песни. Сцену он считал святилищем. Часто убирал в сторонку микрофон, и зал взрывался овациями. Микрофон не мог передать всех нюансов его голоса. Для того чтобы понять, каким он был гениальным певцом, нужно было слышать его пение вживую.

Не забыть и того, как после исполнения каждой песни он смотрел на меня, чтобы прочесть на моем лице оценку. Я всегда его высоко ценила, но в своих оценках исходила из его требований к себе. А он был очень требователен к себе, почти беспощаден. Потому что чувствовал огромную ответственность перед слушателями.

— И все-таки — какие мгновения совместной жизни вы вспоминаете как самые счастливые?

— Да разве я могу разграничить: этот период счастливый, а этот — несчастливый? Наше счастье длилось столько, сколько мы были вместе. С первой минуты до последней.

— Наверное, в творческой семье и дети растут особенные. Вас интересовало, что думает Айрат о творчестве своих родителей?

— Да, нам всегда это было интересно. Я частенько спрашивала: «Ну, как тебе, сынок?» А ему в свою очередь нравилось, что взрослые хотят узнать его мнение. Хоть он и ребенок, но уже личность. К тому же Айрат с детства обладал чутким слухом, музыкальностью. Бывало, по радио передают концерт, и вдруг фальшивая нотка проскользнет. И сын, не отрываясь от своего занятия, комментирует: «О! Нечисто поет!»

Но однажды я чуть не перегнула палку в воспитании сына. Взяла его с собой на оперу «Джалиль», где Хайдар исполнял центральную партию. Там есть сцена, где в него стреляют. Айрату было лет пять, не больше — он сильно перепугался за отца, расплакался. Это было во время репетиции. Пришлось провести его за сцену и показать невредимого отца. Долго мы тогда успокаивали Айрата.

— Какая музыка звучала в вашем доме?

— У нас звучала серьезная музыка. Хайдар поет, я пою — наш репертуар говорит сам за себя. Айрат вырос на классической музыке, на татарских мелодиях. Он и сейчас даже за рулем симфонии слушает. Любит оперу и, вообще, театр. А в детстве учился в музыкальной школе по классу фортепиано.

— А кто оказал влияние на его выбор профессии?

— Хайдар не хотел, чтобы сын пошел по нашим стопам. Видимо, сын наслушался этих разговоров и уже в детстве со всей категоричностью заявлял: «Не хочу быть артистом! Не пойду я в музыканты!» Можно подумать, его кто-то принуждал… Айрат закончил финансово-экономический институт и сейчас работает по специальности. Хотя, возможно, если бы он выбрал нашу стезю, из него мог бы выйти толковый артист. Зато он остался истинным почитателем искусства. Такие люди, может быть, даже нужнее…

— Зухра ханым, у вас есть какие-то особые секреты сохранения голоса — его гибкости, красоты, звучности?

— Нужна хорошая вокальная школа, вокальная культура. Нужно, чтобы в молодости педагог был хороший и в течение жизни самому неустанно и осознанно заниматься своим голосом. Стараться, по возможности, петь без микрофона. Мне часто приходилось видеть, как молодые вокалисты даже репетируют с микрофоном. Бывало, не удержусь, подойду к ним и втолковываю, что от микрофона больше вреда, чем пользы. Это же абсурд — распеваться с микрофоном!

— А в какой организации вы сейчас работаете?

— Работаю по договорам. Часто езжу с гастролями. На работу с архивом Хайдара тоже много времени и сил уходит. Творческая деятельность — сама по себе тяжелая работа. Но еще сложнее что-то пробивать, организовывать, согласовывать… Я на все сама достаю средства, рассчитывать на кого-то не приходится. Очень трогательно, когда подходят обычные зрители и участливо спрашивают, есть ли кому помочь мне в работе над диском Хайдара Бигичева.

— Кроме работы с наследием Х.Бигичева, какие творческие проекты у вас задуманы?

— Мечтаю выпустить несколько дисков с татарскими народными песнями в классическом исполнении — именно так, как я их слышала в детстве, чтобы это наследие не позабылось, не пропало. И для молодых исполнителей служило бы образцом и пособием. Один диск все не вместит, потребуется несколько таких дисков, а вначале необходимо для каждой песни подготовить аранжировку, аккомпанемент, сделать запись. Все частные звукозаписывающие студии в первую очередь интересуются деньгами, но я очень надеюсь осуществить этот проект на государственной студии.

У меня в последнее время появилось достаточно много новых песен. И композиторы пишут, и сама сочиняю. Некоторые свои песни я посвятила Хайдару. Их тоже хотелось бы выпустить отдельным диском. В общем, дел непочатый край, лишь бы здоровье не подвело.

— Можете ли вы, глядя на ноты, сказать: это моя песня, никто не исполнит ее лучше меня?

— Да, я чувствую свою песню. И редко ошибаюсь. А еще я знаю точно, что все татарские народные песни «специально для меня написаны». Думаю, что я рождена для их исполнения. Люблю одинаково и башкирские, и татарские песни, для меня они неразделимы, потому что в тех и в других есть мон.

— А если песню, которая стала популярной в вашем исполнении, споет кто-то другой, вы не обидитесь?

— Это тонкий вопрос. Был один-единственный такой случай. Раньше к нам приезжали из Москвы и делали записи для Всесоюзного радио. И однажды песню «Жидегэн чишмэ», которую я всегда исполняла и считала «моей», взяла другая певица. Очень я тогда расстроилась. Ведь нельзя же записать одну и ту же песню в исполнении разных певиц! А в остальных случаях, когда поют со сцены, меня это совершенно не задевает, наоборот, даже радует.

— Спасибо, Зухра ханым. Здоровья вам и творческих успехов. И пусть не иссякнут ваши силы.

Беседовала

Рузия САФИУЛЛИНА.

Выпуск: № 120-121 (25196)

Добавить комментарий

rt-online.ru

Зухра Сахабиева: «Быть вдовой такой великой личности, как Хайдар Бигичев, непросто»

Ровно 20 лет назад ушел из жизни знаменитый татарский тенор

Ровно 20 лет назад скончался знаменитый певец Хайдар Бигичев. Он умер, не дожив до 50-летнего юбилея. Почти все специалисты уверены: артиста такого масштаба, соединявшего в себе оперное искусство и татарскую музыкальную традицию, не было ни до, ни после Бигичева. Сохраняется ли память о «татарском соловье»? Об этом «БИЗНЕС Online» поговорил со вдовой тенора, народной артисткой РТ Зухрой Сахабиевой.

«У НЕГО БЫЛ ДАЖЕ ДАР ПРЕДВИДЕНИЯ»

— Зухра Котдусовна, прошло 20 лет со дня смерти вашего супруга. Как по-вашему, память о Хайдаре Бигичеве достойным образом чтится? Что сделано для этого?

— В Казани есть улица Хайдара Бигичева, на доме, где мы 12 лет вместе жили, установлена памятная доска, есть музей в школе номер 174, который я организовала вместе с дирекцией учебного заведения, и он организован в стиле оперного театра. Там 8 сценических костюмов Хайдара хранится, считается очень престижным, когда  в музее есть хоть одна личная вещь человека, а у нас их сколько! Увидела свет книга-альбом «Хайдар Бигичев». В 2008 году в Казани прошел международный конкурс молодых вокалистов имени Хайдара Бигичева, который прошел с огромным успехом. Я постоянно работаю над увековечением имени великого татарского певца. Регулярно выпускаю его огромное творческое наследие на аудио и DVD, дарю их молодым певцам и многочисленным почитателям таланта Бигичева.

У нас в семейном архиве хранится очень много передач о Хайдаре, видеозаписи нескольких классических опер, где он исполняет главные роли. Мне их предстоит тоже довести до народа, а это очень непростое дело. Приближается его 70-летний юбилей, до него остались буквально считанные месяцы. В связи с этим я обратилась к нашему министру культуры Ираде Хафизяновне Аюповой о выпуске книги о Хайдаре Бигичеве на русском языке. Спрос на нее большой, ведь среди поклонников певца очень много представителей других национальностей, они  обращаются ко мне с такой просьбой. Хайдар — оперный певец мирового масштаба, международного уровня! Ирада Хафизяновна — спасибо ей — отнеслась к этому вопросу положительно, с пониманием. Есть большая надежда, что к юбилею Таткнигоиздат выпустит книгу-альбом о Хайдаре Бигичеве на русском языке.

За прошедшие 20 лет любовь народа к Хайдару  не остыла, я бы сказала, что даже возросла. Говорят ведь, что талант такого уровня рождается лишь раз в 100 лет. Я считаю, может быть, даже намного реже.

— Вы сказали о конкурсе молодых исполнителей имени Бигичева, но что-то в последнее время о нем не слышно….

— Да, конкурс прошел только раз — все упирается в финансы, хотя и не такие большие деньги нужны… Конкурс был среди студентов класса вокала консерваторий, музыкальных училищ, то есть молодежи, стремящейся встать на профессиональную стезю. Это не чисто татарский конкурс, принять в нем участие могли все таланты любых национальностей. Участникам тогда очень понравилось, до сих пор спрашивают у меня: когда продолжение? Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос. Необязательно проводить его ежегодно, ведь подлинные таланты  рождаются не так часто. Положение конкурса очень уникальное, согласно ему обязательно исполнение арий, романсов, произведений композиторов разных времен и народной песни на языке оригинала, как это делал  Хайдар. И такой подход очень нравится молодежи и полезен для творческого роста.

Бигичев всю свою жизнь был единственным драматическим тенором театра, это была колоссальная  нагрузка для него. Например, партию «Отелло» положено два раза в год исполнять, да и то это считается большой нагрузкой, а Хайдар пел по четыре спектакля в месяц. А там ведь еще и спевки есть, было пять Дездемон, с каждой должен провести репетицию. Певец от такой нагрузки мог просто перегореть. Сейчас я это понимаю, а тогда… Мы были молоды, нам лишь бы петь, ведь получили такое воспитание, что обязаны петь для народа — чем больше, тем лучше.

— А говорят, что Бигичева в театре имени Джалиля зажимали…

— Это неправда, Хайдар даже в свой последний день пел, театр готовился к постановке оперы «Аида» на итальянском языке, он готовил партию Радамеса. Хайдар вдохновенно работал, радовался, что эта партия создана для него. Он очень любил произведения Верди. Бигичев был певцом мирового масштаба, в его записях звучат арии из опер мировой и национальной  классики. Он не перестает удивлять слушателей красотой голоса, высотой исполнительского уровня. Хайдар был человеком с тонкой душевной конструкцией, развитой интуицией, у него был даже дар предвидения.

— Вы с Бигичевым познакомились в консерватории. Насколько я знаю, вы учились в экспериментальной группе…

— Немного не так, это меня взяли в консерваторию как эксперимент — до этого обладателей народного голоса не принимали в консерваторию. Ректор Назиб Гаязович Жиганов тогда собрал комиссию и сообщил, что меня берут в качестве эксперимента. Тогда со всех концов Советского Союза к нам приезжали учиться. Хайдар же приехал в Казань с опозданием, когда уже прием студентов закончился. К счастью, Назиб Гаязович был в городе и лично прослушал в своем кабинете, ему понравился голос Хайдара, и ректору пришлось через Москву выбить еще одно студенческое место для Хайдара.

— Нижегородские мишары гордятся своим земляком. Зависит ли голос от места рождения?

— Думаю, нет, хотя очень много больших талантов вышло из сельской местности, которые выросли на природе, с детства были заняты трудом. Таким был и Хайдар. У него огромный голос, большой, звонкий, с широким диапазоном — две октавы плюс кварта. Когда служил в армии танкистом, его заметили и взяли в полковой ансамбль певцом — им нужен был бас, он сам рассказывал, что ему давали ноты все ниже и ниже, а он все пел и пел. В армии он пел басом, а в оперном театре — драматическим тенором.

— В те годы поступить в консерваторию было легче или труднее, чем сейчас?

— Тогда было очень тяжело, набор был очень маленьким, отбор был весьма тщательным.

— Как началась история  вашей любви?

— Полюбили друг друга — и все.

— Вы вместе и работали в оперном театре.

— Меня готовили как концертную певицу для филармонии, там создали для меня бригаду, я по окончании консерватории была уже очень популярна, сразу начала работать концертанткой.

Хайдар перенес очень серьезную операцию в Москве, полгода мы были там вместе, а после обком перевел меня в оперный театр, чтобы я была ближе к Хайдару, могла ухаживать за ним. Ведь в филармонии гастроли идут по два-три месяца, а Хайдар нуждался в моей помощи. В оперном театре я тоже была концертной певицей, в те времена также обслуживали города и села, давали концерты, отрывки из опер. Там работали такие легенды, как Раиса Билялова, Мунира Булатова, Фагиля Тимерова, Хадича Гиниятова, Фахри Насрединов, Азат Аббасов, Зулейха Хисматуллина. Мне посчастливилось перенять опыт старшего поколения, петь вместе с такими титанами на одной сцене. Но тогда в оперном театре зарплаты были очень маленькие. После того как Хайдар выздоровел, обком опять перевел меня в филармонию, я со своей бригадой в качестве концертанта продолжила работать в филармонии.

— Не тяжело было в семье? Вы оба артисты, постоянно выезды, гастроли…

— Конечно, было тяжело, но это я поняла только сейчас, в те годы наша любовь друг к другу, любовь к народу, любовь к искусству помогала все преодолеть. Быт был полностью на мне, после операции Хайдару были запрещены и физические нагрузки, и эмоциональные переживания. Я старалась всячески его беречь, но это не считала трудностью — лишь бы он был жив, лишь бы пел.

— А был ли у вас в семье дух соперничества, оба ведь творческие люди?

— Было такое, что не хотели отстать друг от друга. Это было. Я всегда знала, что Хайдар — сверхталант. Мы много вместе давали сольных концертов по городам России. Он всегда просил, чтобы я начинала концерт, говорил, что, когда он слушает меня, у него появляется желание петь. Значит, я его вдохновляла.

— Сейчас вы чем заняты?

— Возраст идет, нагрузка не уменьшается. Во-первых, быть вдовой такой великой личности, как Хайдар Бигичев, — это непросто. Работа, связанная с его персоной, не убавляется, а только прибавляется. Обо всем и не напишешь. Я своими силами провожу концерты, посвященные Хайдару Бигичеву. Они прошли в Москве, Санкт-Петербурге, в Финляндии, Самаре, Тольятти, Казани, Уфе, других городах и селах, среди студентов различных вузов. В первую очередь я выпустила записи Хайдара, сейчас принялась за свой архив, который надо довести до народа. У меня очень много незаписанных народных песен и новых произведений. Все это требует здоровья и материальных возможностей: заплатить за студию, музыкантам, звукорежиссеру. На концертах, бывает, подходят люди, говорят: «Слава богу, видим тебя по телевизору, выступаешь, значит, хорошо зарабатываешь», — не верят, что сейчас все это бесплатно. Наоборот, сам должен за ротацию платить.

Ильхам абый Шакиров, помню, очень удивлялся, услышав об этом, — мол, как так, в наши времена нам платили (смеется). Спасибо президенту Рустаму Минниханову и первому нашему президенту Минтимеру Шаймиеву — благодаря их помощи я смогла отредактировать и выпустить большой архив Хайдара для народа. 

— Что еще нужно сделать?

— Нет фильма о Хайдаре, вроде дело-то несложное, есть много видеоматериала, родная деревня, оперный театр, где он работал. Знаете, как тяжело просить, хотя это не для себя делаешь.

— На заре перестройке было много разговоров о том, что у татар возродятся славные купеческие традиции, когда баи открывали школы, медресе, поддерживали искусство. Вы сейчас это не ощущаете?

— Такой традиции уже давно нет, те, кто хотел помогать нации, ушли в вечность. Может, они и есть сейчас, но я таких не знаю. А ведь наследие Хайдара нельзя терять, мы в этом случае бо́льшую часть истории потеряем. Хорошо было бы, если музей Бигичева открылся бы также ближе к  оперному театру. К тому же у нас в Казани нет памятника ни одному татарскому певцу, есть только Шаляпину. Хайдар Бигичев тоже достоин такого увековечения. Великому композитору Саре Садыковой до сих пор не поставили памятник, сейчас уже и макеты пришли в негодность. Почему так происходит — не знаю.

— Бигичев родился за пределами Татарстана — в Нижегородской области. Сейчас почему-то нет таких талантов из-за пределов республики. Исключение — Башкортостан. Вам так не кажется?

— Для этого нужно вырастить татароязычных детей, которые с детства слушают татарскую музыку, моң нашего народа. Еще великий Тукай говорил, что через народные песни он влюбился в свой родной язык. А сейчас куда ни поедешь — татары везде даже между собой разговаривают по-русски. Из такой среды вряд ли выйдут гении татарского искусства, культуры.

— Вы много путешествуете, знаете плачевное положение с нашим языком не понаслышке…

— Да, мне много приходится гастролировать, вот недавно побывала в Италии — там, в Риме, есть российский центр науки и культуры, они организовали фестиваль, посвященный Тукаю. Откуда-то услышали, что у меня очень много программ, посвященных великому татарского поэту, и пригласили. Мы из Казани были два человека: я и Ильнур Ганиев — есть у нас такой очень эрудированный, воспитанный баянист, исполняли много произведений на языке Тукая, читали его стихи. Зрителями были в основном итальянцы и гости, приехавшие из других европейских городов, несколько татар тоже там были. Я пела, Ильнур мастерски аккомпанировал, сама старалась разговаривать с зрителем на итальянском языке, его мы учили еще в консерватории, я  хорошо когда-то знала этот язык. Еще мне помогал один парень из Башкортостана, он отучился и работает в Италии, тоже переводил. Я старалась петь песни и читать стихи, проговаривая отчетливо каждое слово, итальянцам очень понравилось. Говорили, что у нас такой красивый, певучий  язык, а народные мелодии широкие, мелодичные, богатые импровизациями, имея в виду наши татарские мелизмы. Нас переполняли чувства гордости за великого Тукая, за наш язык, за красоту народных  мелодий, мы вернулись оттуда окрыленными.

— Вот вы называете Ильнура Ганиева, а среди певцов есть ли на татарской эстраде большие таланты?

— Они есть, я бы особо подчеркнула Ярамира Низамутдинова — есть надежда, что этот певец в дальнейшем сможет исполнять главные партии в операх. Сейчас заканчивает консерваторию. Он говорит, что  Хайдар Бигичев его кумир, стремится петь на оперной сцене, хочет быть похожим на Бигичева, продолжить его путь. В опере «Сююмбике» Ярамир исполнил одну из главных партий — Ивана Грозного. У него это получилось хорошо.

— Помогают ли конкурсы для выявления молодых талантов?

— Конечно, взять «Татар моңы» — он показывает путь молодым талантам.

— Одно время на эстраде поднимался вопрос борьбы с фонограммой. Сейчас об этом, как мне кажется, перестали говорить…

— Меня беспокоит другое — народ перестает отличать высокое искусство от низкопробных образцов.

— Но ведь именно такие исполнители собирают полные стадионы…

— Пусть собирают, я сейчас ничему не удивляюсь. Я отвечаю за себя, стою на страже творчества и спокойствия души Хайдара Бигичева.

— А есть ли будущее у национального искусства?

— Если будет жива национальная интеллигенция, то будущее есть. Сейчас пока просвещенная прослойка жива.

— Как еще можно увековечить память Бигичева?

— Еще я хочу сказать, что Хайдар Бигичев внес огромный вклад в то, что нашему театру оперы и балета имени Мусы Джалиля дали статус академического. Это был великий певец, память о нем не должна предаться забвению. Хайдар прожил всего 49 лет, всегда был занят работой, каждую партию пропускал через свое сердце. Помню, когда исполнял партию Джалиля, за кулисами артисты плакали, про сидящих в зале я и не говорю. В тот вечер, когда исполнял партию Отелло, он худел на два-три килограмма. Бигичев был достоин звания народного артиста СССР давно. Какое там — даже народного артиста России не дали. Хайдар много размышлял, философски мыслил и говорил: «Из этого мира лучше уйти, не получив даже того, что тебе причитается, чем забрав лишнее».

Источник

www.elentur.com.ua

Зухра Сахабиева

Артист турында: Зухра Сахабиева (Зөһрә Сахабиева) исемен ишетүгә һәркем хөрмәт, мәхәббәт хисләре тоядыр. Әлбәттә, Татарстан республикасының халык аритистын Зухра Ханымны хөрмәт итми булмый. Бөек чын милли җырчы, мәрхум Һәйдәр Бигичевнең яраткан хатыны монарга лаек.

Зухра Сахабиева Сәрман раонының Салих Тукай авылында туа. Ун еллык мәктәпне бетергәч, Зухра Казанга килеп медучилищега укырга керә. Ул туган авылына тәбип буларак кайтырга җыена иде.

Шул ук вакытта Зухра ханым Дербышкадагы Саид-Галеев исемендәге мәдәният сараендагы түгәрәгенә йөри. Аларның җитәкчеләре Камал театрының баянисты Раис Сафиуллин була. Ул һәрчак Зөһрәгә “Син җырларга тиеш, синдә моң бар!” дип әйтеп торды. Әлбәттә, шундый сүзләрдән соң Зөһрә Сахабиеваның профессиональ җырларга зур теләге туа.

Куп тырышып Зухра Сахабиева Казан дәүләт консерваториясенә керә, анда ул Һайдәр Бигичев беләнбер группада укый.

Зухра белән Һайдәр гаиләсендә гел классик музыка, татр моңнары ягырады. Аларның уллары Айрат та шул моңнарда үсә, ләкин әти-әнисе юлы белән бармый.

«Клиплар:» Саубуллашу

Пар чишмэ

kurshe.ru

Сахабиева Зухра Котдусовна

(27 апреля 1951 г.)

Сахабиева Зухра Котдусовна родилась 27 апреля 1951 года в деревне Салих-Тукай Ворошиловского района РТ.

В 1968-71 годы Сахабиева Зухра училась в Казанском медицинском училище на отделении фельдшер-лечебник, параллельно работала в 15-ой городской больнице Казани.

1977 году после окончания вокального факультета Казанской консерватории, 

была направлена солисткой-вокалисткой в Татарскую государственную филармонию имени Габдуллы Тукая, но этом же году решением Совета Министров Татарской АССР была переведена солисткой в Татарский государственный театр оперы и балета имени Мусы Джалиля.

1977-84 годы - солистка Татарского театра оперы и балета. 1983 год - член Союза театральных деятелей Татарской АССР. 1984-93 годы - солистка-вокалистка Татарской государственной филармонии. 1993-98 годы - педагог по вокалу факультета Татарского музыкального искусства Казанской консерватории имени Назиба Жиганова. 1993-96 годы - солистка Башкирского государственного театра оперы и балета. 1996-99 годы - солистка-вокалистка Национального культурного центра «Казань».

Еще, будучи студенткой консерватории, она в составе творческих коллективов из Татарской филармонии имени Габдуллы Тукая и Татарского театра оперы и балета имени Мусы Джалиля часто выезжала в районы Татарии, выступая перед многочисленной зрительской аудиторией.

Много гастролировала по всем городам Советского Союза солисткой концертных групп.

Сахабиева Зухра Котдусовна - Народная артистка Татарской АССР (1984).

bashmusic.net


Смотрите также